Наши демоны нас берегут

      Гарри проснулся на рассвете и как можно аккуратнее выпутался из плена чужих конечностей. Том, как бы ни выебывался на тему «сон — бесполезная трата времени», спать все равно любил, поэтому Гарри старался не тревожить его чуткий сон раньше времени.       Он соскользнул с кровати и очень тихо подошел к окну, чтобы открыть его на проветривание. Вернулся обратно, чтобы аккуратно укрыть Тома одеялом, невесомо провести рукой по его волосам, что очаровательно завивались волнами без укладки, и так же аккуратно ретировался из спальни.       Ему самому не нужно было столько сна. Если спать каждый день, как он это делал за прошедшую неделю, что они с Томом делили кровать, то сон становился больше похож на поверхностную дрему, когда вроде глаза закрыты и ощущение реальности притуплено, но не вырубает основательно. Гарри это не очень нравилось, но ему очень нравилось лежать в обнимку с Томом, поэтому он пошел на небольшие жертвы.       Его прекрасный гений сейчас был на верном пути в разработке своего ритуала, позволяющего превзойти физические способности человека, в связи с чем Гарри надеялся, что Том сможет позволить себе спать хотя бы через день, а там глядишь и их режимы синхронизируются.       Гарри прошел на кухню, открывая окно и здесь тоже. Британия редко радовала теплым и сухими воздухом, так что он был намерен наслаждаться им по максимуму, пока есть возможность.       Поставив заглушку на кухню, Гарри принялся настраивать новую и очень полюбившуюся ему безделушку — радио. Он увидел это чудо случайно: проходил мимо коробки, куда Том, отсортировав поставку, сложил все то, что пойдет на выброс. Радио было действительно чудом артефакторики — оно работало на магии, но при этом ловило только маггловские радиоволны. Гарри не знал кто и как это сделал, но был готов пожать этому человеку руку и заранее извиниться за то, что нагло сворует данную идею для своих артефактов.       О, какое недовольное лицо было у Тома, когда он заявил, что хочет забрать радио к ним домой. Гарри тогда для вида состроил грустные глазки, положил устройство обратно в коробку и ушел в свой кабинет. А вечером еле скрыл свою победную улыбку, когда увидел радио на кухонном столе.       Спустя несколько минут возни с поиском и настройкой нужной частоты, Гарри довольно улыбнулся, когда на кухне заиграл какой-то маггловкий хит. Он обожал магглов за их музыку и Том может сколько угодно ядом плеваться, но волшебники не умеют в музыкальное искусство от слова совсем.       От осмотров остатков еды и размышлений о предстоящем завтраке Гарри отвлекала влетевшая на кухню ворона. Она идеально вписалась в открытое окно, сделала пару кругов под потолком и приземлилась на кухонный гарнитур, громко каркая в сторону Гарри в своеобразном приветствии.       Тот, не долго думая, достал с полки кусочек сыра и протянул его птице. Ворона цапнула кусок, полностью его заглатывая, и поудобнее устроилась на своем месте, слегка распушив перья. У Гарри, вообще-то, не было какой-то личной вороны. Они просто рандомно слетались к нему, словно к своему старому другу. В основном птицы были разные, но кроме самого Гарри никто об этом не догадывался, поэтому он делал вид, что является гордым хозяином конкретной огромной черной вороны, ласково называя ее малышкой, просто потому что это забавно.       На завтрак было решено сделать что-нибудь сладенькое. Том очень плотно подсел на блины с джемами, но Гарри уже подташнивало от них, поэтому небольшой компромисс: вместо блинов будут панкейки — суть та же, вкус разный, — а вместо джемов можно сливки с сахарной пудрой взбить.       Гарри работал в привычном, почти медитативном ритме, отключаясь от всего насущного, и замешивал тесто, пританцовывая под музыку. Где-то в процессе ворона, до этого с любопытством наблюдая за его действиями со своего места, перебралась с гарнитура на его плечо. Гарри тихо хихикнул, когда заметил, что птица пытается повторить его подергивания под музыку и даже периодически каркала под бит.       На плите дожаривалась последняя партия панкейков, пока Гарри тихо напевал и помешивал сливки венчиком, игнорируя возможность взбить их магией. Без нее как-то вкуснее получалось.       В воздухе почувствовалось небольшое колебание и Гарри скосил глаза в сторону кухонной двери, откуда по его расчетам через пару минут должен был показаться сонный и вечно недовольный силуэт.       Он будет как раз вовремя — сливки почти взбились до нужной консистенции.       Сквозь музыку раздалось тихое поскрипывание двери, затем такие же тихие шаги и вот Гарри уже спиной чувствовал присущую душе Тома энергию.       Чужие руки обвили его талию.       