На грани сожжения

      Ви сидела на краю бассейна, опустив босые ноги в прохладную воду. Свежий ветерок обдувал её практически полностью обнаженное тело, прикрытое лишь небольшим купальником.              Прошло уже две недели каникул и Ви было нестерпимо скучно и одиноко.              В Хогварсте у неё не было возможности полностью погрузиться в одиночество. Её всегда окружали люди, всегда слышала их голоса. Здесь же не было никого, помимо неё и эльфов. Свою мать она видела, от силы, раза три. Они, в оглушающие тишине, разбавляемой лишь периодическим звоном приборов, ужинали.              Обменялись вежливыми, ничего не значащими фразами. То, что её мать не отрывала серьезного взгляда от документов, что лежали перед ней, делала этот обмен любезностями ещё абсурднее.              – Леди, – неуверенно сказал домовой эльф, подошедший к девушке со спины, – нужно начать собираться. Через несколько часов прием. Мадам сказала, что леди обязана там быть.              – Знаю, – не поворачивая головы, ответила.              Ви вытащила сигарету из пачки, что лежала рядом, и щелкнула зажигалкой. Эльф все ещё стоял позади, переминаясь с ноги на ногу. Задержала дым в легких на несколько секунд, прежде чем выдохнуть, ощущая резь и жжение в горле. Наслаждалась этим мимолетным, болезненным ощущением.              – Я успею.              Стряхнула пепел в хрустальную пепельницу, расположенную у самого края бассейна. Та уже была переполнена окурками, а прозрачное, хрустальное дно было покрыто серым пеплом. На граненых боках капли воды из бассейна, переливающиеся на солнце подобно бриллиантам.              – Мадам будет недовольна, – причитал эльф.              Ви продолжала безучастно смотреть вдаль. Небо было чистым с медленно ползущими белыми облаками.              Вилла находилась на небольшом холме. На горизонте – другие дома, а ниже, у подножья, городок магглов. И этот городок омывался бесконечной синевой моря. То тянулось, казалось бы, до самого края света.              Ви затушила окурок об пепельницу и поднялась. Эльф тут же принялся суетиться рядом. Он быстро перебирал короткими ножками, идя вслед за девушкой к дому. И тревожно смотрел на мокрые следы на дорогом, деревянном полу, которые оставляли босые стопы Ви.              – Мадам сказала, что леди достаточно взрослая, чтобы исполнять свои обязанности и подобрать наряд…              – Знаю, – закрыв перед носом эльфа дверь в свою комнату, сказала.              Устало выдохнула и прижала ладони к закрытым векам. Пряди волос падали вперед, щекоча тыльную сторону рук. Девушка медленно и шумно выдохнула, давая себе лишь эти несколько секунд промедления, прежде, чем начать собираться.              Неспешно перебирала дорогие ткани и украшения, словно готовила доспехи и оружие перед сражением. Впрочем, в некотором роде, это было правдой. Каждая деталь была важна и за цвета камней в колье можно стать посмешищем.              До сих пор помнит, как лет пять назад, когда Астория была в возрасте окончания детства и начала подростковых лет, её родители не уследили и она надела на банкет в честь какой-то помолвки очаровательный браслет с небольшими, темно-синими камнями.              Когда это заметили, сразу раздались шепотки о там, какая она невежественная и как недостаточно времени уделяют её образованию. Одна оплошность и её рыночная цена снизилась. Даже сейчас женщины-аристократки смотрят на девушку с недовольством и шепчут, что Астория, когда выйдет замуж, не сможет организовать достойный прием.              Тогда, пять лет назад, девочка покрылась бардовыми пятнами от стыда. Её родители наградили её такими обжигающими взглядами, полными разочарования, что Ви ужаснулась. Если не смогли сдержать злости под пристальным взглядом аристократов – то дома даже не попытаются усмирить гнев.              Но Ви нужно волноваться больше за себя и быть особенно осторожной. В ней и так был гигантских минус – нечистота её крови. Для многих это уже признак вульгарности, которая, как они уверенны, присуща магглам.              