Однажды в баре.

«Ещё один незнакомый потолок. Конечно, во всём этом городе нет ничего родного. Что я здесь делаю?» — Евангелион. Знаете, что самое паршивое после хорошей пьянки? Утро. Блядское, ебучее утро. Особенно, оно подходит под такое невероятное, а главное точное в своей лаконичности описание, когда не помнишь примерно добрую половину прошедшей ночи. Ну и вишенкой на этом алкоторте является понимание, что ты проснулся черт знает где. Видимо, проснуться у себя дома — это как сорвать джекпот в рулетке выпитых напитков. Джекпот, который, естественно, выпал не мне. Голова неприятно гудела, будто в ней вился нехилый такой пчелиный рой, но бонусным и крайне неприятным сюрпризом для меня стала внезапная боль, стоило мне чуть сдвинуть брови. Как у любого нормального человека первым моим решением стало пощупать лоб, дабы выявить причину дискомфорта, и, с грацией воскресшего мертвеца, я кое-как смог поднять руку, тут же приземлив её на лоб, от резко покинувших мои конечности сил. И вновь болезненно поморщился, на этот раз уже от удара собственной рукой. На лбу обнаружилась весьма внушительная, судя по тактильным ощущениям, шишка, время, место и обстоятельства появления которой оставались для меня загадкой. Затем я решил, что неплохо будет потереть нос, если уж хмуриться не выходит, и, о боги, какой неожиданный, но все еще отвратительный сюрприз — он тоже болел! Причем даже сильнее несчастного лба. Хотелось бы мне сказать, что в моей голове пронеслось «вот это оказия!», но, увы, там был только поток нецензурных слов и не менее красочных эпитетов. В адрес себя, алкоголя, да и всей ситуации в целом. Где-то в глубине души сознание вопило больше не пить и сейчас я готов был выходить на площади с лозунгами «алкоголь — зло», но пока надо было разобраться, где я, как тут оказался и хотя бы что-то вспомнить. А дальше можно уже и на демонстрации выйти. Радовало, что я в квартире, а не где-нибудь в сугробе или, не дай боже, канаве, но потолок, как и интерьер были мне совершенно незнакомы. Придя к вполне логичному умозаключению, что я не у друзей, легче на душе не стало, да и вопросов поприбавилось. Я попытался присесть на кровати и тут же пожалел об этом решении: голова отозвалась фейерверками боли. Интересно, винить стоит похмелье или все-таки шишку на лбу? Или тут их совместный труд? Я обессиленно упал на кровать, но попытки приподняться не оставил. Кажется, вчера в баре играла песня с похожим текстом, но я не был уверен, что мозг не подкидывает мне это в качестве произвольно сгенерированного воспоминания, вырванного из контекста каких-то других событий. На этот раз я не стал подрываться так быстро, а делал все медленно, плавно, но все еще на уровне восставшего из могилы трупа. Кое-как сев, я стал разглядывать комнату, пытаясь выяснить хотя бы пол потенциального владельца. Серая, без излишеств мебели и указаний на хозяина, никаких подсказок комната мне не дала. Зато обнаружился заботливо поставленный около кровати тазик, моя сумка и стакан воды с парой таблеток на прикроватной тумбочке. Не знаю, чего я хотел в этот момент больше: чтобы эти таблетки были обезболивающим или смертельным ядом, который за секунду избавит меня от страданий. Но, решив, что раз уж за ночь меня не убили, не расчленили и даже не изнасиловали, я выпил их залпом, вместе со всей водой в стакане. Здравомыслие, которое в целом никогда не было мне присуще, только тихонько цокнуло и, кажется, покачало головой, вновь замолкая, пока я силился припомнить хоть что-то. Значит, вчера вечером, я, невероятно заебанный учебой и всем происходящем вокруг, решил пойти в бар — это я помню, отлично. В бар я приехал. Коктейль выпил. Потом еще один, а потом еще, еще, еще и еще. А вот что было дальше — загадка. Я вновь сморщил лоб и шикнул от боли: шишка не давала о себе