Том прижался к его спине, уткнулся носом куда-то в основание шеи и глубоко вдохнул, расслабляясь и чуть ли не полностью перенося свой вес на Гарри. Он уже привык и искренне наслаждался этим утренним ритуалом: Том просыпается, плетется на запах еды и первые минуты просто молча стоит, досыпая на его плече, как раньше это делал за кухонным столом, опираясь на свои руки.       — Доброе утро, — голос Тома был тихим и чуть хриплым со сна.       Гарри почувствовал, как губы скользят по шее, оставляя легкую дорожку поцелуев, и сжал венчик чуть крепче, ощущая как по рукам разбегаются мурашки.       — Доброе, — ответил он, поворачивая голову в сторону Тома, чтобы оставить поцелуй на его волосах.       Ворона на его плече недовольно каркнула на вторжение в личное пространство и перелетела на верхние кухонные шкафчики.       Том не обратил на это внимания. Его руки скользнули чуть выше по торсу, прижимая Гарри ближе, а подбородок лег на плечо. Он лениво наблюдал за приготовлением завтрака, и Гарри растворялся в этой уютной атмосфере, которая воцарялась каждое утро: Том отходил от сна и еще не вошел в свой обычный режим безграничной самоуверенности, собранности и засранчивости.       Гарри зачерпнул сливки пальцами и поднес ко рту, пробуя и проверяя количество сахара и консистенцию.       Том за его спиной подозрительно напрягся и сжал руки на теле чуть сильнее.       — Дай попробовать.       Гарри уже хотел было призвать полотенце, чтобы вытереть остатки с пальцев и отдать Тому венчик, чтобы он съел сливки с него, как его руку перехватили. Том поднес ее к своим губам и Гарри замер, когда горячий язык медленно скользнул между его пальцами, слизывая сливки.       Том не торопился. Он не отрываясь смотрел на Гарри своими насыщенно-алыми глазами и облизывал каждый палец по отдельности, иногда задерживаясь на подушечках и слегка прикусывая. Его свободная рука соскользнула с талии чуть вниз, пробираясь пальцами под футболку и мягко оглаживая кожу.       Ахуеть. Облизывание пальцев никогда не казалось Гарри каким-то интимным действием, из-за которого может сбиться дыхание.       Это все Том. Чертов демон-искуситель.       Он не отпускал руку, даже когда на пальцах не осталось ни следа сливок. Просто держал, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.       — Вкусно, — выдохнул Том, и Гарри не был уверен, про сливки ли речь.       — Там сахара на весь Лондон, конечно тебе понравится, — отшутился Гарри, переводя взгляд на сковородку, где панкейки уже были готовы к переворачиваю.       Том усмехнулся ему в плечо и наконец отпустил руку, вернув ее на прежнее место. Гарри как-то слишком шумно выдохнул и начал переворачивать панкейки, чувствуя, как горят щеки.       Ебучая реакция организма. Жизнь его готовила ко всему, кроме этого.       — Ты сегодня странно молчаливый, — заметил он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, — Обычно в это время уже начинаешь ворчать про бренность бытия.       — Я передумал, — Том говорил ему прямо в шею, горячим дыханием заставляя мурашки бежать по позвоночнику, — Сегодня бытие мне нравится.       Гарри закатил глаза, но улыбнуться не успел. В открытое окно влетела незнакомая сова с привязанным к лапке пергаментным конвертом. Том не шелохнулся, продолжая досыпать на плече, поэтому Гарри выключил плиту и протянул руку. Сова, опасливо зыркнув в сторону сидящей на шкафчике вороны, позволила снять письмо и сразу же сиганула в окно, даже не дождавшись угощения.       — Что там? — Том слегка приподнял голову, заглядывая через плечо.       Гарри сломал печать — министерскую, — развернул конверт и пробежался глазами по строкам, стараясь уловить в этой тягомотной официальной формулировке основную суть.       Широкая и искренняя улыбка тут же расползлась по его лицу.       — Они одобрили. Твою сыворотку, — он развернулся в объятиях, встав теперь к Тому лицом и закинув одну из рук на его плечи, а другой держа пергамент, с которого зачитал основное, — «Профилактическое средство от Драконьей Оспы, авторство — Марволо, передано на клинические испытания в Святого Мунго».       Том взял письмо и медленно, вчитываясь в каждую строчку, прочитал его сам. Самодовольная улыбка растянулась по его лицу, заставляя Гарри глупо хихикнуть.       — Хорошо, — сказал Том, откладывая письмо на столешницу.       — Хорошо? — Гарри рассмеялся, — Ты только что спас потенциально тысячи жизней.       Гарри конечно знал, что Тому слегка плевать на эти тысячи жизней, пока они не касались лично него. Тот больше был рад тому, что успешно завершил проект и получил определенное признание, но результатов это не отменяло. У Тома еще будет возможность оценить свой вклад с практической точки зрения, когда выяснится, что у Абраксаса есть предрасположенность к Драконьей Оспе, из-за которой тот имел все шансы умереть через тридцать лет.

