Хитрый план хитрого кота

      Прикончив большую часть приготовленного, разомлевшие игроки сидят вокруг огромного костра. Кагеяма вспоминает предыдущие посиделки и бросает взгляд на Хинату. Тот вновь старательно следит за маршмеллоу, насаженной на палочку над костром. В этот раз по другую сторону от него сидит Мацукава из Аобаджосай, а сам Хината тесно прижался бедром к Кагеяме.       Связующий ежится, вспомнив, сколько всего испытывал в тот раз — от ревности до ошеломляющего озарения. «Как же все сейчас по-другому», — думает он, и касается колена Шоё — словно бы проверяя. Тот отрывает взгляд от сладости, глядя сначала вопросительно, затем — тепло и мягко. Он словно понимает безмолвные страхи парня, и ободряюще улыбается.       Идиллию прерывает Ойкава:       — Итак, предлагаю сыграть в «правду или вызов».       — Какой интерес играть без алкашки, — дуется Лев, скучающе потягивая сок.       — Мы просто заменим наказание — вместо выпивки будет особое задание, — пожал плечами Тоору. — А чтобы сыграли все — пойдем по кругу, обойдемся без бутылочки.       — Давайте попробуем, прикольно же! — вопит Танака, и его поддерживает Нишиноя.       — Мне уже страшно, — бормочет Цукишима, на что Ямагучи с веселой улыбкой толкает его плечом.       — Итак, начнем вправо, — ухмыляется Ойкава — именно в той стороне он быстрее дойдет до своего «милого кохая». — Нишиноя — правда или вызов?       Юу хмурится, сканируя взглядом хитрющего Тоору — в его исполнении любой из вариантов звучит одинаково паршиво.       — Правда, — все же решает он.       — У вас с Асахи что-то было? — выстрел попадает в точку — вокруг становится шумно, Суга поперхнулся соком и теперь его по спине отстукивает Дайчи, а Хината изумленно пялится на покрасневшего Ною. Асахи в другой стороне костра багровеет и прячет взгляд.       — Да ладно?! — вопит Танака, локтем тыкая Юу под ребра, пока тот приобретает стабильно красный оттенок лица.       — Мы как-то раз поцеловались, больше ничего, — бормочет Нишиноя, опасливо стреляя взглядом в сторону аса. Тот молча соревнуется с ним по яркости красного оттенка на лице и пытается игнорировать подколы рядом сидящих.       — Ладно, поверим, — хмыкает Ойкава. И смотрит хищным взглядом на Танаку, который нервно сглатывает. Они договорились, что для разогрева первый круг целиком проведет Тоору, и теперь, кажется, все присутствующие об этом жалеют.       Танака выполняет вызов — Цукишима ржет в плечо Ямагучи, глядя на то, как Рю на коленях кланяется Ушиваке. Последний взирает на это с привычно равнодушным лицом, пока Бокуто рядом умирает со смеху, едва не падая со скамьи. Куроо тоже хохочет, получая укоризненные взгляды от своего парня, а вся Карасуно ради товарища пытается держаться, но тоже то и дело пропускает рвущиеся наружу смешки.       Рю, бордовый от пережитого унижения, садится на свое место, одним взглядом обещая Ойкаве кары небесные. Но тот остается спокойным, и переводит взгляд на Дайчи, следующего по очереди. Тот невольно вздрагивает.       Когда очередь доходит до Кагеямы, Дайчи сидит на коленях у Суги (по условиям — до конца круга), сам Сугавара уже спел серенаду для Ямамото из Некома, а Нарита пришлось рассказать, как он однажды блеванул на уроке и за это его вызвали к директору.       — Мой милый кохай… — издевательски тянет Ойкава. Все вокруг напряженно замерли, понимая, что Тоору ждал именно этого момента. И, возможно, ради него все затеял.Кагеяма хмурится, судорожно пытаясь просчитать вероятности — и приходит к выводу, что ему пиздец в любом случае. — Что же ты выберешь?       Хината взволнованно смотрит на Тобио, нервно елозя — он следующий, но сейчас думает лишь о том, чтобы Ойкава не придумал чего-то слишком уж жестокого для его парня.       — Вызов, — все же отрывисто произносит Кагеяма, и вокруг становится совсем тихо за исключением треска костра — все затаили дыхание, ожидая кульминацию.       