На грани сожжения

      Ви сидела в гостиной Слизерина, а другие студенты неспешно выходили из своих комнат или же входили через главные двери. Кто-то был мрачен, кто-то недоволен или же злился. А кто-то злорадствовал. Кому-то же, как и Ви, было все безразлично.              Девушка сидела в массивном, бархатном кресле, в стиле барокко, в углу гостиной. Рядом потрескивало пламя в камине, разбрызгивая оранжевые искры. А мимо окна иногда проплывали озерные обитатели.              Когда Ви училась на младших курсах, её они завораживали. Она могла часами сидеть у окна, прижавшись к стеклу. Прислоняла к нему ладони, в надежде увидеть гигантского кальмара, о котором было столько разговоров.              Однажды ей показалось, что она увидела его титаническую тень, быстро промелькнувшую мимо. Та заслонила едва доходящие, сквозь водную гладь, лучи солнца.              Сейчас девушка более тщательно скрывало свой интерес к водным монстрам.              Её кресло было затенено, от чего Ви не привлекала внимания. Она поджала под себя ноги, положив на бедра учебник и пергамент, затаившись в полумраке.              Ей нужно было написать эссе по трансфигурации, но, как назло, тема, доставшаяся ей, оказалась сложной, вынуждающей делать множество сносок и отступлений. И даже то, что сегодня было очередное соревнование трех волшебников, в этом году четырех, не отменяло домашнюю работу.              Но казалось, что большинство учеников это не волновало.              Собирающиеся студенты, обсуждали только то, как Поттеру в очередной раз дали, как они были уверенны «незаслуженные» очки. Были уверенны, что заполучил их исключительно своим громким именем и глупой, гриффендорской храбростью.              Ви, как и все, наблюдала за соревнованием. Но то не вызывало у неё того всплеска эмоций, как у гриффенддорцев или же пуфендуйцев, старательно болеющих за участника со своего факультета.              Когда результаты объявили, ученики столпились группами и яро обсуждая случившееся. Ви же быстро ушла прочь, возвращаясь в гостиную своего факультета и достала учебники. Она тоже считала, что балы были незаслуженными, но не афишировала это.              По её мнению, Поттер провалил задание. То было четко сформулировано. И нарушь так условия кто-то другой – дополнительных балов бы не получил. Могли бы вовсе дисквалифицировать. Но к нему особенное отношение. Он ведь Гарри Поттер. Особенный мальчик, который выжил.              Она искренне недоумевала, неужели тот не понимал, что организаторы турнира знают сколько студентов под водой?              Если бы он так искренне хотел помочь студенту, что оказался под водой, как самое дорогое или же «девица в беде», ему нужно было прервать свое участие. Выплыть и рассказать организаторам о том, что студент остался без спасения.              Но он этого не сделал. Он решил спасти больше, чем одного и этим подверг и себя, и других опасности, когда русалки возмутились такому решению.              Но для Гриффендора, он был героем. А Слизерин ненавидел Поттера в любом случае и не в зависимости от обстоятельств. Ви же не могла сказать, что ненавидит его, но искренней симпатии тоже не испытывала.              Она была уверена, что его нужно было называть не «Мальчик-который-выжил», а «Мальчик-который-ищет-приключения-на-задницу». Практически все его проблемы решились бы, если бы он докладывал о том, что узнал или с чем столкнулся ответственным взрослым. Но нет. Он тащился в опасность и тащил за собой своих друзей.              Впрочем, девушку это не так сильно волновало, как задание по трансфигурации.              Она вновь принялась зачитываться учебником, искренне уверенная, что у МакКоногал с ней какие-то личные счеты.              Внезапно в гостиную валился Малфой со своей шайкой. За ним, как верная собачка, тащилась Пэнси, старательно пытаясь его успокоить. Крэб и Гойл торопились следом, казалось, ничего не понимая, но активно поддакивая.              Самыми последними зашли Блейз и Нотт. Те о чем-то переговаривались, совершенно не замечая очередную вспышку злости своего друга. Малфой же, слишком демонстративно, плюхнулся на диван.              – Чертов Поттер! – воскликнул, а Ви пришла к выводу, что её спокойное время в гостиной закончилось. Там где находится Драко Малфой – там всегда какая-то суета. Если Гарри самолично искал приключения, но Драко неприятности находили.              Но все же решила ненадолго задержаться, в надежде услышать что-то любопытное, помимо обычного причитания. От того осталась сидеть в кресле, усердно делая вид, что учит трансфигурацию.              – Герой нашелся, – продолжить причитать Драко, – просто нравится внимание.              Ещё с несколько минут что-то доказывал и возмущался. Кто-то угукал, кто-то старательно делала вид, что ему интересно.              Ви же покосилась на компанию. К счастью её все ещё скрывали тени. Её силуэт угадывался, но не было видно, что она наблюдает. И это было удаче – она не желала, чтобы Драко в пылу ярости заметил её любопытство.              