***

      В «Боргин и Беркс» они вошли с опозданием на пятнадцать минут. Том позволил им задержаться только потому что был уверен, что Боргина сегодня не будет, но каково же было удивление, когда они переступили порог уже открытого магазина.       Гарри уже приготовился к тому, что Боргин начнет метать гром и молнии и отважно решил принять весь удар на себя, но вместо этого мужчина встретил их у порога с бутылкой огневиски в одной руке и тремя бокалами в другой.       — Самый прибыльный месяц за последние пять лет! — без приветствий объявил он, улыбаясь во все свои тридцать гнилых зубов, — Сегодня пьем за успех!       Конечно, блять, самый прибыльный, Гарри за весь этот месяц за столом горбатился больше, чем в Хогвартсе, а Том только и успевал принимать заказы и заполнять формы.       Гарри кинул на Тома беглый взгляд. Тот выглядел так, будто был на грани того, чтобы отчитать начальника за нарушение рабочего этикета. Гарри такой хуйней не страдал, поэтому ослепительно улыбнулся, делая вид, что успех чужого бизнеса его ебать как заботит, и уверенно подошел к Боргину, чтобы взять два бокала, которые тут же наполнились алкоголем.       — За вас, мальчики! — провозгласил уже, видимо, успевший пропустить бокальчик Боргин.       Гарри передал один из бокалов Тому и они чокнулись ими с начальником, отпивая напиток. Из ушей тут же повалил пар, напоминая Гарри о том, как он в первый и в последний раз пил огневиски еще учась в Хогвартсе. Его тогда вынесло с одного бокала. Сейчас это не было проблемой — если он почувствует себя слишком пьяным, то просто выжжет лишний алкоголь из крови, поэтому можно было смело поддаться настрою Боргина и пить весь рабочий день.       Ближе к обеду начальник за свой счет — невероятно, — накупил всяких закусок в соседней кафешке и принес их в магазин.       Даже как-то неловко было, учитывая что через пару месяцев они собирались совершить парное увольнение и съебать на все четыре стороны, оставив лавку и без продавца и без артефактора.       День прошел в каком-то лениво-продуктивном ритме. Ощущение какого-то празднования не оставляло места рабочему настроению, поэтому Гарри со спокойной душой торчал в своем кабинете и доделывал подарок Тому, пока тот был в торговом зале.       Несколько дней назад Гарри наткнулся на архивные отчеты о продажах, и от нечего делать глянул пару страниц. И случайно наткнулся на запись о продаже медальона Слизерина, сделанную пять лет назад, когда Том еще учился в Хогвартсе.       Он был Наследником Слизерина, Гарри помнил. Шипел прямо как змея, даже не переходя на парселтанг.       Поэтому, не дав себе время на подумать, свалил ночью к Хепзибе Смит, молясь всем богам, чтобы за те двадцать минут, что его не было, Том не проснулся. Боги услышали. Выкупать у этой женщины артефакт Гарри не планировал. Тихо спиздил.       Хепзиба конечно относилась к реликвиям хорошо, как и любой коллекционер, но медальон был настолько древним, что выглядел так себе даже при должном уходе, а все свои свойства растерял еще лет четыреста назад, по скромным подсчетам Гарри.       И вот теперь он третий день подряд, стоило Тому скрыться в торговом зале, доставал его из своего ящика, пытаясь вернуть былую красоту и наложить какие-нибудь рунные цепочки, потому что предыдущие полностью иссохли и определить, что они вообще делали, было невозможно.       