Наши демоны нас берегут

      — Нас приглашают в гости? — спрашивает Гарри, отвлекаясь от выбора цвета стен в своем кабинете, когда Том озвучивает планы на выходные.       — Меня приглашают, — поправляет Том, облокотившись на косяк двери в кабинет, где до его прихода цвета менялись от неоново-розового до пастельно-голубого. Если финальное цветовое решение будет находится где-то в этом спектре, то ноги Тома здесь не будет, — А ты идешь со мной как «плюс один».       — Уверен, если бы ты обозначил меня не как «плюс один», а как «друга», мир бы не взорвался, — закатил глаза демон, возвращаясь к неконтролируемому (или контролируемому, что еще хуже) процессу смены всевозможных цветов в кабинете.       — Взорвался, — парирует Том, отмечая, как в какой-то момент в палитре проскальзывает цвет темного дерева, но исчезает даже быстрее, чем неоново-розовый, — У меня нет друзей.       — А к кому мы тогда идем? — Гарри оборачивается, чтобы Реддл мог оценить весь скепсис, написанный на его лице.       — Я называю их последователями, но при них этого лучше не говорить.       Гарри смеется, и в его волосах Том может разглядеть потрескивание зеленых искр.       — Ты что, секту организовал? Они в курсе этого вообще? — спрашивает демон, меняя блевотно-желтый цвет на фиолетовый с блестками.       — Это не секта, — Том закатывает глаза, — У меня есть определенные идеи, они с ними согласны и готовы следовать за мной и помогать в реализации.       — Ага, секта, — фиолетовый меняется на золотой. Блестки остаются на месте, — И какие же идеи ты проповедуешь своим бедным последователям?       У Тома в голове проскальзывает мысль о том, насколько было бы приятно иметь в своем движении Гарри. Демона. Существа, которое находится за пределами нынешнего магического развития, о котором никто не знает столько, сколько знает Лорд Волдеморт. Это было бы идеальное оружие. Идеальное, но абсолютно не контролируемое.       — Превосходство магии, развитие всех магических направлений, снятие табу со всех магических искусств, равенство для магических существ, — Том знал, что демон не оценит долгих речей с плавными подводками, поэтому прямое перечисление наиболее красиво звучащих критериев его движения было лучшим вариантом. Ну и конечно не самые приятные тезисы, как, например, контроль грязнокровок, он опустил. В конце концов этот пункт был придуман просто для завоевания внимания чистокровных волшебников.       Реддл затаил дыхание, ожидая заинтересованности Гарри, того взгляда, которым тот на него посмотрел вчера, когда речь зашла о табу на магию, но демон даже не обернулся. Золотой цвет на стенах сменился на небесно-голубой. Через пару секунд появились карикатурные облака.       — Чую подвох, — наконец ответил демон. Том стиснул зубы, — Не означает ли твое «превосходство магии» угнетение тех, кто этой магии лишен?       Вот же… догадливый. Но насколько Том понял, у Гарри был не самый хороший опыт с его маггловскими родственниками? Не должен ли он разделять мнение Реддла в этом плане? Это хорошее предположение, но Том уже понял, что поток мыслей демона непредсказуем, так что решает аккуратно прощупать почву.       — Никто не собирается угнетать сквибов, — отвечает он, и даже не лжет. В конце концов, сквибы — дети волшебников, которым просто не повезло или волшебники, потерявшие свою магию. Они слабы, они бесполезны, но они — часть магического сообщества, родившиеся и выросшие в нем. А вот магглы… Магглы другой вид. Их много, они живут по своим правилам, считают себя вершиной пищевой цепочки и устраняют всех, кто посягает на это звание. Магглы опасны.       — Это хорошо, им и так плохо живется, — кивнул Гарри, и сменил цвет стен на янтарный, — Магглы, надеюсь, тоже попадают в категорию тех, кого угнетать не собираются?       Черт. Ну и с каких пор демоны заботятся о жизнях каких-то насекомых? Если хорошенько подумать и представить возможные способы решения проблемы с магглами, то все получается достаточно плачевно. Просто убить всех магглов не получится. Во-первых, их слишком много, на это уйдет не одно десятилетие. Во-вторых, если даже и начать резню, то магглы уже дошли до того уровня развития, который позволяет им защитить себя. Если действовать в открытую, то начнется прямая охота на волшебников, которые не подготовлены к таким явлениям, как бомбы. Если действовать скрытно, то мир переполошится как только выяснится, что население уменьшается, люди начинают пропадать без вести или умирать загадочным способом, что приведет к мировой панике и непредсказуемым последствиям.       Даже если удастся каким-то чудом перебить всех магглов, то перестанут появляться магглорожденные, и шанс того, что магическое сообщество загнется от инбридинга станет невероятно высоким.       Том видит, что даже сейчас чистокровные семьи, отказывающиеся от новой крови, начинают вырождаться. Неспособность Малфоев иметь больше одного ребенка. Безумие Блэков. Тупость Гойлов. Это проблема. И решить ее можно только путем промывания мозгов чистокровных, чтобы те начали заводить семьи хотя бы с полукровками, но пока у Тома нет действительно сильного влияния на них, он может потерять то уважение в высоких кругах, которое он заработал в школьные годы, используя свои лидерские качества и подавая на блюдечке то, что аристократы хотели.       — Мир живых вызывает Тома, — голос Гарри вырывает Реддла из мыслей. Черт, видимо, он слишком долго молчал, обдумывая ситуацию. Демон уже не стоял в центре комнаты и не менял цвета стен, которые сейчас были бежевые, в розовый горошек, а находился в метре от Тома, угрюмо глядя на него из-под нахмуренных бровей, — Что там с магглами?       — Я не знаю, — честно отвечает Том. Он действительно не знал, и это было ужасно, — Они опасны, жестоки, и не станут дружно жить с нами рука об руку, если мы выйдем с ними на контакт. Но их истребление будет сложным, а последствия в виде отсутствия магглорожденных могут привести к нашему вымиранию.       — Знаешь, что я думаю? — спросил Гарри, и, не дожидаясь ответа, продолжил, — Хорошо, что ты не знаешь, что с ними делать.       — Почему?       — Если бы у тебя был четкий план на их счет, то его реализация забирала бы те время и ресурсы, которые могли бы пойти на что-то действительно важное. Развитие магического сообщества например, как ты и сказал ранее, — Гарри улыбнулся, снова мягко, снова одобрительно, и Том поймал себя на мысли, что может к этому привыкнуть, — Рад, что ты правильно расставил приоритеты.       То, что изначально приоритеты были расставлены немного иначе, уже не имело значения.

