Суд. Начало.
5 марта 2026 г., 18:18
Зал суда в Гараге был устроен по принципу «чтобы всем было неудобно, но по уставу». Стены — бетон, как и души всех присутствующих, высокий потолок, с которого свисали лампы дневного света, светившие так, словно хотели признаться, что их вешал пьяный электрик, но боялись. Стулья были сделаны из бывших офисных кресел, которые когда-то мечтали о лучшей жизни, но теперь просто скрипели при каждом движении, как совесть бухгалтера. На стене висел плакат "Законы физики — не указ!", подписанный неразборчиво, но с печатью "УТВЕРЖДАЮ: [подпись отсутствует]". Рядом весели и другие плакаты: "Законы пишутся для тех, кто их не читает" и "Суд идёт! (Но не факт, что куда надо)". В углу — автомат с кофе, который выдаёт вместо напитка бумажки с надписью "Вы выиграли судебное разбирательство!". В воздухе висел запах пыли, бумаги и формальной справедливости — той самой, что одинаково плохо подходит всем.
В центре — возвышение судьи. Внизу был прикреплён герб с надписью "Не кормить судью абсурдом", но кто-то уже зачеркнул «не».
По бокам — столы обвинения и защиты (второй был чисто символический).
Дополняло абсурдность обстановки общее наполнение зала: там собрался полный интернационал, будто кто-то открыл портал «Случайные франшизы, том первый». Там были все и даже больше: Ториэли (две штуки: одна из Подзёмкино, другая из Поверхностана), Азгоры (две штуки), Папирусы (две штуки), Сансы (двое канонных и ещё несчитаемое колличество аушных), Монстрёнки (мальчик и девочка), Альфис (онлайн, так как вышло новое аниме), меттатон (из одного подземелья, зато в двух экземплярах, один из них вёл стрим), Тенна и Спамотон (рекламировать беруши и кроссворды), Иви (потому что он лапочка), Вапореон, Флареон, Жолтеон, Эспеон, Амбреон, Лифеон, Гласеон, Сильвеон, Энергеон, Даркеон... короче толпа канонных и не канонных ивилюций ( чтобы поддержать Иви), Гидрайгон (потому что монстр), Пикачу (потому что main pokemon), Гарри Поттер ( потому что большинство фанфиков про него (Ладно, это не Гарри Поттер а Порри Гаттер — телепортироваться сюда по ошибке и сейчас пытался починить свой перемещатор)), табличка "Я не намерен участвовать в суде, который меня не касается, только ради того, чтобы выставить себя посмешищем" (изначально там была подпись "Гарри Джеймс Поттер Эванс Веррес", но затем там добавили столько подписей ниже, что в итоге её перечеркнули и написали "все отсутствующие"), Псайдак (сидел, обхватив голову, с таким видом, будто это его сейчас судят), другие персонажи Nintendo, и много кто ещё, кого я не буду перечислять, поэтому просто попрошу продолжить список самостоятельно.
Дополнял хаос в зале ползучий хаос на потолке — он же внешний бог Ньярлатхотеп. Других бы его присутствие свело с ума, но все персонажи этого произведения, как и сам автор, уже неописуемо свихнулись, поэтому никто не обращал внимание ни на сгусток чёрной бурлящей и восторженно неописуемо сворачивающийся в фрактал космической мерзости, ни на текелелликающий звон, подозрительно похожий на звук чипсов.
Иногда с потолка падали крошки космического ужаса.
Псайдак попытался одну поднять.
Она зашевелилась.
Псайдак положил её обратно и решил, что головная боль — это ещё не худший вариант.
— Йо, чумба, — фреш Санс оторвался от очередного пятна на потолке, подозрительно похожего на сожранную галактику, запитую ахинеей, — будь веселее, такая туса часто на бумаге не собирается.
— Обыкновенный бред очередного йунаго автора, — устало ответил Эррор Санс, — который хочет внимание к себе и общения за счёт славы другого такого же, а также создателей всех этих персонажей. Так ещё и сам писать ленится и использует нейросети.
— Эй! — Возмутился Инк Санс, — Он, хотя бы в отличие от некоторых, пытается.
— Или ему просто скучно, — пожал плечами "оригинал", оглядывая глазами своих Аушных коллег — в любом случае КОСТяк он тут собрал мощный.