От того выбор пал на нежное, белоснежное платье. Изысканное и очаровательное и совершенно не во вкусе Ви. Она ненавидела такие платьишки, они скрывали её личность за ореолом невинности.              Практически невесомое, но закрывало кожу до самой шеи. Ткань, подобно туману, двигалась от каждого порыва воздуха и, если присмотреться, можно было разглядеть кожу рук. Крошечные, жемчужные пуговки от самого горла до талии, тянулись змейкой. Платье плотно облегало талию и грудь, а после мягко ниспадало вниз, до самых щиколоток, наслаивая невесомые слой за слоем.              – Прям ангелочек ебаный, – иронично сказала Ви, глядя на себя в зеркало. Она ненавидела, как выглядит. Ненавидела, что походила на девственную жертву, предложенную толстосумам. Как человек, чьим кредо по жизни было «смирение». Но все должны забыть о её «вульгарном» происхождении.              Заколола волосы наверх, пропуская темные пряди сквозь пальцы, обнажая тонкую, длинную и белоснежную шею. А после щелкнула пальцами и рядом с ней, с хлопком, появился эльф.              – Да, леди?              – Мне нужна помощь с макияжем.              – Сейчас позову Мими, – отвешивая поклон, сказал, исчезая. Не прошло и нескольких секунд, как появилась маленькая эльфийка.              У неё были очаровательные, большие глаза. И невинный взгляд олененка. Ви всегда желала, чтобы именно Мими помогала ей в сборах. У девочки-эльфа было поразительное чувство прекрасного. И живи она в другом мире, где её жизнь не расписана с её первого вздоха, могла бы блистать, создавая что-то завораживающее.              – Чем Мими может помочь леди?              – Мне нужно сделать макияж и подбери, пожалуйста, обувь к этому образу.              Мимо тут же рванула в гардеробную, горя нетерпением, и принялась перебирать обувь. В своём восторге даже не обратила внимание на то какой беспорядок создает.              – А какие украшения леди хочет надеть? – спустя секунд десять, внезапно осведомилась эльфийка, выглядывая из гардеробной.              Ви несколько секунд молчала, разглядывая себя в зеркале.              – Какие думаешь подойдут? – безразлично поинтересовалась. Образ куклы, которую наряжают по своему желанию, был столь привычным, что не вызывал ни протеста, ни возмущения.              – Мимо может быть честной? – неуверенно спросила.              Ви едва заметно, с нежностью, улыбнулась.              – Мими должна быть честной.              Эльфийка, не сдержав эмоций, подпрыгнула от радости, от чего её большие уши забавно дернулись. Мими быстро затопала, торопясь к шкатулке с украшениями.              – К этому наряду подойдут нежно-розовые камни, но Мими думает, что тогда леди будет выглядеть слишком милой. А леди не настолько милая.              Ви прыснула от смеха. Прикрыла рот ладонью и бросила на эльфийку веселый смех. Та замерла, а после быстро замахала руками в отрицании.              – Мими не имела в виду, что леди не милая! Леди очень милая, леди всегда милая с Мими. Мими имела в виду, что хозяйка не так мила, чтобы выглядеть так мило.              Ви же на эту болтовню лишь ещё громче рассмеялась, с нежностью глядя на эльфийку.              – Я поняла тебя, Мими. Все хорошо.              – Мими думает, – опустив голову, перебирая пальцы, негромко сказала, – что у леди другое очарование. И ей нужно показать его. Даже если платье милое то все остальное не обязательно должно быть милым. Вот эти сережки подойдут, – эльфийка протянула на ладонях серьги с обжигающе-оранжевыми камнями, они выглядели так, будто само заперто в их гранях.              Ви взяла серьги в руки и поднесла к свету. То лилось из окна. Иногда в камнях отражались бардовые всполохи, от чего ещё больше создавалось ощущение, что внутри пылает что-то живое и яростное.              – Мне нравится.              Мими тут же радостно рванула выбирать босоножки. Она вернулась спустя пару секунд, гордо неся обувь. Босоножки с острой, металлической шпилькой и застежкой-браслетом, тот должен был плотно обхватывать щиколотку. Тонкая золотая цепочка, которая, наверняка, будет едва слышно позвякивать при ходьбе.              