Её добыча

      В зеркале Антон увидел, как из тёмного угла в пол оборота на него таращится белая морда зверя. Рот существа, сочетавшее в своём виде зайца и человека, был широко открыт, и этот тёмный зев словно кричал в беззвучном и бесконечном крике. От испуга Антон резко повернулся, чтобы посмотреть на существо прямым взглядом, закрывая себя левой рукой от опасности, правой же он вцепился в раковину, чтобы не рухнуть.       В тёмном углу школьной уборной стояла всего-навсего швабра с накинутыми на неё, даже не белыми, а грязно-серыми половыми тряпками, что Антон принял за голову. В одной из тряпок была дыра, что разум юноши опознал как пасть.       — Привидится же такое, — подумал он и развернулся обратно к зеркалу.       Антон снял очки, сжал сильно веки и протёр пальцами внутренние уголки глаз. Снова надев очки, он посмотрел на своё уставшее лицо с синяками под глазами в зеркальной глади. С недавних пор Алиса заходила к нему каждую ночь, и каждую ночь они отправлялись на очередную авантюру. На сон у Антона теперь уходило лишь два-три часа времени в сутки. Такой экстремальный образ жизни должен был привести к резкому упадку сил, но словно под какой-то неведомой силой, всё было наоборот. Юноша чувствовал себя здоровым и воодушевлённым. Ночные вылазки с Алисой необъяснимым образом бодрили его лучше, чем эспрессо, которое когда-то дал попробовать его отец. Но на внешнем виде всё это сказалось не лучшим образом, отпечатав синюшные круги на нижних веках. Родители, заметившие перемены в своём сыне, озадачились этим, но Антон успокаивал их, говоря, что спит отлично, а бледность лица лишь непредвиденные последствия болезни. Он даже настаивал на том, что ему нужно побыть дома более длительное время, но врач, осматривавший его, с лёгкой руки просто выписал его, прописал валериану и констатировал, что со временем ясность взгляда вернётся. На этом родители угомонились и к превеликой «радости» Антона, отправили его в школу. Он думал, что эффект недосыпа никак не скажется на нём, но здешнее видение заставило его резко передумать.       — «Нужно сказать Алисе, что теперь я остаюсь дома», — он умылся холодной водой, прогоняя остатки наваждения.

***

      Сначала Антон побаивался Алису. Но очень быстро этот страх прошёл. Трудно бояться кого-то, кто имеет ребяческий характер и игриво предлагает слепить снеговика. Чем-то она напоминала Антону младшую сестру, поэтому парень быстро привык к ней, хотя для него она всё также оставалась загадкой. Обычно они проводили время в местном лесу. Да, ночной лес выглядел жутко, но Антон не боялся в нём заблудиться. Эта часть леса была лишь несколько километров в диаметре, окружённая посёлком, полями и просекой с вышками ЛЭП. Идя прямо в любую сторону, всегда можно было выбраться из него. Но было и ещё кое-что.       Алиса предлагала Антону всяческие игры, обычно детского характера, и наиболее любимой игрой Лисы были особые прятки с догонялками. Найдя условный центр леса, Алиса практически всегда брала на себя роль ведущей. Она закрывала свои лисьи ушки руками и плотно жмурила глаза, начиная отчёт. Цель у Антона была лишь одна: добраться до конца леса, не попавшись ей. Спустя множество попыток Антон всегда оказывался проигравшим. Он неловко шёл по снегу, то и дело проваливаясь в него, оставляя глубокие следы. Ход Алисы же был совсем иной. Она шла так мягко, что оставляла на снегу лишь слабые следы сапог, будто ничего не весила. Наблюдая за её движением, он подумал, что Лиса похожа в этот момент на парящую лесную фею, будто сделанную из тончайшего эфира. Алиса не торопилась в игре, идя медленно, словно победа всегда была ей обеспечена. На вопрос Антона, почему она не бежит за ним, а только иногда ускоряется, чтобы схватить его, та ответила, что в «добыче самое сладкое — это её ожидание». Иногда он прятался, но чуткий нюх Лисицы и её острое зрение помогали найти его практически везде. Заблудиться в таком случае было просто невозможно. Играя с ней, парень чувствовал себя лишь маленькой мышкой, с которой лениво играла огромная рыжая кошка. В общем, спустя несколько партий Антону быстро надоело оставаться в дураках, и у него созрел план.       