Меж двух миров.

‎Последний школьный звонок прорезал тишину коридоров, словно гильотина, ставя точку в этом бесконечном, изматывающем дне. Для Шэнь Яо этот день стал настоящим поединком на выносливость. Морально он чувствовал себя выжатым, как лимон. ‎ ‎Вторая красавица школы, Фэн Сяо, чьи признания в любви обычно ждали в очереди, сегодня стояла перед ним, комкая край юбки и краснея до корней волос. И всё могло бы закончиться вежливым, хотя и холодным отказом, если бы не он. Лань Цяо возник из ниоткуда, словно тень великого визиря, и своим ледяным, высокомерным замечанием о том «считает ли она себя достойной» довел девушку до слез. Шэнь Яо до сих пор видел перед глазами её дрожащие плечи и то, как она убегала, закрыв лицо руками. ‎ ‎«Великолепно, просто повод для гордости, — саркастично подумал Шэнь, запихивая тетрадь по истории в сумку. — Теперь вся школа будет обсуждать, какой я бессердечный тип в компании заносчивого саудовского богача». ‎ ‎Внезапно в животе раздалось отчетливое, предательское бурчание. Шэнь Яо замер. Только сейчас, когда адреналин после инцидента схлынул, он осознал, что с самого утра не съел ни крошки. Из-за странных снов, в которых он задыхался в тяжелых парчовых одеждах, аппетит пропал напрочь, а обеденный перерыв был потрачен на разборки с Фэн Сяо и Лань Цяо. Теперь желудок не просто урчал — он скручивался от боли, требуя дани. ‎ ‎Шэнь Яо накинул рюкзак на плечо и быстрым шагом направился к выходу. Единственным его желанием было добраться до дома и съесть целую гору жареной лапши, подальше от всех этих «принцев» и их драм. ‎ ‎Но стоило ему миновать массивные двери школы, как дорогу преградила высокая, статная фигура. Лань Цяо стоял у ступеней, опершись на капот черного автомобиля, который выглядел здесь так же неуместно, как и сам его владелец. На фоне белоснежного снега кожа А -Цяо казалась еще темнее. Почти бронзовой. Солнце золотило его безупречный профиль, придавая ему сходство с какой-то древней статуей. ‎ ‎— Шэнь Яо, — голос Лань Цяо был мягким, но в нем слышалась сталь, не терпящая возражений. — Нам нужно поговорить о сегодняшнем инциденте. И о твоем будущем. Предлагаю поужинать. ‎ ‎Шэнь Яо вскинул голову, в его аметистовых глазах вспыхнуло привычное раздражение. ‎— Ты уже достаточно «наговорил» сегодня, Лань Цяо. Уйди с дороги. Я не голоден и уж тем более не собираюсь обсуждать с тобой свою жизнь. Я сыт по горло твоим обществом. ‎ ‎— Твои слова говорят одно, но твой организм, кажется, не согласен, — спокойно заметил Лань Цяо, кивнув куда-то в район талии Шэня. ‎ ‎Словно по команде, желудок Шэнь Яо выдал такую громкую и продолжительную трель, что отрицать очевидное стало просто невозможно. Повисла неловкая пауза. Шэнь Яо почувствовал, как кончики его ушей начинают гореть от стыда. ‎ ‎— Это... это просто расстройство желудка, — прошипел он, пытаясь обойти одноклассника. ‎ ‎Но Лань Цяо, не теряя своего достоинства и не делая ни одного резкого движения, снова оказался на его пути. ‎— Ложь тебе не идет. Ты не ел с самого утра, я следил за тобой. Твоя бледность и этот звук — признаки истощения, а не болезни. Садись в машину, Шэнь Яо. Это не просьба. Я не позволю тебе морить себя голодом из-за глупых девчонок. ‎ ‎— Ты... наглый, самоуверенный тип! — Шэнь Яо едва не задохнулся от возмущения. — «Добровольно-принудительно» — это твой стиль? ‎ ‎— Мой стиль — заботиться о том, что мне дорого, — Лань Цяо открыл перед ним дверь автомобиля, и в его взгляде на долю секунды промелькнуло нечто такое — глубокое, тоскливое и бесконечно преданное, — что Шэнь Яо против воли замялся. ‎ ‎Желудок снова отозвался болезненным спазмом. Сдавшись под этим двойным натиском — физического голода и необъяснимой харизмы иностранца, — Шэнь Яо раздраженно бросил сумку на сиденье и забрался внутрь. ‎ ‎— Ладно. Но только ужин. И ты закроешь рот на тему моих «приоритетов». ‎ ‎— Как скажешь, Яо-Яо, — едва слышно прошептал Лань Цяо, закрывая дверь. ‎ ‎Машина бесшумно тронулась, вливаясь в поток вечерних огней Пекина. Шэнь Яо смотрел в окно, чувствуя, как внутри него растет странное предчувствие: этот ужин изменит гораздо больше, чем просто уровень сахара в его крови. ‎ ‎Вечерний Пекин расстилался за бронированным стеклом автомобиля бесконечным полотном из неоновых огней и текучих рек автомобильных фар. Шэнь Яо прижался виском к холодному окну, наблюдая, как небоскребы района Чаоян, словно стеклянные исполины, вонзаются в тяжелое, подсвеченное смогом небо. Город пульсировал, шумел, жил своей суетливой жизнью, но внутри салона царила пугающая, почти вакуумная тишина. Лишь едва слышный шелест шин по снегу и льду напоминал о движении. ‎ ‎Шэнь Яо видел в отражении стекла свои собственные глаза — аметистовые всполохи на фоне ночного города. В голове снова промелькнул обрывок сна: стук копыт по каменистой дороге и тяжелый запах благовоний, смешанный с ароматом полыни. ‎ ‎— Перестань сверлить взглядом улицу. Пекин никуда не денется за ближайшие полчаса, — раздался спокойный голос Лань Цяо. ‎ ‎Шэнь Яо резко повернул голову. Лань Цяо сидел вполоборота, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье. Его идеальный школьный пиджак не имел ни единой складки, а руки, лежащие на коленях, казались застывшими в своей неподвижной грации. ‎ ‎— А ты перестань вести себя так, будто купил не только этот автомобиль, но и моё свободное время, — огрызнулся Шэнь Яо. — Я не давал согласия на этот ужин. В Саудовской Аравии вас не учили, что похищение людей — это вообще-то преступление? ‎ ‎Лань Цяо лишь слегка наклонил голову, и на его губах промелькнула тень улыбки, которая больше походила на нежное смирение. ‎ ‎— Если бы я хотел тебя похитить, мы бы сейчас ехали в аэропорт, а не в ресторан. Считай это компенсацией за испорченный вечер. Твоя Фэн Сяо всё равно не смогла бы заказать тебе ничего, кроме десерта в пришкольном кафе. ‎ ‎— Она не «моя», — процедил Шэнь Яо, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное со странным, необъяснимым трепетом. — И она хотя бы спрашивает, прежде чем что-то делать. ‎ ‎Автомобиль плавно затормозил у подножия величественного здания, фасад которого был выполнен в стиле неоклассицизма с вкраплениями традиционных китайских мотивов. Это был «Павильон Лазурного Облака» — место, куда простые смертные попадали лишь в списках ожидания на годы вперед. ‎ ‎Едва машина остановилась, швейцар в белых перчатках распахнул дверь. Лань Цяо вышел первым и, не оборачиваясь, протянул руку Шэнь Яо. Тот демонстративно проигнорировал жест, выходя самостоятельно и поправляя лямку рюкзака, который смотрелся здесь совершенно инородно. ‎ ‎— Семья Лань, — коротко бросил Лань Цяо подошедшему метрдотелю. ‎ ‎Мужчина мгновенно склонился в глубоком поклоне. ‎— Господин Лань, мы ждали вашего визита. Ваш столик, как всегда, готов. ‎ ‎Они прошли через просторный холл, украшенный живыми орхидеями и антикварными ширмами времен династии Мин. Каждое движение Лань Цяо в этом пространстве было пронизано властью. Шэнь Яо, следуя за ним, чувствовал себя так, будто он снова идет по длинному коридору дворца под пристальными взглядами стражи — ощущение из сна было настолько отчетливым, что он невольно замедлил шаг. ‎ ‎Их столик располагался на отдельной террасе, скрытой от основного зала водопадом из тончайших нитей горного хрусталя. Отсюда открывался вид на макет столицы эпохи