Когда эльфийка заканчивала макияж, подкрашивая тонкой кистью пухлые, девичьи губы, с хлопком в комнате появился Сэнк. Ви покосилась на него, не двигаясь, позволяя докрасить губы глянцево-ягодной помадой.              – Мадам пришла! Мадам сказала Сэнку, что пришло время выдвигаться.              Последний мазок кистью и эльфийка отошла. Довольно оглядела свою хозяйку, а после аккуратно схватила двумя ладошками флакончик с духами и протянула его, глядя на Ви так, словно она была произведением искусства.              – Спасибо, Мими, – прежде, чем взять флакон с духами, опустила руку на ладонь Мими, сжимая её узловатые пальцы.              Духи оставили запах фрезий, лилий и сочный слив. Но в кожу больше всего въедался дымно-табачные ноты, чем-то похожие на запах палений, полыхающих в камине.              Этот запах тянулся за Ви шлейфом, пока её каблуки звонко цокали по ступенькам. Спускалась вниз – в гостиную. Там, у камина, уже стояла её мать. Женщина хмуро глядела на небольшие, карманные часы на цепочке. Её платье было строгим, темным и плотным. А волосы гладко причёсаны в высокую прическу – ни один волосок не выбивался. На висках были две белоснежные пряди седины.              – Матушка, – отвесим уважительный реверанс, сказала, держа голову опущенной. Но даже так ощущала, как женщина внимательно всматривается в каждую деталь, оглядывает её с головы до пят. Сурово хмурилась, поджимая тонкие губы.              – Нужно выдвигаться, – сухо бросила, резко развернувшись на пятках.              Ви наконец-то подняла глаза, глядя в спину своей матери. Женщина была высокой и сухой. Фигура казалась более мужской, чем женкой, без очевидных изгибов.              Даже её лицо выдавало суровый нрав. Ви могла бы все списать на время и возраст, но видела портрет матери в молодости. Уже тогда её лицо было холодным и суровым, напоминало вылепленную маску. Продолговатое и тонкое, с ледяными глазами и тонким, длинным носом. Её губы были уже тогда поджаты и лишены пухлой чувственности, свойственной молодым девушкам.              Стоя рядом с ней в своем легком, белом платье, что волшебно и завораживающе развевалось, когда девушка шла, они создавали странную, причудливую картину.              Ви не помнила лица отца. Видела лишь несколько его фотографий. И все равно могла сказать, что больше похожа на него.              «Интересно, – думала, глядя на четкую линию спины матери, – больно ли ей смотреть на меня из-за того, что я так на него похожа? Любила ли она его хоть капельку?».              Черные глаза Ви – наследство отца. У него были такие же беспросветно-черные радужки. И такой же аккуратный нос с едва заметной горбинкой. Мягкие черты и пухлые губы – все это от него.              От матери Ви достался лишь цвет волос. У отца они были цвета спелых каштанов и желудей, и даже его попытки их уложить не помогали – те мальчишески и очаровательно вились.              Её мать шагнула в камин и резко развернувшись к дочери, сурово и как-то по-мужски протянула ей руку. Ви же аккуратно вложила ладонь в сухую и потрескавшуюся руку матери. Женщина бросила летучий порох, отчеканив место назначения и все вокруг завращалось, мельтеша. В нос ударил запах пороха и древесины, копоти и пыли.              Но все это длилось всего несколько секунд. Сейчас, как и всегда после перемещения с помощью камина, Ви немного подташнивало, а перед глазами плыло. Но она не осмелилась сильнее сжать ладонь матери или же выдать недомогание. Гордо держала голову высоко поднято, а на губах играла едва заметная, мягкая улыбка. Маска вежливости и учтивости.              Мадам Самерсет отпустила ладонь дочери и шагнула вперед не оглядываясь. Отмахнулась от подбежавших к ним эльфов и пошагала прочь. Ви же вложила ладонь в протянутую руку эльфа, выходя из камина. Благосклонно позволила суетиться вокруг, поправлять её платье и отряхивать невидимые пылинки и порох.              Не поблагодарив – в аристократическом обществе это не принято, последовала по указаниям эльф. Но это было не к чему – знала куда идти. Уже слышала негромкую музыку и гул голосов, чей-то наигранный смех и бормотание. Звучно цокали женские каблуки и слышался звон бокалов.              