Прежде, между ними не было конфликтов, но сейчас он был готов сорвать злость на ком угодно. И вспомнить то, что Ви Самерсет – полукровка.              Даже позабудет, что его отец, наверняка, говорил не конфликтовать с ней. Малфой-старший, полный предубеждений, определенно чувствовал к девушке презрение. Но наличие большого капитала заставляло вежливо улыбаться.              В центре дивана сидел Драко, а рядом с ним Пэнси, старательно заглядывающая в глаза и прижимающаяся к его руке.              А с другой стороны Теодор Нотт. Тот вовсе отвернулся от друга, глядя на девушку, что всем телом прижималась к нему. Та была, как и все они, слизеринкой. Красивая, с томным выражением лица, очаровательными губками бантиком, пышной грудь и бедрами, которые, без зазрения совести, выставляла напоказ.              Она прижималась грудью к руке Нотта и что-то нашептывала, а он негромко и отрывисто ей что-то отвечал, усмехаясь одной стороной рта. А его губы были слишком близко к её ушной раковине.              Ви безразлично, мысленно отметила, что уже сбилась со счета, которая это девушка Нотта. Он встречался, или же развлекался, с множеством. Но не дольше месяца-двух. Но, тем не менее, каждая упорно думала, что именно она станет той единственной, с которой отношения продлятся дольше.              Девичьи сердца разбивались, а Теодор уходил без оглядки и вскоре начинал встречаться со следующей.              – Видели, что с Филчем? – хихикая, спросила Пэнси и это привлекло внимание Ви.              – А что с ним? – спросил кто-то с безразличием.              – Его три волоска выпали, а все лицо в прыщах. Он ворчит, что это близнецы Уизли, а доказать не может!              Кто-то хихикнул, кто-то что-то промычал. А Ви ощутила, как непроизвольно на губах появляется улыбка. Не знала, спровоцировали ли их её небрежно брошенные слова или же нет. Но, тем не менее, ощутила, как внутри разливается тепло.              У близнецов явно было обостренное чувство справедливости.              Тут же решила, что завтра обязательно посмотрит на полностью облысевшую голову Филча. Ещё до его грубых и пренебрежительных слов о ней, он ей не нравился. После же… Злорадство явно было оправданно.              Ещё с несколько минут пыталась учиться, но внезапно и как-то само собой, несколько студентов то ли решили что-то отметить, то ли запить горе. И это перешло в решение устроить попойку, в которой Ви совершенно не хотела участвовать.              Она не была с этими людьми так близка, чтобы доверится им, пока пьяна. Поэтому выскользнула из гостиной и отправилась в свою комнату.              Только у неё и у старост были отдельные комнаты. И это стало причиной недовольства многих на факультете. Они не понимали от чего ей такие поблажки и особое отношение.              Официально, причиной стало то, что её соседки воровали её вещи. Вещи, на которые было наложено проклятие.              Но Ви прекрасно знала, что такая привилегия от того, что её семья является одним из крупнейших спонсоров Хогвартса. Школа –государственное учреждение и пропитана магией, но финансирование одни из важнейших аспектов.              За то, что выделяется государством не купить последние модели метел. Не заплатить профессорам и не закупиться редчайшими книгами в библиотеку. От того школа с распростёртыми объятиями приняла предложение Люциуса Малфоя и его новейшие метлы.              И как отказать Ви в отдельной комнате? Если её семья вносит большой вклад в финансирование школы.              Девушка лежала на кровати в шелковой пижаме, укутавшись в одеяло. Но сон не шел. Мысли путались, а сердце колотилось. Её окутывала тревога, подобно кокону, и она не могла отогнать мысли о трансфигурации, недописанном эссе и о соревновании, о людях, которые оказались под водой.              Должна была бы ужасаться их участи. Их похитили и поместили на дно озера, заставляя ждать спасения. Но Ви искренне им завидовала.              Они оказались для кого-то чем-то важным и дорогим.              Приобретет ли она когда-то для кого-то такую же ценность?              За всю жизнь она не была для кого-то чем-то ценным. Её семья была безразлична к ней, выполняла лишь обязанности. Но Самерсет не получала ни тепла, ни слов любви.              Друзей у неё не было и, если быть честной, не хотелось. Такая привязанность пугала Ви.              Парни? Все парни, которые ей интересовались, смотрели лишь на её родословную, внешность и финансы. Никто не стремился узнать её как личность.              Их волновало лишь то, как залезть ей под юбку или же заключить выгодный брак.              Так же Ви терзали мысли о Фред Уизли. О его запахе. О его тепле. Вспоминала каждое мгновение их разговора и ей казалось, что она может ощутить на своей коже отголоски его прикосновений, от чего сердце сжималось и ей хотелось плакать.              Вспоминала о Филче и о его внезапно лысой голове. И о том, что скорее всего близнецы это сделали из-за неё.              