***

      Воспитательный разговор состоялся когда они ушли на обед, потому что Гарри решил оставить стены в розовый горошек, и Том просто не мог находиться в этом кабинете без дергающегося глаза.       — Вернемся к теме о приглашении, — начал Реддл, как только они сделали заказ и заняли столик в кафе, — Знакома ли тебе семья Малфоев?       — О нет, — мученически протянул Гарри, закрыв лицо ладонями, — Не говори мне, что из всех людей на планете ты выбрал именно этих напыщенных индюков в друзья.       — Я и не скажу, Абраксас мне не друг, — снова поправил Реддл, — Так ты знаком с ними? Это может усложнить дело.       — Абраксаса не знаю, не очкуй, — отмахнулся демон, — На самом деле из твоего поколения меня и не знает никто, а отец Абраксаса вряд ли вообще вспомнит.       Том задумчиво хмыкнул. Либо Гарри недооценивал то, насколько он запоминающийся, либо Лорд Малфой имел честь с ним познакомиться в достаточно юном возрасте. Сколько отцу Абраксаса лет? Около сорока-пятидесяти, кажется. Тогда, вероятно, возраст Гарри колеблется где-то в этом районе. Хотя, по поведению, конечно, не скажешь.       — Хорошо, допустим, — кивнул Том. На столе появилась еда, — Но если твое предположение окажется неверным, выкручиваешься сам.       — Само собой, — ответил Гарри, беря в руки приборы, — Представлюсь как Гарри Певерелл, с Бергином это прокатило. Если спросят зачем я вообще с тобой пришел, используем ту же версию?       — Да, но добавим подробностей для правдоподобности.       Так и была составлена легенда, согласно которой Гарри — артефактор (не такая уж и легенда, учитывая целых два дня его пребывания на этой должности), который был частым посетителем магазина Бергина, где они начали общаться с Томом. Далее в тот роковой день Реддл подхватил проклятие от одного из артефактов, и Гарри очень удачно был тогда рядом, чтобы помочь приятелю в беде, и очень удачно знал, как именно это сделать. А теперь очень удачно помогал с восстановлением и очень удачно устроился на работу в ту же лавку.       — И веди себя нормально. Я уверен, в твоей голове есть хоть какие-то основы этикета, — Том грозно указал на демона вилкой.       — Да я сама культурность, — Гарри выпрямился на стуле, по-аристократски взял приборы, и сделал надменное лицо. Том оглядел это представление и закатил глаза, — Не веришь? Ну и иди нахуй.       — Да, про это я и говорю, — Реддл смиренно прикрыл глаза, уже как наяву представляя как Гарри посылает Абраксаса в пешее эротическое за какое-нибудь замечание о манерах.       — Да ладно, не строй такое скорбное лицо, нормально все будет. Но если Малфои остались такими же, как я помню, то ничего не обещаю.       Тому оставалось только надеяться, что Абраксас не похож на своего отца, или с кем там был знаком Гарри.

***

      Будучи совой, просыпаться в рабочие будни ни свет ни заря было для Тома мучением, поэтому в этот прекрасный выходной, когда он мог позволить себе поспать подольше, настроение у него было прекрасное. А если еще и поваляться полчасика после пробуждения в кроватке, то есть вероятность что и желание убивать будет на нуле. Возможно.       Том встал с кровати только к двенадцати часам дня, размял затекшие от долгого лежания конечности, и вышел из комнаты, направляясь в ванную, чтобы привести себя в порядок. В будние дни, стоило его ноге переступить порог своей комнаты, на его сонную голову сразу обрушивался кипящий процесс жизнедеятельности: на кухне что-то гремело, в воздухе стоял запах еды, по полу раздавались шаги, можно было услышать напевание каких-то мелодий, а виновник всего это, стоило ему заметить, что Том проснулся, сразу выглядывал с кухонного проема и желал «доброго утра всем кислым ёблам».       Реддл немного раздражался на такое количество шума с утра пораньше, но Гарри не донимал лишними разговорами, просто ставя тарелки с завтраком для них обоих на стол и спокойно читал утреннюю газету. Том мог сказать, что просыпаться не в темной и пустой квартире, да еще и иметь теперь возможность позавтракать, а не ждать обеденного перерыва для первого приема пищи, было приятно.       Сейчас, выйдя из комнаты, Том насторожился: никакого шума, никаких запахов, ничего. В квартире было тихо, и в голове на секунду промелькнула мысль о том, что демон ушел, но паника не успела подступить, потому что в поле зрения попал диван.       Все это время Гарри просыпался раньше, если вообще спал, и у Тома не было возможности увидеть, как тот спит, поэтому сейчас, когда Реддл увидел лежащий посреди разложенного дивана ком черных перьев, окруженный одеялами и подушками на манер гнезда, с его губ сорвалось удивленное фырканье.       Стараясь не издавать лишних звуков, аккуратно ступая босой ногой только на те половицы, которые точно не скрипят, Том подобрался ближе к дивану, чтобы рассмотреть демона получше. Тот действительно полностью спрятался под крыльями так, что была видна только вечно лохматая макушка и закрытые глаза, а все спальные принадлежности были равномерно выложены вокруг.       Это выглядело смешно и нелепо, но достаточно уютно, чтобы в голове проскочило мимолетное желание устроится рядышком и поспать в этом гнезде еще пару часов.       Реддл тут же нахмурился и слегка тряхнул головой, прогоняя эту мысль. Сон — состояние, когда ты находишься в максимально незащищенном положении. Спать с кем-то в одной квартире уже небезопасно, спать с кем-то в одной комнате — только в случае необходимости, как, например, в общежитии Хогвартса, спать с кем-то в одной кровати — самоубийство. Правда, в данной ситуации этот аргумент бессилен: Гарри поклялся защищать Тома и имел для этого достаточно сил, так что демон скорее ассоциировался с безопасностью, и возможно спать с ним в кровати было бы надежнее всех защитных чар, что Реддл навесил на комнату и балдахин кровати       — Так, стоп.       О чем Том вообще думает? Никакой дележки кровати ни с кем не будет, это даже звучит смешно.       Том потер все еще тяжелые после сна глаза и решил, что во избежание всяких глупостей, на сонную голову думать не стоит. Кинув последний взгляд на уютное гнездо Гарри, и подавив в себе еще одно глупое желание потрепать не скрытую под крыльями макушку демона, Том максимально бесшумно удалился в ванную комнату.       Проведенные под струями душа двадцать минут были прекрасны: сонное состояние «смылось», голова стала яснее, и если сейчас все это приправить чашечкой кофе, то жизнь вообще заиграет красками.       Еще немного, и Том сможет уволиться с этой работы, вставать когда захочет, тратить столько времени на душ, сколько душа пожелает, и тогда хорошими днями будут все семь дней в неделю. Еще немного.       