Сегодня он закончил. Вплел последние пару рун и стабилизировал. Гарри вытянул медальон перед собой, осматривая свои труды: потертые камни теперь блестели, буква S красиво переливалась серебром, а изумрудная основа вернула свой глубокий насыщенный цвет.       Красота. Тому точно должно понравиться.       Гарри глянул на часы и подметил, что через пятнадцать минут их рабочий день уже заканчивается. Как удивительно быстро летит время, когда вместо реально работы ты делаешь свои проекты и каждый час пропускаешь стаканчик огневиски с начальником. Вот бы каждый день так.       Сунув медальон в сумку, Гарри вышел из своего кабинета и облокотился на дверной косяк, наблюдая как Том отпускает последнего на сегодня клиента. Тот старался не пить так активно, как Боргин, уже видящий десятый сон в своем кабинете, и делал по глотку из вежливости, когда начальник вдруг решал напомнить, что они вообще-то празднуют.       Гарри понимал, почему: даже с учетом того, что Том пил совсем чуть-чуть, на его щеках все равно играл хмельной румянец, а душа выглядела чуть более волнистой, чем обычно.       Ах, эта красивая душа, на которую он повелся… Сейчас неприятные черные шрамы от заживления крестражей уже зажили и плавно растеклись в мраморный узор, на который Гарри любил залипать не меньше, чем на лицо обладателя этой души. У Гарри тоже была нестандартная душевная материя: зеленая, в цвет глаз, но окропленная паутиной трещин, похожих на раскаты молний. Следствие не самого приятного момента его жизни, когда он лишился человеческой сути.       Было приятно осознавать, что ты не один такой, пусть и понимая, что это немного эгоистично — радоваться тому, что у кого-то тоже поврежденная душа.       — Следует ли нам разбудить Боргина или просто закроем его в магазине? — спросил Гарри, когда за клиентам закрылась дверь.       — Хороший вопрос, — Том на секунду оторвался от дневного отчета, чтобы подумать, — Закроем. Если не сможет выбраться — не наши проблемы.       Гарри был в очень хорошем и слегка подпитом настроении. День вообще был прекрасным. Прямо располагал к хорошему завершению.       — В Хогвартсе ведь уже начались летние каникулы? — невзначай спросил Гарри, нарочито незаинтересованно разглядывая свои ногти.       — Да, — ответил Том, дописывая последние строчки и закрывая тетрадь. Видимо осознав, насколько наигранно-безразлично Гарри задал вопрос, тот подозрительно сощурил глаза и медленно повернул голову в его сторону, — А что?       — Ну-у-у… Ты ведь был старостой, верно?       Том кивнул.       — У вас там в распоряжении была роскошная ванная… А мне бы помыть крылья…       Гарри очень старался держать это наигранно-невинное лицо всеми силами. Если у него получится уломать Тома на эту авантюру, это будет победа побед.       — Ты хочешь вломиться в Хогвартс, чтобы использовать ванную старост.       — Ну почему же сразу вломиться? Так… Втихаря посетить, — Гарри пожал плечами, невинно хлопая глазками. Эта тактика часто срабатывала с Томом, должно прокатить и на этот раз, особенно учитывая его слегка подпитое состояние.       Том пару секунд сверлил его глазами, видимо взвешивая все «за» и «против», и оценивая риски.       — И как же ты планируешь это сделать?       — О, у меня есть козырь в рукаве, не переживай.       Том тяжело вздохнул и допил последний глоток огневиски из своего бокала.       Гарри все-таки не смог сдержать улыбку. Королева драмы. Как будто его заставят прорыть туннель под замком, чтобы войти, ей богу.       — Если нас поймают — разбираешься сам.       Это было «да»! Победа.       — Не поймают.