И почему-то вспоминала о Теодоре Нотте. Об их взаимодействии, о его долгих взглядах и о его очередной девушке.              Она могла понять, что их так очаровывает. Он был красив, стереотипный «плохой мальчик». С него буквально била харизма. Но не понимала, как у кого-то из них могла возникнуть мысль, что эти отношения продлятся долго.              Так же Ви казалось, что она может расслышать отголоски вечеринки, которую устроили её одногруппники. Музыку, смех, женских визг и гогот.              Сон не шел, но тело устало. А так же внезапно и нестерпимо захотелось курить.              От того Ви с раздражением встала с кровати и натянула поверх нежно-персиковой, шелковой пижамы теплую, чёрную мантию. Скрывая пижамные шорты, оголяющие ноги, и рубашку с коротким рукавом.              Плотнее завернулась в мантию и надела тапочки, положив в карман маггловские сигареты и такую же маггловскую зажигалку.              Когда девушка выскользнула из комнаты, поняла, ей не послышалось. В гостиной до сих пор была импровизированная вечеринка со слишком большим количеством алкоголя и зажиманиями по углам.              Пэнси старательно лезла к Драко, в полумраке угла гостиной какая-то парочка целовалась, оглаживая руками тела друг друга. Нотт все ещё мурлыкал со своей новой девушке, но Ви была уверена, что когда она выскользнула из комнаты, плотно укутанная в мантию, его мутный от алкоголя взгляд метнулся в её сторону.              Но Ви уверилась, что ей показалась и вышла из гостиной, попадая в холодный и сырой коридор подземелий. Он был совершенно пуст и мрачен. Девушка старалась ступать на носочках, чтобы её шаги не разносились эхом.              Эта мрачность и безлюдность её успокаивали, утешали её беспокойные мысли и Ви казалось, что она одна во всем мире.              Поднималась все выше и выше, пока не зашла в свой излюбленный коридор. В тот самый, в котором не так давно столкнулась с Теодором Ноттом. Открыла окно, то, что и прежде. То привычно и протяжно заскрипело.              Девушка вскочила на подоконник, а ветер холодил кожу, пробираясь под мантию, заставляя покрываться мурашками и развевал волосы. Несколько секунд Ви завороженно наблюдала за звездами, яркими и такими далекими. Луна сверкала полными и яркими боками, а на её поверхности темнели выраженные кратеры.              Прохладный ветер уносил её мысли прочь.              Девушка зажала сигарету меж пухлых губ и щелкнула зажигалкой.              От сладковатого фильтра во рту стоял насыщенный вкус малины с горечью табака.              По волшебству, будто звук зажигалки был заклинанием призыва – послышали шаги. И девушка сразу поняла, что это шаги Нотта. От того не стала тревожно оборачиваться, опасаясь внезапного прихода дежурного или профессора.              Парень неспешно шел в её сторону. Но не затаился в тени у другого окна, как в прошлый раз. Остановился возле девушки и несколько секунд молча и туманно глядел на неё. Его глаза: темные, с поволокой, от того томные, выдавали – он глубоко пьян.              Ви тоже молчала. Выдохнула дым и вновь зажала сигарету меж губ.              Тео вытащил сигарету из-за уха и привычным движением зажал её. А после он наклонился к девушке, прижимая её кончик к кончику сигареты Самерсет. И лишь в этот момент, она осознала, что это не обычная сигарета, а косяк. И глаза Нотта такие мутные не только из-за алкоголя.              Даже сквозь запах сигаретного дыма Ви ощущала горьковатый, древесный запах Тео. Он глубоко вдохнул, затягиваясь, не отрывая взгляда от темных, с серыми проблесками глаз Ви. Его косяк неспешно покрывался оранжевый цветом тления. Лишь несколько секунд спустя отстранился и выдохнул, расслабляясь, сбрасывая привычное напряжение.              Ещё несколько раз затянулся, блаженно прикрывая темные глаза.              – Обмен? – хрипловато спросил, уже после того, как схватил Ви за запястье и повернул её руку к себе. Его пальцы крепко сжимались на хрупкой, девичьей руке.              Наклонился и, воспринимая её молчание, как согласие, затянулся сигаретой, неотрывно и как-то одурманено глядя в её глаза. Сделал слишком большой вдох, от чего сигарета едва слышно шипела. Словно не хотел отодвигаться. Не хотел отпускать её запястье и не хотел отпускать это чувство лживой интимности.              Выдохнул дым и повернул свой косяк в сторону Ви. И она совершенно спокойно обхватила его пухлыми, чувственными губами, оставляя едва ощутимый привкус мяты зубной пасты и малины от сигареты на бумаге.              Вдохнула, а после выдохнула сизый дым, ощущая, как погружается в долгожданное расслабление.              – Мы, вроде бы, раньше не общались, – невнятно и как-то потерянно, сказал Тео.              – И сейчас не будем, – ответила Ви, спрыгнув с подоконника, выкинув окурок в окно. Придержалась за бицепс Тео, ощутив, как его мускулы напряглись под её пальцами.              Неспешно пошла прочь, а за спиной раздался хрипловатый смех, но Ви не обернулась. Она не хотела связываться с Тео.