На грани сожжения

      Закончилось время обеда и немногочисленные ученики, которые ещё не разбрелись по кабинетам, поспешно запихивали остатки еды за обе щеки. Ви же влилась в поток студентов, неспешно двигаясь с ними. Со всех сторон вокруг неё были люди, но девушка ощущала себя далекой, потерянной и отстраненной.              Слизеринцы отделились от общего потока, направляясь в подземелья на урок зельеварения. Гриффиндорцы же, с которым у них был совместный урок, старались не сталкиваться с учениками в зелено-серебряных галстуках. Провожали их негодующими взглядами и презрительно кривились. Слизеринцы отвечали взаимностью, в презрении морща носы.              Ви безразлично глядела на спины все больше отдаляющихся учеников. Холодный воздух подземелья прокрался под одежду, скользя холодным шелком по коже. И девушка внезапно осознала, что совершенно не хочет идти на урок.              Ей казалось, что она задыхается.              От того незаметно для всех, немного замедлила шаг, отставая. И только когда за ней не оказалось никого, а впереди маячили гриффиндорцы и слизеринцы, замерла. А после резко рванула в один из мрачных, промозглых коридоров, быстро уходя прочь.              Волосы яростно развевались, а тело слегка подрагивало от холода.              Ви ощущала себя невыносимо уставшей. Ей казалось, что она отчаянно барахтается в воде, стараясь не утонуть, но её попытки смешны и тщетны. Вместо того чтобы всплыть, она все больше и больше вдыхает воду, а легкие горят, разрываясь. Темная вода смыкается над ней, давя и засасывая все глубже.              Зашла в уборную в самом конце коридора. Она выглядела практически заброшенной и всегда была пуста. Находилась в конце безликого коридора, от того, многие вовсе не знали о её существовании. Несколько раковин и краны над ними, с одного нудно и медленно капала вода. И четыре кабинки вдоль стены, но скрипучими петлями на дверях.              Было оглушительно тихо и лишь капли воды разбивались об гладкий фарфор раковины, нарушали это безмолвие. Ви наконец-то смогла облечено вдохнуть.              Зашла в кабинку и опустила крышку унитаза, закрывая за собой, протяжно скрипнувшую, дверцу. Щеколда звякнула. Девушка присела на крышку и тут же достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. Расслабленно оперлась спиной на бачок унитаза и запрокинула голову вверх, рассматривая потолок. В одном углу было желтоватое пятно от протекающей виды. Плитка была мутной и старой.              Выдохнула вверх дым.              Она устала от чертового турнира Трех Волшебников и того, что чем ближе было последнее соревнование, тем чаще звучали разговоры о том, кто из семьи приедет.              Это напоминало, что к ней не приедет никто. Отца нет, давно покоится под несколькими метрами почвы. И даже будь он жив, не факт, что ему было бы дело до дочери. Ви была уверена, его характер ничем не отличался от характера его родителей и брата. Наверняка был таким же холодным и отстранённым.              Мать была занята отдыхом под солнцем Франции или же зарабатыванием денег. Её больше интересовал семейный бизнес, чем благополучие дочери.              Ви раздражало, что Джинни после их неприятного общения, которое Самерсет не желала повторять, озлобилась на неё ещё больше. Теперь каждый раз, когда Ви проходила мимо, она склонялась к своим многочисленным подружкам и что-то им нашептывала.              Особенно любила вещать о чем-то Грейнджер. Та кивала и провожала Самерсет злобным или же презрительным взглядом. Ви не понимала, как их не разрывает стыд. Ведь именно Ви ничего не сделала, а Уизли без стеснения поливала её грязью за спиной.              «Вот вам и гриффиндорская смелость», – иронично подумала, усмехнувшись и вновь выдохнула дым.              Её раздражали разговоры о святочном бале и то, что парни поглядывали на девушек и на неё в частности, как на кусок мяса. Она всем телом ощущала эти взгляды и как они пробираются под кожу.              Ощущала себя лошадью на ярмарке, которую оценивают, проверяют состояние копыт и зубов, решая, стоит ли она усилий.              