Глава 2
6 января 2026 г., 12:56
Хан бежал по заснеженным улицам, ветер бил в лицо ледяными иглами, смешанными с пушистыми хлопьями, но на душе было тепло. Вокруг мигали гирляндами украшенных домики, такое чувство, что новогоднее волшебство еще не закончилось, а только затаилось. Так и хотелось сесть и укутавшись в плед пить какао или чай в прикуску с печеньем. Но за все это время пока некоторые люди только просыпались, а у кто-то уже давно работал, Джисон успел добежать до подъезда небольшого дома.
В этом здании было всего двенадцать квартир – по четыре на каждом этаже, а поскольку домофона там не было, Хан с легкостью вбежал в коридор по засыпанным ступеням, оставив за собой мокрые следы. Он давно не навещал своего друга, так как их выходные не могли совпасть. Однако сегодня тот самый день, когда от его настойчивости и горячих новостей отвертеться было невозможно.
Уютная кухня освещенная теплым январским солнцем, молодой парень стоял за плитой и варил в турке густой, ароматный кофе. Он совсем недавно проснулся, глаза еще слипались из-за сладости сна и пробивающегося через шторы света, а спутанные волосы падали на щеки и шею, создавая образ совершенной, безмятежной идиллии. Ничто, казалось, не могло нарушить это утро – кроме одного неугомонного гостя. Как только Феликс поставил две чашки кофе на стол, дверь его квартиры с тихим щелчком открылась, впуская в помещение порывы холодного воздуха и буйную энергию Хана.
–Феля, как жизнь? -Запыхавшись произносит Хан, уже стоя в прихожей и отряхивая с ботинок и куртки комья снег, словно только что вернулся с поля боя, а не с заснеженной улицы.
–Детей на новогодние выходные в садик не водят, так что у меня отпуск. – спокойно ответил Феликс, поднося чашку к губам. В его глазах мелькнула сонная пелена. – А ты я смотрю очень активный с утра?
Джисон, не успев нормально снять верхнюю одежду, уже начал рассказывать все, что произошло с ним за эти несколько часов. Слова срывались с его языка быстро и каждое предложение было окрашено той самой смесью азарта, недоумения и радости, которую знал только он.
–Ты бы видел Ли сегодня в пустом зале. Его лицо было таким увлеченным за просмотром. Мне интересно какие чувства в нем еще есть… – Садясь на стул напротив Феликса, пробубнил Хан уже с довольно серьезным лицом.
–Нашел самую высокую неприступную гору в округе и решил ее покорить? – спросил Ликс. поднимая бровь. – Просто потому, что она есть?
–Нет ты не понимаешь…–Уже с небольшой обиженностью, но все-таки с таким же задором лепетала белка.
Он откинулся на спинку стула, жестикулируя, как будто пытался выловить из воздуха нужные слова.
***
Громкая, ритмичная музыка звучала по всему открытому пространству офиса, заглушая привычные рабочие моменты. Сотрудники смеялись, обнимались, поднимали тосты – одни флиртовали у стойки с напитками, другие с чистой совестью налегали на закуски, оправдывая себя тем, что работали не зря весь год. Генеральный директор решил устроить этот праздник в честь успешного запуска нового продукта, который почти мгновенно взлетел в продажах, и атмосфера была соответствующей – шумной, радостной, немного хаотичной. Директор Ли, однако, не присоединился к всеобщему веселью. Он сидел в своем кабинете, дверь в который была приоткрыта ровно настолько, чтобы наблюдать, но не быть частью происходящего. В его руке медленно вращался бокал с апельсиновым соком – он никогда не пил алкоголь на корпоративах, предпочитая сохранять ясность ума и контроль. Его взгляд скользил по залу, отмечая тех, кто уже порядком напились. Все было под контролем, однако отдел маркетинга, как всегда, в центре внимания. А точнее – один конкретный человек. Хан Джисон, с раскрасневшимися щеками и взъерошенными волосами, стоял в центре полукруга из коллег и с жаром рассказывал какую-то историю, жестикулируя так энергично, что со лба у него скатывалась капля пота. От него исходила та самая заразительная, почти электрическая энергия, которая притягивала людей, как магнитом. “–Неугомонная белка”, –подумал Ли, наблюдая как Хан закатывал глаза, изображая кого-то из начальства. Как ни посмотри, а Джисон был из тех людей. что могли разговорить даже статую. Он своей неудержимой активностью, жестами, заразительным смехом зажигал в людях искры – робкие улыбки расползались по лицам, скованные плечи расслаблялись. Было в этой безбашенность что-то заразительное… Словно он раздавал кусочки своего тепла всем вокруг. не спрашивая ничего взамен. Но Минхо тщательно гасил в себе любую вспышку возможного участия. Он не позволял смеху коснуться