Осколки снов

Старик изменился почти мгновенно. Не лицом, глазами. В них будто что-то щёлкнуло, сместилось, зацепилось за новую мысль. Он опустил взгляд на стол перед собой, словно обдумывал следующие слова.. или, возможно, своё новое мнение о нашей героине. На миг показалось, что даже дыхание и болтовня людей в помещении стихли, когда её ответ сорвался с губ. Неужели она всё таки допустила ошибку? Мысли жужжали в голове: стоило ли отвечать так? Может, нужно было сказать правду? Или солгать иначе? А затем мужчина прорезал тишину голосом, который теперь звучал резче. - Ну.. с этим можно справиться. Не так ли? - произнёс он и поднял голову, глядя на девушку так, будто она обязана ему всем. Он словно подталкивал её продолжать. Но в её голове не находилось ни одного ответа. Было ясно, что она не угадала. И всё же его реакция оказалась мягче, чем она ожидала. Могло быть хуже. - Думаю, сможем. Но зачем? Собрались взять меня под свой надзор? - выдавила она первое, что пришло в голову. Нагло, да. Особенно по отношению к человеку, который, как он утверждал, спас её. Но как можно верить словам без доказательств? Слова тише действий. И всё же, если он собирается взять её под своё крыло, это может означать документы. Её существование наконец будет закреплено на бумаге. Может быть, даже появится шанс начать с чистого листа. Было бы чудесно, сбросить с себя тень прошлого, стать новым человеком. Пусть даже правда продолжит жить вместе с ней. - Не я, - покачал головой старик. - Мы с тобой не уживёмся. Но есть один человек, у которого ты, возможно, сможешь остановиться… хоть на время. - Он замялся, словно подбирал слова о том, о ком просить неловко или опасно. - Бархан. У вас вера одна, может, и поладите. Хотя.. кого ему ни предложи - всех вышвыривает при первой возможности. От этих слов в душе девушки зашевелились сомнения. В том, как старик говорил о этом Бархане, ощущалось странное смешение уважения и осторожности, так говорят люди, которые или слишком поклоняются кому то, или его боятся. Что именно чувствовал старик, по лицу было не прочесть. Но сам этот Бархан вызывал у неё куда больше недоверия, чем сам старик. Важная, надменная персона? Или просто очередной самодовольный дедок? Версий хватало. Но если это давало ей шанс, второй шанс, она была готова мириться хоть с кем. - То есть.. я получу свои документы? - наконец не выдержала она. Слишком прямо, почти дерзко, но внутри всё же осторожно. - Не спеши, - лицо мужчины потемнело. Вопрос, похоже, был лишним. Но ей нужно было знать, зачем она ему, для чего. Её мысли оборвал звон колокольчика над дверью. Этот звук всегда сбивал. Мужчина даже не повернулся. - Лучше скажи, что ты помнишь о себе. Как тебя, такую молодую, умудрились засудить на голодовку. И кто ты вообще, если ещё помнишь, - добавил он, заказывая себе перекус, пока она отвлеклась на звук. Вопрос был логичен. Ему, незнакомцу, было интересно. Но стоило ли говорить ему всю правду? Стоило ли говорить хоть что то? Она не знала. Придумывать на ходу тоже было непросто. - Ну.. как и большинство, - наконец заговорила девушка спустя, казалось, целую минуту молчания. - Зарабатывала за границей без пропуска, без документов. А что касается всего, что было до заключения.. я не помню. Даже собственного имени. Не знаю, сколько времени прошло с момента ареста, не говоря уже обо всём остальном. Голова будто выбита напрочь. Она опустила взгляд на стол, на сложенные перед собой руки, ни ложь, ни правда, а что то посредине. Она понимала: с опущенной головой и ровным, почти спокойным голосом старик вряд ли мог определить, где заканчивается выдумка и начинается истина. И всё же её не отпускала мысль, что ему от неё нужно? Не может же быть, чтобы кто то просто так укрывал у себя преступницу "по доброте душевной". Это глупо. Тем более для человека, который выглядел скорее как тот, кто сначала берёт выгоду, а потом решает, что делать с остальным. И кто такой этот Бархан? Его имя эхом возвращалось в её голове. Разная вера.. Тогда почему старик говорил о нём с таким уважением? Это казалось странным. Она не помнила, чтобы до заключения люди относились друг к другу по человечески, если принадлежали к разным верованиям. Но, возможно, за это время что то изменилось? Как изменилась архитектура по дороге сюда, как изменилась сама норма, подбирать кого то на улице и спокойно беседовать. Старик не ответил ни слова. Лишь смотрел как то странно, то ли пытался заглянуть сквозь неё, то ли угадывал, что она что то скрывает. Но жалости в его лице не было, это она поняла сразу. Ему нужна была выгода. Но какая именно, можно было лишь гадать. Или же это она стала такой параноичной после месяцев без общения, что забыла: ещё существуют