[Звук тарелок].
— САНС!!! — Крик Папайрусов был слышен на весь зал.
— Хэй, — развёл руками скелет, — я же не виноват, что фанаты начали со мной всю эту КОСТЕпляску. Мне самому такое количество "я" уже КОСТЬ в горле. И вообще, это всё заКОСТЕнелость автора: ничего кроме ссансов и срансов не видел, и ничего нового не добавил.
[Звук тарелок; Звуки тарелок; Звуки тарелок].
— ТЫ ДУМАЕШЬ, НАМ НРАВЯТСЯ ЭТИ ШУТКИ?!
— Конечно, ведь внутри вас жидКОСТЬ.
[Звуки тарелок].
— Ну вот, — вздохнул Эррор, — он даже шутки из оригинала копирует, если я, конечно, не ОШИБАЮСЬ... АВТОР, А НУ ХВАТИТ ВЫСТАВЛЯТЬ МЕНЯ ИДИОТОМ!!!
[Звуки тарелок; Звуки тарелок; Звуки тарелок; Звуки тарелок; Звуки тарелок; Звуки ОШИБКового скелета; Звуки злого ОШИБКового скелета; Звуки злого молчащего ОШИБКового скелета; Звуки [ОШИБКА]].
— Кто вообще поставил тут этот саундтрек? — раздражённо спросил Эррор.
Где-то за кадром кто-то тихо ответил:
— Ты ОШИБАЕШЬСЯ, это не саундтрек… это бюджет.
[Звук [ОШИБКА], Звук матерящегося [ОШИБКА]].
В зал тем временем вводили обвиняемых. Чтобы было ясно, как их обвиняли, их обвешали таким колличеством наручников, что они были похожи не на преступников, а на фанатов Гарри Гудини, который решили проверить другие фанаты Гарри Гудини на предмет того, насколько они ГУДные, но пока выходило не ГУД, а БДСМ какое-то.
Их вели четыре охранника, один бухгалтер и один человек с рулеткой, потому что цепей оказалось больше, чем предполагалось уставом.
— Смотри, — говорил Джевил, заключённый в "шибари" из цепей, — самое главное правило на суде, это отрицать всё и не соглашаться ни с чем.
— А ПАЧИМУ ЭТОМ ДОЛЖОН ЗАНЯМАТЬСЯ МИ, А НИ АДВАКАТ?
— Он у вас был! — Прорычала Андайн, — но он СПИЛСЯ!
— Соболезную.
— Он спился после того, как посмотрел ВАШЕ АЛИБИ!
— Ну значит алиби было крепкое.
Наконец их доволокли до места обвинения.
— СЛУШОЙ, ЖЕВОЛ, А ПАЧИМУ ЗА МИСТАМ СУЙДИ ЖИНЩЕНА С ВИСАМИ И ПАВЯЗАКОЙ?
— Это аллегория: что мол правосудию всё равно, кто перед ним: важен лишь вес того, что на весах.
— А ЧАГО НА ВИСАХ?
— Не знаю: деньги может быть?..
— Там улики и алиби!
— А если то и другое бутылки алкоголя? Хотя кого я обманываю, в нашем случае нет никаких "если"...
В этот момент хлопнула дверь в зал вошла судья: Кэррол Холидей. Её мантия была пошита из бывших надежд студентов-юристов и пахла кофе, бумагой и тихим отчаянием. Она шла спокойно, как человек, который уже видел слишком многое и поэтому ничему больше не удивляется.
Она достигла кафедры и посмотрела на зал.
Зал посмотрел на неё.
Ньярлатхотеп посмотрел на всех сразу.
— Всем встать, суд идёт.
После этого зал содрогнулся.
Гарага встала, медленно повернулась и зашагала по дороге. Дорожный указатель гласил "Адъ".
— Всем сесть.
Все сели, кроме Сансов (они и так сидели), Ньярлатхотепа (он технически был потолком) и Тэмми Кофки.
— Можете сесть, — произнесла Кэррол таким тоном, что "можете" спокойно заменялась на "должны".
— СПСИБКИ, НО Я ЛУДШЕ ПАСТАЮ.
— П-простите ва-ваша светлость, — Джевил с трудом сдерживал смех, — но она плохо с-себя в-вела и, хе, и не МОЖЕТ СЕСТЬ.
