На грани сожжения

      Ви сидела на подоконники, свесив ноги на улицу. Холодный ветер трепла её волосы, заставляя их изгибаться черными змеями. Пробирался под её короткое, белое платье.              Кожа покрылась мурашками из-за холода. А дым малиновых сигарет въелся в обивку кресла и кровать.              Её лицо горело. Кожа казалась раскалённой. Ви все ещё ощущала прикосновение матери к подбородку и щекам.              На тумбе возле кровати, как что-то инородное, лежало несколько свёртков в подарочной бумаге. Они выделялись и казались чем-то неправильным в её дорого обставленной комнате. Та выглядела, как картинка из журнала, что популярен у молодых ведьм.              Те рассматривают изображения, задумчиво хмурясь. Мечтают и присматривают варианты, как украсят особняк будущего муженька.              Ви выдохнула дым, прикрыв глаза.              В доме было оглушительно тихо. Её матери не было и девушка не знала где та, а эльфы ходили совершенно беззвучно, чтобы не потревожить своих хозяек.              Эльфы давно привыкли к её поведению и бросили попытки её вразумить. Лишь иногда, больше для вида, могли сказать, что «мадам это не понравится». Хотя уже даже они знали, что это ложь. И «Мадам» не будут волновать её выходки.              Ви тоже прекрасно знала – пока она не портит свою внешность и не разрушает репутацию, снижая свою рыночную цену, её матери будет совершенно все равно.              И сегодняшний день стал лишь одним из напоминаний этому.              Ви проснулась с рассветными лучами от поспешного и испуганного голоса эльфа. Тот, дрожа всем телом, сообщал, что мадам желает видеть мисс. И поглядывал на сонную девушку большими, блестящими глазами, заламывая пальцы.              Ви, почитавшаяся до глубокой ночи очередными бумагами от своего дяди, едва смогла открыть глаза. Страдальчески и громко простонала, а после принялась неспешно собираться.              Её сборы больше походили на подготовку к банкету. Абсурдно тщательные. И Ви с иронией подумала: «Собирается ли кто-то, помимо неё, так к утреней встрече с мамой?».              Идеально уложила волосы и закрасила синяки под глазами. Губы украсила нежная помада, а обнаженное тело прикрыло невесомое, нежно-голубое платье. В нем она походила на балерину из музыкальной шкатулки или же на хрупкую аристократку, которую её мать так усердно с неё лепила.              Ви негромко постучала в массивную дверь кабинета. Та возвышалась перед ней, как неприступные, мрачные ворота. Девушка скользнула языком по нижней губе в нервозности. А после вскинула подбородок и проскользнула в комнату, закрывая за собой дверь.              Остановилась недалеко от входа. А её мать замерла, непонимающе и хмуро глядя. Словно не могла понять, что она здесь делает.              А после с оглушающим шорохом, в невыносимой тишине кабинета, отложила бумаги и поднялась со своего кресла. То было величавым, обтянутым коричневой кожей и массивными подлокотниками. Поистине царственным.              Волосы женщины были уложены в тугой, идеальный пучок. Ни единый волосок не выбивался. А на строгом костюме не было ни единого залома или же складки.              Она пошла к Ви. И каждый её шаг был оглушительно громким. Напоминал поступь палача, направляющегося к приговоренному.              Женщина остановилась перед дочерью на расстоянии в пол метра и между ними вновь повисло молчание. Ви же боролась с желанием поморщиться или же отшатнуться. Все внутри неё протестовала и негодовало от такой близости.              Сухая рука, как рука Смерти, потянулась к девушке. Тонкие, крепкие пальцы впились в лицо. Сжали её подбородок, заставляя поднять голову. Повернула голову своей дочери вначале в одну сторону, потом в другую. Словно оценивала товар.              Ви не сопротивлялась. Как марионетка следовала туда, куда тянули её тонкие нити.              Пальцы неприятно давили на кожу щек. А после большой палец приподнял её верхнюю губу, обнажая зубы. Женщина серьезно и оценивающе их рассматривала, а после оттянула вниз нижнюю.              Женщина задумчиво хмыкнула и отпустила лицо дочери. Безразлично отвернулась и молча пошла обратно к своему столу. Стояла к Ви спиной, а из большого окна, практически на всю стену, падал ослепительный свет. И от того её высокая, тонкая фигура казалась черным, гротескным силуэтом.              – Ты взрослая.              – Да, мадам, – послушно ответила Ви. Её мать безучастно хмыкнула.              – На Рождество мы отправимся на маггловский прием, – все ещё не поворачивалась, говорила, – посмотрим, как отреагируют маггловские аристократы.              Между ними повисла тяжелая тишина. Лишь громко тикали часы на стене.              – Вы пытаетесь понять, кто заплатит больше? Аристократ-волшебник или же аристократ-маггл? – безразлично поинтересовалась Ви. Но между слов, едва прикрыто, звучала ирония. Укол. То, что она себе обычно не позволяет в присутствии этой женщины.              Но той это было безразлично, она опять хмыкнула, взяв в руки бумаги.              – Ты мой самый затратный проект. Даже твой волосок стоял колоссальных денег. Твой брак должен удвоить или же утроить потраченные деньги. Это закон бизнеса. Вложения должны окупиться.              Ви молчала.              – Но, – женщина перелистнула страницу, – я прекрасно понимаю, что если с самым выгодным вариантом ты не сойдешься и вы разведетесь – я понесу убытки. Нужно учитывать все факторы. Поэтому, я предоставлю несколько вариантов.              Она, все ещё не глядя на дочь, протянула ей бумаги.              – Здесь самые выгодные партии среди магглов и волшебников. Всего – десять штук. Рассмотри и сообщи о своём решение. Я милосердно готова пойти на уступки ради будущей выгоды.              – Да, мадам.              Ви отвесила грациозный реверанс, принимая документы из рук матери. Та все так же смотрела в сторону – дочь не стоила её внимания, после того как прошла оценку внешности.              Ви беззвучно выскользнула из кабинета и пошла в свою комнату. Закрыла за спиной дверь и вздохнула, на долю секунды прислонившись в той. А после бросала бумаги на кровать и тут же закроила сигарету, открывая окно.              Не ощущала ни злости, ни горечи.              Она взрастала с осознанием, что является не больше, чем бизнес-проектом. Теперь знание этого не приносит ничего. Лишь принятие. Как осознание того, что её имя «Ви Самерсет».              Она давно знала, что является лишь собственностью и имуществом своей матери.              Помнит, как в детстве, когда женщина заметила, что клык Ви немного уходит вперед, её глаза прищурились. А после Ви испуганно замерла перед приглашенным волшебником. Он пугающе и безразлично возвышался над ней. Взмахнул перед её лицом палочкой и в десне что-то сжалось, натянулось.              А после рот наполнился слабым, солоноватым вкусом.              Тогда её мать, как и сегодня, отодвинула её губу большим пальцем и рассмотрела зубы. Хмыкнула и вывалила на ладонь волшебника золотые монеты.              Ви нравился тот выпирающий зуб. Но она не осмелилась возразить.              Когда её оценки становились хуже – приглашали лучших репетиторов. Когда из-за стресса волосы стали реже – лучших волшебниц. И те колдовали над её волосами так, будто это не всего лишь пряди, а чистое золото.              А когда Ви было тринадцать и на её лице появились несколько небольших прыщиков – пришли колдунью. Они сладко улыбались и все протягивали ладони на которые щедро падали золотые монеты.              Все это было инвестицией в будущий брак. Если её успеваемость хороша, а лицо, волосы и улыбка идеальны – она стоит дорого.              Ви взяла в руки бумаги. Пробежала скучающим взглядом по именам и о краткой информации.              В начале шла пятёрка магглов. И Ви знала лишь двоих из них.              Мужчина-вдовец, возраста её оцта. Если бы тот был жив.              Этот мужчина всегда смотрел на неё долгим, пристальным взглядом. И каждый год, когда они пересекались на очередном мероприятии, задумчиво твердил: «Как же вы выросли, мисс Самерсет. Совсем взрослая». И от этого кожа девушки покрывалась холодным, липким потом.              Второй – парень её возраста. И единственное, что его волновало – это он сам.              Остальных троих она не знала, но была уверена, что в это Рождество познакомится. Её мать об этом позаботится.              Оставшиеся пять – волшебники.              