люди, которые делают добро просто так. Или же не хотела снова наступить на те же грабли. Мысли оборвались, когда её руки ощутили лёгкое тепло, а нос уловил приятный запах. Она подняла голову и увидела перед собой тарелку. Простая еда, тушёная картошка, немного мяса. Обычное блюдо. Но одного запаха хватило, чтобы живот болезненно сжался от голода. Увидеть нормальную еду после долгих недель заключения, после сырой плоти, крови, костей, было непривычно, почти неправдоподобно. Но выдержка всегда была её союзником. Она оторвала взгляд от тарелки и посмотрела на старика, тот лишь коротко кивнул, приглашая начинать трапезу. И повторять дважды ей было не нужно. Дай голодной собаке лакомство - она съест, даже не обнюхав. Так и случилось. Девушка придвинула тарелку, схватила вилку правой рукой. Ела жадно, хотя и старалась не выглядеть совсем уж свиньёй. Тарелка опустела быстрее, чем она успела это осознать, будто вычищенная до последней крошки. Недостаточно, чтобы насытиться, но достаточно, чтобы приглушить жгучую боль долгого голода. Её взгляд то и дело метался от пустой тарелки к мужчине. Негромкое, почти невидимое "спасибо". Пусть она и не доверяла ему до конца, но подобные жесты доброты невозможно было просто игнорировать. Или, может, именно они заставляли её ещё сильнее задумываться о том, зачем он всё это делает и какие мотивы скрыты за его словами. - Не в курсе, значит? - резкий голос прервал её мысли. Мужчина говорил всё тем же тоном человека, привыкшего смотреть свысока. Голос оставался грубым и колким, брови слегка сошлись, будто он собирался произнести нечто, что ему самому говорить не дозволено. Но это совсем не напугало девочку. Если он решился заговорить об этом, значит, ей действительно важно знать, особенно после столь долгого заключения. Она не смела перебивать. - Слушай внимательно. Не буду углубляться в подробности, но скажу одно: люди, представители разных вер, сейчас враждуют. За короткое время многое изменилось, и здесь, и в других местах. Я говорю не о технологиях и не об удобствах, а о политике и взглядах. - Он продолжил, запнувшись на паре слов, словно подыскивал правильные. Лицо его оставалось суровым, взгляд прямым. Он говорил без приукрашивания, словно видел перед собой не ребёнка, чем она всё ещё была, а человека, способного воспринять правду. Девушка слушала, впитывая каждое слово. Сейчас, когда желудок был наконец наполнен, голова работала яснее. - По сути, я и отпускать тебя не должен был. Знай я, что всё повернётся так... - Мужчина коротко вздохнул. - В общем, пока побудешь под присмотром моего хорошего знакомого. А позже решу, что с тобой делать. - Наконец произнёс он, смерив её острым взглядом. Это было что-то новое. Такого она не могла ожидать. Да, она уже заметила, как изменилась архитектура, как изменились люди. Но вот отношения между ними, политическая обстановка... Об этом у неё не было ни малейшего представления. Мысль о том, что люди всерьёз начали враждовать из за иллюзии каких-то богов, вызывала у неё почти физическое отвращение. Это казалось бессмысленным и пугающим. Следующие минуты прошли словно в тумане. Голова была полна вопросов: почему всё стало именно так? что могло привести к подобной ситуации? В какой-то момент ей даже вспомнилась старая сказка покойной бабушки, но воспоминание всплыло смазанно и тут же рассыпалось, ни одной важной детали. Её вывел из раздумий всё тот же старик. Он поднялся со стула, который тихо скрипнул, привлекая её внимание. Старший махнул рукой, призывая следовать за ним. На лице его застыло знакомое суровое выражение, пальцы в перчатках были напряжённо поджаты, будто он вёл её куда то против собственной воли. *Прошу прощения, я чуть скипну для избежания воды. ☝️🤓* В итоге они оказались в густо заселённом районе. Домов было много, но людей мало. Вероятно, большинство сейчас были на работе. На первый взгляд место находилось недалеко от того, где она недавно утолила голод, но всё же выглядело как жилой район, отодвинутый подальше от центра, чтобы не мешать городской инфраструктуре. За руку её никто не вёл, ноги сами несли её за дедом, хотя подсознательно она и не желала этого. По правде говоря, ей вовсе не хотелось узнавать, к чему всё приведёт. Мало ли: убьёт где нибудь между домами, никто и не заметит, ещё и на ураганы спишет, будто насмехаясь. Словно показывая всем вокруг, что они слишком разные, чтобы существовать в одном пространстве. И всё же настоящего страха не было. По крайней мере, на её лице сохранялось выражение, будто всё так и должно происходить, будто подобные ситуации для неё не в новинку. Вокруг стояла странная тишина, если не считать хруста снега под ногами да ветра, пронзающего уши и грозящего оглушить. Солнце