Он узнал направление ветра в один из дней, осмотрел лес при свете дня и на свои карманные деньги купил у местного любителя охоты и по совместительству хозяина местного ларька специальный спрей, подавляющий запах. Охотник был удивлён, что парню его возраста вообще было нужно что-то подобное, но Антон придумал байку о нужности этого флакона для его отца. Ночью пришла она и предложила прогуляться к местному замёрзшему озеру, но Антон бросил ей вызов, сказав, что в этот раз победит в её же игре. Алиса лишь улыбнулась.       — «Какой наивный и упорный», — подумала она и согласилась сыграть.       Когда они пришли в нужное место, та начала отчёт и Антон побежал по ветру. За многие ночи, проведённые в этом лесном царстве, здесь повсюду были следы Антона, и благо, что свежий снег ещё не выпал. Поэтому он бежал, стараясь пользоваться уже сделанными им тропами. Найдя его убежище под елью, предусмотренное им днём, он спрятался там, и широкие, низкие ветки укрыли его.       Алиса крикнула, что идёт искать. Потом она тронула своим чёрным, лисьим носом воздух и чётко уловила направление запаха. Судьба Антона была предрешена. Лиса зевнула и размерено начала свой поход, двигаясь медленно, по спирали, кружа вокруг своей жертвы.       — Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал, — громко пропела она, так сигнализируя ему о своём приближении, давая ему фору. Следующую строчку о волке она никогда не произносила. Волков она не любила. В итоге круг замкнулся и у одной из ёлок она увидела торчащую голову Антона. Он не двигался и она, мягко подойдя, крикнула «Попался!» и протянув руку сорвала шапку, но вместо Антона обнаружила лишь прикреплённое полено, на котором и была шапка. На этом куске дерева была грубо вырезана ухмыляющаяся рожица с высунутым языком. Он провёл её! Но как? Лисица немного отошла от дерева и осмотрела лес, прокрутившись на месте. Ни-че-го.       — Так вот ты какой, зайчик, — улыбка тронула её губы. Алису накрыл азарт, возбуждавший её. Она завиляла хвостом и даже упала на четвереньки, готовясь выследить Антона, но вдруг поняв, что такие повадки ему лучше не показывать, вернулась в вертикальное положение и спустя секунды размышлений, рванула вперёд. Тем временем, совсем в другой стороне Антон уже бежал спринтом сквозь лес. Впереди показался просвет. Он сделал это! Он победил! Предвкушая роль чемпиона, он заулыбался. Резкая боль прокатилась по телу Антона, и парень увидел, как Алиса, внезапно показавшаяся из кустов, прыгнула и вонзила свои зубы в его предплечье левой руки. Потоки крови укрыли снег багровым цветом. Антон упал на колени, пока его левая рука была поднята вверх, поддерживаемая хищной хваткой Лисицы.       Осознание её поступка накрыло Алису, и она выпустила руку из пасти. Антон упал на спину и схватился за предплечье здоровой рукой, пытаясь остановить кровь.       — Нет… — Алиса упала перед ним на колени и подняла руки на уровень груди, словно при капитуляции, а её уши опустились вниз. — Я так сожалею! Прости меня!       — Не подходи ко мне, чудовище! — выкрикнул в ужасе Антон, пытаясь отползти на спине от неё.       Чудовище? Это слово снова и снова проносилось у неё в голове, закапывая её. Охотничьи инстинкты лисы на мгновение взяли вверх над ней, а азарт затуманил ей разум. Обещание не навредить Антону теперь было разбито. Она так облажалась. В уголках лисьих глаз начали собираться слёзы. Сейчас Алиса боялась даже прикоснуться к нему, словно Антон был сделан из самого хрупкого хрусталя.       — Я заигралась! Я не выделала что творю! Пожалуйста, Антон! Дай мне помочь тебе!       — Ты чуть не убила меня!       — Я знаю! И я так сожалею!       Они смотрели друг на друга несколько мгновений.       — Что ты хочешь? — спросил, дрожа Антон.       — Я должна осмотреть твою рану, — она подвинулась ближе и Антон, не сопротивляясь и сжав челюсть от боли, позволил ей снять рукав куртки и отодвинуть уже рукав его свитера. Сверху и снизу предплечья красовались кровоточащие отверстия от её зубов. Держа его раненую руку, разум Алисы метался туда-сюда. Она не разбиралась в медицине, но должна была что-то срочно придумать.       — Отведи меня домой, мне помогут, — выдохнул морозный воздух Антон, тяжело дыша.       — Нет! — Алиса не могла допустить этого. Её сразу же раскроют. Всё будет кончено. — Я… Я… Я оближу тебя!       — Чего? — спросил ошеломлённый юноша.       — Моя слюна, она сможет залечить рану!       Не спрашивая разрешения, Алиса наклонилась и высунула розовый язык, что теперь быстро двигался по коже Антона. Она лакала его горячую кровь, закрыв свои глаза, и боль начала отступать. В этом действии лечения начало открываться что-то ещё. Будучи зверем, она имела гораздо более сильное восприятие мира чем у людей. Алиса распробовала Антона и этот трудноописуемый человеческими понятиями вкус ей понравился: смесь солёного пота, кедрового запаха его карандашей, колкого страха и яркого аромата молодого мужчины. Кровь остановилась, но Алиса продолжала лизать в наркотическом экстазе теперь уже медленно, размеренно, покрывая каждый сантиметр кожи горячей слюной. Тут она резко остановилась и открыла глаза, вскинув уши. Антон внимательно смотрел на неё, моргая. Алиса резко отпрянула. Она снова забылась, потеряла себя в лисьем облике. Ей захотелось провалится сквозь землю от стыда. Антон не стал отчитывать её. Наоборот, он успокоился и слукавил бы, сказав, что движение её языка ему не понравилось. Их молчание нарушалось только игрой ночного ветра в кронах.       — Твоя кровь остановилась, — тихо промолвила Алиса. — Я доведу тебя домой. Антон ничего не успел ответить, когда Алиса осторожно подняла его на руки и побежала так быстро, что в ушах Антона зашумел ветер. Он и не подозревал насколько она может быстро бегать. Через жалкие минуты они уже были перед его домом, она нежно опустила его, и он сказал:       — Алиса…       — Не надо, — она отшатнулась и медленно ушла, пока Антон смотрел ей в след. Алисе нужно было побыть одной. Она не пришла ни на следующую ночь, ни на последующую. Потом на подоконнике Антона, что был широким и с внешней стороны, оказался целый кулёк разнообразных конфет вместе с его забытой шапкой. Следующей ночью Антон уже ждал её на улице. Она медленно шла из лесу. Встав в нескольких метрах от него, она не знала, что и сказать.       — Я должен извиниться, — разрушил неловкость Антон. Алиса осталась в недоумении.       — За что?       — Я назвал тебя чудовищем. Я многого в тебе не понимаю, но точно могу сказать, что ты не чудовище. Ты мой друг. И я на тебя не злюсь.       Алиса посмотрела себе под ноги и грустно улыбнулась. Мальчишка просто растапливал её сердце.       — Это не правда. Ты слишком добр, Антон. Я нарушила обещание, я не сдержалась. Я хотела бы сказать, что этого не повторится, но не могу, — через несколько секунд молчания, она призналась. — У меня нет друзей. Я плохо лажу с кем-то кроме детей. Я просто дикий зверь. И я…       Её голос был остановлен объятием Антона.       — Всё в порядке, правда. Давай посмотрим на озеро как ты и хотела.       — Хорошо, — с печалью сказала она.       Луна освещала две фигуры, отходящие от заснеженного дома.

