Осколки снов

Она ещё не успела придумать ответ на слова мужчины, возвышавшегося над ней, как за ними последовали новые - те, что говорили о нём куда больше, чем он, возможно, сам осознавал. - Ты не выглядишь старше шестнадцати, - произнёс он с лёгкой, будто нарочито мягкой улыбкой. - А тебя уже успели запереть там, морить голодом... Любопытно - почему и как долго? - Голос звучал спокойно, даже вежливо, но в интонации слышалась уверенность человека, привыкшего быть выше других. Таких, кто владеет жизнями и судьбами, нанимает за гроши, а потом бросает, когда надоест. Такое ей не было по нраву. - С чего это я должна тебе отвечать? - наконец произнесла она. Опершись на локти, затем поднявшись на колени, девушка встала, не отрывая взгляда от мужчины. Ни на мгновение не опустила глаз, ни на его обувь, ни на собственный вид. Это было грубо, но уважения он не заслужил. Его манера, одежда, осанка, всё в нём выдавало одного из тех богатых "панов", к которым она испытывала почти физическое отвращение. - Что за резкость, - мужчина приподнял бровь. - Мне ведь просто нужно знать, кого именно я спас от голодной смерти.- Тон его стал чуть холоднее. Улыбка исчезла. И хотя он больше не смотрел на неё сверху вниз, слова эти застряли в голове. "Спас?" Он называл себя спасителем. Может, так и было. Но зачем? Ради чего? Люди вроде него ничего не делают просто так. - А ты будто не знаешь, - отрезала она. - Не морочь мне голову, мужик. Ты прекрасно понимаешь, почему я там оказалась. А сколько времени я там провела, тебя волновать не должно. - Голос её дрогнул, но не от страха, от усилия не сорваться. Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения и бессилия. Однако мужчина даже не шелохнулся. Только чуть наклонил голову, будто прислушиваясь. Конечно, он знал. Знал, за что её приговорили. За что оставили умирать. И всё же... в его взгляде не было презрения. Никакого осуждения, никакого холода. Это сбивало с толку. Её пальцы понемногу разжались. Может, это и правда был шанс. Второй шанс. Шанс не бояться больше, даже снов. - Права, леди, - спокойно ответил он. - Хотя признаюсь, таких молодых, как ты, я ещё не встречал - Он снова улыбнулся так, будто и не замечал её настороженности. Голос его был странным, почти туманным, словно за этой мягкостью скрывалось что-то непостижимое. "Таких, как ты", что он имел в виду? Она была не одна такая? Эта мысль одновременно вселяла надежду и пугала. Она нахмурилась, не отвечая. Её мысли прервал шум, лёгкая суматоха вокруг. Люди. Их было не больше трёх десятков, но они казались плотной живой стеной, замкнувшей её в кольцо. Все выглядели довольными, прилично одетыми, разговаривали вполголоса, смеялись, жестикулировали, словно находились на празднике. От этого зрелища её затошнило. Пустой желудок, гул голосов, странная подозрительность к мужчине, всё слилось в вязкое ощущение дурноты. Голова закружилась, горло сжалось. Чтобы не вырвать прямо здесь, она закрыла уши руками и опустила взгляд в снег, пытаясь убедить себя, что ничего этого нет. Что всё это очередной обман. Иллюзия. Мужчина шагнул ближе, но она вскинула руку, короткий, резкий жест не подходить. Её пальцы снова легли к уху, хотела заглушить этот шум. Такие короткие приступы случались у нас и раньше. Из за отчаянных криков заключённых, из за летней жары, зимнего холода… но чаще всего из за голода. Пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о еде, она лишь вызывала в памяти отвратительные сцены прошлого, тех времён, когда голод доводил до безумия, заставлял идти на то, о чём стыдно даже вспоминать. Тогда ей приходилось делать всё, лишь бы не стать ещё одним остывающим трупом. И сейчас те же воспоминания, голоса людей, солнечные лучи, отражавшиеся от снега и бившие прямо в глаза, всё это вновь вызвало тошнотворное сжатие в горле. На мгновение даже мелькнула мысль, что её вырвет прямо здесь. Но старик оказался упрям. Он не отступил ни по её просьбе, ни, вероятно, отступил бы даже по приказу. - Если нужно, лучше выпусти, - сказал мужчина, положив руку в перчатке ей на плечо, словно они были давними приятелями. О, как же хотелось послать его куда подальше. Но сейчас она не могла даже рта открыть, лишь хмуро смотрела на него. Всё таки нужно было что то делать. Раньше от этого помогало что нибудь резкое, вроде удара холодом. Холод… да. Опустившись на одно колено, тем самым сбросив руку старика со своего плеча, девушка положила ладони на снег. Перчатки плохо передавали ледяной укол, но это было не важно. Она зачерпнула горсть снега и, не задумываясь о последствиях, сунула её в рот. Проглотив тающую массу, почувствовала, как горло сжимается от холода, она даже слегка подавилась. Она не заметила удивлённого взгляда старика; несколько человек и вовсе остановились, чтобы посмотреть на эту странную сцену. Зато это подействовало. Тошнота отступила, сменившись онемением и холодом, который, казалось, проник даже в желудок. - Прошу прощения, - пробормотала она, скорее себе, чем кому то из тех, кто с недоумением наблюдал за ней. Горькое напоминание о теле, которое всё ещё оставалось измученным и слишком слабым, чтобы переносить такие резкие перемены. - Пошли. Поешь, если не хочешь, чтобы это повторилось. А я думаю, не хочешь, - сказал мужчина с бородой, кивнув на её тихие слова. Он больше не пытался приблизиться или коснуться её. Возможно, после увиденного решил, что это всего лишь реакция на стресс. И, простояв немного, ожидая, пока она поднимется, он