забыть. Ага, как же, забудешь тут! Сквозь зубы я прошипел «твою мать» и всерьез задумался, что в таких ситуациях следует делать дальше. Если бы все шло по классическом голливудскому сценарию, я бы проснулся с кем-то в одной постели, за тем бы последовала сцена выяснения событий ночи, куча недопониманий, слащавый сюжетик и не менее сопливый хэппи-энд, но я-то тут был один. Так что врут эти ваши Голливуды, в реальности все не так, я проверил! Я прислушался к звукам вокруг: на улице заводили машину, сквозь шторы пробивался зачинающийся декабрьский рассвет, где-то в глубине квартиры тикали часы, но не был ни единого признака жизни! Уважаемый добродушный и гостеприимный хозяин, почему вы не подумали, о сомнительности такого действа, как оставления незнакомого, так ещё и пьяного человека, в своей квартире без надлежащего надзора? Вдруг я вор или маньяк какой-нибудь? Видимо, мой ночной спаситель, ну или похититель, черт знает, как мой герой себя идентифицирует, здравомыслием тоже не отличался. Ну или слишком верил в людей, а может ещё что-то. Я упал обратно на кровать, чувствуя себя так, словно только что преодолел марафон: сердце напряженно скакало в груди, а дыхание сбилось. Надо же, Александр Михайлович, до чего же вы докатились, так вы еще не напивались. Я вздохнул, словно на мои плечи обрушилась тяжесть в лице всего мира и принял невероятное стратегическое решение — поспать ещё. Ну а что, собственно, ещё останется делать? Вариант пошариться в чужой квартире я даже не рассматривал. Если захотят выгнать, то пусть хотя бы покажутся и разбудят заодно. С такими мыслями я погрузился обратно в липкий сон. Разбудило меня легкое прикосновение к плечу и чей-то низкий, спокойный голос, весьма приятный, могу заметить: — Эй, ты как? Как себя чувствуешь? Я не сразу понял, что от меня хотят: — Себя чувствую, но чертовски плохо. — Не разлепляя глаз отозвался я. — Будто всю ночь меня использовали вместо мячика для пинг-понга и швыряли по всему свету. Обладатель голоса хмыкнул, а затем поспешил поделиться подробностями ночи, которых мне так не хватало: — Технически, ты прав, только вот ты самостоятельно вполне недурно справился с игрой в пинг-понг самим собой. Я наконец нашёл в себе силы разлепить глаза и уставился на собеседника. Тупо моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать внимание на человеке передо мной. Ну, первая приятная новость за сегодня — это не старый дед и не бородатый мужик-извращенец, а вполне симпатичный молодой человек моего возраста. И ведь даже на маньяка не похож! Вдвойне победа, можно считать! — Ты кто? — Только и спросил я. — Ох, Александр, вы разбиваете мне сердце! — театрально заявил парень. — А ведь еще вчера орали мое имя на всю улицу, а сейчас притворяетесь, что ничего не помните! — Я реально ничего не помню. Вообще ничего. — признался я. — Немудрено, — хохотнул он, — я вообще удивлен, что ты в состоянии разговаривать, после вчерашнего-то. — Видимо, он всё-таки углядел в моих глазах отчаяние и наконец представился. — Сергей, очень приятно познакомиться во второй раз. — Александр, — представился я, хотя он и так знал мое имя. Но вежливость никто не отменял, не так ли? — О, это я знаю. Ну и весь бар, как минимум. — Видимо, устав стоять в полусогнутом состоянии, Серёжа уселся на пол возле кровати. — А что было, собственно? — Я решил выяснить подробности. Судя по гротескности эмоций нового знакомца, накуралесил я знатно. Ну или натворил хуйни, если выражаться более простым языком. — Ох что было... — Протянул он. — Поматросили и забыли меня, Александр, вот что было. Ну а если серьезно, то, когда я пришел в бар, ты уже был в хламину. Ну и в какой-то момент решил пристать ко мне. — Он взмахнул руками. — Черт знает, что там ударило тебе в голову, но отгонять стало жалко. Сидел один, как брошенный