Светлая обжарка

От холодной дверной ручки кольнуло в ладонях. Я юркнул внутрь так быстро, что, казалось, обернулась половина опенспейса — хотя он был в другом конце коридора. Лука приподнял брови и пригладил свою идеальную причёску. Выпрямился и закрыл крышку макбука — а у меня зашумело в голове. Следом полетели из рук бумаги, которые я на кой-то хер подхватил со своего стола. Я матюгнулся, присел и стал их собирать. Лука подкрался незаметно: краем глаза я уловил ноги в обтягивающих брюках, острые колени и вычищенные до блеска ботинки. Он протянул мне часть макулатуры, которую я не сразу сообразил забрать. — Нам… — Лука выпрямился и отвёл глаза. — Надо поговорить. — Да, — проглотил я, быстро сгрёб листы и отодвинулся от него. Лёгкие горели так, будто я отпахал полтора часа в зале. Сейчас он скажет: «Ты уволен», — и помашет мне платочком вслед. Мол: «Звиняй, Антош, погорячился, но удачи тебе с поиском работы». — Я сам уйду, — буркнул я, вцепившись пальцами в лямку рюкзака. — Только кадровика уже нет… Лука уставился на меня расфокусированным, поплывшим взглядом. — Чего? — непонимающе уточнил он и медленно округлил глаза. — З… зачем? Я глупо глянул на него, искренне не догоняя, зачем вообще тратить время на этот разговор. — Ну я… ну мы… сегодня, — замямлил я и отшатнулся назад. Прижал бумагу к груди и вцепился пальцами в дверной косяк. Так и завис — слова дальше не лезли. Лука стоял напротив — с прямой гордой осанкой, руками в карманах и пронизывающим взглядом. — Антон, — его голос дрогнул, но быстро выровнялся. — Это было неправильно. С моей стороны. — Чего? — опешил я. — С какой, блять, твоей стороны? Я там так-то тоже был. Не бери на себя слишком много… Я сбился, вдохнул побольше воздуха и забормотал: — И не вздумай сейчас говорить: «Уволен». Просто сделай вид, что ничего не было — я сам уйду, утром напишу заявление! Лука резко побледнел и впился пальцами в свой галстук. Сделал пару шагов ко мне и в нерешительности замер посреди офиса. Я сильнее вжался спиной в железную дверь, отчего кожу пробрал озноб. — Антон, — собственное имя снова врезалось в сознание, — никто не просит тебя увольняться. Как сквозь пелену — вскинул на него глаза и застыл. О чём он? Лука же обхватил лицо руками и громко вздохнул. — Я не могу себе позволить… — он запнулся, принялся теребить манжету. — Я столько пахал, чтобы доказать своему дяде, что потяну эту должность. Пороги его кабинета оббивал. Бизнес-проект по оптимизации процессов писал, понимаешь? Нет, нихера я не понимал. Так и стоял, сжав кучу макулатуры и прикусив нижнюю губу. — И что же я? — Лука криво усмехнулся. — Я вместо «перестройки процессов» устраиваю служебные романы на рабочем столе. Просто превосходно! Когда слова наконец стали обретать смысл, я обмер и уткнулся в карие, мутные глаза. Лука молчал, сверля нечитаемым и хмурым взглядом моё лицо. — И я принял решение, — продолжил он, не дождавшись от меня ответа. — Я уйду сам. А ты останешься в отделе. За дверью раздался стук каблуков и чей-то смех, отчего я напрягся и подался вперёд. — Ты, блять, серьёзно? Из-за меня херить карьеру?! — я подавил желание взять и врезать ему просто за то, что он вообще додумался такое ляпнуть. — Антон, я правда не знаю, как быть, — он повёл плечами, сгорбился. — Ты — мой подчинённый… Но притворяться, что между нами ничего не произошло, я не смогу. Я залился краской и забыл, как дышать. Щёки горели; сердце дёрнулось, сбилось и снова пошло вразнос. Да так, что лупило со всей дури по груди. «Нахер», — вспыхнуло у меня в голове. Да я сейчас же напишу это чёртово заявление. Сам. — Но если ты не хочешь… — раздалось неуверенное, робкое. И от этого мою крышу повело окончательно и бесповоротно. Ноги сами двинулись вперёд, а листы полетели в сторону. Я схватил его за рукав, едва не теряя равновесие от распахнутых зрачков напротив. Притянул, впился руками в волосы. — Я… — прерывисто зашептал я. — Всё хочу. Пиздец как сильно. Лука обхватил ладонями мою шею и прижался лбом к моему лбу. Его сорванное дыхание било набатом по мозгу — до ощущения одышки в собственном горле. Я почувствовал, как его пальцы скользнули под ворот водолазки, легонько пробежались по коже. — Пожалуйста… переведи меня в другой отдел, — выдохнул я ему в рот. — Да хоть куда. Лука растерялся, его лицо напряглось. Он отпрянул от меня и резко направился к рабочему столу. Открыл ноутбук и стал стучать по клавиатуре так, что я аж подскочил. — Я могу тебя определить к Семёновой, — уголки его губ смягчились в улыбке, а глаза просияли. — Обязанности те же. Я завтра напишу кадровику. Я застопорился, встряхнул головой, пытаясь обработать всё, что услышал. Он действительно это сделает? Ради меня? Не просто «с глаз долой — из сердца вон», а вот, блять, так, «по-взрослому»? На «которое» липкой, тягучей слюной исходит Машка. — Антон, ты чего молчишь? — пока я стоял истуканом, он уже поравнялся со мной. — Не нравится вариант, да? Я опомнился, поймал его за локоть и дёрнул на себя. Снова впился в его губы, в порыве расстёгивая верхние пуговицы на его рубашке. — Я согласен, — произнёс так протяжно и уверенно, как на регистрации в ЗАГСе. «На всё, на абсолютно всё» — закрутилось на репите в голове. — Стой, стой, — он аккуратно отодвинул мои руки и стал застегиваться,— Не здесь, ладно? Я разочарованно отступил и кивнул. В коридоре раздался шорох, прозвучали чьи-то неразборчивые голоса, а я приготовился услышать очередное: «Лука, ты у себя?» — И я, — он усмехнулся так, что я едва не послал нахер как субординацию, так и офисную этику, — приглашаю тебя на свидание. — Ты сейчас… это серьёзно? — тупо переспросил я, будто он мог сказать это и тут же забрать обратно. — Серьёзнее некуда. — Лука осёкся, будто сам не верил, что произнёс это вслух. — Если у тебя, конечно, нет других планов. Щёки залило жаром, и на миг показалось, что пылаю целиком. Господи… да ради такого я бы отменил даже полёт на Луну. Собрав последние остатки самоуважения и выдержки, я произнёс: — Нет… — севшим, выдающим с потрохами голосом. — Других планов нет. В коридоре снова зашуршали, а мы быстро глянули на дверь. Никто так и не постучал. Наши глаза встретились, а Лука неровно улыбнулся: — Через десять минут сюда придёт Ирина. Я понимающе кивнул, расправил плечи и развернулся. — Значит, вечером? — уже у двери переспросил. — Вечером, — подтвердил он, нервно поправляя пиджак. — Я напишу. Последний раз я так летел по лестнице — перепрыгивая через ступеньки и не чувствуя веса — наверное, ещё в школе.