Тан, который в ночной подсветке казался золотым призраком ушедшей эпохи. ‎ ‎Лань Цяо лично отодвинул стул для Шэнь Яо. ‎— Присаживайся. Здесь подают лучший чай из провинции Юньнань. Тебе нужно успокоиться, Яо-Яо. ‎ ‎Шэнь Яо замер, уже собираясь выдать очередную колкость, но имя — «Яо-Яо» — ударило его сильнее, чем любая грубость. Оно прозвучало так естественно, так... правильно. ‎ ‎— Не называй меня так, — выдохнул он, опускаясь на стул и стараясь скрыть дрожь в пальцах. — Мы не в детском саду, и ты мне не родственник. ‎ ‎— Верно, — согласился Лань Цяо, присаживаясь напротив и глядя прямо в аметистовые глаза, в которых сейчас отражалось всё его небо. — Мы гораздо ближе, чем любые родственники. Ты просто еще не успел это осознать. ‎ ‎Он жестом подозвал официанта, даже не взглянув в меню, точно зная, что именно Шэнь Яо любил сотни лет назад и что полюбит сегодня. Шэнь Яо лишь сжал зубы, готовясь к долгому и утомительному допросу, который этот «принц» из Саудовской Аравии называл ужином. ‎ ‎Свет в ресторане был мягким, но для Шэнь Яо он казался излишне ярким, обнажающим каждую деталь его раздражения. Он лениво помешивал палочками в тарелке с изысканными деликатесами, к которым почти не прикоснулся. Напротив него, словно изваяние из дорогого мрамора, сидел Лань Цяо. ‎ ‎Прошло всего несколько дней с тех пор, как этот «саудовский принц», как его уже прозвали в школе за баснословное богатство и специфические манеры, перевелся в их класс. И с самого первого момента Лань Цяо приклеился к Шэнь Яо, словно тень, которую невозможно отбросить даже в полдень. ‎ ‎— Ты выглядишь так, будто собираешься отравить этот рис одним взглядом, — ровным, бархатистым голосом произнес Лань Цяо. — Что-то не так с кухней? Если хочешь, мы можем уйти. ‎ ‎Шэнь Яо вскинул голову. Его аметистовые глаза, необычный оттенок которых всегда выделял его из толпы, блеснули холодным огнем. ‎ ‎— С кухней всё в порядке. С компанией — проблемы, — ядовито отозвался он. — Скажи, Лань Цяо, в Саудовской Аравии всех учат быть такими беспардонными? Или это твой личный талант — влезать в чужие разговоры в самый неподходящий момент? ‎ ‎Лань Цяо даже не вздрогнул. Он медленно отпил воду из хрустального бокала, его движения были полны того самого достоинства, которое Шэнь Яо одновременно и злило, и почему-то сбивало с толку. Лань Цяо смотрел на него так, будто видел не просто одноклассника, а нечто бесконечно ценное и хрупкое. ‎ ‎— Ты о той сцене за школой? С Фэн Сяо? — Лань Цяо слегка приподнял бровь. Внутри него всё сжималось от мысли о том, как эта девчонка тянула свои руки к его принцу, но внешне он оставался невозмутим. — Я лишь пресек бессмысленную трату времени. Она не пара тебе, Шэнь Яо. Её помыслы поверхностны, а чувства — лишь пыль под ногами. ‎ ‎— О, прошу прощения, великий эксперт по чувствам! — Шэнь Яо откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Мы знакомы меньше недели, а ты уже решил, кто мне пара, а кто нет? Ты пришел туда, прервал её на полуслове и уволок меня под предлогом «важного дела», которое оказалось просто обедом. Ты в своем уме? Я завтра же найду её и извинюсь. И, возможно, приму её признание просто тебе назло. ‎ ‎На мгновение в глазах Лань Цяо что-то вспыхнуло — темное, древнее, опасное. В его памяти на долю секунды возник образ: Шэнь Яо в алых одеждах, предназначенных для императора-тирана, и он сам, посол, склонившийся в поклоне, скрывая за вежливостью план отчаянного побега. Тогда он не смог его уберечь. Плаха стала их последним ложем. ‎ ‎Но сейчас Лань Цяо лишь едва заметно сжал пальцы на скатерти. ‎ ‎— Ты этого не сделаешь, — мягко, почти ласково сказал он. — Ты слишком уважаешь себя, чтобы