На грани сожжения

      Прошли ещё несколько небольших приемов. И на них, к сожалению, не было Теодора, который мог бы развеять её скуку. Или хотя бы побыть оплотом адекватности. А так же не было его спасительных сигарет или же травки.              Ви скучающе поправила волосы, уложенные в крупные кудри.              Сегодня должно состояться более масштабное мероприятие. И на нем просто обязаны присутствовать семейство Ноттов. Девушка прикусила нижнюю губу в нервозности, но тут же отпустила, чтобы не смазать матовую, бежево-коричневую помаду.              Ви не видела Теодора уже месяц. И не знала, чего ждать от этой встречи. Ведь этот парень умел удивлять своей непредсказуемостью.              Девушка тревожилась, вспоминая сухую усмешку матери. Та украсила суровое лицо на доли секунды, когда они вернулись с того самого злосчастного приема. Мадам наградила дочь быстрым взглядом и бросила короткое: «Хороший вкус».        Ви провела по бедрам ладонями, разглаживая нежно-голубую, атласную ткань. Несколько секунд напряженно вглядывалась в свое отражение. А после выскочила со своей комнаты, спеша к матери, что ожидала у камина, привычно глядя на карманные, серебряные часы. Женщина привычно оценивающе оглядела девушку, скользя по ней холодным, внимательным взглядом. Протянула сухую руку мужским жестом. Едва прикасалась к девичьей коже, не сжимала пальцев.              Появились в зеленом пламени в очередном поместье, пропахшем женскими духами и ароматическими свечами. Дамы, увешанные драгоценностями, оценивающе поглядывали на других гостей. А на их лицах вежливые, лицемерные улыбки.              Ви неспешно бродила меж множества аристократов, которые глядели на неё сверху вниз. Иногда кривили в презрении носы. Словно она была мошкой или грязью, которая оказалась на их пути. Некоторые представители древних родов смягчались, если рядом стояла её мать. Другие же изучали, как товар на ярмарке, внимательно вглядываясь в каждый её жесть.              Девушка обменялась парочкой вежливых фраз с компанией дам. Те улыбались, но глаза оставались холодными и оценивающими. Распрощавшись с ними, принялась дальше бродить, размеренно цокая каблуками. Ощущала себя невыносимо одинокой, словно между ней и всеми окружающими невидимая стена. Или же всё и все вокруг декорации и лишь она это осознает. Едва поборола желание обнять себя за плечи в имитации успокаивающих объятий. Или же выскользнуть в неприметную дверь и спрятаться в тени особняка, закуривая.              С этой тоски её вырвал смутно знакомый смех. На долю секунды Ви замерла, а после резко обернулась. Как она и думала – Теодор Нотт собственной персоной.              Здесь он смеялся более мелодично и размеренно, по сравнению с тем, что она слышала в стенах Хогвартса. Там, когда он находил что-то достаточно смешным, чтобы не просто фыркнуть или же усмехнуться, а именно рассмеяться: он, иногда, резко вдыхал, словно ему не хватало воздуха.              Ви повела подушечкой большего пальца по ножке бокала, рассматривая парня. Он заискивал перед компанией аристократов. Те одобрительно кивали, посмеиваясь.              Парень же уверенно держал осанку. Не было привычной, легкой сутулости. Говорил с этими напыщенными мужчинами и женщинами на равных, мягко и поразительно уместно жестикулируя. Словно каждый его жест был выверен, выучен перед зеркалом.              Его изменчивость поражала Ви. Поражало, что, казалось, никто помимо её, не замечал, что он каким-то чудом смог втиснуть свой бунтарский, неуравновешенный нрав, в эту идеальную, лощеную оболочку.              Теодор бросил быстрый взгляд в её сторону. И на мгновение, так быстро, что это осталось незамеченным другими, пораженно распахнул глаза.              Его улыбка приобрела привычную резкость и нахальство. Быстро подмигнул и отвернулся, возвращаясь к образу утонченного аристократа, что рассуждает об активах и чистоте крови.              