На грани сожжения

      Ви устало рылась в своей косметичке, сидя на кровати. Часы на прикроватной тумбочке показывали, что завтрак начнется через час.              Девушка несколько раз моргнула, стараясь избавиться от мутности и тумана, которые заволакивали глаза.              Она не спала пол ночи, от чего её и так, от природы бледная кожа, приобрела болезненный и серый оттенок. Через её белизну проглядывались голубые завитки вен, а синяки всегда с легкостью появлялись. Как яркие, голубые озера, с более темными точками лопнувших сосудов.              В такие дни, как сегодня, когда девушка не высыпалась, под глазами залегали темные, ярко выделяющиеся синяки.              Девушка зевнула. Она сидела на кровати, подтянув под себя ноги. Одетая в шелковую пижаму – Ви всегда была слаба перед небольшими признаками роскоши. Ткань приятно холодила и скользила по коже.              Рядом с девушкой, на мягком одеяле, лежала её школьная форма.              Ви хотелось зарыться под одеяла, но вместо этого, мысленно отругала себя за то, что легла так поздно. Ей хотелось уснуть, как минимум до обеда, но она не могла этого сделать по нескольким причинам. Главная – она очень ценила свои оценки и репутацию среди профессоров.              Она была одной из лучших по успеваемости и желала, чтобы все так и оставалось. Её мать никогда не журила её из-за оценок, но гордость и самолюбие просто не позволяли ей быть где-то в конце списка, довольствуясь оценкой «Удовлетворительно». Её гордость скрежетала и бунтовала от одной мысли, что её оценки будут хуже, чем у Паркинсон.              Эта глупышка с мордочкой мопса вызывала у Ви отвращение, и даже мысль, чтобы быть в чем-то хуже такой особы, вызывала ужас.              Вторая же причина, почему она не могла сегодня остаться в комнате, заключалась в глупой и безнадежной влюбленности, как себе говорила Ви, в Фреда Уизли.              Близнецы уже несколько дней тоскливо глядели в её сторону и провожали взглядом. Казалось, вибрировали от нетерпения и волнения. Несколько раз даже подлетали в коридорах, заискивающе заглядывали в глаза и протяжно горланили: «Самерсет», закидывая руки ей на плечи.              Её так часто видели с этими двумя, что уже начали непонимающе поглядывать в её сторону, перешептываясь.              И наконец-то Ви удалось выудить из множества того, что она узнала, именно то, что было так необходимо близнецам.              А в благодарность за практически бессонную ночь и потраченные немногочисленные свободные часы она получит эликсир для появления фурункул.              Ви иронично усмехнулась от этой мысли, резким движением проведя мягким ворсом кисти по коже лица, скрывая за косметикой серость кожи. Маскировала каких усилий ей стоило добыть то, что так нужно было этим двоим.              С иронией подумала, что парни должны ей теперь не только за старания. Но и компенсацию за психологическую травму.              Она множество часов прослушивала бормотания Филча, рассказывающего что-то миссис Норрис. А так же его ласковые слова и признания в любви кошке, а так же звонкие чмоканья. Ви хотелось обнимать унитаз, выворачивая желудок, от одной мысли, как Филч бегает за своей пушистой подругой с вытянутыми трубочкой губами.              Конечно, она узнала множество интересного, но по её мнению, цена – слишком высока.              Узнала, что недавно Филч застукал в одном из коридоров двух четверокурсников с Гриффиндора. Парочка страстно обнималась, обмениваясь поцелуями и старый завхоз был оскорблен до глубины своей маленькой, сморщенной, черной души.              Так же Ви узнала, что близнецы Уизли были его постоянной головной болью. О их выходках и как ему – Филчу, приходилось убирать после их шалостей, девушка услышала не меньше сотни раз.              Казалось, больше, чем близнецов, Филч ненавидел только Слизерин.              Ви услышала, как завхоз бурчит на Драко и на его «высокопоставленного папашу». Бурчал о том, как Малфой вышагивает по коридорам Хогварста, будто это место принадлежит ему.              Ви даже услышала, как мужчина недовольно поливает грязью её. Хотя девушка была искренне уверена, что никогда не давала тому повода. Но, оказалось того, что она увешена дорогими побрякушками и учится на слизерине достаточно.              Казалось, мужчина ненавидит всех и вся, и найдет причину для ненависти.              Он опустился до того, что сказал: «Не с её родословной так голову задирать! Ещё чуть-чуть и в небо носом тыкнет. Вроде все на этом чертовом, подземной факультете за чистоту крови, а как пришла полукровка с кучей денег – так всё, всем плевать! А помнишь, миссис Норрис, как был мальчишка попавший на Слизерин, тоже полукровка? Так он был у них так, с боку-припеку. А эта, ишь какая, предатель крови, а возомнила из себя не пойми что. Принцесса какая-то, ходит вся в бриллиантах. Аж смотреть противно!              Всем рты позатыкала своими погаными деньгами. Особенная какая! Даже живёт одна. Ничего-ничего, когда-то её от кормушки отгонят и сожрут эту принцесску!».              