***

      Хогвартс выглядел так же величественно, как и в первый раз, когда Гарри увидел его, будучи испуганным одиннадцатилетним мальчиком, который только узнал, что он волшебник. И как в последний раз, когда Гарри пришел, чтобы отдать Альбусу Бузинную палочку и больше никогда с ним не встретиться.       Сейчас он стоял у главных ворот, держа Тома за руку, и чувствовал эту древнюю и родную магию, пронизывающую всю территорию замка.       — Ну и каков план? — спросил Том, оглядывая защитные чары, которые за годы, видимо, только усилились.       — Держись за меня и не отпускай, — ответил Гарри, подмигнув.       Через мгновение его крылья вырвались из небытия и сомкнулись вокруг них черным коконом.       Еще мгновение — и открылись снова.       Они стояли на том же месте, но теперь все выглядело иначе. Цвета мира вокруг потускнели, стали расплывчатыми и размытыми. Звуки — шелест ветра, крики птиц, — доносились как будто сквозь толщу воды. Воздух стал плотнее.       — Что это? — Том огляделся, с любопытством и опаской всматриваясь в окружение.       — Четвертое измерение, — ответил Гарри, — Мир мертвых. Ну… его земное отражение. Что-то между, короче.       Гарри наблюдал, как расширились глаза Тома и тот сразу начал активнее вертеть головой, словно вокруг что-то удивительное. Возможно, это было действительно удивительно для него, но сам Гарри ничего интересного здесь не наблюдал. Тускло, вязко, без искры. Мир живых был куда приятнее.       Гарри поднял их соединенные руки, привлекая к ним внимание одного гения, который кажется был готов бежать в Запретный лес, чтобы исследовать на вкус, цвет и запах кору деревьев из междумирья.       — Не отпускай, — уже серьезнее сказал Гарри, и Том сразу напрягся, видимо не привыкнув к тому, что Гарри вообще может использовать такие интонации, — Если потеряешься здесь — я не смогу тебя найти. Никто не сможет.       Том кивнул, и его пальцы сжались крепче.       — Подожди, что с твоим голосом? — спросил Том, чуть склонив голову.       Блять, он совсем забыл про это.       Его голос звучит абсолютно нормально, по-человечески, если он находится в мире мертвых. В мире живых завеса искажает звуки, из-за чего голос звучит неестественно. Он так и не смог понять почему так происходит. Смерть говорила, что это из-за его неестественной принадлежности к обоим мирам одновременно, и оставалось только принять это. Как и невозможность обрести свой личный уголок в посмертии.       Гарри на секунду прикрыл глаза. Том спросил его с таким искренним любопытством, что очень хотелось объяснить, но Гарри видел, что его легенда про демона и так трещит по швам. В конце концов, он сам познакомил его с близнецами Уизли, а те звучали абсолютно нормально. Том сразу начнет что-то подозревать.       Не сейчас.       — Это долгая история, — ответил Гарри, обводя взглядом ворота замка и надеясь, что его заминка не вызовет подозрений, — Потом расскажу.       Том сощурил глаза, явно уловив, что Гарри просто увильнул от ответа, но в итоге только кивнул.       С каждым днем придерживаться легенды было сложнее. Раньше Гарри с легкостью изворачивался от вопросов, считая забавным, что Том твердо решил за него, что он демон и не собираясь его переубеждать веселья ради. Но чем ближе они становились, тем меньше веселья это приносило, а уворачиваться от щекотливых тем получалось труднее.              Гарри повел Тома через ворота. Они прошли сквозь них, как через туман, не встретив сопротивления со стороны защитных чар.       Прошли через двор, поднялись по лестницам, миновали коридоры. Гарри показывал, где он навернулся и сломал ногу на третьем курсе, где его поймал профессор после отбоя, чулан, в котором случайно застукал Альбуса, обжимающимся с каким-то слизеринцем.       — Я не хотел знать эту информацию, — скривился Том, заставив Гарри рассмеяться.       — Ладно, это справедливо. Ты ведь знаешь его как взрослого и ответственного дядьку.       И пока Гарри рассказывал относительно невинные и забавные истории, избегая того, как стабильно оказывался в каком-то пиздеце на грани смерти, чтобы не разрушать атмосферу, Том, с его великим — отсутствующим, — чувством такта, решил не мелочиться.       — В этом туалете я случайно убил девочку и сделал первый крестраж.       Гарри неверяще уставился на него.       — Ты убил человека прямо в Хогвартсе?       