Мимоходом кинув взгляд в гостиную, Том отметил все еще лежащий на диване черный кокон, и побрел на кухню, где предстоял квест в виде поиска нужных продуктов после присвоения кухни демоном.       Кофе нашелся быстро, турка стояла там же, где и раньше. Том налил воды на две порции, вспомнив, что Гарри тоже пьет обычный черный кофе по утрам, засыпал молотое зерно и поставил на плиту. На этом планировалось закончить, но живот, быстро привыкший к регулярным завтракам, предательски заурчал, поэтому пришлось искать на полках хлеб и что-нибудь сладкое, вроде джема, чтобы не есть всухомятку.       Готовить Том умел, но не любил, поэтому мучать себя этим в свой выходной в планы не входило. Кофе в турке начал закипать и Том быстро снял его с плиты, призвал движением руки две кружки, и начал разливать напиток, когда услышал шуршание в гостиной, а затем и легкие шаги по полу.       Проснулся. Зачем он вообще спит? Ему ведь и не надо? Том считал сон вещью обременяющей: столько часов пропадает в пустую, столько всего можно было бы сделать или прочитать, а вместо этого приходится находится в отрубе на горизонтальной поверхности ради тупого физического здоровья.       Первая чашка была наполнена и отодвинута чуть в сторону. Том начал наливать вторую, когда боковым зрением уловил появившийся в дверном проеме силуэт, перевел свой взгляд в этом направлении, с намерением просто кивнуть вместо «доброго утра» и так и застыл.       Гарри стоял, опираясь рукой на косяк двери, на голове был стабильный творческий хаос, который теперь дополнял очаровательно-смешной вид заспанного лица. Демон заторможенно моргал, пытаясь, видимо, вернуть четкость картинки после долгого сна, после чего вытянул руки над головой и потянулся, разминая затекшее тело. На Гарри вместо обычной уличной одежды теперь была домашняя, в которой Том его еще ни разу не видел: свободные серые спортивные штаны и черная футболка, которые он выбрал в том магазине.       Как же… по-разному воспринимается человек в разной одежде, особенно если до этого ты видел его только в закрытой рубашке с длинными рукавами, которые хоть и были завернуты где-то до середины предплечья, но ни в какое сравнение не шли с чертовой-футболкой-которая-могла-бы-быть-и-на-пару-размеров-побольше. Домашняя одежда, видимо, подбирались демоном абсолютно на глаз, учитывая, что футболка действительно не оставляла места фантазии, облепляя тело в плотную так, что при потягивании было видно каждое движение мышц, а уж как выделялась на фоне широких плеч тонкая-блять-это-незаконно-талия…       — Том, кофе!       Какой еще кофе…? Блять.       Реддл резко одернул руку с туркой, ставя ее обратно на плиту, и взмахом руки избавился от пролившегося на столешницу кофе, за которым он совершенно забыл проследить, отдав предпочтение пожиранию Гарри глазами.       Что происходит? С ним такого не было раньше… Нет, Том, конечно, мог оценить чужую красоту, ему это понятие незнакомо не было, но обычно это происходило как составление списка общих характеристик человека.       «Чистокровный, средние оценки, силен в зельях, отец — член Визенагмота, скудный юмор, приятная внешность».       Даже в тот самый переходный возраст, о котором все щебетали, у Тома и мысли не было залипнуть на чьем-нибудь теле, хотя учитывая общажные условия, возможностей было хоть куда. Это было ему не нужно, он этого не понимал и мысленно мечтал задушить своими руками однокурсников, которые в последние годы в Хогвартсе то и дело болтали о своих пубертатных похождениях. Да Том даже не целовался ни разу! Как вообще можно хотеть прикоснуться губами к чужим губам? Или коже? Да это мерзко и… Взгляд Тома снова упал на Гарри, который все еще по-совиному моргая своими невероятно зелеными глазами подошел к столу и плюхнулся на рядом стоящий стул, сразу скрестив на нем ноги в позу лотоса, выглядя при этом так по-домашнему-непринужденно-очаровательно-сексуально-       Блять.       Мысль о поцелуях внезапно перестала быть мерзкой, что заставило Тома резко отвернуться и снова перевести взгляд на этот несчастный кофе.       Глубокий вдох. Выдох.       Это что-то новое. Неизведанная территория. Реддл взял кружки, подошел к столу, старательно отводя взгляд от намазывающего джем на хлеб демона, поставил одну кружку с его стороны, а сам сел на противоположный край. Взял в руки кусок хлеба и очень старательно тоже начал покрывать его джемом.       Мыслительный процесс Тома во время еды заработал на максимум, и классифицировал чувства к Гарри как симпатию. Для своего спокойствия необходимо установить причинно-следственные связи. Изначально Реддлом ожидалось, что они не поладят абсолютно, как и случалось со всеми людьми, с которыми Том контактировал без цели очаровать или заставить уважать. Но получилось иначе: проводить время с Гарри оказалось интересно. Это тоже ново — чаще всего люди вызывали в Томе только желание кинуть в них чем-то тяжелым. Демон, конечно, тоже такое желание вызывал, но не в негативном ключе.       Гарри был красив. Это не была та красота, которую Реддл наблюдал среди чистокровных слизерина, где были ухоженные волосы, идеально-чистое лицо, дорогая, идеально сидящая одежда, отточенные манеры и так далее по списку «отпрыск знатного рода». Гарри был красив совершенно по-другому, Том бы даже сказал, абсолютно противоположно. Это делало демона живым, как бы иронично это не звучало. Гарри очевидно был умным, пусть и не в академическом плане. Сильным, хоть и применял эту силу в каких-то не стоящих внимания вещах. Смешным, что Том признавал, скрипя зубами, учитывая, что демонское чувство юмора часто было направлено на него самого.       Реддл мог с уверенностью сказать, что никогда не встречал таких экземпляров в своей жизни. Что ж, ладно, вполне закономерно, что у него возникла некая симпатия к Гарри. Том всегда питал слабость к уникальным вещам.       — Зачем ты спишь? — спросил Реддл, когда они оба уже доели, и теперь неспешно потягивали свой кофе. Надо было признать, у Гарри он получался намного вкуснее.       — Потому что мне нравится спать, — пожал плечами демон.       Где-то в процессе завтрака демон пересел с места у стены на стул, стоящий по правую руку от Тома, чтобы спокойно расправить крылья. Сейчас они лежали на полу, занимая половину кухни, а сам Гарри откинулся на спину стула, вытянув левую руку на столе, а правой держа кружку с кофе.       — Это пустая трата времени.       — Это называется отдых, — возразил Гарри, делая глоток из чашки, — Физический, эмоциональный… Любое тело может устать и ему понадобится отдых. Можно, конечно, просто полежать пару часов, но и голове периодически нужна перезагрузка. А то так и с ума сойти не долго.       — Значит, демоны в этом плане похожи на людей?       — Типа того. Но я бы сказал, что демоны повыносливее будут — все-таки людям нужно спать каждый день, а демоны могут неделями без сна продержаться, если особо напрягаться не будут.       Удобно. Значит, проблему с тем, что сон занимает такое количество времени, можно решить просто развив выносливость? Надо будет поискать какую-нибудь информацию на эту тему.       — Если ты сейчас планируешь как увеличить свою выносливость, то флаг тебе в руки конечно, — усмехнулся демон, понимающе посмотрев на Тома. Вот же проницательный черт, — Но мой личный совет — делай это постепенно. Психика может немного полететь из-за резкой смены режима.       Том, как обычно, благодарить не стал, лишь кивнув, показывая, что взял слова на заметку. Его взгляд скользнул по столу, где сейчас лежала рука Гарри. Повинуясь минутному порыву, Том взял демонскую руку в свою и, как уже давным-давно хотел, повертел ее, осматривая. На ощупь кожа была самой обычной, разве что на ладонях была немного грубее, но это скорее следствие работы руками, нежели что-то демоническое.       А вот цвет привлекал внимание достаточно сильно: пальцы были черными, словно вымазанные в густой краске. Чернота плавно рассеивалась, начиная с ладони, а чуть выше запястья плавно сливалась с бледной кожей. Реддл провел рукой сначала по пальцам, потом чуть выше, добираясь до начала предплечья, и отметил, что чем чернее кожа — тем она холоднее. Гарри все это время не двигался, давая Тому возможность утолить свой исследовательский (и тактильный) интерес, пристально наблюдая за его действиями.       — Почему твои руки имеют такой цвет? — тихо спросил мучавший его долгое время вопрос, Реддл, все еще не выпуская демонскую руку из своих.       — Что-то вроде химического ожога, — так же тихо ответил Гарри, — Точный состав опалившей меня хуйни не скажу, там чего только не было понамешано, но с того момента руки стали черными. И всякие проклятия и яды перестали на них действовать.       — Да, это я уже заметил, — ответил Том, поднимая взгляд обратно на Гарри и встречаясь с ним глазами. Тот смотрел как-то по-особенному пристально, даже не моргая, — Ты специально это сделал?       — Несчастный случай. Спас пару изобретателей и их семью от неминуемого взрыва, — Гарри слегка усмехнулся, будто получение химического ожога, который определено точно был нереально болезненным, было хорошим воспоминанием.       — Да, звучит вполне в твоем духе, — хмыкнул Том, отпуская руку демона обратно на стол. Закончить это действие Реддл не успел, потому что в процессе демон перехватил его руку и теперь сам изучал кожу собеседника. Том затаил дыхание, чувствуя как холодные шершавые пальца ощупывают ладони.       — Ты кремом пользуешься каким-то? Или зельем? — спросил Гарри, внимательно рассматривая ладонь сначала с внутренней, затем с тыльной стороны, словно там что-то действительно интересное.       — Водой, — ответил Том. Демон тихо рассмеялся.       — Понятно с тобой все, мистер я-не-поднимал-ничего-тяжелее-палочки, — с улыбкой ответил демон, кладя руку обратно на стол.       — Смысл делать что-то руками, если ты можешь сделать это магией, — закатил глаза Том, вызвав еще один смешок у Гарри.

***

      Когда до назначенного времени оставалось минут пятнадцать, Том стоял возле зеркала в комнате, поправляя свою мантию. Это была одна из трех его дорогих мантий, сшитых на заказ, специально для посещений поместий своих бывших одноклассников. Легкая черная ткань хорошего качества идеально сидела на нем, мягко обтягивая талию и грудь, низ мантии напоминал свободную юбку, с разрезами по бокам для удобства движения, рукава тоже были свободными, вместо разрезов на них были вставки серебряного шелка, нити которого также украшали всю мантию незамысловатым узором вышивки.       На внутренней стороне Том сам вышил несколько еле заметных защитных рун, как делал это со всей своей одеждой. Гарри бы посмеялся над ним, назвав его в очередной раз параноиком, но у Тома не было врожденной интуиции, которую тот заметил в демоне, поэтому приходилось выкручиваться. Гарри же всегда будто чувствовал, когда что-то должно случиться. Всегда с поразительной точностью ловил падающие предметы, поворачивал голову к входной двери магазина еще до того, как посетитель появлялся в поле зрения, один раз даже подхватил какую-то споткнувшуюся в Лютном ведьму, не дав ей упасть с незаметного выступа на тротуаре.       Том был уверен, что если ему самому что-то будет угрожать, Гарри непременно поймет это заранее. Это успокаивало.       Реддл поправил декоративную цепь-артефакт, закрепленную на поясе свой мантии. Он нашел ее в кладовке у Бергина, и определив ее свойства, немного подделал инвентаризационные бумаги, чтобы забрать себе. Это не первый и не последний артефакт, нагло сворованный с этого магазина, благо сделать это было проще простого. Артефакты стоили дорого, хорошие артефакты — еще дороже. Представители богатых чистокровных родов считали, что если на человеке нет ни одного украшения, гипотетически являющегося артефактом, то это моветон. Как выйти в мешке от картошки на улицу. Поэтому Реддл всегда старался приводить украденные артефакты в хорошее состояние и не выходить на улицу не надев хотя бы один. И это была одна из причин, почему Том до сих пор работает у Бергина.       Цепь была из серебра, хорошо подходила под мантию и выглядела красиво — определенно ручная и очень кропотливая работа. Основная ее цель — определять наличие ядов и зелий поблизости. Если Том возьмет в руки кубок с отравленной жидкостью, цепь слегка завибрирует и сожмется на его талии.       В последний раз кинув взгляд на свое отражение, Реддл удовлетворительно кивнул сам себе, направился к выходу из комнаты и остановился, когда краем глаза заметил отблеск на столе.       Кольцо Гонтов.       Что ж, теперь это не крестраж и смысла прятать его нет. Том взял его со стола и надел на большой палец. Не то чтобы оно было шибко красивое — немного погнуто от неаккуратной носки его предков, золото слегка мутное и определено нуждается в чистке. Камень был отдельной темой. Тому так и не удалось определить, что это за материал, и как с ним работать, чтобы придать более аккуратный вид. Возможно, стоит попросить Гарри заняться этим. Хотя… Он упоминал, что украл кольцо у Гонтов, но вернул. Может, не смог привести в порядок и решил не заморачиваться?       