Ви лишь иронично усмехнулась, когда слушала эти его речи, постукивая ногтями по столешнице. Те звонко стучали, равномерное цок-цок-цок.              Ей хотелось рассмеяться от самой мысли, что так неприятные Филчу бриллианты, раскрыли его секреты и грязный язык. А так же её «неблагородная» составляющая.              Именно с маггловского мира, с подачи дяди, она узнала о такой прекрасной вещи, как прослушка.              Её дед, отец и дядя были аристократами-магглами, крутящимися в правительстве. Были участниками игр, спрятанных за кулисами.              Ви с самого детства зачитывалась документами с работы дяди, в которых говорилось о секретных операциях, а мораль была в серой зоне. Никто не сомневался в правильности решения пожертвовать одним, если можно спасти сотни.              Документы за семью печатями для обычных людей – были её чтивом на ночь. Вместо детских сказок.              Так что о таких маггловских вещах, как прослушка, шпионы, двойные агенты и прочее, Ви узнала рано. И мастерски совместила это со своей магической сущность. Не понимала, от чего многие волшебники отказываются от маггловских изобретений.              Она самолично, угробив на это месяцы и заслужив парочку шрамов от неудачных попыток, изобрела заклинание. Когда оно наконец-то заработало, Ви была в таком восторге, что все корпения над книгами, неудачные попытки и пролитая кровь, стояли того.              Она смогла воссоздать маггловскую прослушку на основе магии. И теперь с наслаждением применяла это заклинание. Усвоила, что лучше всего это работает на камнях. Её бриллиантовые серьги были идеальным вместилищем для такого заклинания.              Её неизменные помощники.              Вначале пыталась наложить заклинание на стеклянную вазу. Но та раскалилась, зазвенела, а после мгновенно взорвалась. Её осколки разлетелись во все стороны фейерверком. А стеклянная пыль покрыла пол. Несколько осколков царапнули, не оставив ни следа. Но один впился ей под ключицу. Шрам был белесым и тонким. Он был её медалью, тем, чем она гордилась. Он был доказательством того, что она сама, методом проб и ошибок, создала что-то новое.              Но больше не повторяла своих оплошностей. Накладывала это заклинание лишь на драгоценные или полудрагоценные камни.              К счастью, у неё их более, чем достаточно.              Казалось, богатство одна из главных причин, почему Филч ненавидит кого-то. Не единожды бурчал на Теодора Нотта. Больше, чем на него, он говорил лишь о близнецах Уизли.              Нотт ему насолил тем, что был чистокровным слизернцем, баснословно богат и нагл. Чтож, Ви не могла это отрицать.              Так же Филч, смаковал, рассказывая, как парень нахально нарушал школьные правила и не ощущал за это ни капли стыда. Курение в школе, алкоголь и зажимания с девушками – были его постоянными грехами.              Когда Филч застукал его с девочкой из пуффендуя, в коморке для швабр, со спущенными штанами и трусиками девушки на полу, Нотт нагло улыбнулся, пока девушка визжала. А после попросил закрыть дверь, заявив, что почти закончил.              Ви не хотела этого признавать, но зафыркала от смеха, представив себе эту сцену.              Но ещё больше Филча раздражали постоянные драки Нотта. Тот был вспыльчивей пороха и агрессивней дикого животного. Даже Ви не единожды заставала Нотта в пылу драки. Парень дрался грязно и с азартом, и, казалось, ничего не боялся.              Однажды, в разгар драки, загнанный и испуганный противник, прислонил к горлу Нотта свою палочку. Но вместо испуга, глаза Тео загорелись безумным пламенем, а на губах появилась усмешка. Это придало ему лишь ещё большего пыла, добавило азарта.              Но Филч возмущался не на явные психологические проблемы Нотта, а на то, что после этих драк приходилось убирать разбитую посуду, сломанную мебель и вытирать кровь.              «Миссис Норрис, засохшая кровь просто ужасно оттирается. А этот паршивец везде свою кровь разбрызгивает».              «Это наказание за твой грязный рот», – решила Ви, в окончании макияжа проводя помадой по губам, перекрывая нежно-розовый цвет насыщенным, ягодным цветом.              Теперь она выглядела более свежо, все следы усталости скрылись за красками. Она вновь приобрела образ холодной, идеальной аристократки.              Оделась и напоследок брызнула духами с насыщенным сливово-дымным запахом.              Ловким жестом руки откинула волосы назад и вышла из комнаты. В гостиной кто-то смеялся, потрескивал огонь в камине и пахло сыростью, дымом и древесиной и совсем немного кожей.              Женский, звонкий смех и глухие, мужские голоса.              Недалеко от выхода стоял Драко Малфой с привычной усмешкой, а рядом с ним вилась Пэнси. Напротив же Теодор. Он что-то рассказывал, подсмеиваясь с собственных слов.              