Том кивнул с каким-то обреченным выражением лица. Видимо, либо сожалел об убийстве, либо о том, как глупо это вышло. Гарри ставил на второе.       Не то чтобы Гарри нормально относился к убийствам в принципе, но и клеймить Тома монстром не собирался. Он знал, что для создания крестража нужно было убить, и порой гадал, выбрал ли Том какого-нибудь маггла, которого не хватятся, и принес его в жертву с холодным расчетом, или же ситуация была… Более человечной.       Звучало это конечно ужасно, но Гарри был рад, что в итоге оказался второй вариант, хоть и принял бы Тома в любом случае.       — Ты сделал крестраж… в туалете?       — Я был не в самом хорошем состоянии, чтобы мыслить трезво, — с таким же обреченным видом ответил Том, уводя их дальше по коридору, и быстро сменил тему, видимо не желая подробно вспоминать об этом не самом приятном моменте своей биографии, — Здесь у нас проводили ЗОТИ, — Том указал на один из кабинетов, — Я хотел преподавать этот предмет после выпуска.       Гарри на это рассмеялся, ловя на себе вопросительный взгляд.       — Извини-извини. Уверен, из тебя бы вышел хороший преподаватель. Просто не могу представить тебя в окружении шумных одиннадцатилеток. Думаю, ты бы каждую секунду боролся с желанием скинуть их из окна.       — Я как-то… не думал об этом, — Том задумался на пару секунд, после чего нахмурился, видимо действительно представив себя в окружении мелких детей с шилом в жопе.       Ванная старост находилась на пятом этаже, за неприметной дверью, которая открывалась только с помощью пароля. Гарри просто провел их насквозь.       Оказавшись внутри, он повторил трюк с крыльями, снова запахивая и распахивая их, и вот вместо тусклых цветов и приглушенных звуков, перед ними была вполне насыщенная на цвета комната, гудящая магией.       Внутри было тепло, пахло мятой и чем-то цветочным. Через мозаичные окна пробивался закатный свет, отбрасывая цветастые блики на пространство вокруг. В центре комнаты располагалась сама ванная — огромный бассейн с водой, которая казалась живой и переливалась всеми оттенками бирюзы.       Гарри отпустил руку Тома и понесся к куче кранов, сразу выкручивая свои самые любимые.       — Ты тоже был старостой? — с огромной долей скепсиса спросил Том, тоже подходя ближе к бассейну.       — Нет конечно, — хихикнул Гарри, — Альбус был. И не смотри на меня так. Я уверен, что ты тоже давал пароль своим «последователям», — он показал руками кавычки в воздухе, насмешливо выделяя последнее слово.       То, что в мировоззрении Тома друзья и приятели были последователями, невероятно его смешило. Но учитывая, что все его «последователи» — выходцы из аристократических семей, которые всегда были склонны к излишнему драматизму, на скромный взгляд Гарри, Том выбрал правильную тактику.       Ванна начала заполняться ароматизированной водой и маслами, и Гарри, не став терять время, отцепил с пояса сумку, скрыл крылья, стянул с себя рубашку, бросая ее на пол, материализовал крылья обратно и с разбега влетел в воду, поднимая вокруг себя огромную волну брызг.       Вода была идеальной. Как будто ванная узнала Гарри даже спустя столько лет и настроила температуру так, как он любит.       Гарри вынырнул, отфыркиваясь от попавшей в рот воды, и откинул мокрые волосы с лица. Он оглянулся на свои крылья и, оценив масштаб ванны, несколько раз полностью расправил и сложил их, давая воде пропитать каждое перышко.       — Как водичка?       Гарри повернул голову на голос: Том снял только мантию и сейчас стоял у края ванной и наблюдал.       — Прекрасно, — искренне улыбнувшись, ответил Гарри, — Очищающие чары и рядом не стояли.       Том на это только как-то хитро усмехнулся и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Медленно и смотря Гарри в глаза.       Он снова это делает! Искушает! Что за навык такой?       Гарри следил за каждым его движением, не отрывая глаз и не моргая. Пуговицы закончились, и Том начал так же медленно стаскивать рубашку с плеч, оставив ее свисать на локтях и принявшись расстегивать манжеты. Гарри пожирал глазами открывшуюся бледную грудь, тонкую подтянутую талию, а когда рубашка полностью исчезла с тела, не мог оторвать взгляда от рук. Все в теле Тома было сложено идеально: не слишком худой, с мышцами, развитыми ровно настолько, чтобы идеально подчеркивать все выгодные аспекты телосложения.       