На грани сожжения

      Колоса поезда гулко отбивали ритм по колеи. Мимо пронеслось озеро, покрывшееся ледяной коркой, одиноко летящие по белёсому небу черные вороны.              Проезжали мимо деревьев – те напоминали обглоданные, почерневшие скелеты. Ветки кривые и голые, тянулись ввысь и в стороны. Кое-где земля была припорошена снегом.       В немного приоткрытое окно залетел морозный воздух. Он щипал щеки и кончики пальцев. А после вылетал обратно, унося вместе с собой смог сигаретного дыма. Но запах ментола и малины, казалось, въелись в обивку сидений.              Ви сидела, привалившись к Тео. Она куталась в тёплый, темно-серый кардиган, пряча ладони в рукавах. Ткань пропиталась запахом их сигарет и смесью их парфюмом.              Девушка расслабленно опустила голову на плечо Тео, скучающе наблюдая за проносящимися мимо видами. В душе была тоска и пустота, и лишь тепло тела Теодора, казалось, немного её разбавляло.              Его ладонь опустилась на её руку. Девушка, едва заметно улыбнувшись, перевернула ладонь. Их пальцы тут же переплелись, а внутри потеплело. То ли возле сердца, то ли там, где должна быть душа.              Она повернула голову, переводя взгляд на парня. Внимательно разглядывала его. Всматривалась в лицо.              Нотт явно неудобно поставил одну ногу на сидение, упершись пяткой в мягкое сиденье. На бедро опустил блокнот, каким-то чудом его удерживая. Что-то чиркал карандашом, оставляя кривые росчерки серым цветом. Ви не вглядывалась, но могла рассмотреть привычно прерывистый, скачущий почерк.              Темные кудри были немного растрёпаны холодным ветром. А карие глаза сосредоточенны на странице. Над воротом рубашки виднелось небольшое, красно пятнышко, оставленное вчера вечером её губами.              Ви гордо улыбнулась, заметив его. Знала – Теодор мог его убрать легким заклинанием. Ему для этого едва нужно было шевелить пальцем. Но не стал этого делать. И от этого Ви ощущала себя до странного радостной.              Раньше, до того, как начались их отношения, Теодор не создавал у неё впечатления ревнивца. Он напоминал ледяную глыбу. Сама видела, как его очередная, и не одна, девушка откровенно флиртовала с другим парнем, поглядывая на него. Надеялась, увидеть ярость ревности в его черных глазах.              Но видела лишь безразличие. Его совершенно не тревожило. Наблюдал за этим с таким же интересом, как наблюдают за водой в стакане.              Но, оказалось, Теодор не просто ревнивец, а собственник. Лишь пару дней назад, пнул стул парня с когтеврана в библиотеке лишь за то, что тот осмелился бросить на Ви несколько смущенный взгляд.              Ви безучастно сидела, перелистывая страницу книги. Надеялась, что когда будут выгонять Нотта – её не заметят. Или же подумают, что она не с ним. И не по поводу неё он говорит тому несчастному пареньку: «Глаза в пол, мудло. Какого хера ты на мою девушку пялишься?».              К её величайшему удивлению, Теодора не попытались выгнать. Как только к ним подлетела библиотекарь, с пылающими щеками и яростью во взгляде, парень очаровательно ей улыбнулся. Словно минуту назад не был иллюстрацией к тому, с какими парнями мамы не хотят, чтобы их дочери связывались. Женщина разомлела, глядя на красавчика-слизеринца, с милыми щенячьими глазками и завораживающей улыбкой.              Тут же позабыла о том, как когтевранец едва ли не слетел со стула.              Ещё больше Ви удивило в отношениях с Тео, что он обожал демонстрировать, что принадлежит Ви Самерсет так же сильно, как и любил доказывать всем, что она принадлежит ему. Красовался засосами на шее, растягивая на пуговицу больше, чем обычно.              Ви даже слышала, как на очередной флирт представительницы прекрасного пола, бросал холодное и безразличное: «У меня есть девушка».              Самерсет подняла руку и мягко провела указательным пальцем по красному пятну на шее парня. Палец скользнул под ткань, отслеживая край пятнышка.              