Её до ужаса раздражало то, что Фред пригласил на бал чертову Анжелину Джонсон. И её ужасно раздражало, что она именно в этот момент смотрела на него. Смогла лично лицезреть, как он шутливо, в своей обычной манере, и с такой же обычной уверенностью в себе, бросает в девушку бумажку и изображает неловкий вальс.              Та, конечно же, разулыбалась и кивнула.              Ви и не надеялась, что он пригласит её. Но было бы хотя бы не так невыносимо больно, если бы он хотя бы бросил в её сторону взгляд. Но он лишь довольно перегнулся со своим братом. Она даже на долю секунды не промелькнула в его мыслях.              – Блядь! – в сердцах выругалась, в раздражении пнув двери в кабинку.              Всхлипнула и вытерла внутренней частью запястья правую щеку, по которой уже неспешно стекала соленая капля. Судорожно выдохнула дым и сделала такой же судорожный, задыхающийся вдох, от чего сигарета шипела, истлевая.              Ви устала от чертовой подготовки к экзаменам и устала от чертовой Трелони.              Сегодня на уроке она заглянула в стеклянный шар, стоящий перед девушкой и печально покачала головой. Взяла её за руку и, заглядывая своими пугающе большими глазами в глаза девушки, скорбно сказала:              – Какая эгоистичная жизнь! Скольким же людям ты сделаешь больно! Как вампир… Только вместе крови забираешь чувства. Пустота-пустота. Если внутри тебя ничего нет, то голод не утолить.              Ви с раздражением вырвала свою ладонь из рук женщины, прожигая её взглядом. Та все ещё печально качала головой, едва ли не напевая под нос о пустоте внутри и какая эта пустота жадная. Но подойдя к следующему ученику вовсе позабыла о своих горьких словах.              Дверь в туалет открылась и Ви испуганно замерла. Сигарета догорела и обожгла кончики её пальцев, от чего девушка едва смогла удержать вскрик. Затушила окурок об стену кабинки и заозиралась, пытаясь понять, где его спрятать.              Шаги неторопливо и размеренно приближались.              У девушки мелькнула мысль, что это убийца или же Снейп её выследил и было непонятно, какой вариант лучше. Поняв, что сидит в окружении дыма, тут же панически и бесполезно принялась махать рукой, стараясь его разогнать.              Шаги были все ближе и ближе. На долю секунды остановились у первой кабинки и Ви мысленно взмолилась, чтобы это был какой-то ученик, забредший в туалет по физиологическим потребностям. Но пришедший сделала ещё один шаг.              Ви вспомнила, что её ноги видно в просвете внизу и тут же уперлась пятками в крышку унитаза. Подтянула к себе ноги, обнимая их, неуклюже удерживаясь на крышке унитаза.              А шаги все ближе и ближе.              Сердце девушки колотилось, как сумасшедшее. Ей казалось, что это все, что она может слышать. А спина покрылась неприятным, холодным потом. Хогвартс не был самым безопасным местом. Уже в одном туалете был призрак убитой ученицы. И она может стать таким же несчастным хранителем женского туалета.              Шаги остановились и девушка судорожно сглотнула, опуская взгляд вниз. Перед её дверью виднелись два блестящих носка туфель. Парень молча стоял несколько секунд, а после два раза постучал костяшками пальцев в дверь.              Ви старалась даже не дышать.              – Ви, ты серьезно? – иронично осведомился Нотт. – Здесь буквально все в сигаретном дыму. И я видел твои ноги, как только зашел.              Страх мгновенно трансформировался в злость от осознания, что её так испугал Теодор Нотт. Она тут же щелкнула задвижкой и пнула дверь ногой, от чего та резко и сильно распахнулась. Ви как-то упустила из виду в приступе раздражения, что её одногурппник стоит перед дверью.              Та тут же глухо ударила по парню и тот отшатнулся, выругавшись. Дверь качнулась дальше, ударяясь об стену, а Ви, сидя на крышке унитаза, со все ещё немного приподнятой ногой, смотрела на сцену широко распахнутыми, испуганными глазами.              Нотт продолжал материться сквозь зубы, с хрипом и шипением. Согнулся, прижав руки к своему лицу. Ви пришла в себя лишь когда увидела, как меж его пальцев на холодно-белую плитку пола, капнула темно-бардовая капля крови.              – Какого хера ты перед дверьми стоишь? – спрыгнув с унитаза и подойдя к парню, спросила.              