махнул рукой, мол, следуй за ним. Героиня не спешила. Несколько секунд ещё ощущала остатки тающего снега во рту, пока на неё не устремились неодобрительные взгляды. Тогда она встала и посмотрела на них с тем же осуждением. Была ли хорошей идеей идти за каким то стариком, который, возможно, просто плёл небылицы? Нет. Был ли у неё выбор? Тоже нет. Остаться здесь означало иметь дело как минимум ещё с тремя людьми, чего ей сейчас меньше всего хотелось. Так что она молча последовала за мужчиной. Снег под ботинками приятно хрустел даже на утоптанной тропинке. Вокруг кипела работа: кто то таскал брёвна, другие их пилили и обтёсывали, третьи руководили процессом. Давно она не видела ничего подобного. Даже до суда ей редко доводилось наблюдать такие картины. В этих местах всегда не хватало рабочих рук, слишком много жизней унесли болезни, холод, лавины и преступность, когда то процветавшая здесь. Работали в основном пожилые, молодёжь старалась уехать туда, где теплее, безопаснее, где платят больше, а цены ниже. А теперь… теперь она видела совсем другую картину. Возможно, что-то действительно изменилось. Старик, шагавший впереди, что-то рассказывал: о смене власти, о новых законах, о взлётах и падениях экономики. Она слушала вполуха, больше разглядывая то, как преобразилось место, где она когда то жила. Он остановился у большого двухэтажного здания. Когда она была ребёнком, такие дома могли позволить себе только знатные люди, или больницы. Невольно по спине пробежал холодок: насколько же должна была измениться экономика, чтобы теперь такие строения стояли на каждом углу? Это даже немного пугало. Что будет дальше? Как ей теперь жить без документов, без статуса, без прошлого? Пока она размышляла, старик продолжал говорить, но она его уже не слушала. Лишь звон колокольчиков над дверью, зазвеневших, когда кто-то вошёл, вернул её к реальности. Колокольчики. Забавно. Зачем ставить что то настолько громкое? Они звенели всякий раз, когда кто то входил или выходил, мелочь, но почему то именно она показалась ей странно уютной. Нет. Уютной это место назвать нельзя. Скорее непривычной. Люди больше не боялись ни холода, ни голода. Никто, казалось, больше не тревожился о том, как заработать на жизнь, как накормить семью или согреть дом. По крайней мере, так это выглядело для большинства. Раньше здесь можно было потеряться из за едва заметных тропинок в лесу, теперь же наоборот, стоило постараться, чтобы найти клочок земли, где ещё не ступала нога человека. Странно было осознавать, как быстро всё изменилось. Казалось, на подобное ушли бы десятилетия, а не несколько коротких лет. Ещё труднее было поверить, что эта местность когда то пустовала, а теперь полна людей, которые вовсе не стремятся поскорее покинуть её. Может, дело в том, что и правительство изменилось. А может сами люди. Или и то, и другое сразу. Здание оказалось полноценной столовой, а на втором этаже офис. Пройдя внутрь за мужчиной, девушка ощутила тёплый воздух, который, пробираясь под одежду, вызывал лёгкие мурашки на коже. Резкий контраст между холодом снаружи и уютом внутри заставил её вздрогнуть: кончики пальцев, ног и носа болезненно ныло от мороза. На секунду показалось, что она вот-вот чихнёт, но обошлось. Внутри было не просто тепло, интерьер казался живым контрастом между бледно серыми тонами за окнами и мягким, гармоничным светом внутри. Она не успела толком осмотреть помещение, как мужчина снова заговорил, не дав и минуты передышки. - Так, какой ты веры? - произнёс старик, отодвигая стул и усаживаясь поудобнее. Он жестом пригласил её сесть напротив. Почему именно этот вопрос первым? Видимо, для него это имело значение. Может, от ответа зависело его мнение о ней. Но какой ответ он хотел услышать? - А на что повлияет мой ответ? - наконец подала голос девушка, сдвинув стул и усевшись напротив коротковолосого. По её взгляду можно было понять: подобные вопросы она не любила. Особенно те, на которые не знала, что ответить. К тому же, почему она вообще должна отвечать? Какое ему дело до её веры, когда у неё самой было столько нерешённых вопросов? - Не увиливай, девчонка, - сказал мужчина. На этот раз в его голосе не было прежней мягкости. Теперь стало ясно: уходить от ответа не лучшая идея. Нужно было сказать хоть что нибудь. Быстро. - Илиоса, - произнесла она после короткой паузы. Ложь. Замаскированная за спокойным, даже немного холодным взглядом. Как она и подозревала, вера всё ещё имела огромное значение. Проблема лишь в том, что сама она не принадлежала ни к одной из них. В этом мире существовало две основные веры, вера в Илиоса и вера в Фенгари. Илиос, так называемый бог солнца. Его последователи считали, что он воплощает силу и бесстрашие, и потому стремились стать смелее и крепче духом. Фенгари, богиня луны. Холодная, терпеливая, оставшаяся в тени. Её верные искали равновесие, независимость и внутренний покой. Проблема заключалась в том, что между ними царила давняя вражда. Одни утверждали: без солнца луна не видна. Другие возражали: в тени обретёшь покой. Была, правда, и третья вера. Была. Забытая, или скорее, истреблённая. Вера Авги. Её не считали богиней, лишь полубогом. Источники говорили разное, но все сходились в одном: она была воплощением зависти и ревности к богам. Авги стремилась сравниться с ними, но в конце концов пала. Раскололась на семь осколков, ставших отражением человеческих грехов. Так, по крайней мере, рассказывали старушки, что ещё помнили те времена.