Гарри даже не замечал, как потихоньку подходил все ближе к краю бассейна, где стоял Том.       Тот, сложив рубашку и отлевитировав ее подальше от воды, принялся расстегивать ремень. Гарри словно в замедленной съемке наблюдал, как тонкие длинные пальцы легко справляются с бляшкой и переходят к пуговице на брюках.       А потом штаны летят вниз и Том аккуратно выступает из них.       Если бы Гарри не был бессмертным, то сейчас шанс умереть глупой смертью, захлебнувшись своей слюной был бы очень высоким.       Том, в отличие от него, спустился в бассейн грациозно. Это невероятное тело скрылось под водой, оставляя к обзору только плечи и лицо, и заставив Гарри немного прийти в себя. Немного.       Пара уверенных шагов Тома, и вот он уже стоит вплотную, касаясь тела Гарри своей голой кожей и затягивая своими алыми глазами в какой-то гипноз. Кладет руку на щеку, оглаживая ее большим пальцем и наклоняет голову ближе, пока расстояние не становится настолько незначительным, что Гарри видит отблеск зеленого свечения своих глаз на его коже.       Они одновременно подаются друг другу навстречу, и этот поцелуй выходит намного интенсивнее и жарче, чем все поцелуи до этого. Том грубо сминает его губы, надавливает большим пальцем на подбородок, заставляя открыть рот шире и проскальзывает языком внутрь, быстро перейдя от исследования рта к попытке запихнуть язык в глотку, напрочь сбивая дыхание и вырывая из Гарри стон.       Гарри кладет руки на эту откровенно пошлую талию, сминая в своей хватке бока и притягивая еще ближе, чувствуя себя под напором Тома так, словно его пытаются сожрать. Хорошо. Гарри абсолютно не против.       Вся кровь отливает вниз, духота комнаты, прогретой паром, и невозможность нормально вдохнуть из-за поцелуя, в котором тебя атакуют в равной степени язык и зубы, кружат голову так, что Гарри абсолютно теряется в ощущениях, мысли плывут, и единственное, что он может четко осознать — желание не заканчивать. Быть еще ближе, дать себя сожрать, задохнуться под этим напором.       Гарри спускает руки чуть ниже, и толкается бедрами вперед, вырывая из них обоих стон.       Брюки, на которые он забил хуй и не снял, мешают. Вода, замедляющая и амортизирующая движения, мешает.       Сука, да почему все мешает!       Гарри не дает себе и секунды на подумать — все равно в таком состоянии это бесполезное дело, — и толкает Тома к краю ванной. Отрывается от поцелуя, немного сгибает колени и спускает руки еще ниже, чтобы схватить Тома за бедра и поднять вверх, усаживая на край бассейна.       Он поднял взгляд на Тома и голова поплыла еще больше. Тот сидел с мутными от желания глазами, раскрасневшимися щеками, опухшими и налившимися кровью от поцелуя губами и пытался отдышаться, пока с его бледной кожи стекала вода. Картины развратнее Гарри еще не видел.       Он сжал руки на бедрах сильнее и развел их в стороны, устраиваясь между ними и опуская взгляд от лица вниз, рефлекторно облизнув губы при виде выпирающего из-под трусов стояка. Одна из рук медленно скользнула вверх по бедру и переместилась на скрытый тканью член, чуть сжимая и тем самым вырывая из Тома сдавленное мычание.       Гарри повело.       Он стянул трусы Тома вниз, освобождая из них такой же идеальный, как и весь Том, член. Рот наполнился слюной.       Гарри на пробу провел рукой по всей длине, остановился у основания и наклонил голову ниже, чтобы лизнуть головку. Том что-то прохрипел и слегка дернулся в его хватке.       Гарри обхватил головку губами, очерчивая ее языком и Мерлин, каким-то образом это было самое вкусное, из всего, что он когда-либо пробовал. Чуть сильнее придавив бедро Тома одной из рук, чтобы тот случайно не дернулся, пока Гарри осваивался, он наклонил голову ниже, вбирая в себя всю возможную для его рта длину, и втянул щеки. В ту же секунду над его головой раздался глухой стон, а в волосы вцепилась рука.       Гарри чувствовал, как его собственный член от всего этого становился все тверже и тверже — хотя, казалось бы, куда больше, — и болезненно упирался в ткань штанов, но это пока было неважно.       Он сделал еще несколько движений вверх-вниз головой, подключая теперь и руку, чтобы охватить всю длину. Задав наконец ритм, и синхронизировав движения головой и рукой, теперь он предпринимал попытки как можно больше расслабить горло, с каждым разом стараясь заглатывать член глубже, вырывая из Тома все более и более громкие стоны.       