Светлая обжарка

Когда Ирка увела Луку в переговорку, я честно отсчитал пять минут и подскочил к двери. Выглянул наружу, просканировал пространство и двинулся в противоположную от своего опенспейса сторону. Опустил голову — и заметил, что криво застегнул ремень. Бросился поправлять его на ходу и едва не втемяшился лбом в кадровика, который ровно в этот момент заворачивал из-за угла к офису Луки. — О, Антон, — тот задумчиво оглядел мои руки на ремне. — Лука на месте? «Нет», — едва не выпалил я, но осёкся и мысленно отвесил себе подзатыльник. — Не знаю, — прочистил горло. — Я ходил в туалет. И уже про себя: «В соседнее здание, на двадцатый этаж, ага». — Ладно, — пожал плечами он. — У тебя, кажется, ширинка расстёгнута. Твою ж мать. Звание «неудачника года» присваивается тебе, Антош. В который раз. Я с открытым ртом завис на своих джинсах, а кадровик, дружески хлопнув меня по плечу, подошёл к тяжёлым тёмным дверям. Снова покосился на меня — и постучал. Я же подобрал остатки гордости и с места преступления просто свинтил, по пути обдумывая пятьдесят пять отговорок — от «да я после туалета к начальнику зашёл, штаны забыл застегнуть» до «Ирочка зажала на директорском кресле ради экзотических утех». Оставалось только узнать, на какую из них повёлся бы коллега. Так бесшумно и беспалевно я в своё кресло никогда прежде не садился. Так резво и быстро не озирался. Лука за весь день так и не высунул из своего офиса носа, а вот Ирочке непременно понадобилось подниматься на третий этаж. Проходить мимо моего стола, шевелить бровями и кидать многозначительные взгляды. Уши горели, ладони потели, а я сам упорно пялился в экран, делая вид, что страшно занят. Пусть и рассматриванием одного и того же документа на протяжении получаса. Вместо которого перед глазами — одуревшие зрачки, влажный рот и растрепанные волосы Луки. Шумно сглотнул и отвернулся, уставился в окно, признавая поражение в борьбе с рабочими обязанностями. — Антон, ты был у Луки? — врезалось в спину, а я вздрогнул и обернулся. Коллега из соседнего отдела — в излюбленной светлой рубашке — стоял напротив и глазел прямо на меня. «Как он узнал и что написать на надгробном камне?» — пронеслось в голове, пока я судорожно открывал рот и пытался что-нибудь ответить. — Нет, — я глянул исподлобья на тёмные двери в конце коридора, — Да. — Так нет или да? — он нахмурился и почесал шею. — Я не понял. — Я... — мой голос съехал на октаву ниже, захрипел, — давно был. — Увидишь его, скажешь? А то не могу найти. Я глупо качал головой, пока тот одёргивал рукава рубашки и объяснял, как ему важно обсудить что-то с начальником. Когда коллега ушёл, я выдохнул и растёкся по креслу. Твою же мать. Язык прилип к нёбу, а шея под воротником рубашки стала влажной. Что ж я наделал? Сейчас он выйдет, отзовёт меня в сторонку и скажет, что всё было ошибкой. Что он — начальник, а я даже не его поля ягода. В сорняки рядом не гожусь. В горле образовался ком, а в висках стало тяжело. Да пошёл он со своим: «Антон, прости, но нам с тобой — не по пути». И он, и Женька — обоих нахер, обоих. И понеслось. Значит, резюме. Хедхантер. Съёмная квартира, пока не найду новую работу. Или, того хуже, — Машкин старый диван. Воротник душил, ладони прилипли к подлокотникам. Я просидел за компом ещё полчаса, всматриваясь во всё тот же документ и вздрагивая от каждого шороха в коридоре. Лука так и не появился. Я полез в телефон — просто чтобы хоть за что-то ухватиться. И обомлел: количество входящих от Машки зашкаливало. Выскочил на улицу, рухнул на лавочку. Открыл её контакт и принял героическое решение — позвонить самому. — Тоша, ты меня весь день игноришь? — с места в карьер начала подруга, а я отделался стандартным: «был занят». — Интересно, кем? — съязвила она под шум кофемашины и шорох полотенец. — Короче, тут случился факап, — брякнул я, глупо втыкая на асфальт. — С… Лукой. — Опачки, — на той стороне трубки даже кофемашина, казалось, замолкла. — А ну-ка подробнее. — Ну… просто мы в его кабинете, — я