котенок, ну вот как тут прогнать? — Я нахмурился от такого сравнения и тут же почувствовал боль: шишка в очередной раз напомнила о себе. Как будто о ней забывали. А Серёжа продолжил свой рассказ, только хмыкнув, увидев мою реакцию. — Сначала просто сидел рядом, а потом как вывалил мне поток комплиментов. Ну и с криками, что ты отвратительно трезвый, начал заказывать все подряд. А еще каждые три минуты рвался выйти покурить, благо дальше слов дело не зашло. Я, как видишь, добрая душа, решил посидеть с тобой, пока не протрезвеешь или хотя бы до состояния, когда сможешь назвать свой адрес не дойдешь, но чуда не происходило, а время к часу ночи уже перевалило. Ну и тогда мне в голову пришла славная идея, что от свежего воздуха тебе станет получше. Но, увы и ах, чуда опять не случилось. Первым делом ты полез обниматься к столбам, побился о них головой, а затем приполз ко мне, бормоча, что они не такие хорошие как я. И, видимо, жестокость столбов сподвигнула тебя полезть целоваться. — На этом моменте мои глаза расширились так, что, по ощущениям, грозились вот-вот выпасть из орбит. — Да не переживай ты так, нормально все. — Заверил меня Сергей. — Ну, собственно, на этом моменте я понял, что придется тащить тебя к себе. Вызвал такси, пока его ждали, тебя стошнило на бедный столб, который не ответил тебе взаимностью на объятия. И в такси ты опять полез целоваться, ещё пытался возмущаться, что я, гад такой, не хочу. Уж извини, ты, конечно, симпатичный, но от тебя так несло, что я не смог ответить взаимностью. Ты меня ещё вторым столбом назвал, а потом начал ныть, что все мы, столбы, такие жестокие, не любим и не ценим тебя. — На этом моменте он уже не скрываясь смеялся, пока я пытался переварить услышанное. — Приехали, ты взобрался на лавочку у подъезда, пока я расплачивался с таксистом, и каким-то образом свалился с неё, всё-таки поцеловавшись, но уже с асфальтом, и лежал, пока я тебя не поднял. Что-то про красивые звезды мне заливал. Правда, где ты их углядел на асфальте — ума не приложу. Зашли в подъезд, лифт не работал, и ты начал меня убеждать, что поднимешься сам, что ты трезвее стеклышка и на первой же ступеньке споткнулся и упал лицом вниз. Уж прости, я проморгал, в какой момент ты ударился лбом, но вот после поражения в неравной битве со ступенькой у тебя пошла кровь из носа. Кое-как остановили её, ты перестал сопротивляться и наконец позволил мне дотащить тебя до квартиры. Тут ты тоже изрядно побуянил, пытаясь доказать мне, что это не твой дом и спать ты здесь не будешь. А потом увидел Перси, кота моего, и успокоился. Перси, правда, знакомиться с тобой не захотел и стремительно скрылся под диваном, к твоему великому разочарованию. Ну и ты вывалил мне целую речь на тему, что я и Перси тебя не любим, не ценим, не уважаем и вообще относимся к тебе крайне отвратительно. Признаюсь, тут мое ангельское терпение иссякло, и я поспешил тебя уложить спать. И ты прям на удивление легко улегся, правда, начал опять бормотать мне комплименты и признания в любви, где-то на сорок втором признании ты не выдержал и вырубился. Вот, собственно, и все. Я молчал несколько минут, пока наконец не произнёс отчаянное: — Пиздец какой... — Да ну, забавно же. Но целоваться ты все-таки не умеешь. — Тут же успокоил меня парень. Лучше бы все шло по голливудскому сценарию, по крайней мере герои там ведут себя чуть более мило и адекватно, чем я. Ладно к столбам полез, но какого хрена я решил, что отличная идея целовать незнакомого парня? Пока я с тупым выражением лица моргал, пытаясь понять мотивацию своих действий, Сережа добавил, но уже менее шутливым тоном: — Но, кстати, я бы на твоем месте сгонял в травмпункт, шишка у тебя добротная, да и нос припухший. Я надеюсь, там без перелома обошлось. — Тут в его голове что-то щелкнуло, и он уже более бодро