Ойкава пристально смотрит на Тобио, раздумывая.       — Вот блин, а я так хотел тебя послушать, — произносит он, насмешливо склоняя голову набок. — Ну ладно, так уж и быть… Поцелуй Цукишиму.       Тишина становится гуще, а потом разрывается хохотом — Бокуто цепляется за Ушиджиму в попытке не свалиться, и даже у того на лице написано что-то вроде удивления.       Карасуно, не сдержавшись, тоже срываются всей командой, гогоча — кроме Хинаты, который прикрывает рот ладонями и переводит взгляд с напряженного Кагеямы на Цукишиму, который явно готов драться. Куроо ухмыляется как никогда зловеще, Кенма с тревогой смотрит на застывших парней, мысленно прикидывая, не придется ли сейчас бежать за старшими, когда двое из Карасуно отпинают предприимчивого Тору.       — Ойкава, давай что-то другое, — предупреждающе рычит Кей. Рядом с ним Тадаши всхлипывает от смеха, хватаясь за живот.       — Ну не Хинату же ему целовать — это они и без нас сделают, — скучающе жмет тот плечами.       — Ойкава…они же тебя…закопают, — выдавливает Нишиноя сквозь смех.       — Зато перед смертью я увижу что-то веселое, — хмыкает тот.       — Да ладно вам, можно же просто в щечку чмокнуть, — пытается разрядить обстановку Суга, но его пронзают два взбешенных взгляда, и он пугливо икает, рефлекторно хватаясь за Дайчи на своих коленях.       — Будете упрямиться — я уступлю, но тогда следующим ходом Хината пойдет сидеть на коленях у Куроо до конца круга. Без футболки, — почти мурлычет Ойкава.       Кагеяма стискивает челюсти еще сильнее, стреляя взбешенным взглядом в откровенно веселящегося Тецуро.       — А я выберу правду! — воинственно откликается Шоё, но тут же ловит на себе снисходительный взгляд Тоору и вздыхает.       И правда, разве можно надеяться, что тот не приготовил каверзных вопросов? Наверняка целый день об этом думал, засранец.       — Сиди смирно, Цукишима, — пасмурно произносит Кагеяма, поднимаясь на ноги.       Танака и Нишиноя, хватаясь друг за друга, давятся смехом, предвкушая зрелище.       — Только попробуй, — шипит очкарик, вжимаясь в скамью и морщась.       — Не переживай, Цукки, я тебе загадаю тоже что-нибудь интересное, — широко лыбится Ойкава.       Наконец Тобио, наклоняясь (не очень сильно — к такой-то каланче), быстро клюет щеку очкарика и отшатывается, словно перед ним гремучая змея.       Все взрываются аплодисментами, Кагеяма усиленно трет губы тыльной стороной руки, Цукишима делает то же самое со своей щекой. Оба морщатся, безмолвно обещая отомстить Ойкаве одними взглядами.       Тобио усаживается обратно, и к нему тут же тянется Хината, легко целуя в губы. Все вокруг вновь замирают. Кагеяма — тоже.       — Снимаю с тебя проклятье Цукки, — улыбается Хината, но щеки его горят — он смущен вот так целовать при всех, пусть и всего лишь коротко чмокнул парня. Сердце Кагеямы взволнованно бьется в груди, и он сам прикасается к чужим губам. Где-то за шумом в ушах он слышит одобрительный свист — скорей всего, от Танаки и Бокуто.       — Кхм, — напоминает Ойкава, и глаза его искрятся весельем. Парочка вспоминает, что они не одни, и в смущении садятся ровно. Хината под пристальным взглядом осознает, что сейчас его очередь.       Он переглядывается с Кагеямой, думая о том, что говорить смущающее — все же гораздо сложней, чем выполнять смущающие задания. В конце концов Тобио потом может тоже его поцеловать, стерев все остальное, да?       — Вызов, — выдыхает он, взволнованно стискивая кулаки на коленях. Ойкава сканирует его своим лисьим взглядом и раздумывает даже чуть дольше, чем над Кагеямой.       — Ладно, пожалею тебя. Сядь на колени Куроо лицом к нему и расскажи стишок. Можно короткий.       Хината издает нечленораздельный звук протеста, Кагеяма почти подскакивает на ноги, зло выдыхая.       Куроо что-то шепчет Кенме, и тот безмятежно кивает.       — И это — пожалею?! — не выдерживает Нишиноя. Острый взгляд Ойкавы разворачивается на него, и Тоору ехидно добавляет:       — Или можешь сесть на колени к Ное и эротично снять футболку. Выбирай.       Хината беспомощно смотрит на Кагеяму, и тот мгновенно сдувается. В конце концов, это всего лишь игра, и здесь все свои. Но все-таки лишний раз показывать эротичность Хинаты ему не с руки, так что он дергает головой в сторону ухмыляющегося Куроо, и Шоё понятливо кивает, поднимаясь на ноги.       — А давно вы научились телепатии? — задумчиво бормочет Ямагучи, легко улыбаясь.       Хината встает напротив Куроо, но смотрит виноватыми глазами на Кенму. Тот ободряюще ему улыбается и подмигивает — это придает сил. Взгляд падает на Тецуро — тот ухмыляется с привычной хитринкой, приглашающе откидываясь чуть назад в опоре на скамейку.       С тихими вздохом и пунцовыми щеками Хината взбирается ему на ноги, садясь максимально далеко от паха, насколько это позволяет положение. Кто-то рядом хмыкает, Ойкава жадно наблюдает то за ними, то за Кагеямой, что тоже не сводит глаз со своего парня. То, какая борьба отражается на лице его раздражительного кохая, медом капает на сердце Тору.       — Идет бычок, качается… — обреченно заводит Хината, одной рукой все же ухватившись за плечо Куроо, чтобы не свалиться. Тот садится ровнее и одной рукой придерживает парня за талию. Он что-то шепчет Кенме, и тот заливается краской, тут же кулаком стукнув парня в плечо. Хината улавливает в шепоте слово «тройничок» и краснеет еще сильнее, начиная путаться даже в детском стишке.       Наконец пытка подходит к концу, и Хината, неловко соскальзывая на землю, быстрым шагом возвращается на свое место, тут же переплетая пальцы с Тобио и утыкаясь носом в его плечо. Пока Ойкава заставляет его соседа что-то рассказывать, Шоё слушает шепот Кагеямы.       — Не переживай, все в порядке. Мы же уже все выяснили, почему ты так боишься?       — Ойкава-сан сказал, ты очень ревнивый, — тихо выдохнул Хината. — Разве не так? Видел бы ты свое лицо пару минут назад.       Кагеяма задумался.       — Честно — да. Но не стоит этому потакать. Мы здесь все — друзья и товарищи. Так что я должен доверять им и тебе, разве нет? Раньше мы много дурковали и ни о чем не думали — мне кажется, так и должно быть. Я привыкну. Просто пока мне тебя мало, и я злюсь на все подряд, — признается он.       Шоё поднимает на него сияющие глаза — разве когда-то можно привыкнуть смотреть в них и не задыхаться от счастья? — и улыбается.       — Спасибо, Кагеяма. Я рад, что ты не король-самодур.       Тобио хмыкает. Комплимент сомнительный, но главное, что Хината доволен. Значит, он все делает правильно.       Рыжик тянется к его уху и жарко выдыхает:       — Мне тоже тебя мало. Очень.       Тобио давится слюной, но, когда опускает взгляд на парня — тот уже смотрит в сторону, смущенно полыхая ушами. Связующий крепче сжимает его пальцы меж своих и счастливо ощущает ответное пожатие.       Очередь доходит до Цукишимы — тот выбирает правду, не желая «выглядеть идиотом».       — Назови три положительных качества Кагеямы, — в голосе Ойкавы звучит отчетливое: «Попался».       Вокруг раздается дружное: «Оооо!..», и Цукишима поворачивает голову на ехидно скалящегося Кагеяму. Кажется, их союзу против Ойкавы только что пришел конец…       Цукишима сжимает зубы.       — Альтернатива? — цедит он. За неисполнение положено наказание.       — Ну-у… — тянет Ойкава. — Не сможешь — будешь целоваться с Нишиноей, и не в щечку.       — Эй, меня-то за что! — подкидывается Юу, хватаясь за волосы. Цукишима бросает на него убийственный взгляд. — Не то чтобы… Просто… Кей, блин, дело не в тебе! — выпаливает он, и парни смеются.       — Дело в Асахи, — хохочет Танака, за что получает тычок локтем в ребро, но это не останавливает его веселья.Адзумане прячет лицо в ладонях, желая провалиться сквозь землю и забрать с собой Ойкаву.       — Я могу подменить Ною на наказании, — вдруг говорит Ямагучи. Все ошарашенно смотрят на него, а тот, вызывающе вскинув подбородок, смотрит прямо в глаза ошарашенного друга. — Что? Я свободен, могу целовать кого угодно. Проблемы?       Цукишима хмурится. Самоотверженность друга удивляет, но он не может не заметить, как тот дрожит и сжимает руки в кулаки. Он… Кей подвисает.       — Или комплименты Тобио, или целуешь Ямагучи, — тянет Ойкава, принимая новые вводные.       Задержав долгий взгляд на взбудораженном Тадаши, Цукишима переводит пасмурный взгляд на Кагеяму:       — Ты талантливый связующий. Надежный придурок. Идеальная пара для Хинаты.       Ойкава вслух размышляет, стоит ли засчитать это за качества, Кагеяма озадаченно моргает, а Куроо, Нишиноя, Суга и еще парочка парней синхронно прикрывают лицо ладонями, извергая стон в тональности «ну-ты-и-дурак-Цукишима».       Тадаши прикусывает губу изнутри, удерживая вскипающие слезы. Только тихо говорит:       — Ясно, — и впивается взглядом в костер.       Кей сжимает руки в кулаки, а Ойкава хищно ухмыляется. Внутри все поет — он нашел новую жертву, и у него есть ровно этот вечер, чтобы еще разок ощутить себя феей-крестной. Ну или понаблюдать за чужими страданиями — что тоже бывает занятно.       — Ямагучи — правда или вызов? — зовет он. Тот поднимает на него поблескивающие глаза, и в душе Тоору даже шевелится сочувствие. «Ничего, птенчик, сейчас мы отомстим этому бездушному камню», — думает он.       — Вызов, — отрывисто бросает Ямагучи. Он весь — сжатая пружина, и Ойкава обводит взглядом присутствующих, размышляя, кто подойдет лучше всего. Но самые подходящие на его взгляд варианты уже образовали пары, а он все-таки не последняя сволочь… И тут он замирает, осененный идеей. Лисья ухмылка становится шире, и он объявляет:       — Идешь сюда и целуешь меня. В губы, по-настоящему. Не меньше полуминуты.       По кругу проходится одобрительный ропот. Хината бросает обеспокоенный взгляд в сторону Цукишимы — тот застыл, в шоке глядя на ухмыляющегося Тоору. Кагеяма встречает взволнованный взгляд своего парня не менее обеспокоенным. Он куда лучше понимал, что задумал Ойкава. И сейчас размышлял, не дойдет ли до драки… С другой стороны — очкарик сам виноват. Представив, что его бы так отверг Хината… Становилось страшно и больно — даже в ответ на выдумку.       — Наказание… — начал Ойкава, но Тадаши решительно поднялся на ноги:       — Не нужно. Я сделаю.       Кто-то из Некома присвистнул. Тоору встал, делая приглашающий жест рукой. Когда парень приблизился, а те, кто сидел близко к ведущему — сменили место, чтобы им все было отлично видно, Тоору улыбнулся мягче. Ямагучи прикусывал губу, явно пребывая в растерянности и стараясь это скрыть.       Ойкава коснулся рукой его щеки, сокращая расстояния, и, пробормотав в губы: «Расслабься», — прильнул к ним в поцелуе.       Ямагучи вздрогнул, озадаченно что-то промычав, но Тоору явно был опытен — и вел его за собой, обеими руками притягивая к себе горящее от смущения лицо и уверенными движениями губ заставляя парня забыть, где они и зачем это делают. Руки Ямагучи взметнулись и нерешительно легли на чужие плечи.       Тоору сквозь прикрытые ресницы отслеживал, чтобы они стояли ровно боком к Цукишиме — так, чтобы тот все видел.       А Кей видел. Очень отчетливо. И властные пальцы в волосах Ямагучи, и то, как в конце концов наглый язык Тоору скользнул в чужой рот, отчего Тадаши прильнул к нему сильнее, крепче вцепляясь пальцами в сильное тело и издавая соблазнительный звук. Ойкава одной рукой огладил чужую спину и остановился на бедре, крепко сжимая.       Танака вслух отсчитывал секунды, глядя то на секундомер в своем телефоне, то на самозабвенно целующуюся пару. Рядом ему вторил Нишиноя, одновременно в смущении и веселье закрывая пол лица ладонями и обалдело переглядываясь с таким же ошарашенным Хинатой. Суга что-то нашептывал Дайчи — оба бросали украдкой взгляды то на застывшего Цукишиму, то на его увлекшегося друга.       