Теодор резко и судорожно вдохнул, а его кожа покрылась мурашками. Карандаш выпал из пальцев. Неожиданно повернулся к ней лицом, с довольной усмешкой. Раздражающе приподнял брови в лукавстве.              – Я уже соскучилась, – недовольно буркнула Ви, поигрывая с воротом его рубашки.              – Ты расстроилась, что я уделял внимание не тебе, а дневнику? – усмешка на его губах медленно растягивалась, а в черных глазах сверкали искры. – Хочешь прочесть? Тогда будешь не так ревновать?              Ви фыркнула, закатывая глаза.              – Я передумала. Ты придурок. Я не скучаю.              Нотт хрипловато рассмеялся, опуская дневник на сидение рядом с собой. Его руки опустились на её бедра, крепко обхватывая. Молниеносным движением приподнял девушку и пересадил её к себе на колени.              Ви резко выдохнула, вцепившись в его рубашку, скомкала ткань меж пальцев. Прижалась к груди парня своей, падая на него.              Её волосы опустились на его плечи, щекоча кожу шеи. А теплые руки неспешно и до жара внизу живота поглаживали её бедра. Иногда, сжимались на мягкой плоти. Парень неотрывно глядел её в глаза, все ещё улыбаясь.              – С чего бы мне читать твой дневник? – наклоняясь ближе, скользя ладонями по шее Теодора. Завела их назад, поглаживая кончиками пальцев его затылок. – Точно же пишешь о своих грязных фантазиях. Я такое знать не хочу.              Последнее говорила едва ли не в губы Теодора, наклонившись ещё ближе. Прижалась к нему грудью и кожей ощущала сильные удары сердца Нотта. Парен нервно глотнул, а его кадык дернулся. Взгляд темных глаз быстро скользнул к её губам, а после вновь поднялся к темным радужкам девушки. При ярком, зимнем свете, что слепил, падая из окна, в них можно было рассмотреть серые проблески. Едва заметная темно-серая кайма у зрачка и небольшие жилки, едва заметные, по цвету напоминающие густой, сигаретный дым.              Широкие ладони с изящными, тонкими пальцами опустились на ягодицы девушки и собственнически сжались на них.              – Зачем мне писать о них? – нахально спросил. – Я просто осуществлю их с тобой.              Ви иронично изогнула одну бровь и крепче сжала пальцы в кудрях Тео, немного оттягивая его голову.              Теодор же широко, насмешливо усмехнулся и издал громкий, наигранный и хрипловатый стон.              – Сильнее, принцесса.              Ви не смогла удержать смех. Наклонилась вперед, утыкаясь лбом в ключицу парня. Её смешки оставались прикосновениями на его коже. Ощущал её дыхание сквозь тонкую ткань рубашки.              – Ты такой придурок, – повернула голову, прижимаясь к его ключице виском, сказала. На губах была слабая улыбка, а темные глаза изучающе скользили по лицу слизеринца.              Тот мягко глядел в ответ. Уголки его губ едва приподнимались в ответ. И забавно все ещё немного запрокидывал голову назад из-за цепкой хватки Ви в его волосах.              – Твой придурок, – гордо, с хриплыми нотками в голосе, заявил, – а теперь, – его пальцы ещё крепче сжались на её ягодицах, оставляя небольшие синяки поверх уже существующих, – давай, поцелуй меня.              – А стоит ли? – притворно задумчиво поинтересовалась. – Ты устраивал сцены ревности, оставлял кучу засосов, переселился в мою комнату, – выставляла по пальцу на каждую причину.              Теодор же скорчил притворно-невинное лицо, глядя на неё «щенячьими глазками». Широко распахнул темные глаза, приподняв брови. И пусть Ви знала, что все это – спектакль, не могла сдержать улыбку, глядя на это очаровательное личико.              – Пожалуйста, – мягко попросил и Самерсет едва не запищала от восторга.              Внимательный и изучающий взгляд Теодора скользнул по её лицу. Мгновенно заметил изменения, то как она разомлела. И его невинность, рассеялась утренним туманом. А губы медленно растянулись в коварной улыбке.              