заговорил. — Вот, кстати, когда у тебя кровь из носа пошла, ты пытался зажать её руками и ещё хихикал так, мол, ого, что это такое. Будто впервые кровь увидел, ну ей-богу. Ну и пока я отвлекся на поиски салфеток, ты, видимо, забыл, что пытался зажать нос руками и, глядя на них, спрашивал у меня, почему у тебя руки в крови и не убил ли ты часом кого-нибудь. — Видимо, убил я только твои нервные клетки. — Попытался пошутить я и Серёжа согласно засмеялся. Не только нервные клетки, но и спокойный вечер, мысленно добавил я, но вслух так ничего и не сказал. — Ну давай, ночной герой, хватит лежать, пошли прогуляемся до травмпункта, мне смотреть на тебя больно. Надеюсь, обезбол хоть капельку помог? — А, так вот что это было, — промычал я, — а я уж понадеялся, что это хотя бы крысиный яд, ну или чем сейчас травят обычно? — Ай-ай, Александр, помилуйте, хотел бы я от вас избавиться — оставил бы в баре, ну или поинтереснее крысиного яда что-нибудь бы придумал. Вы излишне старомодны, могу заметить. — Уж извините, я, к сожалению, не спец в отравлении жертв. Не развлекаюсь подобным. — Притворно грустным голосом сказал я, на что Серёжа весело хихикнул и протянул мне руку, решив помочь подняться. Вставать с кровати не хотелось, слишком уж удобно я лежал, но, все-таки, в чем-то он был прав: до травмпункта неплохо было бы прогуляться. Так что пришлось схватиться за протянутую ладонь и выйти из зоны комфорта. Стоило встать на ноги, как они решили меня предать — мгновенно подкосились и я чуть не рухнул на пол, благо, Серёжа успел меня поймать, недовольно цокнув: — Поцелуев со столбами, лестницей, асфальтом и мной тебе показалось мало, и ты решил познакомиться поближе ещё и с моим полом? Поверь на слово, я целуюсь лучше всех в этой подборке. Кое-как выпрямившись и выпутавшись и цепких рук Сергея, я ответил: — Я в тебе не сомневаюсь, но прости, пол так манит, хочется лечь на него и не двигаться примерно больше никогда. Он лишь хихикнул и указал в сторону двери: — Никакого лежания на полу, бегом умываться и идем на свидание в травмпункт. Ванная слева по коридору. Кивнув, я послушно поплелся в указанном направлении, включил свет в ванной и первым же делом решил оценить внешние повреждения на своем лице: на лбу красовалась активно набухающая шишка, а вот переносица увеличилась вдвое и от легко прикосновения тут же отзывалась болью. Над губой я заметил немного остатков уже свернувшейся крови, а под глазами сияли чёрные дыры — синяки в окантовке из огромных мешков. Волосы были взъерошены и никакого намека на вчерашнюю укладку на них не осталось. В целом, мой внешний вид идеально описывало выражение «алкоголик со стажем». Если бы на мне была майка-алкоголичка и трусы-семейники — был бы вылитый, пребывающей в запое со времён распада СССР представитель класса алкоголиков и тунеядцев. Наскоро умывшись, я вышел из ванной и наткнулся на огромного белого кота. Пушистый внимательно следил за мной своими большими круглыми глазами, словно оценивая, достоин ли я его внимания. Видимо, это и был тот самый Перси не желавший знакомиться со мной вчера ночью. – Ну привет, – сказал я ему, на что Перси взмахнул хвостом, пренебрежительно глянул на меня и поднявшись, утопал куда-то в темноту коридора, не удостоив меня вниманием. Должно быть, тот факт, что его котейшество обратило на меня взор был уже величайшим достижением. Я пожал плечами и отправился на поиски Сережи. Он обнаружился в комнате, где я коротал ночь, просматривая что-то в телефоне. Завидев меня в дверях, он поинтересовался: – Есть хочешь? – Я отрицательно помотал головой, и Сергей поднялся. – Тогда давай, одевайся, сейчас такси вызову. – А не легче на автобусе? – Легче, но я искренне ненавижу ездить на них в час пик, так что, уж извини, едем мы на такси. Мне только и оставалось пожать плечами и