Четыре необычные истории

      Утро после бурного вечера всегда наступает как-то совершенно внезапно, без предупреждения, как налоговый сборщик или внезапное осознание собственных жизненных ошибок. В таверне «Три копыта» оно пришло под не слишком благозвучное, зато весьма впечатляющие музыкальное сопровождение в виде глухого стука молотка и скрипа досок. Причиной этой этой бурной деятельности оказалась крайне выразительная пробоина в стене, по очертаниям подозрительно напоминавшая орка, судя по всему, в шлеме с тремя рогами.        Тавернье, человек бывалый, многое в этой жизни видавший и давно утративший иллюзии, молча заколачивал дыру, бормоча себе под нос нечто, что при желании и некоторой наивности можно было принять за молитву, а при большом старании и хорошем слухе — за десятиэтажный замок из ругательств. Судя по интонации, он сам ещё не определился.        За дальним столом, подальше от сквозняка и поближе к кувшину с водой с кубиками льда и ломтиками иномирных лимонов, сидели двое.        Светлый эльф — светлый исключительно по происхождению, но никак не по внешнему виду, поскольку был одет во всё чёрное, мрачное и явно рассчитанное на то, чтобы не отражать солнечный свет из принципа. Его называли Высокий. Напротив сидел гном. Гораздо стройнее большинства своих сородичей и не носящий бороды по личным таинственным убеждениям, а может, по той простой причине, что она у него не росла (уточнять этот момент почему-то никто не решался). Его, как резонно можно предположить, называли Низкий.       — Ты помнишь, — медленно проговорил Низкий, — чтобы вчера кто-нибудь предлагал метать орков в стены? Высокий задумчиво посмотрел на пробоину.       — Не предлагал, — сказал он. — Но кто-то точно сказал фразу: «А что он нам сделает?»       — Ага… — кивнул Низкий. — Это многое объясняет.        Овсянка была на вид как обычная овсянка. А чего вы ожидали? Шкварок? Приключенцы следят за своим питанием. А может, за финансами. Или за тем и другим одновременно. Высокий медленно жевал, глядя в никуда.       — Если он выжил, — сказал он наконец, — то мы, скорее всего, ему должны.       — А если нет?       — Тогда нам должны его родственники.        Оба вздохнули и продолжили есть.       Через несколько минут Высокий поднял руку.       — Эй, милочка.        К столику подошла одна из дочек хозяина — девчушка лет шестнадцати с усталым взглядом ребенка, регулярно видевшего слишком много взрослых людей в неподобающем состоянии, ведущих себя далеко не самым культурным образом.       — Банку рассола мне, — сказал Высокий. — А моему низкорослому другу — молока. Мы тут с похмельем боремся.       — Оно выигрывает, — буркнул Низкий.       Заказ принесли быстро. Рассол был ожидаемо мутный, а молоко — подозрительно свежее, что уже само по себе настораживало.       Два друга приключенца тихо прихлебывали, наслаждаясь редкими мгновениями, когда мир ещё не решил, чем именно сегодня их наказать. Как вдруг… Снаружи раздался топот копыт. Множества копыт!       — Обычно после такого, — протянул Низкий, не отрываясь от кружки, — в таверну влетает кто-то с криком «Королевство в опасности!»        Дверь распахнулась с такой силой, что, казалось, вот-вот сорвется со своих скрипящих петель.       — КОРОЛЕВСТВО В ОПАСНОСТИ!        В дверях стояла она!       Голубоглазая, светловолосая, сияющая, как витраж в храме Света после генеральной уборки. Полные латные доспехи с золотым покрытием отражали утренний свет так агрессивно, что один из посетителей инстинктивно прикрыл глаза. Меч. Плащ. Правильная осанка. Абсолютная уверенность в собственной правоте. Паладинша. Имени ее Низкий и Высокий, конечно, не знали. Этих паладинов кругом как грибов после дождя, особенно с наступлением летних каникул в королевских академиях.       — Я же говорил, — спокойно заметил Низкий.       — Ты всегда это говоришь, — вздохнул Высокий. — Если всегда говорить одно, рано или поздно попадёшь в точку.        Паладинша шагнула вперёд.       — Я — леди Элианна из ордена Сияющего Рассвета! — провозгласила она. — И мне нужны добровольцы!        В зале повисла тишина. Та самая, напряжённая, в которой каждый делает вид, что он тут вообще случайно.       — Желательно храбрецы, — добавила она.        Никто не двинулся.       — Оплачиваемые? — лениво поинтересовался Низкий.       — Это миссия чести!       — Значит, неоплачиваемая, — подвёл итог Высокий.        Элианна резко повернулась к их столу.       — Вы! — ткнула она пальцем. — Вы выглядите, как опытные приключенцы!       — Это похмелье, — сказал Низкий. — Оно всех так старит.       — Королевству угрожает ужасное чудовище! — с жаром продолжала паладинша. — Оно сжигает деревни, разрушает замки и сеет страх!       — Дракон? — без интереса спросил Высокий.       — Возможно!       — Демон? — уточнил Низкий.       — Не исключено!       — Древнее зло, пробуждённое по глупости магов? — продолжил эльф.       — Очень вероятно!       — Ага, — кивнул гном. — Полный набор.       — Я ищу тех, кто поможет мне остановить его!        Высокий отставил кружку.       — Послушай, сияющая как тебя там, — спокойно сказал он. — Мы сегодня не можем. У нас планы.       — Какие? — подозрительно спросила Элианна.       — Не умереть, — ответил Низкий. — от… ну, моровой язвы, например.       Паладинша прищурилась.       — Тогда, возможно, — сказала она сладким голосом, — мне стоит напомнить городской страже, кто именно вчера вечером участвовал в… несанкционированном швырянии орками? Это как минимум расизмом попахивает и возможным конфликтом с гильдией «Орочьи Жизни Важны».        Высокий и Низкий переглянулись.       — Шантаж, — с уважением произнёс гном. — Быстро учится.       — Молодёжь, — вздохнул эльф, ставя кружку. — Циники. Ничего святого.        Так началось их очередное великое приключение.        Высокий посмотрел на паладиншу ещё раз. Внимательно. Так смотрят эльфы, которые прикидывают, сколько это продлится, чем закончится и можно ли будет по дороге незаметно умереть. Люди примерно таким же взглядом смотрят на лошадей на скачках, выбирая, на которую поставить свой последний грош.       — Ладно, — сказал он наконец. — Допустим. Чисто гипотетически. Мы соглашаемся.       Элианна просияла так, что стало ясно: именно ради этого момента в ордене её учили улыбаться.       — Великолепно! — воскликнула она. — Я знала, что у вас есть честь!       — Нет, — поправил Низкий, — у нас есть страх перед стражей и плохая память на лица чиновников. Это разные вещи.       — Неважно! — отмахнулась паладинша. — Главное — результат!       — Есть условия, — спокойно продолжил Высокий, поднимаясь из-за стола. Движение далось ему с тем усилием, с каким обычно встают люди, у которых внутри всё протестует против гравитации. Зато внешне это напоминало неспешное, горделивое достоинство. — Первое: мы не бежим навстречу судьбе. Мы к ней идём. Медленно. С привалами.       — Второе, — добавил Низкий, тоже вставая и опираясь на стол, — если кто-то кричит «За мной!» и бросается вперёд, мы считаем, что он взрослый и сделал свой выбор, который… мы не обязаны поддерживать.       Элианна театрально нахмурилась.       — Но паладин должен идти впереди!       — Должен, — согласился гном. — Но не мы тут в золотых доспехах.       — И третье, — сказал Высокий, — если это окажется очередной «ужасный монстр», который на самом деле старый тролль с проблемами социализации, мы разворачиваемся и идём пить в ближайшую таверну.       — А если это действительно зло? — с нажимом спросила паладинша. Высокий пожал плечами.       — Тогда сначала пьём. Потом думаем.        Тавернье, всё это время делавший вид, что его не существует, громко кашлянул.       — Вы бы, — сказал он, не оборачиваясь, — сначала рассчитались. А потом уже спасайте, что хотите. Низкий молча положил на стойку несколько монет.       — За стену и орка не считаем, — добавил он.       — Не считаем, — согласился хозяин. — Я её оставлю. На память. И поменяю название, может, туристов станет больше.       Через четверть часа они уже шли по дороге, ведущей прочь от города. Утро окончательно вступило в свои права, солнце светило так, будто не подозревало, что кому-то сейчас плохо, а птицы пели с издевательской бодростью, не иначе как были в сговоре с Элианной. Интересно, чем она их подкупила?        Элианна шагала впереди, ровно, гордо, с рукой на рукояти меча и взглядом, устремлённым в светлое будущее. Позади, на расстоянии, позволяющем не быть втянутыми в героизм внезапно, шли Высокий и Низкий.       — Сколько ей? — тихо спросил гном.       — Судя по уверенности — двадцать. Судя по опыту — восемнадцать. Судя по решениям — пятнадцать, — ответил эльф.       — Думаешь, доживёт?       — Если будет нас слушать — возможно.       — А если нет?       — Тогда мы будем очень убедительно скорбеть… Минут пять.        Они прошли мимо первого следа разрушений уже через час. Сгоревший сарай. Обугленные балки. Куры, подозрительно целые и явно обиженные на весь мир.        Элианна остановилась.       — Видите?! — воскликнула она. — Следы чудовища!        Низкий присел, осмотрел землю.       — Следы, — согласился он. — Большие. Глубокие. И… — он понюхал воздух, — пахнет дымом и почему-то кислой капустой.       — Это зло! — уверенно сказала паладинша.       — Это деревня, — возразил Высокий. — Тут всегда пахнет кислой капустой. Иногда даже без зла.       — Но посмотрите на разрушения!       — Я смотрю, — кивнул эльф. — Пока что это выглядит как обычный вторник.        Элианна недовольно поджала губы, но промолчала и двинулась дальше.       — Ставлю две кружки, — сказал Низкий, поднимаясь, — что это либо дракон, либо не дракон.       — Смелый прогноз, — одобрил Высокий. — Я добавлю ещё одну: в любом случае всё закончится не так, как в балладах.        Дорога тянулась. Следы разрушений становились всё масштабнее, а уверенность паладинши — всё крепче. Она уже начала говорить о судьбе, предназначении и о том, как Свет ведёт её.       — Свет, — пробормотал Низкий, — обычно ведёт туда, где темнее всего. Чтобы было контрастно.       — Тсс, — сказал Высокий. — Не спугни. Она только вошла во вкус.       И где-то впереди, за холмами, уже ждало то самое «ужасное чудовище». Но об этом — потом.        К полудню дорога стала хуже. Не потому, что её кто-то портил — просто она перестала притворяться дорогой. Колея уходила влево, вправо, временами пропадала вовсе, словно сама не была уверена, зачем существует и куда должна идти.        Элианна шла первой. Всё ещё бодро. Всё ещё с плащом, красиво развевающимся даже тогда, когда ветра не было. Еще одна загадка мира. И даже на сияющие доспехи, казалось, ни одна пылинка не опустилась.       — Мы теряем время, — сказала она, оборачиваясь. — Чудовище может быть где угодно!       — Оно уже где-то было, — заметил Низкий. — Судя по разрушениям, на север отсюда.       — Поэтому мы должны спешить!        Высокий остановился.       — Нет, — сказал он спокойно.        Элианна резко развернулась.       — Что значит «нет»?       — Это значит, — продолжил эльф, — что сейчас мы делаем привал.       — Но…       — У тебя героизм в фазе подъёма, — перебил он. — У нас — опыт. И мозоли. Если мы сейчас не поедим, не отдохнём и не дадим Низкому проверить, не идёт ли это чудовище кругами, то через пару часов ты будешь тащить эльфа и одного очень недовольного гнома на своём горбу.        