Но тут же спохватился и вновь скорчил невинное, милое личико.              – Дорогая, ну же, поцелуй меня, пожалуйста.              – Ох, иди на хер, – обреченно сказала, отпуская его волосы и резко поддалась к парню. Обхватила его щеки ладонями, заставляя наклониться к ней, и прижалась поцелуем к губам.              Теодор издал смешок, а его руки скользнули по её телу. Обхватили за талию, прижимая её ещё крепче.              Нахально, противореча той недавней невинности, которую так старательно демонстрировал, жадно лизнул её нижнюю губу. А после углубил поцелуй, делая его откровенно пошлым.              Когда отстранились друг от друга у обеих губы были припухшими и покрасневшими, а дыхание сбившимся.              – Нужно было остаться в Хогвратсе на каникулы, – неотрывно глядя на её лицо, сказал, – только представь: ты, я и весь Хогвратс. Гостиная в нашем распоряжении. Мы смогли бы трахаться в классе Амбридж. Я бы специально кончил ей на стол.              Ви на это прыснула от смеха, представляя перекошенное от ярости лицо профессора.              Была уверенна – Теодор так и сделал бы. Когда Амбридж сделала им замечание о расстоянии между учениками разного пола, то Нотт, казалось, воспылал идеей быть ещё ближе к Ви, когда женщина находилась где-то на горизонте.              – Меня больше привлекает моя шикарная кровать размера кингсайз.              – Но мы не сможем проводить так много времени вместе, – недовольно скривился.              «Какой же ты сладкий!», – пораженно подумала Ви.              – И к тебе заглянет этот уебой Уизли, – скривился так, будто увидел что-то особенно омерзительное, – я тут прочел об одном старом заклинании. Раньше накладывали на жен, когда нужно было куда-то отлучиться. Оно связывало жену и мужчину, который посмел к ней прикоснуться в отсутствие мужа, а после посылало сигнал, что ублюдок пойман.              «А, нет, показалось».              – Я отрежу твой член, если ты подумаешь на меня его наложить, – серьезно сказала Ви.              – Нет, не отрежешь. Он тебе нравится.              Ви задумчиво промолчала.              – Ладно, черт возьми, – огорченно закатил глаза, – но, пообещай, – обхватил её лицо ладонями, прижимая холодные, темные пряди волос девушки к её щекам, – что он даже пальцем тебя не тронет. Никаких держаний за ручки, объятий и, тем более, поцелуев. Я убью его. Ви, я убью его, – пугающе серьезно сказал.              Несколько секунд девушка задумчиво вглядывалась в лицо Тео, в его темные, серьезные глаза. Выражение его лица даже не дрогнуло. Словно мысль об убийстве не была для него чем-то ужасающим.              – Между нами ничего не будет. Я его отпустила. И теперь мы пытаемся быть друзьями.              Несколько долгих секунд всматривались в лица друг друга, пытаясь отыскать правду.              Теодор медленно кивнул, словно пытался сказать, что верит ей. Но Ви это больше напоминало: «Я сомневаюсь, но позволю тебе делать, что хочешь».              – Тем более, когда мне трахаться с Фредом? Ты же постоянно будешь у меня. Или хочешь сказать, что нет? – насмешливо изогнула бровь. – Ну, или я могу приходить к тебе.              Теодор дернулся так, будто его ударили. Ви видела, что его кожа покрылась мурашками. Даже сама мысль, что Ви окажется в поместье Ноттов, вызывала в парне неподдельный ужас.              – Ни за что, блять, нихрена, – быстро сказал, – даже не думай. Я ни за что не допущу, чтобы ты была в этой херовой яме садистов и пожирателей. Мой отец полный псих, готовый вылизать очко Волан-де-морта в любое время суток.              Если ему даже покажется, что ты можешь быть полезной в его больных мечтах о «чистокровном волшебном обществе», ему будет похер с какой ты семьи и кто за тобой.              Ви заставила Тео замолчать, прерывая его поспешные слова, прижавшись коротким, мягким поцелуем. Не углубляла его, лишь слегка захватив нижнюю губу.              