Джевил сорвался.
Андайн хлопнула себя рукой по лицу, о чём сразу же пожалела, ведь была в доспехах.
— Так и знала, — потёрла глава стражи свежеушибленное место, — что на ночь их надо было развести по разным камерам.
В зале повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь истошным смехом Джевила.
— Хорошо, — сказала Кэррол. — Но если вы упадёте — это будет записано в протокол как признание вины.
— ПРИДЛАГАЮ КАММПРАМИС.
Тэмми легла на живот, держа филейную часть к верху. В зале уронил челюсть андерласт санс. Меттатон отключил камеру, так как стрим уже получил возрастное ограничение.
Кэррол молча закрыла глаза.
Глубоко вдохнула.
Где-то в папке «карьера» тихо умерла последняя надежда.
— Секретарь, — сказала она.
— Да?
— Запишите в протокол: «обвиняемая заняла… горизонтальную позицию».
— Какую именно?
Пауза.
— Пишите просто «горизонтальную».
Кэррол постучала молотком. Тот издал "резиновый" писк.
— Секретарь, — сказала она.
— Да, ваша честь.
— Начинаем заседание.
Она открыла папку.
Папка была толщиной примерно с наглость всего фандома.
— Обвиняемые: Тэмми Кофка и Джевил Кофка— она перевернула страницу. —Обвиняются по следующим пунктам:
Она посмотрела на список.
Потом на Тэмми и Джевила.
Потом снова на список.
— ...Секретарь.
— Да?
— Это весь список?
— Нет, ваша честь. Это только оглавление.
В зале кто-то тихо сказал:
— О-о-о.
Кэррол вздохнула.
— Хорошо.
Она начала читать:
— Пункт первый: производство "бухлишка хаоса".
— Пункт второй: массовое распространение "бухлишка хаоса".
— Пункт третий: насильное спаивание населения "бухлишком хаоса".
— Пункт четвёртый: незаконное изготовление аръешек.
— Пункт пятый: превращение монстров в аръешки.
— Пункт шестой: провокация разрушения Подзёмкино и Поверхностана игроками.
— Пункт седьмой: разрушение Подзёмкино.
— Пункт восьмой: провокация разрушения Подзёмкино «на бис» автором и белкой.
— Пункт девятый: все виды терроризма.
— Пункт десятый: использование Comic Sans в особо крупном размере там, где это не уместно.
В этот момент поднялся Папирус.
— Я ВОЗРАЖАЮ!
Все посмотрели на него.
— Я ничего не имею против того, чтобы моего брата использовали!
— СЯДЬ, — сказал Санс, — Comic Sans это СТИЛЬ.
Кэррол ударила молотком.
Молоток снова пискнул.
— Сторона обвинения, — сказала она. — Представьтесь.
Стул у стола обвинения резко отъехал.
Поднялся Бёрдли.
Он поправил очки так, будто собирался читать лекцию в университете, а не участвовать в суде над двумя хаос-алкоголиками.
— Кхм! — произнёс он. — Позвольте представиться. Бёрдли. Лучший ученик школы. Победитель трёх олимпиад, двух турниров по Super Smashing Fighters и одного спора с Википедией.
Пауза.
— И сегодня я выступаю прокурором.
В этот момент Сьюзи наклонилась к Ральзею.
— У Раггаты не осталось тупого соуса?
— Кхм, Сьюзи, я... я думаю что все тут и без него тупые...Ой.
— ЗА СЕБЯ ГОВОРИ, КОЗ̐ЁЛ!!!/Прости, я не это хотел сказать! И вообще не переживай, Бёрдли справится: он же проКУРор.
— Тишина!
Звук молотка (тот аж пискнул "ай, мне больно").
— Итак, — Бёрдли сцепил пальцы, словно собирался не обвинять, а защищать диссертацию. — Дело №∞: «Ну вы и дали».
Он развернул толстую папку.
Папка развернулась на столе как географическая карта катастрофы.
— Уважаемый суд, — продолжил он, — сторона обвинения намерена доказать, что подсудимые не просто варили некий напиток, а организовали полномасштабную систему дестабилизации реальности через продукт, известный как «бухлишко хаоса».
Он поднял указку.