Ви фыркнула, отворачиваясь и уверенно пошла в другую сторону, вклиниваясь в скучный разговор о новой коллекции мантий. Вежливо рассмеялась мелодичным, звонким смехом в нужный момент, заслуживая одобрительный взгляд престарелой дамы-аристократки. Та рассматривала её так, словно пыталась понять – впишется ли она в их семейное древо.              Едва ощутимо по спине скользнули теплые пальцы. Ткань платья была столь тонкой, что прикосновение ощущалось, словно прикосновение к коже. Тягучее и интимное.              Но девушка не поддала виду, подавила дрожь, продолжая улыбаться. Хотя сердце на секунду сжалось, а по коже побежали мурашки. Но не дрогнула, маска не слетела даже на долю секунды.              – Жду у задней двери, – едва слышный шепот.              Ви сделала глоток из бокала и метнула быстрый взгляд на мимо прошедшего Теодора. Тот выглядел совершенно беззаботным, а его прикосновение и шепот остались замеченными лишь ей.              Он неспешно, не привлекая внимания, проскользнул к небольшой двери в затемненной части комнаты. Та была практически полностью скрыта массивной, где-то полтора метра в высоту, вазой.              Ви же ещё с пару минут болтала с аристократками, хотя хотела рвануть прочь. Но не могла себе позволить, чтобы её уход выглядел поспешным. От того дожидалась момента, выжидала паузу, в которую сможет ловко вписать прощание, полное притворного сожаления. Когда этот момент наконец-то наступил – душевно распрощалась, заявив, что совершенно позабыла, о том, что матушка желала её кому-то представить.              Дамы, лишь заслышав слова прощания, потеряли к ней интерес. Повернулись друг к другу, начиная очередную беседу полную сплетен и новостей из газет и журналов.              Ви не спеша, чтобы не привлечь к себе излишнее внимание и с легкой улыбкой на губах, шла к небольшой двери. Проскользнула в ту и оказываясь в мрачном, гулком коридоре. Тот ярко контрастировал с залом, усыпанном произведениями искусств и всевозможными доказательствами богатства. Кожа девушки покрылась мурашками – ветер свободно бродил по этому темному коридору. А музыка и ароматы из зала практически не проникали. Словно эта дверь вела не в коридор, а в совершенно другой: запыленный, печальный мир, лишенный блеска драгоценностей и веселья.              Все особняки были схожи в планировке, поэтому Ви, даже не бывая в этом ни разу, знала куда идти. Несколько поворотов и перед ней уже непримечательная дверь. Такими хозяева никогда не пользуются – только домовые эльфы.              Петли протяжно скрипнули, а дверь открылась. Девушка тут же ощутила сильный запах сигарет и цветов – те разрослись по заднему двору, распространяя приторно-сладкий аромат.              Теодор не обернулся к ней, сидя на верхней ступеньке. Его колени были немного разведены в стороны. Упирался в бедра локтями, а меж аккуратными пальцами тлела оранжевым пламенем сигарета.              Каблуки девушки звонко цокали по бетону.              Она плюхнулась на холодную ступеньку рядом с парнем. И тут же небрежно скинула босоножки, становясь босыми стопами на немного влажный, холодный бетон. Немного покрутила одной стопой, стараясь избавится от тягучей боли от хождения на тонких шпильках.              Нотт протянул ей пачку сигарет, все ещё глядя вперед. Ви осторожно вытянула одну и покрутила меж пальцев, вглядываясь в профиль парня.              Его кудри были аккуратно зачёсаны с левой стороны, добавляя ему элегантности. А в черных радужках отображался огонек сигареты. От Тео едва не исходила аура мрачности.              Ви зажала сигарету меж губ, оставляя на фильтре отпечаток помады. Едва заметно вздрогнула, когда Теодор неожиданно и резко выругался, болезненно скривившись. Запустив руку в волосы, растрепав аккуратную прическу, а после провел ладонью по лицу.              – Сука, – вновь горячо и эмоционально выругался.              Вновь зажал сигарету меж губ и резко, как-то решительно, повернулся к Ви. Его рука так неожиданно метнулась к девушке, что она на долю секунды испугалась. Сердце пропустило удар, а после забилось быстрее. Его движения были столь стремительны, что ей показалось, что он её ударит. Но парень опустил ладонь на заднюю часть её шеи, прижимая холодные волны волос к коже.              Надавил, заставляя Ви податься вперед. Она, чтобы не упасть, схватилась за его бедро – первое, до чего смогла дотянуться. Ткань черных брюк комкалась под её пальцами, а ногти вдавливались в кожу даже через одежду.              Теодор наклонился ещё ближе, позволяя кончикам сигарет соприкоснуться. Не отрывал взгляда темных глаз от лица Ви. Словно пытался заметить мельчайшее колебание, прочесть в её глазах мысли.              Девушка вдохнула, замечая, как огонек окрашивает алым кончик её сигареты. Теодор немного ослабил хватку, позволяя ей отодвинуться на жалкие сантиметры. Но все ещё держал её, сжимая пальцы на задней части шеи.              Ви молчала, разглядывая в его лицо, стараясь понять причину столь странного поведения. Вглядывалась в бездну его темных глаз, как завороженная.              Едва не подавилась дымом, сделав резким вдох, когда наконец-то заметила.              Через его левую бровь и вниз – под глаз, тянулся тонкий, белый шрам.              Нотт иронично, невесело усмехнулся и убрал руку с её шеи. Попытался отвернуться.              «Вот почему, – тут же поняла Ви, – вот почему так странно себя ввел».              Не позволила ему отвести взгляда, спрятаться от её внимания. Ей казалось, что между ними все бесповоротно изменится, если она поступит неправильно. Теодор демонстрировал свою неуверенность. Демонстрировал свои слабости. Оставил ей право следующего хода.              Она прекрасно осознавала – для него это было редкостью. Не позволял себе быть столь уязвимым перед другими. И она не могла предать это хрупкое доверие.              Девушка вскинула руку и крепко прижала ладонь к щеке Нотта, не давая ему отвернутся. Нервно сглотнула, вытащив сигарету и привычным, даже для себя незаметным жестом, стряхнула пепел. Продолжала держать её зажатой меж пальцев.              Теодор, наконец-то, вновь поднял на неё глаза. На этот раз смотрел как-то затравленно.              Медленно повела подушечкой большего пальца по брови, ощущая едва заметную выпуклость шрама. А после под глазом.              Тео судорожно вдохнул, прикрыв глаза, крепко прижимаясь к её ладони.              – Это могло оставить тебя без глаза, – едва слышно шепнула, не отрывая взгляда и все ещё прижимая ладонь.              – Ему было плевать, – так же едва слышно шепнул, – но, к счастью, глаз на месте.              Они молчали несколько минут. Сигарета потухла, напоследок, обжигая пальцы девушки. Ви оставила окурок лежать на холодном бетоне.              Теодор же наконец-то открыл глаза и опустил ладонь на запястье девушки. Крепко сжимая пальцы, удерживая её руку на своём лице. На его лице медленно начала проявляться привычная, нахальная усмешка. Та стирала такую редкую уязвимость.              – Я все такой же красавчик?              Ви не смогла удержаться и фыркнула от смеха. Едва заметно поглаживала тонкую кожу под глазом, скользя по белому шраму.              – Ты слишком самодовольный, чтобы я поверила, что тебе нужно подтверждение.              Нотт рассмеялся, не так, как на приеме, а с тем характерным хриплым вдохом. Повернул голову, лукаво глядя темными глазами. Уткнулся лицом в её ладонь, потершись кончиком носа об линию жизни и оставил обжигающе-горячий поцелуй на запястье.              – Прекрати ко мне подкатывать, мудила, – мягко сказала, шутливо и легко похлопывая ладонью по его щеке, – из-за твоей минутки неуверенности у меня догорела сигарета. Так что ты должен мне ещё одну.              – Она вообще-то моя была, – фыркнул от смеха, но послушно достал пачку.              – А я успокаивала твое уязвимое эго, – небрежно пожала плечами, на что парень вновь рассмеялся.              – Мое эго непоколебимо, я прекрасен в любом виде. Я ебанное произведение искусства.              Самерсет рассмеялась, покосившись на нахально усмехающегося парня.              – Наконец-то демонстрируешь свою нарциссическую натуру. А то весь прием строил из себя не пойми кого. Я думала у меня галлюцинации. Теодор Нотт не пытается кого-то оскорбить или избить! – театрально ужаснулась, на что парень закатил глаза, хотя уголки его губ приподнимались в улыбке.              – Я тоже умею вести себя прилично. Учусь на горьком опыте, – саркастично указал взмахом руки на свое лицо, – И не тебе мне об этом говорить. От твоих сладких улыбочек меня тошнит. Будто не ты вовсе, а какая-то целомудренная, кроткая мадмуазель.              – А ты думаешь я не целомудренная и не кроткая? – нахально усмехнулась, вскинув брови.              Парень фыркнул от смеха, придвигаясь к ней ближе. Выдохнул ей в лицо дым и опустил обжигающе-горячую ладонь ей на бедро. Через тонкую ткань это прикосновение ощущалось прелюдией к чему-то большему. Его лицо было слишком близко, а запах окутывал девушку. Она вскинула голову вверх, глядя в темные глаза.              Они практически прижимались друг к другу, выдыхая в губы друг друга. Теодор нахально улыбался, едва заметно поглаживал её бедро, через ткань платья, от чего та приятно скользила по коже.              – Ты не из тех, – выдохнул ей в губы, – кто отдает свою невинность в первую, брачную ночь, – его взгляд быстро метнулся к её губам, а после вновь поднялся к её темным глазам, – а скорее та, кто стонет, как шлюха, в какой-то коморке для метел, когда могут застать в любой момент.       С тех, кто знает, что делает. Провоцирует с невинным личиком, сидя на уроке, до тех пор пока парня не начнет колотить от желания быть в тебе.              Его пальцы были слишком высоко на её бедре, от чего кожа покрылась мурашками, а внизу живота был комок. Ви ощущала себя пьяной.              Выдохнула дым ему в лицо, не отрывая взгляда от его черных глаз и зрачков, практически поглотивших радужку.              – Ты рассказываешь о своих фантазиях? – нахально шепнула.              – Ты даже не представляешь, какие у меня фантазии.                     Его лицо было опасно близко – несколько сантиметров и они встретятся губами.              И Ви знала, если допустит это, то не сможет остановиться. Она пьянела уже от поглаживания бедра, от запаха парфюма и хрипловатого шепота. Теодор был как зависимость. Как наркотик.              Если поцелует – не сможет остановиться.              Внезапно поняла, почему так много девушек, прекрасно зная, кто такой Теодор Нотт, все равно попадают под его влияние. Все равно пытаются строить с ним отношения.              Это будоражит.              Но Ви не хотела быть одной из многих. На Ви и так лежал грех – нечистота крови. Нельзя допустить ещё одного – быть одной из шлюх Теодора Нотта.              Тем более, в её сердце все ещё пылала влюбленность в чертового Фреда Уизли. И это было одновременно, тем, что её останавливало, ведь она хотела быть с ним. Хотела целовать лишь его. Любить лишь его. И тем, что её подталкивало в руки Теодора Нотта. Ведь была небольшая надежда, что этот дурман от его касаний, заглушит боль неразделённой любви.              – Мне нужно вернуться, – отстраняясь и резко отворачиваясь от парня, сказала, туша окурок об ступеньку.              Ощущала его взгляд пока надевала босоножки, но падающие вперед кудри волос закрывали обзор и не могла видеть лица парня.              Поднялась и, не оборачиваясь, зашла обратно в дом. Нотт не пошел за ней следом. Она слышала, как вновь щелкнула зажигалка за её спиной.