Большинство она знала лишь поверхностно. Некоторых лишь со слов и сплетен. Единственное более-менее знакомое имя – Блейз Забини. А так же мальчишка с пуффендуя. Испуганный и нервный, не имеющий ни капли чистой крови. Но с отцом у которого нюх на золото и крепкая хватка. От чего смог сколотить целое состояние и этот мальчишка единственный наследник всего этого богатства.              Ви скучающе скользнула взглядом по именам и замерла на последнем. Кончик её сигареты тлел оранжевым пламенем, а сизый дым струился тонкой нитью.              Хрипло и истерично рассмеялась.              Последним именем стояло: «Теодор Нотт-старший».              Её давняя шутка о том, что её мать скорее выдаст её за отца Теодора, чем за него, оказалась пророческой.              Девушка, смеясь, потушила сигарету в пепельнице. Хохотала до выступивших на глаза слез.              «Зачем отдавать наследнику, если можно продать владельцу?», – холодно подумала, упав на кровать спиной.              Безразлично смотрела в потолок. Её окружали бумаги, рассыпавшиеся по кровати. Они окружали её голову, как нимб.              На тумбе безмятежно и чуждо лежала стопка подарков на Рождество, завернутые в пеструю, дешевую упаковку. Для Фреда, Джорджа, Джордана и Теодора.              Она купила их заранее, но все же надеялась, что сможет отдать в праздник. Теперь была убеждена, что не сможет отдать им их день в день. Вместо того, чтобы обмениваться подарками с дорогими для неё людьми, она будет натягивать на лицо сладкую улыбку, пытаясь понравиться своим возможным будущим мужьям.              Отстранённо подумала, что сегодня планировал прийти Фред.              А значит, она сможет передать практически все подарки уже сегодня. Все, кроме подарка для Тео.              Для Нотта она выбрала редкую книгу. Ту, которую едва возможно найти.        Она услышала об этой книге, больше похожей на дневник, лишь мимолетно. И тут же загорелась идеей найти её. Применила все, усовершенствованные       за эти года навыки следопыта, чтобы пойти по её следу.              Это рукопись вышла из-под пера одного из величайших изобретателей.              Но, что было прискорбно, она была не оценена по достоинству. И причиной тому то, что каждая страница – изобретение, которому было не сужден завершиться.              Иногда страницы усеивали лишь заметки и идеи, иногда путь создания прерванный на пол пути.              И Ви знала – для Теодора это станет вызовом. Захочет завершить каждый проект.              Девушке лишь оставалось надеяться, что это не станет первым и последним подарком от неё Теодору.              Судорожно вдохнула представляя его холодный, безразличный взгляд, когда он узнает, что вскоре она должна будет вернуть все инвестиции, вложенные её матерью. Удвоить состояние семейства Самерсет.              – Мисс, – обратился к девушке домашний эльф, появляясь в комнате. Она оглянулась через плечо все ещё сидя на подоконнике. Вынырнула из воспоминаний и болезненных фантазий, – к вам прибыл гость. Но не тот гость, который приходит к мисс обычно, – эльф выглядел растерянным и непонимающим.              Он лишь недавно привык к присутствию Теодора. Тот приходил практически через день. Иногда молчаливый и мрачный, иногда полный нервной энергии.              Но он не появлялся уже четыре дня.              – Приведи сюда, – безразлично сказала, спрыгивая из подоконника и закрывая окно.              Эльф послушно кивнул, бросив нервный взгляд на свою госпожу, и с хлопком растворился в воздухе.              Не прошло и нескольких секунд, как по ступенькам раздались громкие и гулкие шаги. Даже шаги у Фреда были под стать его характеру. Он всегда хотел выделиться. Громким смехом, голосом, шагами, размашистыми жестами.              Уизли ворвался в её комнату, подобно урагану, как когда-то ворвался в её жизнь. С широкой улыбкой и радостью в карих глазах.              Он подлетел к ней, казалось, вовсе не касаясь земли и сгреб в крепкие объятия. От парня пахло далеким, недоступным Ви, домашним уютом, корицей, фейерверком и радостью.              Ей казалось, что может почувствовать от него запах домашнего камина, семейного смеха и пирогов, испеченных заботливой, любящей матерю.              Уткнулась носом в его грудь, обнимая в ответ, на секунду закрыв глаза.              Это было приятно. Раньше, обнимая его, ей казалось, что она приобщается к его миру. Но сейчас понимала, что это лишь иллюзия.              