собрать свои скромные пожитки. Ну, что поделать: хозяин – барин, что такой простой человек может противопоставить. Уже обуваясь в прихожей, я заметил Перси, выглядывающего из-за приоткрытой двери одной из комнат. Сергей тоже увидел его, хмыкнул и радостно сообщил мне: – А ты ему понравился. Обычно он не удостаивает никого таким пристальным вниманием. – Мне казалось, что я глубоко ему неприятен. – Отозвался я, пытаясь победить шнурки на ботинках. Сережа опять засмеялся: – Перси в принципе весь мир глубоко неприятен. Так что, считай, сам факт, что он за тобой наблюдает – высшее проявление симпатии. А если еще погладить даст, то, смею тебя заверить, это можно приравнивать к принятию тебя в семью. – Боюсь, до этого еще далеко, – наконец завязав шнурки, я выпрямился. – А ты заходи к нам почаще, может и смилостивится. – С серьезным видом кивнул Сережа. – А пригласишь? – Спросил я, надевая куртку. – Приглашу. Только, пожалуйста, не напивайся перед приходом. – Больше никакого алкоголя. С этого дня начинаю трезвый образ жизни. – Серьезно заявил я, на что Сергей тихо захихикал. – Верю-верю, вчера вообще обещал закодироваться. – И когда такое было? Ничего не помню. – Примерно между падением с лавочки и падением с лестницы. За этим разговором мы вышли из квартиры и успешно спустились во двор. Я мельком глянул на название улицы, но так и не понял в какой части города нахожусь. Я прикрыл глаза и тяжело вздохнул: интересная, все же, штука жизнь. Впервые настолько сильно напился и сразу же такие приключения с новыми знакомствами. А ведь мама отправляла меня учиться, а не напиваться вусмерть и целоваться с мальчиками. Не могу сказать, что мне сильно не нравится, но вот если бы нос был цел и не было шишки на лбу, было бы куда приятнее. В этот момент приехало такси, и мы с Сережей уселись на заднее сидение. Таксист только кивнул и молча повел машину к выезду со двора. Пока мы ехали я понял, что ничего толком не знаю о Сереже. Вся информация о нем сводилась к трем фактам: добрая душа с квартирой, не любит ездить на автобусах, не побил меня за то, что полез к нему целоваться. И на этом все. Поэтому я тотчас же поинтересовался у него: – Слушай, самое время, конечно, но тебе сколько лет, чем вообще занимаешься? Мой робкий и очень (не)своевременный интерес был воспринят легким смешком: – О, опомнился наконец? А я все ждал, когда спросишь. Ну давай знакомиться. Зовут меня, как ты знаешь, Сережа, мне девятнадцать, занимаюсь спасением таких бедолаг как ты. – Поймав мой скептичный взгляд в зеркале заднего вида, он продолжил чуть более серьезно. – Шучу, не только этим занимаюсь, на программиста учусь. Могу Пентагон взломать, если это удержит тебя от беспробудного пьянства. А ты у нас кем будешь, а, Александр? – Юристом буду, так что перед взломом Пентагона набери мне, спасу тебя от юридических проблем. – Я решил отвечать ему в такой же шутливой манере. Все оказалось не так плохо, как я боялся. По крайней мере он мой ровесник – уже отличная новость. – Мне восемнадцать, к слову. – О, приятно познакомиться, юрист Александр. – Он протянул мне руку для рукопожатия. – И мне очень приятно познакомиться в третий раз, программист Сергей. – Я пожал ему руку, и мы засмеялись. В моменте, я задумался как мы выглядим в глазах таксиста. Интересно, насколько частно он слышит, настолько дурацкие разговоры? Впрочем, он не выглядел хоть капельку удивленным и единственный интерес проявлял только к дороге. – Юрист Александр, а вы всегда напившись едете спать к незнакомым людям? – Тем временем поинтересовался Сергей. – Честно признаться – впервые, глубокоуважаемый Сергей. – В тон ему ответил я. Он в очередной раз хихикнул и в машине повисла тишина. За неимением иных развлечений, я стал разглядывать Сережу в зеркало заднего вида. Его определенно можно было назвать