Реддл вышел из комнаты, где его уже ждал демон: крылья были спрятаны, руки казались обычными, а сам он оделся в свои недавно купленные рубашку и брюки. Ремень, как и ботинки не вписывались в сегодняшний дресс-код, но Том решил благополучно закрыть на это глаза. В конце концов внешний вид демона мог быть наименьшей из проблем.       — Уже идем? — немного расстроенно спросил Гарри, явно не горя желанием присутствовать на такого рода мероприятии. Реддл критически оглядел его, и подошел ближе, чтобы поправить загнувшийся воротник черной рубашки.       — Это не какой-то светский прием, мы просто идем на обед, не разыгрывай страдальца, — Том отошел на шаг назад, оглядев демона еще раз, и, не найдя к чему придраться, удовлетворенно кивнул, — Ты не хочешь что-то сделать с волосами? Открою тебе большую тайну: люди изобрели расчески.       Не то чтобы Тому не нравилось, как выглядит эта копна черных волос, но он подозревает, что Абраксас, который в школьные годы тратил часы и баснословное количество денег на волосы, упадет в обморок.       Гарри закатил глаза.       — Открою тебе такую же большую тайну: расчески ломаются в моих волосах.       — Прекрасно, — с иронией ответил Том и протянул Гарри руку для аппарации.       — Давай лучше я? — предложил демон, с сомнением косясь на протянутую руку.       — Ты думаешь я не смогу нас аппарировать? — Том недовольно выгнул бровь.       — Я в тебе не сомневаюсь, не беспокойся. Просто не очень люблю аппарировать — меня потом еще вечность тошнит.       — И как ты тогда собрался нас перемещать?       — Увидишь, — ухмыльнулся Гарри, после чего сделал крылья видимыми, взял Тома за руку и, замахнувшись крыльями, обернул их вокруг них словно в кокон.       Моментом спустя Реддл почувствовал себя невесомым, словно упал в свободное падение на секунду, после чего твердо приземлился на ноги. Крылья вокруг них расправились и Гарри снова сделал их невидимыми.       Том оглянулся вокруг. Они стояли недалеко от тропинки к воротам Малфой-мэнора.       — Что это было? — спросил Реддл, направив свой удивленный взгляд на все еще ухмыляющегося демона.       — Помнишь, я говорил, как бесшумно перемещаюсь? — спросил Гарри, отпуская руку Тома. Реддл кивнул, — Вот так это и происходит. Аппарация через мир мертвых почти не ощущается.       — Ты… пронес меня через твое загадочное четвертое измерение?       — Ага, — ответил демон и легкой походкой направился к воротам Малфой-менора.       Ворота открылись, стоило им подойти, пропуская их в огромный сад. Они молча шли по тропинке, Гарри постоянно оглядывался на идеально постриженные кусты роз и закатывал глаза при виде вычурных фонтанов и свободно гуляющих по территории павлинов.       — Тут появилось что-то новое? — спросил Том, когда они начали взбираться по ступеням к главным дверям поместья. Он сделал предположение, что Гарри был здесь раньше, учитывая, что тот знал Малфоев и знал, где находится поместье, чтобы переместить их к нему.       — Как было выпендрежно, так и осталось, — ответил Гарри. Они остановились у дверей, и спустя пару секунд они открылись, являя их взору Абраксаса, в одной из своих дорогущих мантий, с несколькими артефактами в виде колец и кулонов и, как всегда, идеально уложенными длинными волосами.       — Привет, Том! — Абраксас улыбнулся во все зубы, и совершенно не по-чистокровному помахал ему ладонью. Несмотря на вбитый в голову этикет, в кругу своих друзей и Тома, тот всегда плевать на него хотел и вел себя как обычный парень, а не наследник влиятельного рода.       — Привет, Абраксас, — сдержанно поздоровался Том, слегка кивнув головой в знак приветствия.       — А это твой тот самый друг, который тебя спас? — спросил Малфой, переводя взгляд на Гарри. Он быстро оглядел его с ног до головы, останавливая взгляд на торчащих во все стороны волосах. Реддл изо всех сил сдерживал подступающую усмешку, когда глаза Абраксаса слегка расширились в ужасе. Помимо этого было видно, как в его голове происходит бурный мыслительный процесс, стоит ли ему так же открыто вести себя с этим незнакомым ему «спасителем Тома».       — Я Гарри Певерелл, — ответил демон, и, вопреки своему ворчанию насчет Малфоев, тоже улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Видимо, тот факт, что Абраксас не стал заморачиваться с этикетом, стал для него хорошим знаком.       — Абраксас Малфой, — сложное выражение лица сменила доброжелательная улыбка и небольшое замешательство от протянутой руки. В магическом сообществе не слишком принято обмениваться рукопожатиями, но, поколебавшись секунду и, видимо сочтя, что другу Тома можно доверять, Абраксас неловко ответил на рукопожатие, — Проходите.       Малфой впустил гостей, закрыл за ними дверь и повел их по коридорам. Краем глаза Том видел, как Гарри оглядывает чересчур богатый интерьер с еле скрываемой гримасой. Что ж, Реддл может его понять. Когда он побывал здесь в первый раз, его захлестнула зависть: по сравнению с серыми стенами приюта Малфой-менор был роскошным замком, но со временем Том понял, что жить в таком ощущалось бы очень странно. Пусть он и не был бы против иметь свой замок, скорее всего сам бывал бы чисто в своих покоях, библиотеке и лаборатории, оставляя кучу комнат для чаепитий пылиться.       — Располагайтесь, — сказал Малфой, махнув в сторону диванов, когда они вошли в одну из комнат. Здесь было светло, по периметру были расположены огромные окна, стены были холодного бежевого оттенка, потолок украшала огромная хрустальная люстра. В центре комнаты стояли диваны и кресла, между которыми простирался большой низкий стол, с двумя стоящими на нем пепельницами и вазой. Абраксас называл эту комнату «для посиделок с друзьями», — Скоро должен прийти Эйдан.       При упоминании незнакомого имени, Гарри вскинул вопросительный взгляд на Реддла.       — Ленстрейдж, — пояснил Том, на что получил кивок от демона.       Том и Гарри сели на двуместный диван, Абраксас подошел к креслу, стоящему по правую руку от Тома, но тут раздался стук в дверь и в комнату вошел отец Малфоя. Реддл сразу напрягся, инстинктивно пытаясь закрыть Гарри плечом.       — Мистер Реддл, — кивнул Малфой-старший.       — Лорд Малфой, — Том ответил таким же кивком. Он не особо много контактировал с отцом Абраксаса, лишь разговаривал пару раз и один разок присутствовал на их семейном ужине.       — Лорд Малфой, — раздался электрический голос слева от Тома.       — Не имею чести быть знакомым, — ответил Малфой, переводя взгляд за спину Реддла.       В смысле? Гарри ведь упомянул, что знаком с Малфоями?       — Гарри Певерелл, — ответил демон, и Том увидел, как лицо Малфоя приняло сложное выражение.       — Не знал, что род Певереллов еще существует. Приятно познакомиться, — сложное выражение лица уступило место обычной отрешенной маске чистокровного, — Абраксас, можно тебя на минутку?       Тот кивнул и поспешно проследовал за отцом, оставляя Гарри и Тома на едине.       — Он тебя не узнал, — заметил Реддл, и повернул голову в сторону демона, что в отсутствии посторонних спокойно откинулся на спинку дивана.       — И слава Мерлину, — с облегчением в голосе ответил Гарри, — Чтобы спокойно жить в мире людей и не наткнуться на тех, кто меня помнит, я сделал это, — демон отвел волосы с уха, показывая на нем небольшую сережку в виде кольца, которую не заметно под кипой волос, — Она мешает людям, знавших меня при жизни, узнавать меня сейчас, если я захочу. Не приходилось еще тестировать ее в прямом контакте, но, видимо, работает хорошо.       При жизни? Имел ли демон в виду свои годы в бытие человеком или же он действительно когда-то умер? Скорее всего, первое. Если бы после смерти можно было спокойно жить дальше, как это делал Гарри, люди бы точно об этом знали.       — Как тут все помпезно, — сказал Гарри, оглядывая комнату по периметру и проходясь в итоге взглядом по столу, — Борюсь с желанием украсть пепельницу.       Он переглянулся с Томом, и они оба тихо рассмеялись. Что ж, да, Реддлу тоже постоянно приходилось сдерживать свои клептоманческие порывы, когда он приходил в эти роскошные поместья.       В следующую секунду из коридора послышались голоса и приближающиеся шаги, после чего двери в комнату открылись, и на пороге оказались Абраксас и Эйдан. Гарри снова представился, протянул для рукопожатия руку, не потрудившись встать с дивана, на что получил два очень недоумевающих взгляда. Если бы Гарри пришел без Тома, то эти взгляды были бы презрительными, и руку бы ему точно не пожали, но Малфой и Лестрейндж знали, что Певерелл был «своим» в каком-то смысле, приближенным к Реддлу, поэтому не смели возражать. Демон как будто чувствовал это и специально игнорировал весь этикет, наслаждаясь ситуацией.       — Мы о тебе раньше не слышали, Певерелл, — заметил Эйдан, усевшись в кресло, находящееся по левую руку от демона.       — Зови меня Гарри, — отмахнулся демон, на что получил еще один недоумевающий взгляд. В высоком обществе не было принято обращаться по именам с порога, — Мы с Томом начали общаться относительно недавно.       — Он был частым клиентом в лавке, где я работаю, — добавил Реддл. На столе вдруг появились напитки: чайный сервиз, графин с водой, кувшин с каким-то соком, бутылка вина и бокалы под каждый напиток. Том взмахом руки наполнил одну из чашек чаем, и отлеветировал ее себе.       — Скрашивал его серые будни своим присутствием, — ухмыльнулся Гарри, оглядывая поданный на стол ассортимент. Немного подумав, тот тоже взмахнул рукой и налил себе сок, — И в один роковой день один из клиентов принес нестабильный артефакт. Тот взорвался прям на прилавке и распылил ядовитые пары. Благо я тогда как раз зашел проведать Тома и быстренько подсуетился, чтобы обошлось без тяжелых последствий, но все-таки упустил пару критически важных секунд.       Абраксас и Эйдан слушали со всем возможным вниманием, параллельно доставая палочки, чтобы тоже налить себе что-нибудь. Гарри рассказывал интересно, с мимикой, жестами и интонацией. Сам Том рассказал бы ситуацию очень скупо, в паре фраз, так что те наслаждались красочным описанием истории из жизни своего дорогого друга с максимальной степенью заинтересованности.       — Пришлось его срочно уводить домой, долечивать и прописать постельный режим. Целую неделю провалялся! Жаль, так и не смог взглянуть что за чудо артефакторики принес тот идиот.       Актерище. Если бы Том не знал, что все это — пиздеж чистой воды, то и сам бы поверил, настолько уверенно и красиво Гарри вещал. Стоит ли говорить, что Абраксас и Эйдан сразу прониклись? Стоило Гарри закончить эту удивительную историю, как те начали распыляться на благодарности за спасение Реддла, а потом выражать свои невероятные переживания ему самому.       — Ты не представляешь как я испугался! — положив руку на грудь, сказал Абраксас, обращаясь к Тому, — Ты вдруг пропал ни с того ни с сего, а когда я тебе написал, ко мне с ответом прилетел ворон! Я думал все, извещение о смерти!       — Тут пардон конечно, моя вина, — Гарри виновато почесал волосы на затылке, — Решил не идти на почту и отправил письмо своим вороном.       Беседа сменила направление на обсуждение домашних птиц, затем на домашних животных в целом, потом на проблему отсутствия времени на уход за животными, когда у тебя есть работа, далее на обсуждение того, чем заняты наследники семей, если не работой.       Где-то во время беседы на столе появились закуски, которые все начали энергично сметать со стола. Том в целом был доволен тем, как Гарри поладил с его последователями. Какое-то в нем было обаяние, что даже чистокровные снобы проникались, закрывая глаза на то, как Гарри одним укусом съедал канапе и закидывал ноги на диван, скрещивая их по-турецки.       Том заметил, как с течением беседы, Гарри начал потихоньку уходить из разговоров, оставаясь слушателем. Реддл проследил за его настроением, но оно все так же оставалось в меру хорошим, расслабленным даже, так что был сделан вывод, что Гарри просто устает от долгих разговоров в компаниях. Идиллия резко нарушалась, когда Эйдан рассказывал о постоянной занятости своего отца.       — И после того, как он столько времени провел на каких-то переговорах заграницей, и наконец приехал домой, его снова начали дергать по пустякам! — Лестрейндж драматично всплеснул руками, чуть ли не разливая налитое в бокал вино, — То на совет Визенгамота, то на похороны Дамблдора, то-       — Что? — лишенный прежнего озорства голос Гарри прервал речь Эйдана.       Сам он резко выпрямился на своем месте, спустил ноги на пол, нахмурил брови, рука его сжала подлокотник дивана до скрипа,       — Ты сказал похороны Дамблдора? Альбуса Дамблдора?       — Ну… Да? Он умер пару месяцев назад. Об этом писали в Пророке, ты разве не читал? — спросил Лестрейндж, не понимая, что послужило причиной такой резкой смены настроения. Том тоже не понимал. Он смотрел на то, как выражение лица Гарри из хмурого переходит в шокированное: брови взметнулись вверх, глаза широко раскрылись, рот чуть приоткрылся. Казалось, тот не дышал и не моргал.       — Как? — голос демона сел, скатившись до хрипа, напоминающего радиопомехи, — Как он умер?       — В сорок пятом году у него была дуэль с Гриндевальдом, знаешь же? — подал голос Абраксас.       — Я… Слышал что-то такое, да, — прохрипел Гарри, переводя взгляд на Малфоя.       Слышал что-то такое? Да об этом весь мир кричал. Хотя, демон говорил, что не был в мире людей достаточно давно. Значит, и не в курсе всех событий?       — Дамблдор победил, — прояснил Том, на случай, если Гарри действительно был слишком оторван от мира в то время, — Заточил Гриндевальда в Нурменграде. Но во время дуэли в него прилетело проклятье, которое несколько лет его медленно убивало. Об этом стало известно за полгода до смерти Дамблдора, когда тот отошел от дел в Хогвартсе по состоянию здоровья.       Том был рад, когда услышал это, хоть и раздосадован от того, что не смог придушить этого гада лично. Дамблдор здорово подпортил ему школьные годы, относился предвзято, во всем подозревал именно его, и если бы не чистая удача, то дело об убийстве Миртл повесили бы на Тома.       Судя по всему, чувства Гарри были противоположные. Тот пару секунд смотрел на Тома, переваривая новую информацию, после чего вскочил с дивана и начал мерить шагами комнату, еле слышно хрипя что-то под нос и то и дело зарывался руками в волосы или тер ими лицо.       Видимо, Гарри с Дамблдором были знакомы, возможно даже слишком хорошо. Это заставило Тома недовольно скрипнуть зубами. Надо было поговорить наедине.       Реддл оторвался от наблюдения за демоном, встретился холодным взглядом с Малфоем и Лестрейнджем, после чего кивком указал им на дверь. Те без вопросов встали, поставили бокалы на стол и поспешно удалились.       Как только дверь за ними закрылась, Том встал со своего места и поймал все еще ходящего из стороны в сторону демона за локоть. Тот встрепенулся, словно не понимая, как оказался посреди комнаты и посмотрел на Реддла.       — Что случилось? — спросил Том, стоило Гарри наконец-то моргнуть и вернуться в реальность.       — Этого не должно было случиться, — прохрипел демон, и Том понял, что именно это Гарри проговаривал себе под нос, — Альбус не должен был умереть так рано.       — Вы были знакомы?       Демон отвел взгляд, переводя его на окно. Переваривание ситуации уступило место принятию, и глаза его вмиг стали невероятно грустными, а губы сжались в тонкую линию.       — Мы учились вместе. Альбус был моим лучшим другом в школе, и несколько лет после нее.       Дамблдор был лучшим другом Гарри. Неприязнь от того, что один из самых неприятных людей в жизни Тома был настолько близок с демоном, заставила его снова заскрежетать зубами. Рука, все еще лежащая на локте Гарри, сжалась. Гарри обратил на это внимание, переведя взгляд от окна на свой локоть и небрежным движением скинул руку Тома.       Скрестив свои руки на груди словно в защитной позе, демон снова подошел к дивану, оперевшись поясницей на его спинку с задней стороны.       — Геллерта я тоже знал, — тихо продолжил демон, и чтобы лучше слышать его, Том тоже вернулся к дивану, занимая то место, на котором сидел раньше. Он не мог видеть Гарри так, сидя спиной к нему, но Реддл не доверял сейчас своему выражению лица. Стоило ведь проявить сострадание к человеку, узнавшему, что его лучший друг погиб? Это было сложно, когда лучшим другом был Дамблдор, — Хороший парень был, хоть и с ебанцой. Я такое в людях уважаю.       — Он объявил войну всему магическому миру, — напомнил Том.       — Это я не уважаю, но этого я и не видел, так что предпочту сохранить о нем светлую память.       — Как ты вообще с ним познакомился?       — Они с Альбусом встречались, а я прибился на правах лучшей подружки.       Что.       Великий светлый волшебник Альбус Дамблдор, весь такой белый и пушистый, встречался с Темным Лордом? Что ж, сегодня день удивительных открытий. Пусть и бесполезных, учитывая, что старик мертв.       — Это из-за него ты покинул мир живых? — спросил Том, когда смог немного взять себя в руки, хоть те и неимоверно чесались что-нибудь сделать от необходимости сдерживать негодование и шок. Взгляд зацепился за нетронутую пепельницу на столе. Едва пошевелив пальцами, Том сделал ее невидимой, после чего отлеветировал в свою сторону, аккуратно положив на колени и небрежным движением руки спрятал во внутренний карман мантии.       — Нет, у нас с Альбусом просто в какой-то момент разошлись пути, но мы не переставали быть друзьями.       Том не мог видеть лица демона, но по голосу мог определить, что тот все еще стоит со скорбным выражением и грустными щенячьими глазами.       — Даже после того, как ты перестал быть человеком?       Гарри долго находился с ответом.       — Это стало причиной, по которой наши пути разошлись.       Снова начал говорить загадками.       Вдруг Гарри резко оттолкнулся от спинки дивана, заставляя Тома обернуться.       — Мне нужно на его могилу. Ты знаешь где он похоронен? — грусть не до конца ушла из голоса и взгляда демона, но теперь там была и какая-то решимость.       — Все знают, — ответил Том, и это было правдой. О местонахождении могилы писали в газетах, а на похоронках присутствовал чуть ли не весь Визенгамот, — Ты хочешь пойти сейчас?       Гарри кивнул, и Том поднялся с дивана, не став спорить. Все равно с таким его настроением продолжить спокойный разговор с Малфоем и Лестрейнджем не получилось бы. Реддл зашагал в сторону двери, улавливая еле слышные шаги демона позади себя. Открыв дверь, он увидел своих последователей, нервно стоящих чуть поодаль в коридоре.       — Мы уходим, — объявил Том тоном, не подлежащим оспариванию.       Абраксас и Эйдан переглянулись, но возражать не стали, лишь кинув слова прощания им в спины.       Выйдя за территорию поместья, Гарри подал голос:       — Так где он похоронен?       — В Годриковой Впадине.       — Да, логично, — тихо пробубнил демон, хватая Тома за руку.       В следующую секунду крылья материализовались у него за спиной, замахнулись, сомкнулись вокруг них коконом, и наступило мимолетное ощущение свободного падения. Когда крылья распахнулись обратно и исчезли, они уже стояли на одной из улиц Годриковой Впадины, недалеко от кладбища. Удивительно точное перемещение. Видимо, Гарри довольно часто бывал здесь раньше.       Ни слова не сказав, демон пошел в сторону кладбища, открыл ворота и принялся бродить по рядам могил, скользя взглядом по именам.       Том заметил, как тот слегка замедлился и задержал взгляд когда проходил мимо могил Лили и Джеймса Поттеров, но не стал придавать этому значения, следуя за Гарри дальше.       Сам Том на этом кладбище не был, и могилу Дамблдора не видел, но догадывался, что то огромное резное надгробие, что стояло чуть левее, принадлежало именно ему. Когда они подошли туда, его теория подтвердилась.