Рука в его волосах внезапно сжалась и резко толкнула вниз, и Гарри только чудом не поперхнулся, когда член уперся в заднюю стенку его горла. На глаза от этого навернулись слезы и рука на бедре Тома рефлекторно сжалась сильнее, впиваясь пальцами в кожу, но блять… как же это было горячо. По всему телу прошла дрожь, а из горла вырвался стон, заглушаемый чужим членом.       Удерживающая его рука немного ослабила хватку, давая возможность слегка отстраниться, чем Гарри и воспользовался, оставляя теперь во рту только головку. Он поднял глаза на Тома и, не прерывая зрительного контакта, убрал одну из рук с члена, поднес ее к руке в волосах и сжал чужие пальцы, слегка надавливая вниз, после чего положил и эту руку на бедро.       Том смотрел на него неверяще всего секунду, поняв очевидный намек, после чего на губах заиграла хищная ухмылка, и рука в волосах еще раз резко надавила вниз, заставляя Гарри снова заглотить его целиком. Тело опять пробило дрожью, а трепыхающиеся в воде крылья послали по бассейну волны.       Гарри ослабил давление на бедра, просто впиваясь в них пальцами и давая Тому возможность двигать ими в такт движения руки. Теперь Том надавливал на голову Гарри вниз, толкаясь бедрами навстречу, и оттаскивал его за волосы наверх, буквально трахая в глотку.       Все тело Гарри стало ватным, колени тряслись, и если бы не вода, принимающая на себя часть его веса, он бы давно свалился.       Гарри чувствовал подступающий оргазм, где-то на периферии расплывающихся мыслей отмечая, что он даже не прикоснулся к себе, и единственная стимуляция, которую он получал — трение ткани брюк.       Во время одного из толчков Тома его прошибло приятной судорогой, горло сжалось вокруг чужого члена, пропуская стон, а глаза закатились, пока он кончал себе в штаны.       Пока Гарри накрывало волной оргазма, Том сделал еще пару толчков и резко оттянул его голову назад.       А потом с низким, почти рычащим стоном кончил ему на лицо.       Гарри только и успел зажмуриться, прежде чем ощутил как лоб, глаза, щеки и губы заливаются теплой, вязкой жидкостью. Он инстинктивно попытался отодвинуться, но рука в волосах твердо держала его на месте, ослабив хватку только когда все прекратилось.       Гарри медленно, аккуратно начал открывать правый глаз, замечая как с ресниц капает сперма и очень надеясь, что в глаза она не попадет. Потом так же аккуратно разлепил левый глаз и перевел взгляд на Тома, откровенно любовавшегося зрелищем. Язык рефлекторно облизал губы, давая Гарри попробовать вязкую жидкость на вкус.       Том проследил за движением, и краем глаза Гарри увидел, как его член снова дернулся.       Гарри медленно убрал руку с бедра, убирая ею руку из своих волос. Перехватил ладонь поудобнее и провел чужими пальцами по своей щеке, собирая с нее сперму. Поднес их к губам и прошелся по фалангам языком, повторяя утренние действия Тома.       Член Тома дернулся уже увереннее.       — Вкусно, — хриплым от грубого минета голосом выдохнул Гарри, что в сочетании с помехами делало речь почти не разборчивой.       А потом отпустил руку и резко ушел под воду, проводя руками по лицу, чтобы стереть с него остатки спермы.       Когда он вынырнул, Том уже стоял в воде, расслабленно облокотившись спиной на бортик и задумчиво следя за тем, как Гарри снова подплывал ближе.       — Ты случайно не инкуб?       Гарри подавился воздухом, а от того, насколько серьезно был задан вопрос, рассмеялся.       — У меня к тебе тот же вопрос, знаешь, — закидывая руки на плечи Тома, ответил он.       Гарри расправил крылья в воде посильнее и, слегка приподняв их, резко замахнулся, создавая мощную волну и кучу брызг, обрушившихся на них. Том автоматически выставил щит, но вода, не вызванная заклинанием, легко прошла сквозь него, залив Тома полностью.       Гарри с противным хихиканьем поспешил ретироваться с места преступления, но не успел — наколдованная Томом волна сбила его с ног, погружая под воду.       Перестрелка водой длилась пока солнце полностью не скрылось за горизонтом, и естественное освещение не сменилось магическим.       И глядя на промокшего до нитки Тома, который снова и снова пытался его утопить, по-дьявольски хихикая при этом, Гарри четко осознал, что любит его.