вжался дрожащими пальцами в смартфон. — Немного зашли не туда. — Вы? В его кабинете? Оу май, — голос Машки дрогнул, но выровнялся. — Так, ты сейчас избавляешь меня от своего «зашли не туда» и рассказываешь всё, блять, по порядку. Я понуро опустил голову и сбивчиво пробормотал: — Мы были… у него, — язык во рту внезапно стал лишним органом. — И в какой-то момент я оказался на столе… — Ну да, действительно, почему бы тебе не побыть на его столе? Одна из твоих ежедневных обязанностей, — уж слишком громко, нервно заржала та, пока я боролся с желанием бросить трубку и швырнуть куда подальше телефон. — Я не виноват, — жалко буркнул я. — Я вообще не… я не планировал. — О святая кофеварка… ну конечно, оно всё само собой случается: горячий секс с начальником, дети, ипотеки. Машка фыркнула так, будто в голове уже раскладывала всё по полочкам и подписывала маркером: «Тоша — долбоёб». — Ну так что же у нас дальше по плану? — то ли сквозь смех, то ли сквозь слёзы — Скандальный каминг-аут? Тайный офисный романс и свиданки на обеде? — Господи, прекрати, — выдохнул я и уставился на мусорку напротив, единственное, что ещё связывало меня с реальностью. — Это не смешно, Маш. Нас почти застукали. — Кто? — Ирка. И ещё… — я потерял мысль, потому что «ещё пара коллег» нависло топором палача над головой. — Так, стоп, — подруга оборвала меня и неожиданно стала серьёзной. — Не психуй. Ты же понимаешь, что у тебя два варианта? — Я увольняюсь, — вылетело у меня на автомате, — потому что я, блять, уже проходил этот квест. Женька тоже сначала был весь такой заинтересованный, а потом — бац — и «я не готов к отношениям». — Тош, — тихо сказала Машка. — За него не решай, а? Лука — не Женька. — Ага, конечно, — огрызнулся я. — Боссу просто захотелось поразвлечься с подчинённым. — Один из вариантов, да, — спокойно согласилась она, и вот это почему-то выбесило сильнее всего. — В смысле «один из вариантов»? — я аж привстал со скамейки. — Где моя поддержка?! — Бля, Тоша, — Машка явно закатила глаза. — Сам валить собрался, я-то тут причём? Второй вариант — ты не увольняешься и вы, как взрослые люди, решаете, что это было и что теперь делать. — «Как взрослые люди», — повторил я и хмыкнул. — Я, блять, с расстёгнутой ширинкой пиздохал по офисному коридору. Какие, нахер, взрослые люди?! Подруга продолжала что-то втолковывать про разум и логику, а я сидел и думал, что, может, реально пора валить из этой конторы. В другой город. В другую страну. А ещё лучше — на Марс. По ладони резануло вибрацией — на автопилоте тряхнул рукой и под бормотание Машки всмотрелся в экран. «Антон, зайди ко мне». — Маш, — перебил её на полуслове, — мне звонят. Позже наберу. — Но я ещё не… Я сбросил. Уставился на экран. Перечитал сообщение, потом ещё раз. Так и представилось: сморщивает нос, поправляет манжеты. Кривит губой. И говорит кадровикам, скулой не дрогнув: «увольняйте». Вернулся, собрал рюкзак, едва не выронив от злости половину содержимого. Скользнул пальцами по телефону, набрал в грудь воздуха и бросил куда-то в пустоту: — Мне стало нехорошо, я домой. Схватил вещи, выключил комп и виновато осмотрел коллег, которым приходилось дорабатывать законные часы. Я уже почти дошёл до выхода, когда что-то заставило обернуться. Лука стоял в конце коридора и смотрел на меня. Я сжал лямку рюкзака и ускорил шаг. От громогласного: — Антон, зайди ко мне! — казалось, подскочил не один я. Коллеги косились так, что захотелось провалиться сквозь землю. А Ирочка, стоящая у кулера с водой (будто на первом этаже их не было!), надула губки и наградила меня недовольным взглядом. Я сжал кулаки и до боли стиснул зубы. Отлично, теперь весь офис в курсе, что начальник вызывает меня на ковёр. Вдохнул-выдохнул по йоговским заветам и обречённо поплёлся к месту назначения. Лука же — скрылся в своём кабинете. «Ну теперь уж точно попадос», — проскочило в голове, пока я стоял у его двери и криво усмехался в пол. От чего тошнило сильнее — от бергамота или от собственной тупости — я так и не понял.