опускалось, его лучи просачивались сквозь голые ветви деревьев, окрашивая снег в мягкие розовые и оранжевые оттенки. Изредка тучи закрывали свет, бросая тени на и без того грязноватый снег. Обледенелые деревья прогибались под тяжестью снега, время от времени встряхивая его на землю. В этом оставалось что то неизменное, та же суровая погода, веками закаляющая всех, кто родился в этих краях. Ночи здесь были длиннее, дни намного короче, поэтому большую часть времени люди проводили в тени. Холод переставал быть помехой, когда к нему привыкаешь, когда буквально приростаешь к этому суровому северному краю так, что он уже не отпускает тебя. Зима тянулась по полгода, иногда уступая место короткому теплу всего на пару месяцев, после чего снова наступали снегопады. Но даже этого порой хватало, чтобы редчайшие растения успели пробиться сквозь оттаявший грунт и получить шанс на жизнь под слоями льда и снега. Тропинка становилась всё уже, деревья гуще, а сама дорожка всё менее заметной. Наконец она и вовсе исчезла, а снег начал хрустеть под сапогами громче, здесь он лежал мягким, свежим слоем. Старик внезапно остановился, оглядываясь по сторонам. Не испуганно, скорее, настороженно, будто выискивал что то или кого то. Выражение его лица стало мягче, словно он немного успокоился, выйдя на свежий воздух. - Постройка здесь, - бросил старший, оставив девчонку позади, и шагнул назад, туда, откуда они пришли, будто боялся ступить в непротоптанный снег. Это сбило её с толку. Он что, высокомерен? Или боится чего то? И почему так просто оставил её одну? Мгновенные вопросы пронеслись в голове, вызывая сомнение в ясности его мысли. Старческий маразм? Возможно. Или хитрость, проверяет, поведётся ли она. И всё же она осталась одна, с ёлками, тропой и столетними дубами, укрытыми снегом. По соседству темнели пеньки от молодых елей, будто не представлявших ни малейшей ценности. Конечно же, слушаться его она не собиралась. Кто вообще упускает шанс на свободу? Вряд ли кто то. Поэтому она пошла дальше, не зная куда, ориентируясь лишь на знакомые пеньки, отпечатавшиеся когда то в её памяти. Вскоре исчезла и тропа, оставив за собой лишь неясные следы чужих ботинок. Но вскоре под ногами снова обозначилось подобие дорожки. Следы стали чаще, местами утоптаны друг поверх друга, а пеньки попадались всё больше, молодые, грубо вырубленные под самый корень. От этого по спине пробежал холодок, пробравшийся сквозь слои куртки. Кто мог ходить здесь? И какой безумец так варварски рубит молодые деревья? Мысли о том, чтобы вернуться, мелькнули... но ноги продолжали нести вперёд. Спокойно, но с лёгким сомнением она двигалась дальше, и вскоре дошла до виновника. Дом. Тот самый, что так ясно хранился в её памяти, что брови сами собой нахмурились, а глаза неприятно пересохли. Вокруг множество старых пеньков, тех самых, что окружали дом в её детстве. Сам дом снаружи почти не изменился. Лишь несколько брёвен да груда веток лежали рядом. Людей не было видно, даже когда она обошла дом несколько раз. Но кто то здесь всё же был. Это выдавал неразвалившийся дом, сложенные дрова, свежие следы. Дыма из трубы не было, значит, внутри никого. И всё же... ощущение чьих то взглядов обволакивало её, стоило только ступить на знакомую территорию. Воздух стал сухим, обжигая горло каждого, кто осмеливался вдохнуть его. Она долго собиралась с мыслями, прежде чем войти. Что будет, если внутри всё окажется таким же, как она помнила? Если один только воздух вызывает такой отклик, то что будет дальше? Но едва она потянулась к двери, та распахнулась сама. Вернее не сама Перед ней стоял мужчина. Лет тридцати, с лёгкой щетиной на подбородке, тёмными глазами и такими же короткими волосами. Крупный, угрожающе статный, с суровым выражением лица. Явно недовольный незваной гостьей. - Чё шляешься? Потерялась? - бросил он резко, скользнув взглядом по девчонке на ступеньках. Вот и хозяин, причина всех пеньков и протоптанной дорожки. Наверное, решил, что раз место пустует, можно присвоить его себе. Мысль об этом неприятно кольнула её. Она уже собиралась выдать ему всё, что думает, но сомнение ударило в голову. Он ведь правда мог ничего не знать. А она чужая девчонка, ворвалась на его территорию, да ещё и к дому, словно хозяйка. Это вполне могло оправдать его резкость. Стоило пока отложить грубые ответы. Старика ей хватило всего несколько минут назад. - Баркхана ищу, - тихо произнесла она, отступая на пару шагов, почти извиняясь за непрошеный визит. - Бархан. Без «к». Собственно, перед тобой, - перебил он. Тон был холодным, но не таким резким, как прежде. Руку на дверной ручке он сжал сильнее, словно готовясь в любой момент захлопнуть дверь перед её лицом. А она заметила.