      «Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор

      1881 — 1947»

      Что ж, год рождения старика Том не знал, но учитывая, что Гарри учился вместе с ним и, скорее всего, был его ровесником, то демону сейчас… шестьдесят шесть лет? Или около того, учитывая погрешность в виде того, что они могли быть на разных курсах.       Демон несколько минут стоял напротив могилы, глядя на нее невероятно грустными глазами и не проронив ни слова. Том не стал его тревожить, просто продолжая стоять рядом и давая Гарри время на скорбь.       — Тебе не нравится Альбус, — в конце концов тихо произнес демон, не отводя взгляда от надгробия, — Почему?       — Он предвзято ко мне относился. Думал, что я маленький монстр, которого невозможно исправить и я обязательно стану вселенским злом, — Том не смог, хотя даже и не пытался, если быть честным, скрыть раздражение в голосе. Не то чтобы Реддл был невинной овечкой, которой он выдавал себя всем преподавателям. Раздражал скорее тот факт, что Дамблдор был слишком проницательным и подход к нему найти так и не удалось.       — Это… не похоже на него, — так же тихо ответил Гарри, — Особенно учитывая, что он встречался с Геллертом и был моим лучшим другом. Хотя, может именно из-за этого Альбус стал слегка помешан на добре и зле.       Звучало логично. Видимо, у этих троих была какая-то драматичная история, о которой знают только они. Гриндевальд был Темным Лордом. Гарри, хоть и имел какую-то одному ему понятную мораль, не был воплощением добра. Если у Дамблдора был негативный опыт с ними, то он мог начать проецировать это на людей вокруг себя. Не то чтобы Том от этого станет относится к старику с понимаем.       Гарри вдруг сделал пару шагов вперед прямо по могиле и остановился вплотную к надгробию, после чего начал водить по нему руками, ощупывая.       — Что ты делаешь? — с недоумением спросил Реддл, внимательно наблюдая за действиями демона. Тот решил проигнорировать вопрос, продолжая изучать каменную плиту руками.       В какой-то момент его руки замерли на участке, находящимся посередине, ближе всего к земле. В следующую секунду Гарри сел на колени, провел пальцем по своей ладони, применяя Секо, отчего кожа разошлась в стороны, образуя кровавый порез. Демон прижал кровоточащую ладонь к тому участку на надгробии. По камню прошлась слабая магическая рябь, после чего под ладонью Гарри что-то щелкнуло. Небольшой кусок камня, окрашенного сейчас кровью, начал выдвигаться.       Тайник на крови. Реддл хорошо знал, как такие вещи работают, сам не раз этим пользовался. Только человек, на чью кровь направлено заклинание, может открыть печать, пожертвовав своей крови. Это была темная магия. Та самая, которую Дамблдор ядовито называл злом. И использовал в своем надгробии, чтобы после его смерти только Гарри смог открыть тайник. Лицемер.       Демон просунул пальцы в тайник и вытащил оттуда легко узнаваемую палочку Дамблдора: длинная, темная, с вплетенными по длине узлами разной величины.       — Зачем ему оставлять тебе свою палочку? — спросил Том, наблюдая, как Гарри взмахом руки запирает тайник и очищает надгробие от крови.       — Это моя, — ответил демон, чуть отползая назад и приземляясь на поросшую травой землю.       Том запутался еще больше.       — У тебя же есть палочка?       — Та, что из остролиста, была моей, когда я был человеком. Она все еще признает меня, но эта, — Гарри взмахнул палочкой в воздухе, материализуя на могиле Дамблдора букет из нескольких подсолнухов, — подходит мне больше сейчас.       — Тогда что она делала у Дамблдора все это время? — спросил Том, приседая на землю рядом с Гарри.       Демон не ответил. Его глаза, все еще бесконечно грустные, неотрывно смотрели на надгробие, руки обняли колени, а голова легла Реддлу на плечо. Том не мог не признать, что ощущение веса головы демона на плече было приятным.       — Ты не можешь его навестить в мире мертвых? — спустя пару минут молчания спросил Реддл.       — Могу.       — Тогда почему ты такой? — подходящего описания к состоянию демона Том найти не смог. Вся эта скорбь и грусть были ему непонятны.       — Потому что он медленно умирал все это время, а я даже ни разу не навестил его, не поддержал в трудную минуту, — еле слышно ответил Гарри.       — Но ты ведь не знал? Ты не можешь винить себя за это, — Реддл нахмурился, пытаясь вникнуть в логику демона.       — Я и не виню себя… Просто грустно, что так получилось, — ответил Гарри, покручивая свою палочку в пальцах. Реддл перевел взгляд на надгробие. Чертов старик умудряется портить ему настроение даже с того света, кто бы мог подумать. Кстати, насчет «того света»…       — Ты сказал, что можешь его навестить, верно? Получается, есть какая-то загробная жизнь? Рай, ад? — спросил Том, искренне желая получить ответ. Одна из причин, по которой он боялся смерти — неизвестность. Никто из живущих не знает, что случается после смерти, исчезаешь ли ты насовсем, отправляешься на вечные муки за свои грехи, перерождаешься, и так далее по списку.       — Ну, я бы сказал, что есть условные Рай, Ад и Чистилище, — начал Гарри уже будничным тоном, отвлекаясь от мыслей о погибшем друге, — Они так, конечно, не называются, они вообще никак не называются, если уж на то пошло, но я использую эти названия для удобства. В «Ад» попадают те, кто продают свои души кому-либо. Я бы назвал это банком. Души там хранятся как в стазисе, используясь своими хозяевами, когда им надо.       По спине Тома пробежали мурашки от мысли, что его душа могла бы быть чьей-то собственностью, которой распоряжались бы как хотели, если бы ритуал вызвал не Гарри, а какого-нибудь другого демона.       — Как можно использовать души?       — Души — энергия в своей сути. Так что как фантазия извернется, так и используют, — Гарри пожал плечами и, решив не развивать эту тему дальше, перешел к объяснению следующего понятия, — В Чистилище отправляются поврежденные души. Истерзанные, расколотые, сожженные и тому подобное.       — И что с ними там происходит? — если Гарри так и не обеспечит ему бессмертие, то Том планировал сделать один крестраж, а значит попадал в категорию Чистилища. Умирать, и оказываться там, конечно, в планы не входило, но просчитать надо все варианты.       — Они просто бесцельно скитаются среди подобных себе, — Гарри ненадолго замолчал, после чего чуть приподнял голову, чтобы посмотреть Реддлу в глаза, — Ты, может, и не ощущаешь этого, находясь в мире живых, но расколотая душа — это агония. Когда такие души переходят за грань, они скитаются в таком состоянии среди себе подобных вечность. Если смотреть на это со стороны религии, то именно Чистилище больше подходит под описание Ада.       Том отвел глаза от пронзительного взгляда Гарри. Что ж, если на то пошло, то Реддл назвал бы Адом оба этих места. В одном — ты не более чем марионетка, разменная монета, не имеющая воли, в другом — обречен на вечное страдание среди таких же вечных страдальцев. Плохие перспективы, куда ни посмотри.       — Я понял, — сквозь сжатые зубы ответил Том. Крестраж, конечно, все еще был вариантом, но теперь — самым крайним, — Что насчет Рая?       — Туда попадает большинство, — Гарри снова уложил свою голову на плечо Реддла, — Души там в основном живут в воспоминаниях, не обремененные нуждами физического тела. Просто отдыхают, проводят время с умершими друзьями и родственниками. Некоторые выбирают переродиться.       Это уже звучало лучше. Не то чтобы Том когда-либо намеревался там побывать. Теперь, когда он знает, что ждет после смерти, страх неизвестности поубавился, но страх перед самой смертью — нет. Ни Ад, ни Чистилище, не звучали хорошо (а именно в эти места он мог бы отправиться, если бы не Гарри), а Рай казался скучным. Просто жить в воспоминаниях и проводить время с близкими? У Тома нет близких, а воспоминания у него так себе, по крайней мере сейчас, и если ему будет суждено вечность в них вариться, он сойдет с ума.       Перерождение тоже было сомнительным — ты просто начинаешь все сначала, умирая как личность, которой ты был все время в мире живых. Как ни крути — бессмертие единственный вариант для него.       Тот, кто должен был даровать ему это бессмертие, сейчас снова меланхолично молчал, лежа на плече Тома и сверля взглядом могилу перед собой. Реддл потянулся в карман, где лежала сворованная пепельница, вытащил ее и протянул в сторону Гарри.       Тот, заметив предмет, очень быстро его распознал и в следующую секунду по кладбищу разнесся поток электрического хохота.