лица, не делал шага в сторону общего веселья. Это было правилом. Он наблюдатель, всегда находится где-то вдалеке, мог заметить любую деталь, но точно не вмешиваться в это. Оставаясь хоть и холодным, но понимающим. Позже, когда большая часть сотрудников разбрелась, а музыка стала тише, Ли решил, что пора ехать домой, так как задерживаться в компании более смысла не было. У лифта его поймал уже сильно пьяный Джисон. –Ди-и-ректор Ли! – голос Хана был громким, слегка смазанным, и в нем звенела та самая бесшабашность, которая не признает ни субординации, ни личных границ. Как только Джисон заметил, что директор уходит, он сразу оторвавшись от своей веселой стайки, с затуманенным взглядом побрел за начальником, будто за магнитом. Чтобы хоть как-то ровно стоять, Хан бесцеремонно уткнулся лбом в плечо Минхо. От него пахло дорогой туалетной водой с нотами древесины и чего-то пряного, а мягкий твидовый пиджак был приятно шершавым на ощупь. От него чувствовалась безопасность, которой Хан доверил свое равновесие, физическое и, возможно, не только. –Вам, кажется пора вызывать такси, контент-маркетолог Хан. –Произнес Ли, стараясь говорить максимально нейтрально, и, поддерживая Джисона под руку, медленно завел его в кабину лифта. Дверь закрылась, отрезая их от шума корпоратива. В тесном пространстве запах алкоголя и парфюма стал еще ощутимее. –Почему вы всегда одни? Вам не скучно? Минхо вздохнул, чувствуя, как вес пьяного коллеги все сильнее давит на его руку. –Я работаю, это только ты у нас развлекаешься при любом возможном случае. –О! Вы наблюдали за мной? –Хан прижимался к руке Минхо еще сильнее, в его заплетающемся голосе внезапно проскользнула игривая, почти провокационная нотка. Казалось, он не просто искал опору, а намеренно проверял, как далеко сможет зайти, прежде чем его оттолкнут. Ли почувствовал, как напряглись мышцы его предплечья, но лицо осталось бесстрастным. –Не думаю, что ситуацию, когда я не мог дождаться отчета от директора по маркетингу, а он сослался на вашу медлительность в подготовке документов, можно было считать “наблюдением”. Двери лифта плавно разъехались, впуская яркий, почти слепящий свет холла и любопытные взгляды охраны и портье. Минхо, чувствуя, как по шее разливается предательское тепло, покраснев от неловкости, попытался легонько, но решительно отстраниться и отцепить прижавшегося к нему коллегу. –Сейчас вызову тебе машину, только отпусти. –Быстро, почти тараторя, проговорил Ли, уже доставая телефон. Но Хан, словно все понял без слов, резко вскинул голову. Его взгляд, затуманенный алкоголем, на секунду прояснился, и он громко, на весь первый этаж, заявил: –Я не хочу на такси! С вами! “–Физический контакт нежелателен, но агрессивное отстранение вызовет истерику или попытку еще большего напора, тем более он мой сотрудник как никак. Нужен метод переключения внимания” –Хорошо, –Произнес Минхо, аккуратно и медленно высвобождая свою руку. –Я тебя отвезу.Только молчи, ради всего… В течении долгих, мучительно неловких минут Хан пытался одеться – его движения были медленными и неуклюжими, пальцы то и дело скользили по пуговицам, а куртка словно сопротивлялась, пытаясь выскользнуть. В итоге ему пришлось помочь – Минхо, сжав губы, молча поправил ему воротник, застегнул молнию и почти силой засунул руки в рукава. Затем начался квест по выяснению адреса. Ли пытался добится внятного ответа от “ходячей пьяной помидорки”, но Хан лишь мычал что-то. В итоге Минхо возвращался в офис чтобы спросить у коллег. Потом под ручку, почти волоча за собой, проводил Джисона до своей машины и усадил на пассажирское сиденье, пристегнув ремень. Джисон же, устроившись поудобнее, бубнил что-то невнятное под нос и иногда рисовал на запотевшем окне машины, оставляя на нем загадочные завитки и круги. Минхо, запустив двигатель, молча наблюдал, как узоры появляются и тают, пока салон постепенно наполняется теплым воздухом. Дорога до дома “белки” заняла около тридцати минут, и, конечно же, после долгого эмоционального вечера и бессвязного повествования Джисон постепенно смолк, а затем и вовсе заснул. В машине воцарилась та самая, любимая тишина – нарушаемая лишь ровным гулом мотора и тихим, размеренным сопением соседа. Ли с легкость вошел в этот безмятежный ритм, мысленно повторяя себе: “Главное - довезти, а завтра он ничего и не вспомнит. Идеальный исход”. Он вел машину плавно и спокойно, стараясь избегать резких торможений и поворотов. Взгляд его время от времени непроизвольно скользил вправо. Без сумасшедшего темпа и постоянных идиотских шуток Джисон