Поцелуй казался болезненным и поспешным. Когда Ви попыталась отстраниться, Теодор потянулся за ней, словно хватался за спасительную нить. Его руки крепче, отчаяннее цеплялись за неё.              – А ты? – серьёзно спросила, скользнув ладонью по его предплечью. Сжала руку, впиваясь пальцами немного ниже локтя, безмолвно давая понять, что имеет в виду.              Его пальцы были на пока чистой коже. На предплечье, которое пока не пятнали чернила темной метки.              Теодор безмолвно смотрел в её глаза.              – Я хочу выжить. Сейчас, я хочу жить. Я просто хочу жить.              И Ви медленно, понимающее кивнула. Скользя взглядом по его лицу. В этом кивке было безмолвное понимание и принятие. Поняла, что он имел в виду. Если будет необходимо примкнуть к Темному лорду – он это сделает. Если для того, чтобы сохранить трещащую по швам и рушащую жизнь, ему придётся поступать ужасно – он это сделает.              – И хочу, чтобы ты жила, – добавил и меж строк Ви отчётливо улавливала недосказанность, – чтобы ты так же была рядом со мной.              «Если чтобы выжить мне придется стать пожирателем смерти – я сделаю это. Если мне нужно будет сжечь весь мир ради тебя и нас – я сделаю это», – читала Ви меж строк.              Её сердце сжалось в трепете, ей до безумия хотелось прижаться к парню отчаянным поцелуем и шептать «люблю-люблю-люблю».              Но это все ещё было слишком страшно. Она погрузилась в него слишком быстро и слишком глубоко. Опасалась, что если перешагнёт эту последнюю черту и будет шептать слова о любви, то если он уйдет, пресытившись ей и её телом – не выдержит. Уже сейчас её кожа, без его прикосновений. Ощущалась чужой. Словно неправильно сидела на теле. Словно весь мир был неправильным.              Дверь в их купе резко распахнулась, ударяясь. Стекла задрожали, прерывая интимный, слишком откровенный момент. Ви дернулась, а руки Теодора на ней крепче сжались, притягивая ещё ближе.              Оба одновременно и резко повернулись, глядя на вошедшего.              В дверях стоял недовольный, хмурый Малфой.              Он театрально закатил глаза и закрыл за собой дверь. Прошагал к сидениям напротив парочки. Словно его вовсе не смущала то, что Самерсет и Нотт откровенно прижимаются друг к другу. Драко плюхнулся на сиденье, закидывая ногу на ногу.              – Вы вообще друг от друга отлипаете, кролики? Или у вас вечный период течки?              Ви закатила глаза, слезая с колен Теодора. Села рядом, но откровенно близко, от чего их бедра прижимались, а рука её парня покоилась у неё немного выше колена. Каким-то неосознанным движением мягко поглаживал большим пальцем.              – Знаете, это ненормально, – серьезно кивнул, самодовольно усмехаясь, – как это называют магглы? – задумчиво нахмурился. – Слияние? Это не заканчивается ничем хорошим. Каждому нужно личное пространство.              – Говорить то, о чем не просили, тоже не заканчивается ничем хорошим, – заявил Теодор, дико усмехаясь, – обычно это заканчивается разбитым носом и парочкой выбитых зубов.              Драко закатил глаза и махнул на друга рукой.              – Я вообще-то за вас. Даже сделал ставку, что вы никогда не расстанетесь. А твой любимчик Уизли, – кивнул Ви, давая понять, что обращается к ней, – уже проиграл свои ничтожные монетки.              – Ставку? – непонимающе нахмурился Тео, бросая взгляд то на друга, то на Ви, дожидаясь кто из них прояснит ситуацию.              – Половина Хогвартса делала ставки, когда мы расстанемся, – безмятежно пожала плечами Ви, – я предложила сделать ставку, расстаться, а потом сойтись и забрать выигрыш. Но мне отказали.              Выражение лица Теодора было что-то между непониманием, удивлением и возмущением. А Малфой заливисто расхохотался, ударив себя по бедру.              – Самерсет, а ты мне нравишься! Ты ещё большая мудачка, чем он, – вновь махнул рукой в сторону Нотта.              – Я ощущая себя чертовски использованным, – трагично заявил Теодор, а Ви прыснула от смеха.              Ещё несколько минут они беззаботно болтали. Драко не упускал возможности бросить саркастичные комментарии в сторону гриффиндорцев, а так же заслужил увесистый пинок под колено от Нотта, на что оскорбленно вскрикнул.              Ви смеялась, уткнулась лицом в плечо Тодора. А он, не задумываясь, как-то привычно, повернулся к ней, смеясь её в макушку.              Малфой наблюдал за этим с задумчивым молчанием, а после хмыкнул.              – Но я, вообще-то, серьезно. Если хотите сохранить отношения – отлипните друг от друга. А то устанете, начнете сердиться. А после масштабный разрыв. Не удивлюсь, если вы и в туалет ходите вместе. Нотт, вспомни, когда ты в последний раз общался с кем-то без Ви. Вы же всегда вместе!              Ви нахмурилась, поджав губы и опустила взгляд.              Она прекрасно это знала.              Они ещё до начала отношений практически жили вместе, сейчас же в её комнате было вещей Теодора не меньше, чем её собственных. Даже если они занимались своими делами – другой находился на периферии.              Прекрасно знала, будь она в отношениях с Фредом или же с кем-то другим – это бы уже вызвало множество скандалов.              Даже Малфой не понимал, хотя был самым близким другой Теодора.              У Драко была любящая, заботливая мать. В отличие от Теодора и Ви.              Они оба росли в полном одиночестве. Их одиночество разбавляла лишь прислуга и домашние эльфы. А единственные, оставшиеся родительские фигуры были так далеки, что даже не приходила мысль о том, чтобы поболтать с ними.              Отец Теодора больше походил на тюремного надзирателя.              Мать Ви – на исследователя, который рассматривает свою дочь, как бизнес проект.              Всю жизнь, единственное, что их окружало – это отстранённость и холод одиночества. И слишком рано, и неосознанно для них вокруг выросли неприступные стены, через которые никто не мог пробиться.              Насколько не был бы близок человек, даже тот же Малфой, в свою душу не пускали.              Но и Ви, и Тео словно были в одном и том же одиноком и холодном мире. И сейчас, когда они наконец-то пустили кого-то в свой пустой, серый мир, лишённый красок и эмоций, не могли этим насытиться.              От того им было необходимо постоянное подтверждение принятия от другого.              – Я тоже был серьёзен, – холодно сказал Теодор, стерев усмешку с губ, обжигая Драко пустым взглядом, – за непрошенные советы можешь харкать кровью.              Драко сглотнул и, сдаваясь, поднял руки.              Колеса поезда заскрежетали, тормозя. За окном платформа с множеством людей становилась более четкой.              Их толкнуло вперед, а после назад от того, что поезд затормозил. И тут же, сквозь скрежет метала, прозвучало множество веселых голосов – учеников выходящий из купе, спешащих на встречу к семьям. И людей на платформе, выглядывающих своих детей.              Драко застонал, поднимаясь.              – Пойду выполнять обязанности старосты, – махнул рукой, выходя и закрывая за собой дверь.              Теодор и Ви тоже поднялись. По ту сторону двери шумели ученики, но они не спешили выходить.              Неожиданно Нотт дернул девушку на себя, склоняясь над неё. Его руки крепко, как-то испуганно сжались на ней.              Девушка впилась ногтями в его плечи, вставая на цыпочки.              Его пальцы до боли сжимались на её теле, оставляя небольшие точки синяки. Поцелуй был грязным и неряшливым, каким-то отчаянным. С привкусом соли на языке.              – Малышка Уизли и Грейнджер ставили на то, что мы расстанемся на каникулах. Ни за что не допущу, чтобы кто-то из них выиграл, – быстро сказала, зная, что Тео поймет, что она имеет в виду.              Он издал смешок в её губы.              – Мой лучший друг должен выиграть, а не эти самовлюбленные суки.