Желание согреться

      Мальчишка был в каких-то лохмотьях, и амбре от него стояло, ровно от попрошайки из Двора висельников. Но глаза из-под слипшейся челки посверкивали светлые, гордые, будто у кронпринца Карла. Рокэ взмахом пальцев отдал приказ Хуану: — Отведи его к Кончите, пусть отмоет, оденет и покормит. Юный беспризорник, имевший наглость назваться Ричардом Окделлом, вывернулся из-под руки Хуана и заверещал совсем не по-герцогски: — Не трожь! Что значит «отмоет»? Я к вам с посланием прибыл, эр! Вы не можете оскорблять меня! Рокэ, не оборачиваясь, усмехнулся: — Вы дважды ошиблись, юноша. Я не эр. И — конечно же, могу. Спустя десять минут Алве все же пришлось зайти на половину слуг, потому как из комнаты домоправительницы раздавались такие стенания, как будто с юноши живьем снимали кожу. Хватило одного взгляда, чтобы понять диспозицию — Кончита, Хуан и Пепе в шесть рук удерживали полураздетого мальчишку в лохани, почти вся вода растеклась по полу, а на лицах слуг алели свежие порезы от разбитого кувшина, которым юный Окделл отбивался будто Йернский тигренок. А ещё Рокэ увидел загноившиеся раны на его спине, следы розог, которым было уже, должно быть, не меньше недели. И рядом с ними другие, множество других, старых, ставших шрамами и вспахавших спину десятилетнего наследника древнего рода, словно он был эсператистским мучеником первых веков. Рокэ резким окриком приказал прекратить взаимные измывательства, омовение считать оконченным, слуг не калечить, надеть принесенную одежду и следовать за ним. Рокэ собирался задать несколько вопросов кардиналу касательно монастырей, в которых воспитывались наследники казненных Окделлов. И, пожалуй, он нарушит вечерний распорядок Дорака и задаст их немедленно.