Хитрый план хитрого кота

      В конце концов от шума и беготни утомился даже Кагеяма, и, стоило ему шепнуть что-то на ухо Хинате, как оба ушли за пределы сборища под понимающим взглядом Ойкавы.       Кагеяма привел Хинату к одной из беседок. Все они сейчас пустовали и стояли в практически кромешной темноте — лишь слегка доставал сюда отсвет костра и фонарей с дорожек неподалеку.       Они подсветили себе фонариками на телефонах, чтобы не споткнуться, и уселись на лавочку у стенки беседки. Кагеяма поставил одну ногу на лавку, согнув в колене, а Шое устроился меж его ног, облокотившись спиной на грудь. Тобио окутал его теплым объятием, и рыжик блаженно выдохнул, откинув голову на твердое плечо. Свои руки он пристроил на коленях парня, словно на разноуровневых подлокотниках кресла.       Издалека были слышны выкрики друзей, а с другой стороны — легкий плеск воды о камни. Здесь было прохладней, чем у костра, но все еще достаточно тепло, чтобы сидеть в футболках, обнимаясь. Какое-то время они сидели в уютном молчании, впитывая спокойное тепло друг друга.       — Как это будет? — тихо произнес Кагеяма. — Когда вернемся в город.       Шоё беспокойно завозился, и наконец уселся боком к парню, чтобы иметь возможность слепо ткнуться носом в чужую щеку.       — Так же, как здесь? — предположил он. — И так же, как там. Уроки, тренировки, все дела.       Кагеяма глубоко вдохнул его запах и наощупь провел губами по виску Хинаты, остановившись на ухе и ласково прихватив его губами. Рыжик не сдержал довольного выдоха. Его пальцы коснулись чужой груди и поползли выше, наощупь находя шею Кагеямы и поглаживая нежную кожу.       — Мы ведь не будем целоваться на тренировках? — с сомнением тянет Тобио.       Хината смешливо фыркает:       — Я не собираюсь срывать тренировки, Бакагеяма.       — Жаль, — мурлычет тот, и тут же смущенно прячет лицо в мягких волосах — хотя его и так не видно в этой полутьме.       Хината тихо смеется.       — Но можно целоваться и до, и после тренировок… — словно размышляя, тянет он. Руки сами скользят по чужим плечам, и Хината вжимается в Кагеяму, насколько позволяет их положение. — Не знаю, как смогу расходиться с тобой по разным домам теперь, — бурчит он недовольно.       Тобио чувствует, как ускоряется стук сердца. Он сам не представляет. Хочется сжимать этого парня в объятиях и днем, и ночью. Даже без пошлостей — просто обнимать вот так, засыпая и просыпаясь вместе. Но они школьники. Более того — родители пока даже не в курсе об их ориентации, и он уверен, что у Хинаты — так же.       — Не хочу никуда тебя отпускать, — отчаянно шепчет Тобио, сжимая рыжика в объятиях сильнее. Он гладит спину парня, а губами ведет по волосам, наконец находя лицо.       Они целуются, нежно и медленно. Внутри патокой растекается нечто густое и тягучее. Шоё в руках Кагеямы — податливый и теплый. Доверчиво льнет, тихо вздыхая от удовольствия и миниатюрными ладошками ощупывая торс парня. Влажный язык ныряет меж чужих губ и вырывает из горла Тобио низкий стон. Маленький дьяволенок не останавливается, с энтузиазмом изучая теплую влажность рта, и прижимается теснее. Хватка рук с обеих сторон становится сильнее, и Хината тоже тихо постанывает, когда Тобио удается особенно удачно прикусить его губу.       — Как я мог раньше этого не замечать, — шепчет Кагеяма, тяжело дыша. Они прислонились друг к другу лбами, пытаясь отдышаться, но даже так носы их соприкасаются, а горячее дыхание смешивается в воздухе между ними.       — Чего — этого? — не понимает Шоё.       — Тебя, — следует ответ. — Того, какой ты… Черт, невозможный.       Хината польщенно хихикает, а после, чуть помедлив, берет руки Кагеямы в свои. Не успевает тот задать вопрос, как его руки оказываются под футболкой Хинаты.       — Я могу? — неверяще шепчет Кагеяма. Он готовился держать руки при себе еще минимум пару недель. Хината кивает, и они от этого почти сталкиваются носами, неловко смеясь.       Сильные пальцы — Шоё закусывает губу от понимания, что нашел свой фетиш — скользят по худому жилистому торсу, ласково, но собственнически оглаживая горячую кожу.       — Можно мне тоже? — нерешительно зовет Хината, и ему отвечают без промедления:       — Конечно.       Они изучают тела друг друга, пока только выше пояса, но сознание взрывается тактильными впечатлениями.       — Ты что, в качалку ходишь, — бурчит Хината, скрывая за тоном восторг от того, что нащупал — пресс Кагеямы будто стальной, а на руках можно ощутить литые канаты мыщц. И спина — сильная, с широкими плечами. Но она сейчас полуприжата к стенке, так что пальцы скользят к груди и задевают сосок. Связующий давится воздухом, и Хината коварно улыбается в темноту, вновь касаясь сжатого комочка плоти.       В отместку Кагеяма с нажимом ведет по спине парня, и тот прогибается, не зная, что тем самым распаляет Тобио еще сильнее. Кагеяма садится ровно, опершись спиной на стену, и усаживает Шоё на свои колени. Так гораздо удобнее — Хината незамедлительно прижимается своей грудью к его, продолжая соблазнительно прогибаться под сильными руками. Он прикусывает шею Тобио и довольно мычит, слыша взволнованный вздох в ответ. Футболка задирается сильнее, и Хината вздрагивает он контраста — воздух сильно прохладней рук Кагеямы, что жаром рисуют узоры на его спине.       Хината придвигается ближе, тянет футболку наверх, задирая, и вновь нащупывает соски парня — на этот раз касается обоих сразу, дразняще ведя пальцами туда-сюда.       — Блять, Шоё, — несдержанно стонет Тобио, хватая его за бедра и придвигая ближе. Хината вовсе не против, и тихо выдыхает горячий воздух на ухо Кагеяме, после чего ведет языком по ушной раковине. Тобио подкидывает, как от разряда, и он дергает бедрами навстречу, прижимая парня сильнее.       — Ты такой чувствительный, — бормочет Шоё. — А притворяешься каменной ледышкой.       Это открытие будоражит, и Хината едва не урчит, вылизывая и целуя ухо и шею дрожащего под ним Кагеямы. Тот издает потрясающие звуки, скажи кому — не поверят.       — Демоненок, — хрипит Тобио, и в долгу оставаться не желает — рывком стягивает с парня футболку, следующим движением опрокидывая его на скамью и каким-то чудом успевая подстелить под него снятую вещь.       Хината изумленно моргает, а смазанная тень нависшего над ним Кагеямы уже ныряет ниже. Его собственного соска касается что-то горячее и влажное, и он взвизгивает, едва успевая закрыть себе рот рукой. По телу разливается жар, и он мелко дрожит, мельком думая о том, как приятно ощущать на себе вес связующего.       Тот увлеченно выцеловывает его грудь, уделяя особое внимание соскам, и переходит на живот. Пресс невольно сокращается от приятных касаний, и Шоё рефлекторно вцепляется одной рукой в темные волосы, что тоже щекочут распаленную кожу.       — Тобио, — выдыхает он, и парень внизу замирает. Горячее дыхание опаляет пупок.       — Скажи так еще, — требует Кагеяма голосом голодного зверя, и рыжик повинуется, на грани шепота:       — Тобио.       С низким рыком тот подтягивается выше, отчаянно впиваясь в губы Хинаты.       Они страстно целуются, шаря руками по разгоряченным телам. Но стоит Тобио коснуться края шорт своего парня, оттягивая на себя, как тот упирается руками ему в грудь и разрывает поцелуй:       — Подожди, — он тяжело дышит, а перед ним в отсвете показавшейся луны сверкают темные глаза возбужденного Кагеямы. В животе тянет от желания, но…       — Мы не можем…тут.       — Но ты хочешь, — выдыхает Кагеяма, изо всех сил удерживая свой порыв накинуться на Хинату голодным зверем.       — Хочу. Ужас как хочу, — признается тот. Руки Тобио сжимают его бока, и рыжик дрожит от желания и невозможности его утолить сейчас.       — И я. Черт, — вздыхает Кагеяма — его тоже ощутимо потряхивает. Надо взять себя в руки. Он тут же представляет, что будет, если их здесь застанут. И плевать бы на это — но тогда все увидят его Шоё: раскрытого, распаленного и нуждающегося в ласке. А таким его может видеть только он. Кагеяма с глухим рыком упирается руками в лавку, а лбом — в лоб Хинаты. Тот обхватывает его лицо ладонями, большими пальцами оглаживая скулы в успокаивающей ласке.       Оба тяжело дышат, приходя в себя, но не отодвигаются ни на миллиметр.       — Обещай, когда будем дома… — хрипло произносит Кагеяма, жмурясь.       Шоё улыбается, легко целует уголок дрожащего рта и шепчет:       — Обещаю.       Они постепенно успокаиваются, и одевшись, Хината вновь усаживается в кольцо рук возлюбленного. Им тепло и хорошо. От костра периодически яркими вспышками доносится хохот. Парни просидят так еще немного, прежде чем вернутся к друзьям — в их последний вечер тренировочного лагеря.