выглядел совсем беззащитным. Нахмуренные даже во сне брови, расслабленные, чуть приоткрытые губы, спутанные волосы, прилипшие ко лбу. “–Странно… Обычно он шумный, что видеть его таким довольно…мило?” Опомнившись Ли сразу вернул взгляд на дорогу, и впереди как раз начал виднеться многоквартирный дом. Осталось только дотащить его до квартиры, и этот странный вечер можно будет считать завершенным. Минхо втолкнул Хана внутрь квартиры, намереваясь просто закрыть дверь и уйти. Просьба выполнена – можно и домой, к своему коту, к своим стенам, которые не задают глупых вопросов. И тут “помидорка”, облокотившись на косяк, схватился за рукав не давая директору уйти. Движение было несильным, почти беспомощным, но настойчивым – как будто Хан, даже в полубессознательном состоянии, не готов был просто так отпустить его. Его взгляд был затуманен, плавал где-то между сном и явью, но в глубине глаз все еще теплился тот самый детский, ненасытный интерес. –А вам…тебе… вообще что-нибудь нравится? – прошептал он, и слова выходили медленными, тягучими, будто пробивались сквозь вату. –Кроме ваших документов, отчетов и работы… Лестничная клетка наполнилась тишиной, Минхо внимательно всматривался в глаза Хана, а тот изредка отводил взгляд, так как уже готов был снова заснуть. Глупый, наглый, но искренний вопрос, который смог подкосить защиту Ли. Минуту назад он думал, что идеальный исход - забвение, чтобы утром все стерлось, как узор на запотевшем окне. Но почему-то сейчас, стоя в полумраке чужого подъезда, он не мог просто развернуться и уйти, оставить это вопрос висеть в воздухе – без ответа, без смысла, как еще одно невыполненное поручение. –Тишина. Пока что меня устраивает уютная тишина… Он не стал добавлять ничего больше – ни объяснений, не уточнений. Просто выскользнул из слабеющей хватки Хана, толкнул дверь, чтобы она прикрылась, и ушел.***
Хан помнил далеко не все с того дня – алкоголь щедро стер детали, оставив лишь размытые пятна впечатлений. Но обрывки, не дававшие покоя и по сей день, забыть не мог. Тепло рук на своем локте, сильный но манящий запах –не парфюма, а чего-то большего: чистого белья, морозного воздуха и своего, что принадлежало только Минхо. Салон машины, теплый, будто кокон. И самое главное – не пустой, не холодный, а живой взгляд со стороны после простого, дурацкого вопроса… Тишина. Та самая тишина, не отгоняющая или пугающая. Совсем наоборот влекущая в бездну и успокаивающая одновременно. Он чувствовал это сквозь алкогольный туман – его не свалили в такси, как ненужную и прилипшую жвачку. Его отвели. Бережно, но без сантиментов. Ему ответили, хотя могли просто отвернуться и захлопнуть дверь. В тот момент, сидя на полу в прихожей и облокотившись о дверь в темноте, Хан Джисон понял две вещи: Мистер Ли - самый одинокий человек, которого он когда-либо встречал. И эта одинокость, эта тишина манила его сильнее любой вечеринки, любого шума или праздника во всем мире. “–Хорошо, директор. Ты любишь тишину. Но что, если в молчании зазвучит чей-то голос? Хочешь того или нет…ты же услышишь? Или мне стать твоей тишиной?” –Хан! Ты меня вообще слышишь? –Уже прикрикнул Феликс, наблюдая, как лицо его друга застыло в смешной гримасе невероятной серьезности. Хан медленно провел руками по лицу, словно стирая следы внезапно нахлынувших воспоминаний и безнадежно опустил голову на стол. –Что мне делать, Фель? –пробормотал он уткнувшись в ладони, в его голосе прозвучала растерянность. Ликс поставил чашку на стол и задумался, в его взгляде мелькнуло понимание. –Если хочешь не просто досаждать, а быть услышанным – учись говорить на его языке. – сказал Феликс спокойно, глядя на Хана поверх края своей чашки. В его голосе не было ни насмешки, ни поучения – только тихая уверенность, того, кто давно научился читать между строк. –Ты такой мудрый…-протянул Хан, и на его губах дрогнула едва заметная улыбка. –А ведь когда-то ты помещался у меня на ладошке. Феликс сразу нахмурился, и все серьезное выражение с его лица мгновенно испарилось, сменившись знакомой смесью раздражения и снисходительность. Он понял, что продолжать глубокомысленный разговор с другом, который в любой момент мог сорваться в абсурд, уже не стоит. Он взял чашку и пошел к раковине чтобы помыть ее. –Прекрати. – бросил он через плечо, уже включая воду. –Ты же в курсе, что я на день младше, и такого вообще не могло быть. Но Хан лишь тихо хихикнул в свою ладонь, глядя, как друг тщательно оттирает кружку, – будто пытаясь смыть не только следы кофе, но и все намеки на эту нелепую, теплую детскую память.