Элианна сжала кулаки.       — В ордене нас учили, что нельзя останавливаться!       — В ордене вас учили и умирать красиво, — кивнул Высокий. — Мы предпочитаем жить некрасиво, но долго.        Он сел прямо на траву. Низкий без лишних слов сел рядом и начал доставать из сумки еду.       — Сыр, — сообщил он. — Хлеб. И нечто, что когда-то было колбасой.       — Великолепно, — вздохнул эльф. — Пир перед подвигом.        Паладинша постояла, сверля их взглядом, потом сдалась и села чуть поодаль. Очень прямо. Очень обиженно. Некоторое время ели молча.       — Скажи, — вдруг спросил Низкий, не поднимая головы, — а оно точно чудовище?       — Конечно! — тут же ответила Элианна. — Оно уничтожает всё на своём пути!       — А свидетели?       — Крестьяне!       — Конкретнее.        Паладинша замялась.       — Ну… те, кто выжил.       — А выжившие видели его?       — Они видели последствия!       — Это, — заметил Высокий, — не одно и то же.       Элианна фыркнула.       — Признайтесь уж, что вы просто боитесь.       — Да, — честно согласился гном. — Но мы боимся профессионально.       — Страх происходит из чувства самосохранения в сочетании с жизненным опытом и в здоровой дозировке способствует выживанию, — произнёс Высокий, — не считая, конечно, экзистенциальный ужас перед неведомым, который не несёт в себе никакого положительного начала, поскольку Неведомое является одновременно и принципиально непознаваемым, а следовательно, невозможно каким-то образом защититься от него.       Низкий и Элианна переглянулись, и между ними впервые возникло что-то вроде взаимопонимания.       — Ты это с кем сейчас говорил? — уточнил Низкий. Высокий вздрогнул, словно спросонья, махнул рукой:       — Не обращай внимания, бывает…        После привала они с новыми силами пошли дальше. И чем дальше — тем страннее становились следы.        Разрушенный забор — аккуратно, будто его кто-то разобрал. Раздавленная телега — но колёса сложены рядом. Сожжённое поле — с идеально нетронутой грядкой репы посередине.       — Странно, — пробормотал Низкий, приседая. — Очень странно.       — Что? — спросила Элианна.       — Если это дракон, — сказал гном, — то он слишком аккуратный.       — А если демон?       — Тогда он очень избирательный.       — А если древнее зло?        Высокий наклонился, поднял с земли что-то белое.       — Тогда у древнего зла… — он прищурился, — …очень хороший мех.        Элианна подошла ближе.       — Это… шерсть?       — Похоже, — кивнул эльф. — И мягкая.       — Чудовища бывают разные, — упрямо сказала паладинша. — Может, оно маскируется!       — Может, — согласился Высокий. — А может, мы идём не туда.       — Следы ведут туда! — она указала вперёд.       — Следы ведут кругами, — вздохнул Низкий. — Уже третий раз мы видим этот камень.        Они посмотрели на валун с характерной трещиной.       — Это плохой знак, — сказал гном. — Обычно так делают либо очень умные враги… либо очень глупые.       — Или кролики, — добавил Высокий.       — Не смешно.       — Пока нет.        К вечеру они вышли к глубокому темному ущелью. С явными следами того, что что-то огромное совсем недавно здесь проходило, прыгало, скользило… и почему-то иногда останавливалось, чтобы погрызть траву.       — Вот оно, — прошептала Элианна. — Логово!        Высокий и Низкий переглянулись.       — Ну что ж, — сказал эльф. — Дальше будет либо эпично, либо очень глупо.       — Обычно — оба варианта сразу, — уточнил гном.       Из глубины ущелья донёсся громкий, по всем параметрам впечатляющий рык. И, конечно, ему откликнулось эхо. Элианна выхватила меч.       — За Свет! — крикнула она и рванула вперёд.       — И вот это, — вздохнул Высокий, — был тот самый момент, когда мы должны были бежать за ней.       — Или в другую сторону, — заметил Низкий, уже следуя за паладиншей. — Но уже поздно.        А внизу, в тени камней, действительно было что-то огромное, чешуйчатое, крылатое. Это был дракон. Настоящий. Огромный. С дымящимися ноздрями и ленивым взглядом существа, которое привыкло, что его боятся.       Но прежде чем кто-то успел сделать хоть шаг… Из-за камня выскочил маленький белый кролик.       — О-оу, — сказал Высокий. — а это уже проблема.        Дракон лениво перевёл на кролика взгляд. Это был усталый и равнодушный взгляд существа, пережившего несколько эпох, три смены пантеона богов и один неудачный роман с архимагиней. Взгляд без слов говорил: «Серьёзно? Вот этим меня сегодня решили удивить?»        Кролик шмыгнул носом.       Высокий медленно втянул воздух.       — Не нравится мне это.       — Мне тоже, — согласился Низкий. — Он слишком… обычный.       Дракон зевнул. Из пасти вырвался дым, огонь лениво прокатился по клыкам. Потом дракон начал поднимать голову — медленно, с чувством собственного достоинства, как поднимают голову те, кто уверен, что ничего интересного всё равно не произойдёт.       Кролик дёрнулся. Не вперёд — вбок. Потом вверх. Потом так, что глаз не успел зафиксировать движение. Воздух хлестнул, как от удара плетью. Раздался звук. Странный. Не взрыв, не треск. Скорее… аккуратный, почти вежливый «чпок», будто кто-то вынул пробку из очень дорогой бутылки. Натуральнаю пробку из коры горного пробкового дуба, которой закупоривают только вина не меньше чем десятилетней выдержки.        Голова дракона отделилась от шеи. Она ещё секунду висела в воздухе, с тем же ленивым выражением лица, которое теперь выглядело слегка неуместно, а потом тяжело рухнула на камни, прокатилась пару метров и остановилась, уставившись стеклянным глазом в небо. Тело постояло. Постояло с достоинством. Как будто надеялось, что сейчас кто-нибудь объяснит, что это была дурацкая шутка, и непременно извинится. Потом оно медленно осело, завалилось на бок и рухнуло окончательно с грохотом, от которого вдалеке осыпались с веток птицы, а у паладинши сам собой погас сияющий ореол героизма.       Кролик приземлился. Потряс передними лапками. Сел и начал умываться.       — … — промолчал Высокий.       — … — поддержал Низкий.        Элианна стояла с поднятым мечом, идеально готовая к удару, который теперь некому было наносить.       — Я… — начала она. — Это… не по уставу.       Кролик посмотрел на неё. Очень внимательно. Потом склонил голову набок.       Высокий осторожно шагнул назад.       — Не делай резких движений, — прошептал он.       — Я вообще ничего делать не собираюсь, — прошептал Низкий. — Я планирую жить.        Кролик встал, подпрыгнул к драконьей голове, понюхал, недовольно фыркнул и аккуратно отгрыз кусок чешуи. Пожевал. Поморщился. Видимо, не впечатлило.       — Всё, — тихо сказал Низкий. — дело сделано.        Кролик ещё раз посмотрел на них — так, как смотрят хозяева на мебель, прикидывая, постоит ли она еще или пора разрубить и сжечь на заднем дворе, — и ускакал за камни, исчезнув так же внезапно, как появился, напоследок ударив лапкой по стенке ущелья. Камень ответил долгим гудящим звуком.        Прошло несколько секунд.       — Мы… победили? — осторожно спросила Элианна.       — Формально, — сказал Высокий.        — Косвенно, — добавил Низкий.       — И без нашего участия, — уточнил эльф.        Паладинша медленно опустила меч. — Но… но это должен был быть мой подвиг. — промямлила она       — Запишем, что ты повлияла обстановку, — предложил Низкий.       — И не мешала, — великодушно добавил Высокий.       