***

      Вернувшись из воспоминания, Антон помассировал пальцами круглые шрамы на его предплечье. Как странно, этот участок кожи слабо чувствовался, онемел. Парень в очках застегнул рукав. Не хватало ещё, чтобы у него заподозрили бешенство. Обронив косой взгляд на злополучный угол, Антон толкнул дверь туалета, вышел в коридор школы и, повернув налево, отправился в класс.       Дальше по коридору его заметил Рома. Его отец, и так отличавшийся скверным характером, после потери левой руки в Афганистане запил и окончательно сошёл с ума, периодически избивая своего сына. Теперь Рома должен был передать эту эстафету насилия и для этой цели как нельзя лучше подходил Антон. Задира также научился получать удовольствие от власти, ему нужно было её больше, а как говорится, власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно.       Рома нахмурился. В облике Антона наблюдались изменения. Раньше Антон при ходьбе держался за лямки рюкзака, смотрел себе под ноги и быстро-быстро перебирал ногами, как бы стараясь сделать себя незаметным. Теперь же, помимо бледности и явного недосыпа, Антон выпрямился и смотрел вперёд. Шёл медленно, распрямив руки по швам и слегка качал плечами будто он не человек, а атомный ледокол.       — Эй, гондон! — да, остроумия Ромы хватило лишь на это рифмованное оскорбление к имени Антона.       Блондин остановился и обратил внимание на Рому. Он ехидно ухмыльнулся.       — И тебе не хворать, Рома.       Дальше он повернул голову обратно и отплыл привычным курсом в класс. К Роме в это время подошёл Бяша, и они синхронно проводили Антона взглядом.       — Что это с ним? — спросил братан Ромы, но Рома ответить не успел.       — Буд-а-а-а-ев… Пятиф-а-а-а-нов… — злостно протянул голос.       Они развернулись и обнаружили перед собой Лилию Павловну. Если бы та была роботом-мегазордом, стреляющим лазерами из глаз, то непременно испепелила обоих на месте.       — Опять пристаёте к Петрову?! Для вас каждый раз теперь нужно и милицию с родителями вызывать, чтобы вы поняли? — гнев учительницы способен был взорвать её очки на сотни осколков. Пару дней назад в школу пришёл отец Антона и устроил здесь скандал. Он был высоким и хорошо сложенным, с квадратной челюстью и пригрозил им связями и милицией, если они не смогут обеспечить безопасность его сына. Как он заявил, учителя поощряли насилие среди учащихся, а не останавливали его. Позже Лилия провела воспитательную беседу между парнями, но похоже они так и не поняли.       — Теперь к директору! — она схватила их за запястье и отбуксировала Бяшу в кабинет директора, но Рому потащила дальше, загнав его в смежный кабинет, закрыв за собой дверь и встав как охранник на проходе. У окна, сложив руки за спиной стоял мужчина в зимней форме.       — С тобой хотят поговорить, Пятифанов, — пробормотала учительница.       Мужчина развернулся.       — Здравствуй, Роман. Я лейтенант Тихонов, но это, в прочем, ты и так знаешь, — намекал тот на их некоторые встречи.       — «Понятно», — подумал Рома. — «Антоха ссучился и теперь настучал ментам».       — Да, не трогал я этого Петрова! Больно он мне нужен, — уверенно соврал тот.       — Петров? А что с ним? — недоумевал лейтенант.       Рома понял, что промахнулся. Не получив ответа Тихонов достал из кармана прозрачный пакет, где находился окурок и помятая и пустая пачка «Балканской звезды» — дешёвой марки постсоветских сигарет, которые Рома покупал у одного торгаша.       — Я знаю, что ты куришь такие сигареты. Похоже ты передал эту пачку Бабурину, что недавно исчез. Бабурин эту сигарету не докурил, и, вероятно, ты последний видел его. Ты ничего не хочешь мне рассказать?       Рома хотел было спросить, что конкретно случилось с Семёном. Он думал, что тот просто заболел, но вместо этого, из-за привитого отцом недоверия к милиции, рефлекторно выпалил, сжав кулаки:       — Да, ничего я, блять, не знаю!       Тут он понял свою ошибку и взглянул на Лилию Павловну. Та уже смотрела на него с психопатической улыбкой.       — Разве я не говорила, что помою твой рот с мылом, если хоть ещё раз услышу мат?!       Рома выдохнул. Это будет тяжёлый день.