Никто не понял, откуда она взялась.
На стене появился график.
Никто не понял, откуда он взялся тоже.
— Экспонат А, — Бёрдли ткнул указкой. — Кривая потребления бухлишка.
— Экспонат Б — кривая здравого смысла населения.
Вторая линия на графике стремительно уходила вниз.
— Как вы видите, — сказал Бёрдли с удовлетворением человека, который любит графики больше людей, — эти показатели имеют обратную корреляцию.
Сьюзи подняла руку.
— А можно график «мне плевать»?
— НЕТ, — отрезал Бёрдли.
Он перелистнул страницу.
— Пункт первый: производство бухлишка хаоса. Подсудимые изготовляли напиток из ингредиентов, которые в нормальной реальности не должны встречаться в одном предложении.
Он начал читать список.
— Чистый спирт. Радужная эссенция. Слёзы редакторов фанфиков. И... — он нахмурился — …"две горсти сюжетных дыр".
— ЕТА СЕКРЯТНЫЙ РЕЦЕПТ! — возмутилась Тэмми. — НИЛЬЗЯ РАЗГЛОШАТЬ!
— Подсудимый только что подтвердил факт производства, — спокойно сказал Бёрдли, сделав пометку.
— ЭЙ! Я ПРАСТА СКОЗАЛА, ЧТА ТАКЕЕВЫ ВИЩИ ПРИПУБЛИЧНО НЕ ПРОЯЗНАСЯТСЯ!
— И у меня есть материальные доказательства того, что это были вы.
Бёрдли щёлкнул пальцами.
В зал внесли тележку с бутылками.
— Это изъятое «бухлишко хаоса».
Прокурор подошёл к тележке и взял одну из бутылок. Затем он поднёс её к камере.
На стене возникло изображение этикетки, на которой было написано "Производители: Джемми и Тэввил".
— Как вы видите, на этикетке указаны имена производителей. И они подозрительно похожи на имена сидящих в зале.
— Однако ими не являются, — прервал его Джевилл, — Более того, вы не предъявили пока никаких доказательств, что эта бутылка вообще сертифицирована. Может, её сварил кто-то в подворотне, а чек нацепил для красоты.
— ... Но все ведь и так знают, что вы производили эти бутылки. У нас есть свидетели.
— Нет. Мы не производили эти бутылки. Мы их... — Джевил задумался, — мы делали вид, что их производили. Но всё это был лишь спектакль. На самом деле мы скупали их в интернет магазине со скидкой. А затем демонстрировали остальным после красивого шоу. И да, мы не знали тогда, что продукт не сертифицирован. Подделка была очень точный.
— Чушь! Даже с учётом того, что эксперты действительно признали уровень подделки высоким.
— Доказательства?
— Хрр... Куча свидетелей согласятся со мной.
— Есть ли среди этих свидетелей те, кто может распознать обманку опытного иллюзиониста? У меня между прочим, есть лицензия. Из цирка.
— То есть, вы утверждаете, что всё это время ИГРАЛИ И ПОКАЗЫВАЛИ ФОКУСЫ?
— А у вас есть доказательства, что НЕ ИГРАЛИ?
— Чушь!
— Я протестую. Требую, чтобы были предъявлены более весомые доказательства того, что именно МЫ производили "бухлишко хаоса".
— Протест принят. — Кивнула Кэррол. — Данный пункт пока временно снимается до тех пор, пока обвиняющая сторона не предоставит более явных улик.
— Хрр... Будут вам свидетели. Но попозже.
Бёрдли сердито поставил бутылку на место.
Тэмми подняла руку.
— А МОЖНА МНИ ВЫПЕТЬ?
— НЕТ!
— ТАГДА Я БУДУ ГРУСТИТЬ.
— ЭТО И ЕСТЬ ЦЕЛЬ СУДА!
Бёрдли вновь открыл папку.
— Пункт второй: массовое распространение.
Он перевернул страницу.
— Под видом "дегустаций", "акций" и "абсолютно безопасных экспериментов".
— Возражаю, — сказал Джевил, — распространение, это когда ты распространяешь конечный продукт в потребительском количестве. Мы же предлагали его в качестве дегустации для просветительской деятельности в дозах гораздо меньше, чем необходимо для ощутимых эффектов: один глоток.