И в этот момент каменный склон ущелья раскололся в том месте, где по нему ударил кролик. Тонкая змеистая трещина побежала по земле, стремительно расширяясь. Она прошла в двух шагах от паладинши… в шаге от Высокого… а потом внезапно повернула прямо под ноги Низкому. Один миг — и он провалился в образовавшуюся пропасть.       В то же мгновение паладинша прыжком бросилась вперёд, ухватила Низкого за край капюшона и упала на краю пропасти, не разжимая руки. И не раскрывая крепко зажмуренных глаз. Низкий был, конечно, низким, но достаточно широким и соответственно увесистым, шансов удержать его у девушки было немного. Свободной рукой она отчаянно цеплялась за траву…       А потом ощущение веса вдруг исчезло, притом, что пальцы паладинши по-прежнему сжимали плотную ткань. Очень осторожно она открыла глаза, заранее готовая увидеть, что Низкий выскользнул из плаща… или что капюшон оторвался…       Она прсмотрела вниз и увидела, что Низкий заякорился на стене, воткнув между камней нож, и теперь потихоньку подтягивается выше. Потом рядом с ним упала сверху верёвка. Низкий ухватился за неё и пополз наверх — частично своими собственными усилиями, частично за счет того, что его тянул Высокий.       Элианна встала на ноги. Отвернулась от обоих друзей, отряхивая грязь с коленей. И с груди. И с остальных частей доспеха. Все это теперь требовалось по новой чистить и полировать…       — Эй, а зачем ты это… ну, это сделала? — окликнкл ее Низкий.       — Я думала, что ты упадешь и разобьешься, — не оборачиваясь, ответила паладинша. — Я не знала, что ты сможешь выбраться сам.       — Но ты весишь меньше его! — вступил в разговор Высокий. — Ты могла сама погибнуть.       — Могла, — согласилась девушка. — Но могла и удержать, если бы нашла, за что ухватиться. Только трава оказалась очень ненадежная. А что делать? Мы команда и должны выручать друг друга.       Она наконец првернулась к своим спутникам. И сказала… нет, провозгласила со смесью гордости, обиды, пафоса и глубочайшей уверенности:       — Меня так учили в Ордене! И я считаю, что это правильно! Только так и нужно!       Высокий и Низкий переглянулись, помолчали. Потом Высокий сказал негромко:       — Правильно, конечно. Только зачем же так орать? Хочешь, чтобы кролик услышал?       — И, знаешь, — добавил Низкий, — если тебе ещё когда понадобятся спутники, ну, чтобы королевство спасать, или там древнее зло упокоить, так ты зови нас. Мы тебе не откажем.       — Если не будем сильно заняты чем-то еще, — предусмотрено уточнил Высокий. — И будем не с похмелья.       — В этот раз оно вам не помешало, — слабо улыбнулась Элианна.       — Похмелье похмелью рознь, — возразил Низкий. — И вообще вашим, людским вином толком и не напьешься. Видела бы ты, что такое настоящая гномья пьянка!       — Рали твоего же душевного здоровья желаю тебе никогда этого не увидеть, — заметил Высокий. — А в целом согласен, зови, если надо!        Они немного постояли молча, потом общее внимание переместилось на тушу дракона.       — Мясо, — задумчиво сказал гном.       — Много, — кивнул эльф.       — А кролик? — спросила Элианна с опаской.       Оба одновременно посмотрели в сторону, куда он ускакал.       — Про кролика, — медленно сказал Высокий, — мы больше никогда не вспоминаем.        — Ни в песнях, — подтвердил Низкий. — Ни в молитвах.       Позже, уже вечером, когда над костром шкворчало драконье мясо, а паладинша старательно записывала в дневник версию событий, где всё было гораздо более героично, Высокий задумчиво сказал:       — Знаешь, а ведь если подумать…       — Не надо, — перебил его Низкий. — Мир и так держится на честном слове и удаче. Где-то в темноте что-то тихо чихнуло. Никто из приключенцев не отреагировал.       Так закончилась история о страшном чудовище, великом подвиге и королевстве, спасённом самым опасным существом, о котором барды по сей день предпочитают не петь.