Кею же казалось, он оглох. Но хотелось бы еще и ослепнуть вдобавок.       Секунды шли, и только когда время перевалило за минуту, с влажным звуком Тоору отлепился от Ямагучи, что явно ловил звездочки перед глазами — пришлось даже поддержать его, чтобы не упал. Он ошалело смотрел на Ойкаву, и не знал, что горело больше — щеки или зацелованные губы. Это было чертовски горячо. «Но это не Кей», — кольнуло внутри.       — Захочешь еще — приходи, — подмигнул ему Ойкава. Ямагучи ошалело кивнул — а что еще было делать? — и вернулся на свое место, старательно избегая взглядом Цукишиму. Тот же смотрел, как Ойкава совершенно не брезгливо утирает пальцем кожу под губой — как довольный, объевшийся кот. Внутри Кея посреди пустоты горел огонь ненависти в адрес этой наглой рожи.       — А это точно было сложное задание?! — возмутился Танака, возбужденно подпрыгивая. — По-моему, кто-то только что получил награду!       — Тоже хочешь? — хитро посмотрел на него Ойкава.       Рю в ужасе отшатнулся, отрицательно замотав головой, а Нишиноя рядом заржал в голос, подталкивая друга к возвращению на их места.       Ямагучи пропустил мимо ушей задание сидящего рядом члена Некома, и только когда прозвучала фамилия Кенмы, встрепенулся, возвращая этому миру внимание. На Цукишиму он по-прежнему не смотрел.       — Правда, — вздохнул Кодзуме, уставшим взглядом встречая озорные смешинки в глазах Ойкавы.       — Расскажи, когда тебе начал нравиться Куроо, — склонив голову набок в жесте любопытства, вкрадчиво попросил Тоору.       Кенма зарделся, потупив взгляд.             Тецуро заинтересованно развернулся к нему, ожидая ответа.       — Ну… — пробормотал Кодзуме. — Честно говоря, до лагеря я не то чтобы думал об этом. Но если подумать сейчас… — он закусил губу, перебирая в голове прошлое и наконец поднял до невозможности честные глаза на замершего в ожидании Куроо и мягко улыбнулся: — Кажется, он нравится мне с самого начала.       Вокруг раздались умиленные вздохи вперемешку с ворчанием о «слишком сладких парочках». Куроо же расцвел, и, не удержавшись, с чувством чмокнул парня в нос, вызывая у того еще большее смущение.       — Вызов, чертяка, — весело произнес Тецуро, глядя в глаза Ойкаве. За «выбитое» у Кенмы признание он готов был сейчас вытворить любую дичь.       Дичь и правда не заставляет себя ждать — Куроо с Кагеямой на плечах приседает и поет серенаду собственного сочинения для Кенмы, который почти валяется на полу от смеха и смущения. Рядом стоит Хината, с хохотом снимая происходящее на телефон и комично приближая на видео каменное лицо Кагеямы. Все хохочут, и Ямагучи не выдерживает нелепости и смеется, невзирая на арктический холод замершего рядом с ним Цукишимы.       Свои задания получают парни из Некома — Льву, например приходится выбрать, с кем он потанцует десять кругов вокруг костра. Он выбирает Хинату как самого легкого и кружит его буквально на весу, обхватив за тонкую талию и кружа парня под звуки вальса с телефона Танаки. Шоё смеется — это оказывается очень весело, особенно если тебе самому не нужно делать ничего, кроме как вцепиться в чужие плечи. Кагеяма улыбается, глядя на него — и даже самому хочется закружить его в танце, хоть он и не умеет танцевать. Танака где-то сбоку хватается за сердце при виде его нежного взгляда и просит Юу сделать фото, «а то мне никто не поверит». Суга, пользуясь общей отвлеченностью, шепчет что-то на ухо Дайчи, заставив того покраснеть и сжать чужие руки, что обнимают его поперек живота.       Из Аобаджосай тут не так уж много парней, но Ютаро Киндаичи — здесь, и Ойкава, хищно ухмыляясь на его выбор («вызов»), приказывает ему обнимать Кагеяму не меньше пятнадцати секунд.       Почти все здесь в курсе их прошлого и болезненного принятия Ютаро того факта, что в другой команде Кагеяма изменился, так что оживленно наблюдают за тем, как парень нерешительно приближается к бывшему однокласснику.       