Ничто иное, как трусливая попытка убежать. По-детски закрыть глаза на собственную реальность. Ложь самой себе, что она когда-то сможет стать частью этого.              Её «Я» слишком искаженное и извращенное. Она не способна на нормальность и тепло. А её любовь не здрава. Ви любила до боли, до желания погрузиться под кожу и стать одним целым. Погрязнуть, как в болоте, в любви. Чтобы не вырваться. Чтобы навсегда. Даже если больно, даже если сложно.              – У тебя такой красивый дом! – восторженно сказал Фред, отстраняясь, но все ещё держа руки на плечах Ви. Заозирался, рассматривая её комнату.              Девушка неуверенно, натянуто улыбнулась в ответ.              – Не то что мой. Там куча людей и постоянный шум.              Беззаботно болтал, ярко улыбаясь. Расслабленно плюхнулся на её кровать, глядя на девушку мягким взглядом. Она же стояла над ним, задумчиво рассматривая парня. В её голове вспылили его слова о том, что он желает понять её.              – А ты прислушайся, – с долей отчаяния сказала.              Фред нахмурился в непонимании, замолчав. Казалось, пытался понять, что она имеет в виду.              – Как-то слишком тихо, – неуверенно сказал, спустя целую минуту, – я вообще ничего не слышу. Что-то случилось? – его лицо искажалось искренним волнением, а Ви горько усмехнулась.              - Нет, ничего. Так всегда. Здесь никогда никого нет.              Фред непонимающе нахмурился. Словно слова Ви для него были так же непонятны, как уравнения из высшей математики.              – Твоя мать вернется вечером?              Ви плюхнулась на кровать, рядом с Фредом, закидывая ногу на ногу. Открыла пачку сигарет и покрутила одну меж пальцев.              – Не знаю, – пусто и безразлично ответила, пожав плечами, – летом я могу не видеть её по несколько недель. Мы видимся, когда нужно идти на очередной прием. Ну, или как сегодня, нужно мне сообщить о чем-то, – выдохнула дым и кивком головы указывая на разбросанные по кровати бумаги.              Фред, все такой же недоуменный и потерянный, взял в руки листы и принялся их рассматривать.              – Что это? – осведомился после невыносимо долгого молчания.              – Список возможных мужей, – стряхнув пепел, сказала.              Парень замер, а его глаза шокировано распахнулись. Вновь принялся вчитываться в имена, казалось, пытался рассмотреть в них что-то. Возможно, что меж строк затерялось слово «шутка».              – Но ты же даже не чистокровная, чтобы по расчету замуж выходить! – возмущенно вскрикнул. Все ещё сжимая лист бумаги в руке, ударил ей по матрасу кровати.              Ви горько и отрывисто рассмеялась.              – Мой брак должен принести выгоду.              – А любовь? – тут же осведомился, хмурясь, вглядываясь в глаза девушки.              – Её нельзя поместить в банк и получить процент, – пожала плечами, потушив сигарету в пепельнице.              – Почему ты не злишься? – тихо, недоуменно поинтересовался. – Я могу помочь тебе убежать. Почему ты просто принимаешь это?              Ви рассмеялась от абсурдности, наградив Фреда насмешливым взглядом. Вытянула листы бумаги из хватки парня и расправила измятые складки.              – Я не ребенок своей матери, Фред. Я бизнес-проект. Меня завели не из-за того, что хотели ребенка. А из-за того, что мое существование может увеличить состояние семьи.              – Но это… – нахмурился, словно пытался подобрать слова, – это неправильно. Ты же человек. У тебя есть свои желания. Своя жизнь!              Ви смотрела на него так, словно он был несведущим ребенком, едва заметно улыбаясь.              Она всегда знала, что для него это станет чем-то непонятным, не вписывающимся в его мир. И, возможно, из-за этого знания не желала подпускать слишком близко.              – Неважно, – расслабленно сказала. Заправила выбившуюся прядь волос за ухо.              Периферийным зрением видела, что парень следит за каждым её движением. Фред нервно сглотнул и его кадык дернулся.              – У меня для тебя, Джорджа и Джордана подарки на Рождество, – расслабленно откинулась назад, ложась на спину. Изящным взмахом руки указала на тумбу возле кровати.              Едва слышно посмеивалась, наблюдая за Фредом. Тот напоминал ребенка. Казалось, воспылал радостью. На губах появилась яркая, искренняя улыбка, а в карих глазах сверкали золотые искры.