Перед Ви распахнули дверь и девушка, придерживая платье, шагнула в ярко освещённый зал. Множество свечей, некоторые парили, вместе со светом разносили запах цветов и специй. Пламя переливалось на золоте подсвечников, а вазы с белоснежными цветами, казались, ослепительными.              Девушка неспешно продвигалась вперед, ощущая на себе оценивающие взгляды. Не оборачивалась, не пытались найти источник этих взглядов – не вежливо.              Её мать уже с кем-то разговаривала, держа в одной руке бокал, а в другой сигару. Иногда взмахивала той, жестикулируя. Сухо и вежливо улыбалась, на что мужчины так же сухо кивали.              – Ты как раз вовремя, Ви, – обратилась к ней мать, подманивая её ближе рукой с сигарой.              «Как собаку», – подумала Ви, мягко улыбаясь, не выдавая раздражения.              – Моя дочь, Ви Самерсет.              – Добрый вечер, – девушка отвесила элегантный реверанс, – мистер Гринграсс, благодарю за приглашение, для меня это честь.              Мужчина скупо улыбнулся.              – Рад приветствовать такую молодую, очаровательную леди. Ты вроде учишься на Слизерине?              – Именно так, – не глядя в глаза, тупя взор и все так же мягко улыбаясь, отвечала.              Тот что-то промычал.              – Так вы думаете по направлению к Канарам? – потеряв интерес к девушке, спросил он у матери Ви, возвращаясь к рабочим вопросам.              Они вновь завели разговор о деньгах, бизнесе и о строительстве железных дорог – похоже это был новый источник прибыли её матери.              Ви молча и покорно стояла рядом, не смея вмешаться, но и не смея уйти. Иногда к ним подходили другие гости, оценивающе оглядывали девушку, бросали парочку фраз, хмыкали и теряли интерес.              – Ох, мадам Самерсет, – к ним подскочил круглолицый мужчина и с нависающим над брюками животом. За ним недовольно тащился Грегори Гойл.              Парень оглядывался, кривился и дулся. Напоминал недовольного ребенка, не умеющего держать лицо, от чего его отец иногда бросал на сына раздраженные взгляды. Казалось, был готов тащить того за ухо. И, даже когда его отец вклинился в беседу, Грегори насуплено стоял рядом, продолжая смотреть куда-то в сторону. Всем своим видом демонстрировал, как не желает здесь находится.              – Наслышан о вашем новом предприятии, – со знанием дела закивал мужчина. А Ви мысленно отметила, что он ниже её матери на сантиметров десять-пятнадцать, – я, с удовольствием, бы к нему присоединился!              Ви все так же улыбалась, подобно безропотной кукле, ехидничала в собственном сознании. Похоже, сплетни, что в этом семействе начались финансовые проблемы, оказались правдой. Если мужчина так навязчиво и нагло пытается набиться в бизнес-партнеры.              Мадам Самерсет холодно улыбнулась.              – К сожалению, вынуждена отказать. Все документы и партнеры уже подтверждены и заверены. Чтобы внести ещё кого-то, нужно переделать половину проекта.              Мужчина понимающе закивал, но разочарование читалось в каждом его вздохе и взгляде.              – Но вы, если надумаете ещё что-то – обязательно скажите! Я вас поддержку. Все знают, что мадам Самерсет, как золотая ищейка. Если она пошла куда-то, то там зарыт клад, – громко рассмеялся, на что остальные испустили несколько скупых смешков.              Лицо мужчины из-за жары было багровым и покрытым испариной. Ви, с отвращением, отметила, что ворот его рубашки промок из-за капель пота, что покрывали его шею.              – О, а это ваша дочурка? – переключился он на Ви, резко поворачиваясь. Медленно оглядел её с головы до ног. – Какая прелестная и красивая девочка! Ты вроде на Слизерине учишься, да? Знакома с моим сыном? Он тоже на Слизерине!              – Добрый вечер, сэр, – девушка присела в реверансе, собирая складки невесомого платья. – вы правы, я учусь на слизерине. Мы знакомы с Грегори, все же мы одногруппники.              – Как чудесно! – довольно закивал, ещё раз оглядев девушку, и внезапно схватил её за ладонь своей, влажной от пота, рукой. – Тебе скоро шестнадцать, да? Мадам, вы ещё не выбрали для этой красотки жениха? Явно нужно поторопиться! Вы ж знаете этих молодых красоток. Влюбляются в какой-то сброд, а потом от рук отбиваются.              Мать Ви наградила мужчину холодным взглядом. Медленно скользнула взглядом с ног до головы. Ви знала это выражение – пытается найти в мистере Гойле выгоду или же источник дохода. Но ни первого, ни второго не было..              А для матери Ви, не так важна была чистота крови, как деньги. Девушка полагала, что та вышла за маггла по этой же причине. Его семья была безумно богатой, а её семья – нет. Они были древним, чистокровным родом. Но не купались в золоте.              А вот брак с отцов Ви, дал в руки женщины доступ к средствам, которые она начла ускоренно приумножать. Добивалась успеха и вычеркивала свою прежнюю семью из своей жизни. Оставила их с принципами чистоты крови и пустыми кошельками.              Ви покосилась на мужчину, все ещё мягко и вежливо улыбаясь. Хотя едва сдерживалась от желания вскинуть брови и иронично усмехнуться.              Этот пресловутый защитник чистоты крови прямым текстом говорит о том, что не прочь породниться с полукровкой. Его принципы ушли на второй план, лишь стояло его жизни стать менее роскошной.              – Я ещё не задумывалась об этом. Я желаю своей дочери стабильного молодого человека.              Мужчина понимающе закивал и схватил своего сына за плечо, подтаскивая ближе к себе. Тот запнулся и едва не грохнулся. Бросил на оцта недовольный взгляд, но тот схватил такую же пухлую, как и у него, руку сына и вложил в руку Ви.              – Пусть детишки потанцуют, пока мы болтаем. Может поладят, да? – опять гадко рассмеялся и, бросив на сына, что кривил недовольные лица, прожигающий взгляд, буквально выпихнул к остальным танцующим парам.              – И чего мы должны танцевать? – бурчал парень, пока Ви привычно и аккуратно, стараясь лишний раз не прикасаться, положила руку парню на плечо.              Тот был совершенно ужасным танцором. Переваливался с ноги на ногу и Ви едва успевала убирать стопы с пути его ног. А Гойл все бурчал и бурчал что-то себе под нос, корча недовольные лица. Ви же старательно держала маску вежливой доброжелательности.              На последних нотах мелодии не удержалась и, в притворной неуклюжести, впилась острой шпилькой в носок туфли парня. Тот дёрнулся, отшатываясь и едва не запрыгал на одной ноге, бросая на девушку оскорбленные взгляды.              – Прошу прощения, – отвесив прощальный реверанс, сказала и резко развернулась, уходя прочь.              На ходу схватила бокал шампанского, отпивая с него. Притаилась у стены, желая дать себе минуту для передышки. Минуту укрыться от взглядов. Минуту, чтобы позабыть оценивающий взгляд мужчины и его мерзкую ладонь на её руке.              «Ебаная мразь», – мысленно выругалась, отпивая шампанское.              – Помнишь меня, Ви? – едва ли не на ухо, хрипловато, с долей веселья, шепнули.              Горячее дыхание обожгло оголенную кожу шеи, от чего волоски встали дыбом. В нос ударил древесный запах, с нотами дыма, табака и виски.              Ви прижимала холодный край бокала к нижней губе и перевела взгляд в сторону. Там стоял, незаметно подошедший, Теодор Нотт. Его кудри была аккуратно уложенные. С одной стороны причесал волосы, заправив непослушные кудри за ухо. Классические, черные брюки, в которых его ноги казались преступно длинными и в белоснежной рубашке.              Рукава закатаны от чего предплечья казались недопустимо откровенными. С выступающими мышцами и венами. Кожу усеивали несколько тонких, белых шрамов. Крепкое запястье обхватывали часы, а на среднем пальце кольцо.              Но самое раздражающее – выражение лица. Наглая усмешка, опьяняюще-темные глаза, уверенно глядящие на Ви.              – Иди нахуй, – шикнула, делая глоток шампанского.              – Значит, помнишь, – хохотнул Нотт, расплывшись в широкой и довольной улыбке, будто правда допускал мысль, что она может его забыть.