связываться с кем-то из жалости или назло мне. ‎ ‎— Твоя самоуверенность просто поразительна, — фыркнул Шэнь Яо, хотя внутри него что-то дрогнуло. ‎ ‎Ему снова стало неуютно. Эти сны… В последнее время они стали четче. В них он всегда был в ловушке, окруженный золотыми клетками и чужими ожиданиями, и только один человек смотрел на него не как на трофей, а как на равного. Лицо этого человека во снах всегда было скрыто туманом, но ощущение присутствия… Оно было идентичным тому, что исходило от этого странного парня напротив. ‎ ‎— Почему ты это делаешь? — уже тише, но не менее резко спросил Шэнь Яо. — Зачем ты ходишь за мной? Мы не друзья, мы едва знакомы. Ты перевелся из другой страны, у тебя должны быть дела поважнее, чем следить за моей личной жизнью. ‎ ‎Лань Цяо поднял на него взгляд. В этом взгляде было столько невысказанной боли и преданности, что Шэнь Яо на секунду забыл, как дышать. ‎ ‎— Иногда, — начал Лань Цяо, и его голос на мгновение дрогнул, — чтобы узнать человека, не нужны годы. Достаточно одного взгляда в глаза, которые ты надеялся увидеть снова… всю свою жизнь. Считай это прихотью иностранца, если тебе так удобнее. Но я не позволю тебе совершать ошибки, о которых ты пожалеешь. ‎ ‎— Ты невыносим, — отрезал Шэнь Яо, хватая палочки и наконец начиная есть, лишь бы не смотреть в эти пугающе понимающие глаза. — Завтра я поговорю с Фэн Сяо. И если ты снова возникнешь за моей спиной, я применю физическую силу. Понял? ‎ ‎Лань Цяо едва заметно улыбнулся — одними уголками губ. ‎ ‎— Я пойду этот риск, — ответил он, сохраняя безупречную осанку. ‎ ‎Он знал, что Шэнь Яо злится. Знал, что тот считает его сумасшедшим. Но пока эти аметистовые глаза сияли жизнью, а не затуманивались перед лицом смерти, Лань Цяо был готов терпеть любые оскорбления. В этой жизни он не был просто послом, а Шэнь Яо не был чужой невестой. И на этот раз никакой тиран — ни древний, ни современный в виде школьных красавиц — не встанет между ними. ‎ ‎Остаток ужина в «Павильоне Лазурного Облака» прошел в атмосфере изысканной пытки. Лань Цяо, проявляя терпение, достойное святого или опытного дипломата, пытался нащупать почву для нормального диалога. Он спрашивал о любимых предметах Шэня, о его планах на университет, даже осторожно коснулся темы его увлечения историей. ‎ ‎— В Пекинском университете сильная кафедра востоковедения, — заметил Лань Цяо, изящно орудуя палочками. — С твоим упорством ты мог бы стать блестящим исследователем эпохи Тан. ‎ ‎— О, неужели господин принц уже изучил моё личное дело? — Шэнь Яо язвительно улыбнулся, отправляя в рот кусочек димсама, который на вкус был как облако, но в горле вставал комом. — Боюсь разочаровать, но моё «упорство» направлено исключительно на то, чтобы дожить до конца недели, не став объектом чьих-то странных гиперфиксаций. И да, история мне нравится только тем, что все её герои уже мертвы. Они не лезут с советами. ‎ ‎Любая попытка Лань Цяо сблизиться разбивалась о гранитный сарказм Шэня. Когда принесли счет, облаченный в кожаную папку с золотым тиснением, наступил момент истины. Лань Цяо даже не глядя протянул платиновую карту, но рука Шэнь Яо, бледная и тонкая, перехватила папку. ‎ ‎— Мы делим счет. Пополам, — отрезал Шэнь. ‎ ‎Лань Цяо нахмурился, его голос стал на тон ниже: ‎— Это абсурд, Яо-Яо. Я пригласил тебя. Сумма здесь... не для школьных карманных денег. ‎ ‎— Я не «Яо-Яо» для тебя, и я не содержусь на твоем балансе, — Шэнь Яо достал свою помятую карту, на которой лежала его честно заработанная месячная зарплата из книжного магазина — сумма, которую он копил на новый велосипед. — Либо мы платим поровну, либо я сейчас же вызову полицию и заявлю о принуждении. Выбирай. ‎ ‎Лань Цяо смотрел на него долгих пять секунд. В его глазах отразилась странная смесь боли и восхищения. «Такой же гордый. Даже когда у тебя не осталось ничего, кроме этого шелка на плечах, ты не склонил головы перед Императором», — пронеслось в его мыслях эхо другого времени. ‎ ‎— Хорошо, — тихо уступил Лань. ‎ ‎Когда транзакция прошла, Шэнь Яо почувствовал, как его банковский счет издал предсмертный хрип. Почти всё, что он заработал за месяц, испарилось ради одного ужина в компании человека, которого он едва знал. Но зато его гордость осталась при нем. ‎ ‎На улице ночной воздух обдал их прохладой. Шэнь Яо немедленно выхватил телефон, чтобы заказать самое дешевое такси через приложение. ‎ ‎— Что ты делаешь? — Лань Цяо оказался рядом слишком быстро. Его рука, пахнущая сандалом и чем-то неуловимо древним, накрыла ладонь Шэня, забирая телефон. ‎ ‎— Эй! Верни! — возмутился Яо. ‎ ‎— Ты отдал почти всё, что у тебя было, за этот ужин, — голос Лань Цяо больше не был мягким. В нем звучал авторитет человека, привыкшего отдавать приказы легионам. — И теперь ты собираешься ехать на разбитой машине с водителем-недоучкой в три часа ночи? Твоё упрямство граничит с саморазрушением. Я отвезу тебя. И это не обсуждается. ‎ ‎— Я сам... — начал было Шэнь, но Лань Цяо уже открыл перед ним дверь машины, глядя на него сверху вниз так, что спорить стало физически невозможно. ‎ ‎— Садись в машину, Яо. Пока я не потерял остатки своего хваленого терпения. ‎ ‎Шэнь Яо, ворча под нос про «диктаторские замашки саудовских выскочек», залез в салон. ‎ ‎Дорога до дома Шэнь Яо пролегала прочь от сверкающих небоскребов в сторону старых районов Пекина, где еще сохранились узкие улочки и невысокие кирпичные дома. Чем дальше они отъезжали от центра, тем мрачнее становился пейзаж, но внутри машины всё было иначе. ‎ ‎Тихая музыка, едва различимый шепот кондиционера и присутствие Лань Цяо создавали странный кокон. Шэнь Яо, измотанный голодом, стрессом и потерей денег, почувствовал, как его веки тяжелеют. Огни фонарей за окном начали сливаться в золотые нити. ‎ ‎Ему показалось, что он снова в той повозке. Стук колес по камням. Темнота. Рядом кто-то сидит — человек в тяжелом дорожном плаще, чье лицо скрыто капюшоном. ‎«Потерпи, мой принц, — шепчет голос, так похожий на голос Лань Цяо. — Граница близко. Там мы будем свободны от его воли». ‎Шэнь Яо во сне хочет коснуться его руки, но пальцы натыкаются на холодный шелк. ‎ ‎— Мы приехали, — негромкий голос вырвал его из забытья. ‎ ‎Шэнь Яо вздрогнул и открыл глаза. Они стояли в обшарпанном дворе его дома. Лань Цяо смотрел на него, и в полумраке салона его глаза казались не янтарными, а глубокими, как омуты, полные невысказанной скорби. ‎ ‎— Ты спал, — заметил Лань Цяо. Его рука на мгновение зависла в воздухе, словно он хотел поправить выбившуюся прядь волос Шэня, но он вовремя отстранился. — Твой дом... ‎ ‎— Да. Слишком скромно для твоих глаз, привыкших к золоту.— Шэнь Яо быстро собрал сумку, пытаясь сбросить остатки странного сна. ‎ ‎— Мои глаза привыкли видеть тебя, Шэнь Яо. Всё остальное — лишь декорации, — спокойно ответил Лань Цяо. — Завтра я заберу тебя перед школой. Не трать деньги на автобус. ‎ ‎— И не мечтай, — бросил Шэнь, выходя из машины. — Спасибо за... — он запнулся, — за то, что не дал мне упасть в обморок от голода. Но на этом всё. ‎ ‎Он пошел к подъезду, чувствуя на своей спине тяжелый, обжигающий взгляд. Шэнь Яо не видел, как Лань Цяо сжал руку в кулак так, что побелели костяшки пальцев, провожая его фигуру глазами. ‎ ‎«Свободны от его воли...» — эхом отозвалось в голове Лань Цяо. «В этот раз, Яо-Яо, я не допущу ошибки. Я сам стану твоей свободой...»