красивым: острое лицо, хитрые голубые глаза в обрамлении спадающей на них светлой челки, несколько проколов в ушах. Чем-то он напоминал мне Перси: такой же светлый, голубоглазый, разве что на контакт шел гораздо легче. Недаром говорят, что животные лучшее отражение хозяина. Я перевел взгляд на свое отражение, которое выглядело весьма плачевно. Нос вспух, шишка, хоть и не такая явная как при ближнем рассмотрении, выглядывала из-за челки. Глядя на нас двоих мне в голову пришло название детской сказки. Принц и нищий. Действительно, выглядели мы как персонажи оттуда. Пока я размышлял о принцах и несчастных бедняках, такси остановилось около неприметного здания, на двери которого красовалась табличка «травматологическое отделение». Я вышел из машины, пока Сергей передавал наличные водителю и открыл перед ним дверь, когда он расплатился. – О, благодарю. Ну что, пошли? Я кивнул, и мы зашли внутрь. В нос тут же ударил запах антисептика, а в глаза бросилась разномастная публика посетителей данного заведения: вот женщина прижимала к себе окровавленную руку, и я даже не хотел думать о том, что конкретно у нее случилось, вот какой-то мужчина скакал на одной ноге туда-сюда по коридору, а вот какой-то парень нашего возраста сидел с наливающимися синяками и кровоподтеками на лице. Мой нос и шишка, по сравнению со всем великолепием красок, тут же показались ерундой, но Сергей уверенно направился к регистратуре и мне пришлось поплестись за ним. Пока я описывал женщине историю получения своих травм, Сережа уселся на лавочке и уставился на плакаты, висевшие на стене. Закончив свой рассказ и услышав номер кабинета, куда мне следует пройти, я присел к Сергею. Он тут же лучезарно улыбнулся и указал на один из плакатов: – Гляди-ка, помощь алкозависимым! Сохрани номерочек. – Очень смешно. – Недовольно отозвался я. Еще раз решив, что никакого алкоголя в моей жизни не будет, а Сережа, тем временем начал тихо читать мне информацию с плаката о вреде алкоголя. Я хотел было прервать его, но в этот момент из нужного мне кабинета вышел пациент, так что я принял решение ретироваться туда. Мне вновь пришлось рассказывать историю о своих умопомрачительных приключениях, врач кивнул, сказал сделать снимок и вернуться к нему. Сергей милостиво сопроводил меня до кабинета с рентгеном, терпеливо дождался, пока я выйду и вернулся к прошлому кабинету, куда я сразу же нырнул, стоило мне заметить, как Сережа опять хотел начать про алкогольную зависимость. Врач открыл мой свежесделанный снимок, где мой череп сиял во всей красе, долго рассматривал, а затем спокойно сказал: – Перелома я не вижу, но ушиб есть. Прикладывай холодное, через несколько дней отек сойдет. Может появиться синяк, но это не страшно. Жить будешь, если не продолжишь биться головой обо все подряд. Я счастливо выдохнул: нос не сломан, видимо, удача все еще на моей стороне. – Спасибо, – кивнул я на выходе из кабинета, – до свидания. Хотя к чертям такие свидания. Надо бы Сережу куда-нибудь сводить, все-таки, со мной он знатно намучился. Заметив меня, Сергей подошел ко мне и поинтересовался: – Ну что? Жить будешь или едем выбирать цветочки к памятнику? Я хмыкнул: – Жить буду, но едем мы не за цветочками, а завтракать. Я голоден как черт. И я угощаю. – Мы двинулись к выходу. – То есть у меня ты голоден не был, а сейчас резко захотел? – Сережа резко остановился в дверях травмпункта, и я врезался в него от неожиданности. – Ну не могу же я тебя объедать. – Я чуть отстранился, пожав плечами. – Mon cher, за твой номерочек можно что угодно. – Ответил он. – Тогда точно идем завтракать, там и с номерочками разберемся. – Я улыбнулся ему. – Кажется, здесь есть Шоколадница неподалеку. И мы пошли, глупо смеясь. На душе было легко и спокойно, день начинался очень даже неплохо, хоть и по времени был уже вечер.