Тот поднял на неё яростный взгляд, все ещё зажимая нос.              – Тебя проверить пришел, придурошная! – прошипел. – А ты в благодарность мне решила нос сломать.              Ви постаралась вернуть себе самообладание и холодность. Схватила Теодора за запястье, отодвигая его руки от лица. Нотт, казалось, немного успокоился и уже не метал такие яростные взгляды. Безропотно позволил отодвинуть свои руки от лица.              Ви внимательно смотрела на его лицо. Нос слегка припух и покраснел, с ноздрей обильно текла кровь. Она немного размазалась по левой щеке небрежной полосой и окрашивала губы. Заливала подбородок и, капая, испачкала ворот белоснежной рубашки.              – Сломанным не выглядит, – констатировала девушка, все ещё держа крепкое запястье.              Как-то неосознанно отметила, что его кожа была приятно теплой, в ладонь упиралась выпирающая косточка сбоку.              – Но нужно сходить к мадам Помфри. А то ты все кровью заливаешь.              – И чья это вина? – раздраженно бросил, но противореча собственному раздражению, удивительно мягко вытащил руку из захвата девушки. Подошел к раковине и оперся на неё поясницей, вытерев нос тыльной стороной ладони, но от этого лишь ещё больше её размазал по лицу.              – Ты выглядишь как какой-то маньяк, – поставила девушка его в известность, на что Теодор хрипловато рассмеялся, улыбаясь, – Особенно сейчас, – щелкнула пальцами девушка, – у тебя даже зубы в крови.              – Да плевать, это добавляет моему образу ещё больше очарования, – усмехнулся, вытаскивая пачку сигарет с кармана. Достал одну сигарету и протянул открытую пачку в сторону девушки, молчаливо предлагая.              Ви сделала несколько шагов ближе, в тишине туалета, её шаги разносились гулким эхо.              Аккуратно, чтобы не задеть пальцы парня, достала сигарету. Мысленно отметила, что у Тео были удивительно красивые руки. Длинные, тонкие пальцы, ярко выделяющиеся костяшки с несколькими поблекшими шрамами на них. Они тянулись белыми нитями. На тыльной стороне ладони выступали вены.              Ви засунула сигарету меж губ, у той не было привычного привкуса малины.              Теодор наклонился вперед. Практически соприкасался кончиками сигарет и щелкнул зажигалкой, поджигая сразу две. Неотрывно смотрел Ви в глаза и огонек зажигалки отражался в его черных радужках, напоминая дьявольское пламя. С размазанной по лицу кровью и этими всполохами, он завораживал.              Ви вдохнула, не отрывая спокойного взгляда от глаз парня, заметив, что на его губах появилась усмешка.              Отодвинулся, прижавшись поясницей к раковине и запрокинул голову назад, выдыхая дым в потолок. Словно и не было секунды назад его странной привычки: долго и пристально глядеть в её глаза. Или же нарушать её личное пространство, нагло в него вторгаясь.              Девушка прижалась поясницей к соседней раковине. Спустя несколько секунд стряхнула в неё пепел.              – Ты так и не ответил, что здесь делаешь, – покосившись на парня, похожего то ли на жертву преступления, то ли на самого преступника, сказала.              – Разве? – нагло усмехнулся, – Как раз таки ответил. Проблемы с памятью, Ви?              Девушка на это закатила глаза и вновь стряхнула пепел в раковину, оставляя на ней серые пятна.              – Твой ответ ничего не объясняет. Как узнал, что я здесь и почему решил, что меня нужно проверять.              Теодор отвернулся, внезапно став холодным и отстранённым, смотрел вперед несколько секунд. Эта тишина угнетала, а его непривычный задумчивый, одинокий образ заставлял мурашки бежать по коже.              Казалось, вынырнув из своих мыслей, вновь повернулся к ней, нагло усмехнувшись. Беззаботно пожал плечами.              – Ты не прогуливаешь уроки. А если решила прогулять, то явно плачешь и куришь, забившись в угол. А дальше дело техники и ума, – самоуверенно постучал указательным пальцем себе по виску, будто наглядно демонстрируя свои умственные способности.              И это ещё больше взбесило девушку.              – Даже если бы это было правдой, не понимаю, почему это твоё дело. И, – наградила его безразличным и спокойным взглядом, – с чего мне забиваться в угол и плакать? – нагло усмехнулась, слишком явно демонстрируя свою беззаботность.              – Ну, не знаю, – так же нагло ответил Теодор, пожав плечами, – может потому что твой любимчик Уизли пригласил какую-то гриффиндорскую шлюху на бал?              Усмешка тут же слетела, а внутри поднялась паника. По спине пробежали мурашки, а цвет отхлынул от и так бледной кожи лица. В голове металась панические мысли.              Откуда он знает? Как давно? Собирается ли кому-то рассказать? Или уже рассказал?              Без позволения девушки перед глазами замелькали картины ужасающего будущего. Сочувствующе-неловкий взгляд Фреда и его слова: «Извини, ты милая, но…». Насмешки слизеринцев и хихиканье девушек с гриффиндора, а так же победный взгляд Джинни.              – Что за бред ты несешь? – хрипло осведомилась.              – Не прикидывайся, – затянувшись сигаретой, сказал Нотт, – я здесь не для этого. А для того, чтобы ты могла пореветь у меня на плече. Если тебе это утешит, то можем вместе пойти на бал. Компания такого ахуенного парня, как я, заставит тебя забыть о позорной влюбленности в этого тупицу.       В любом случае, тебе ничего не светило, – безразлично стряхнул пепел в раковину и вновь затянулся, – ты слизеринка. Для этих «благородных львов» – ты кусок грязи. Попользоваться, может трахнуть – можно. А встречаться? Никогда.              Он говорил все это так беззаботно, что в груди девушки накапливалась ярость, а в ушах зазвенело.              Она бросила окурок в раковину и тут же шагнула к парню. Резко дернула его за галстук, так, что Теодор поперхнулся воздухом. Его глаза удивленно распахнулись, внимательно глядя на внезапно слишком близко оказавшееся лицо девушки.              Зелено-серебряный галстук плотно обхватывал его шею, оставляя на задней части красноватые следы. Дыхание Нотта была прерывистым. Он удивленно и молча глядел на рассерженную девушку.              – Пошел к черту, – зашипела, – мне твои нравоучения не нужны. Не смей лезть ко мне.              Ви отпустила галстук и резко толкнула парня в грудь.              – Если откроешь свой рот и расскажешь о том, что здесь было и о чем мы говорили, я отрежу твой чертов… – демонстративно опустила взгляд на пах парня.              Нотт казался все таким же ошарашенный.              Ви развернулась на пятках и рванула прочь. Ей вслед раздался окрик Тео, к удивлению в коротком «Ви» не было злости или же раздражения. Казалось, её выпад и угрозы совершенно его не разозлили.              Но девушка не желала его слушать, не желала его видеть. Быстро поднималась вверх по ступенькам, тяжело дыша.              Кто он такой, чтобы говорить о её чувствах? Как он смеет что-то говорить о её влюбленности? И зачем давит на больное? Словно посыпает на открытую рану соль.              Ви поджала губы и замедлилась. С кабинетов начали выходить ученики, спеша, радуясь окончанию учебного дня.              Самерсет опустила взгляд на свои руки. На правой ладони остались красные следы, небольшие росчерки крови, которая попала на галстук парня. А с того на её собственную кожу.              Сзади раздался смех и Ви была уверенна, что это смех близнецов Уизли. Тут же рванула прочь, быстро шагая, не желая столкнуться с ними в таком растерянном и потерянном состоянии. Даже если это были не они – не желала рисковать.              Уходила все дальше и дальше, пока не поняла, что в задумчивости дошла практически до библиотеке.              А перед дверьми в ту стояла Грейндеж. Она прижимала к груди книгу, заправляя кудрявую прядь волос за ухо. А напротив неё гордо возвышался Виктор Крам.              Гермиона поглядывала на парня из-под ресниц, разомлевшая под мужским вниманием. Мгновенно вспомнились её взгляды полные презрения в сторону Ви. Хотя слизеринка никогда не давала ей повода для них. Никогда не сказала ни единого дурного слова.              От того Ви мгновенно приняла решение дать ей повод для таких яростных взглядов.              Раз они ненавидят её только за то, что она слизеринка, ожидая от неё всевозможных злодеяний, почему бы не соответствовать их ожиданиям?