***

      — «Какой же сегодня отличный день!» — радостно подумал Антон, сидя за последней партой. Семёна нет, а значит он не будет специально перекрывать ему вид на доску. Даже Рома с Бяшей куда-то пропали.       На перемене одноклассница Антона Полина заметила, как парень считает ворон в окне, подперев щёку рукой.       — Привет, Антон! — улыбнулась Полина, убирая длинную прядь волос за ухо. Антон слегка покосился на неё, вернул взгляд в окно и тоже поздоровался. Полина явно интересовалась Антоном, но без особого энтузиазма, хотя она недавно и беспокоилась о его самочувствии, видя бледный облик парня, но друзьями их всё равно было не назвать. Антон находил её милой, но не более того. Они были разными линиями: она хотела сбежать отсюда и, возможно, рассматривала его как билет в лучшую жизнь, если Антон сможет стать известным художником. Антон же хотел только покоя в душе и в его распадавшейся семье.       — Есть ли новые рисунки?       Обычно парень никому их не показывал, но для Полины делал исключение. В любом случае, кроме неё да Оли, никто ими и не интересовался.       — Да, есть, — он достал из рюкзака альбом и протянул девочке.       Открыв его, на её губах расцвела улыбка. Рисунок изображал милую девочку-лисицу, стоящую во весь рост с пушистым хвостом. Она посмотрела следующий рисунок, и улыбка погасла. Рисунок изображал туже лисицу, но уже полулёжа. Её взгляд был… Эротическим? Следующий рисунок: лиса в броске при фоне луны. Дальше: лиса, облизывающая свои губы. И ещё. И ещё. И ещё. Она быстро пролистала альбом. Помимо старых рисунков изображений девочки-лисы было много.       — Похоже тебе нравится лиса?       Вопрос Полины вдруг показался Антону странным. Нравилась ли ему Алиса? Ну, она определённо что-то привнесла в его жизнь. Она была фейерверком, двигателем бесконечной энергии. Антон будто всё это время был в тихой тьме… И тут! Резкий свист и взрыв! Тысячи пёстрых искр салюта режут ночь, освящая во вокруг, оставляя лишь запах пороха в воздухе, словно били из бомбарды. И вот он бежит за этим салютом, а вдалеке лишь виднеется петляющий рыжий хвост между деревьев и звонкий смех. Его жизнь напоминала чёрно-белую визуальную новеллу, где только Алиса имела яркий цвет. Сам он был лишь угольным наброском. Его ещё не нарисовали.       Иногда ночью его всё же одолевала стужа. Тогда Алиса, сидя на коленях, крепко прижимала его к себе, обвив хвостом. Её пушистые объятия и тепло тела заставляли чувствовать Антона счастливым, отогревая его. Можно сказать, что она была самой лучшей подушкой в мире. Ему казалось, что он может обнимать её целую вечность. Нередко его глаза закрывались, и он заспал в её объятиях.       Он вдруг вспомнил как ночью вместе с Алисой бросался снежками. Тогда он схватился за сердце и со стоном упал навзничь на спину в снег.       — Антон?! — сердце Лисы упало. Она подбежала и наклонилась над ним, обнюхивая. Антон набрал снег рукой и быстрым движением бросил его в мордочку Алисы. Потом он прокрутился влево, быстро встал и побежал со смехом, размахивая руками, оставляя шокированную лисицу в снегу.       — Ах, ты обманщик! — игриво выкрикнула Алиса. Она встала и побежала за ним, и они перебрасывались между собой снежками, пока Алиса вдруг не вцепилась в Антона и оба покатились кубарем по холму. В конце они рухнули вместе на снег. Она сидела на нём сверху, прижимая его к земле.       — Вот ты и попался! — веселилась она и он, смущённый положением, веселился вместе с ней.       Она встала с него и отойдя в сторону раскинула руки, затанцевав вокруг себя.       — Ты посмотри какая красота! Какая жизнь! Не то что у тебя в школе или дома.       — Да, это точно, — отдышавшись и встав, сказал парень.       — Ни забот, ни тревог. Лес — мой дом, поэтому нужно и вести себя по-домашнему. Разуваться!       Лиса сделала выпад ногой и её сапог улетел в снег. За ним последовал и второй. Она вновь раскинула руки и упала спиной назад, начав рисовать снежного ангела, интенсивно двигая руками и ногами. Потом она устала и затихла.       Антон внимательно смотрел на неё, лежащую на спине в снегу. Вокруг неё снег сиял как ночное небо, усыпанное звёздами. Её руки были запрокинуты за голову. Ноги, лишённые сапог были немного согнуты и полушубок задрался слегка вверх, открывая вид чуть выше колен. На лисьих ногах были надеты тёмные и плотные колготки, подчёркивавшие её изгибы. Грудь Алисы томно вздымалась вверх и вниз. Антон был очарован этим видом.       — «Он что, пялится на меня?» — подумала Алиса и засмущалась. Дети, которых она заводила в ловушку, расценивали её как милую, но никто на неё не смотрел так как смотрел сейчас он взгляд хищника, оценивавшего свою жертву перед нападением. По настоящему привлекательной, по её мысли, она быть не могла. Она же даже не человек, но взгляд художника, павший на неё, говорил совершенно иное.       — Я хочу спросить тебя, Алиса… Кто ты в действительности такая?       Алиса села, распрямив ноги. Слегка покачивая в стороны ступнями, произнесла:       — Если ты не испугаешься, зайчик, то можешь считать меня оборотнем, что не может обратно превратиться в человека. Только, конечно, я оборотень не такой как описывают в страшных историях. Я полностью контролирую себя. Да, имя, что ты мне дал не настоящее. У меня нет имени, но знаешь… Оно мне нравится. Наречение имени – это так интимно. Я рада, что его дал именно ты.       Антон был готов к нечто подобному и решил поверить в это. Иная мысль о том, что он сошёл с ума и всё это лишь бред его помрачённого сознания, была слишком фантасмагоричной. Таких натуральных и продолжительных галлюцинаций быть не может. Вспоминания о танце зверей на поляне возникли в его разуме, но об этом он решил ей не говорить. Вместо этого он как бы в невзначай спросил:       — Есть и другие?       Алису бросило в холодный пот. Он не должен знать о Хозяине, не сейчас.       — Есть… Но я с ними не общаюсь, не дружу. Они сами по себе.       — А Сова, что видела моя сестра. Она тоже?       — Да, но не волнуйся. Она бы не навредила никому. Можно сказать, что мы поменялись территориями в лесу и теперь твой дом входит в мои владения. Никакой Совы ты или твоя сестра больше не встретите. Если только меня.       Алиса увидела, как из кармана штанов Антона торчит какой-то клочок бумаги. Ловким движением, она выхватила его.       — А это что?       — Эй, отдай! — Антон пытался забрать бумагу, но не смог.       Алиса развернула рисунок и увидела на нём саму себя.       — Это… Вау… — сказала она с выдохом, зачарованная искусством.       — Просто решил нарисовать тебя. Не очень получилось.       — Шутишь? Да, я тут как настоящая! — восторженно сказала Лисица.       Он потёр затылок.       — Спасибо, но поверь мне, нет. Я не умею нормально рисовать животных, без обид. Разве что динозавров для Оли. Никогда нормально не практиковался.       — Так давай попрактикуемся! Я буду тебе позировать, — захихикала она.       — Это было бы здорово! — воскликнул тот с возникшей энергией творца.       В это время с верхушки одного из высоких деревьев за ними наблюдала троица зверей, незамеченная ни Антоном, ни Алисой.       — Отв-р-р-р-атительно, — раскатисто прорычал Волк, махая ногами с ветки.       — Может скажем ей? — спросил Медведь, асинхронно махая ногами тоже.       — Не, пусть поиграет. Пока, — ответила Сова.       В последующие ночи Антон рисовал Алису в различных принимаемых ею позах, что и увидела Полина.       Полина смотрела как после вопроса разум Антона перенёсся куда-то далеко. Он был потерян в собственных воспоминаниях.       — Ты в порядке? — она слегка тронула его плечо, и блондин пробудился.       — А? Извини, задумался, — он вспомнил о вопросе про лису и ответил коротко. — Наверно, да. Нравится.

***

      День умер и наступала ночь. Обычно с полночью в сказках волшебство кончалось, но для Антона было всё наоборот. И вот раздалось характерное тихое постукивание по стеклу, разбудившее парня. Он встал, надел очки и открыл окно, впуская морозный воздух. На его внешнем широком подоконнике сидела Алиса, спустив одну ногу вниз и болтая ей.       — Кто, кто в теремочке живёт? Кто, кто в невысоком живёт?       — Алис, давай не сейчас, — протёр он рукой сонный глаз.       — Я не слыш-у-у-у.       Антон закатил глаза.       — Это я, зайчик-попрыгайчик, — он сдался, и Алиса захихикала.       — То-то же, — она нежно ткнула пальцем в его нос.       — Я должен тебе что-то сказать, — серьёзно произнёс Антон.       — И что же? — вопросительно наклонила голову Лиса.       — Мы больше не будем видеться.