Кагеяме явно неловко, он косится на Хинату поверх чужого плеча, но тот подмигивает ему, и Тобио криво улыбается.             Ютаро тоже неловко, он жмурится и невольно сжимает объятия сильнее. Перед глазами проносится их общее прошлое. Ярко вспоминается удивление, когда он впервые увидел его в коридоре не одного и более того — явно частью новой команды, где рыжеволосый коротышка не боялся перечить Королю, а тот к нему прислушивался.       — Я рад, что ты изменился, — тихо произносит он, и Кагеяма ободряюще хлопает того по спине.       Они не задерживают объятий дольше необходимого для задания, и расходятся с каким-то ощущением умиротворения.       Ушиджима получает задание станцевать «калинку-малинку», найденную тут же в интернете. И то, с каким комично серьезным лицом и ответственностью тот исполняет задание, заставляет всех покатиться со смеху. Даже Цукишима вяло улыбается — когда еще такое увидишь.       Хината показывает справившемуся с заданием Вакатоши поднятый вверх большой палец, и тот благодарно ему улыбается.       — До сих пор не понимаю, как ты умудряешься подружиться с самыми суровыми игроками, — шепчет ему Кагеяма, вспоминая до кучи еще и Аоне. Хината легкомысленно пожимает плечами и улыбается.       Асахи выбирает «правду», и вынужден рассказать о том, как случился поцелуй с Ноей. Теперь очередь Юу закрывать лицо ладонями под хихиканье Танаки. История банальна донельзя — с полгода назад они напились старшим составом Карасуно, и Асахи полез целоваться. К сожалению обоих, наутро они все прекрасно помнили, но что с этим делать — читалось между строк — не знали до сих пор.       Бокуто просит вызов и получает — он отправляется добывать камень в форме члена на берег, подсвечивая себе телефоном. Танака хихикает, а Кагеяма скептично изгибает бровь.       — Что? — Пожимает плечами Ойкава в ответ на его взгляд. — Я тоже устал, между прочим! И к слову, круг окончен, — он потягивается с довольным видом.       — Это было весело, — пихает его в плечо Нишиноя. — Может, тебе тамадой каким работать? Праздники вести и все такое.       — Да у него на первой же свадьбе разругаются молодожены, а родители жениха засосутся с родителями невесты, — хмыкнул Куроо.       — И это будет крутая свадьба! — оскорбленно отозвался Тоору, ехидно улыбаясь.       Ожидая Бокуто, они все немного расслабились — кто-то вернулся к прожарке зефирок, немного проголодавшись, кто-то доставал недопитые соки и газировку. Танака напомнил, что у них еще целый поддон жареного мяса, и оно тоже разошлось на ура.       Когда Бокуто вернулся, гордо демонстрируя найденный камень, парни начали новый раунд. Всем было лень придумывать задания, а потому командование взяли на себя Танака с Нишиноей. Сказать, что все об этом пожалели — ничего не сказать. Они танцевали странные танцы по парам, изображали животных, а Бокуто даже станцевал стриптиз персонально для Ушиваки — и даже этот невозмутимый парень в конце концов покраснел и прикрыл глаза, когда Бокуто в порыве веселья начал стягивать шорты. Его, конечно, остановили, но еще минут пять не могли успокоиться, умирая от смеха. Сугу с Дайчи все-таки заставили поцеловаться, а затем — признаться, что они вместе вот уже полгода как. С той самой пьянки. На то, чтобы после этой новости утихомирить Хинату, Нишиною и Танаку, понадобилось добрых десять минут и самые изощренные уловки.       Ямагучи досталось сидеть на коленях у Ойкавы до конца круга — что было не так уж сложно, ведь Тоору даже проявил тактичность и особо не лапал. Цукишима отказался катать на спине Кагеяму и, психанув, ушел, объявив, что устал от шума.       Кагеяму заставили станцевать канкан вместе со Львом и Ушивакой — выполнив действие, первые два рванули за Танакой, чтобы удалить видео с его телефона, а Вакатоши — задумчиво сел, размышляя, не заняться ли танцами как-нибудь потом.