А потом он внезапно обхватил Драко ладонями за лицо и громко чмокнул в губы. Тут же с хохотом отскочил назад, запнувшись об лежащую на полу книгу. Драко же ошарашенно заморгал, а после закатил глаза, дружески и ласково улыбаясь. Нотт же продолжал что-то насмешливо рассказывать, пока не осекся, заметив Ви, что неторопливо спускалась по лестнице.              Его рот остался приоткрыт, а на лице явная паника. Взгляд заметался и Нотт, в каком-то неосознанном порыве, сделал пол шага в её сторону. Но, от того, что не смотрел под ноги, запнулся об собственную ногу или же об все ту же злополучную книгу и с громким, вырвавшимся матов плюхнулся на колени.              Этот звук был столь гулким, что выдавал – падение явно было болезненным.              Драко и Пэнси же растерянно рванули к Нотту, протягиваю тому руки. Но явно пристыженный парень отмахнулся от них и ухватился за спинку, рядом стоящего, кожаного дивана. Поднялся, болезненно морщась.              Драко, все ещё неловко вытягивая руки, стоя рядом с другом, бросил быстрый взгляд на Ви, пытаясь понять, из-за чего же его друг так растерялся, что упал на ровном месте.       Ви же была уверена, что причина явно не в ней. Просто Нотт – Нотт. Он сам по себе со странностями.              Но Малфой, казалось, придерживался совершенно другого мнения, потому что его непонимание, тут же сменилось осознанием, как только он заметил Ви. И тут же бросил на друга какой-то насмешливо-осуждающищий взгляд, причина которого для Ви осталась загадкой. Ей казалось, что в воздухе витает тайна, которая для неё оставалась непостижимой.              Но решила не пытаться её разгадать. Волнения, тревоги и очередные проблемы с психикой Теодора – не её дело. И она не желала делать Нотта чем-то, что её беспокоит или же волнует.              От того, не проронив ни слова, прошла мимо, направляясь к выходу из гостиной.              – Эй, Ви! – раздался хрипловатый голос Теодора ей в спину, но девушка старательно сделала вид, что не заметила, выходя в коридор. Быстро пошла прочь.              Каблуки звонко стучали, а она все дальше отдалялась. Когда услышала за спиной гулкие и торопливые шаги, неосознанно ещё больше ускорилась. Но это не помогла и буквально, через несколько секунд к ней подлетел Теодор Нотт, нахально усмехаясь.              Засунул руки в карманы, расслабленно подтолкнув девушку плечом. Противореча своей недавней неуклюжести и неловкости, был самоуверенным и расслабленным.              Привычно усмехался своими до раздражения идеальными, пухлыми губами. Те выглядели так, словно были созданы для поцелуев.              – Мы слишком часто видимся, Нотт, – бросив на парня взгляд, безразлично поставила перед фактом, приподняв одну бровь, – ты чего-то хочешь?              – Неужели тебе составляют компанию, только если чего-то хотят? – все ещё усмехаясь, спросил, а после доверительно наклонился к девушке. Слишком близко, позабыв о таком понятии, как «личное пространство». – Только скажи мне, кто так себя ведет. И я выбью из них все дерьмо.              В нос ударил его насыщенный запах одеколона и Ви фыркнула, упершись ладонью в плечо Теодора, отталкивая его от себя. Тот принял это безропотно, отодвигаясь и идя дальше на допустимом для Ви расстоянии.              Она смотрела вперед, но видела периферийным зрением, как Тео поглядывает искоса. Иногда самоуверенное выражение с долей наглости, стиралось и просвечивала неловкость и какие-то сомнения.              Впереди замаячили двери в Большой зал и Ви ускорилась, но Тео, внезапно выдал:              – Я не гей!              Это было так внезапно и смущающее, что Ви запнулась. Резко остановилась, от чего прядь волос упала на лицо. Она обернулась, широко распахнув глаза. От недоумения даже рот приоткрылся. Она молча стояла и в недоумении глядела на Нотта.              Тот так же недоуменно стоял, его рот был все ещё приоткрыт. Будто он не мог поверить, что эти слова вырвались из него.              – Блядь! – внезапно громко и с чувством выругался, проведя пятерней по волосам, убирая кудри с лица. – Я про поцелуй с Драко. Я не гей. Это была просто шутка.              На несколько секунд между ними повисла гулкая, напряженная тишина.              – Мне плевать, – более вопросительно, чем утверждающе, ответила Ви.              Вновь повисла тишина. Тео, казалось, занимался самобичеванием, а Самерсет находилась в недоумении от всей этой ситуации.              Она прекрасно знала, что Тео странный. Его шутки часто переходили черту. И даже будь он геем, хотя с его репутацией – это маловероятно, её это совершенно не волновало.              И ещё большее недоумении у неё вызывало то, что Теодор решил ей об этом сообщить.              Она вообще думала, что парень влюблен в Паркинсон. А все его похождения от осознания, что девушка никогда и ни за что не ответит ему взаимностью.              Та слишком очевидно влюблена в Драко Малфоя.              – Я… – вновь начал Тео, но опять чертыхнулся.              – Мне плевать! – как-то испуганно и резко повторила Ви и тут же развернулась на каблуках, желая уйти от Нотта и этой ситуации. До того, как он вновь заставит её растеряться, она едва ли не забежала в Большой зал.