— Просветительская? — Бёрдли прищурился. — Согласно показаниям свидетелей, после "дегустации": половина Подзёмкино начала петь гимн задом наперёд, треть пыталась обнять лаву, а один скелет устроил философский спор с холодильником.
Санс лениво поднял руку.
— Холодильник проиграл.
— Замечание принято, — сказал Бёрдли.
— Простите, — возразил Джевил, —но мы не несём ответственности за то, что некоторые люди и монстры делали глотки больше одного раза.
— Несёте, — оборвала его Керрол.
Бёрдли перелистнул страницу.
— Пункт третий: насильное спаивание населения.
— Протестую! Мы никого не заставляли.
— Правда? — Бёрдли поднял лист. — Показания: "они сказали «ну попробуй, ты же не трус»".
— Это социальное давление, а не насилие.
— В юридическом смысле это всё ещё давление, — сухо сказал Бёрдли.
Он продолжил.
— Пункт четвёртый: незаконное изготовление аръешек.
— Это были креативные закуски в виде аръешек. И мы их не изготавливали, мы их собирали из уже готовых ингредиентов.
— Подсудимый, — Бёрдли поправил очки, — это и есть "готовить".
Бёрдли снова сделал пометку.
— Пункт пятый: превращение монстров в аръешки.
Тишина в зале.
— Протестую. — Сказал Джевил. — Никто в аръешки не превращался ВООБЩЕ, а значит и состава преступления нет.
— Ну простите, — Бёрдли сердито встал, — это НАГЛАЯ ЛОЖ! ВСЕ присутствующие люди и монстры из поверхностана всё это видели и ЛИЧНО испытали это на себе. Да что уж там, Я САМ ощутил этот эффект на себе, после того, как попробовал "Текилу Натс".
— А были ли вы при этом в вменяемом состоянии? — Парировал Джевил — Просто, если мне не изменяет память, мы все тогда напились, как свиньи.
— ...
Тишина в зале.
— Протестую! Ваша светлость, они оказывают на всех присутствующих давление посредством газлайтинга!
— Протест отклонён. Или вы предоставляете трезвых на момент происшествия свидетелей, или другие материальные доказательства, или я закрываю этот пункт за отсутствием состава преступления.
Бёрдли отчаянно бросил взгляд в зал.
... Но никто не ответил.
— Итак, я снимаю этот пункт обвинения в связи с отсутствием доказательств. Зачитывайте дело дальше.
Джевил сжал кулачок.
Бёрдли перевернул ещё страницу.
— Пункт шестой и седьмой: провокация и фактическое разрушение Подзёмкино. В результате массового употребления бухлишка хаоса население достигло состояния, которое эксперты описывают как…
Он прочитал.
—...«экзистенциальное ой всё». И именно после этого игроки начали удалять сохранения.
Все в зале (ну как все... все, кого это касалось, а тех от общей массы было немного) нервно вздрогнули.
— Более того, — продолжил Бёрдли, — когда мир был восстановлен…
Он перевернул страницу.
— …подсудимые устроили повторную "дегустацию".
— Это была акция "вторая попытка". — сказал Джевил.
— Которая закончилась вторым разрушением мира, — сказал Бёрдли.
Он сделал паузу.
— Автор в отчёте назвал это… «Подзёмкино: режиссёрская версия».
В зале кто-то тихо сказал:
— о-о-о.
Бёрдли закрыл папку.
— Таким образом, сторона обвинения утверждает: подсудимые не просто нарушали закон.
Он драматично указал на них.
— Они систематически издевались над реальностью.
Тишина.
Джевил медленно поднялся.
Он улыбался.
Очень уверенно.
— Ваша честь, — сказал он почти любезно. — Я благодарю сторону обвинения за… чрезвычайно эмоциональную презентацию.
Он слегка поклонился Бёрдли.
— Особенно за графики. Графики всегда придают катастрофе академический вид.
В зале кто-то тихо хихикнул.
Бёрдли прищурился.
— Однако, — продолжил Джевил, — обвинение строится на одном довольно смелом предположении.
Он поднял палец.
— Что хаос — это автоматически плохо.
Он развёл руками.
— Но хаос — это всего лишь… порядок, которому дали немного свободы.
— Это не юридическое определение, — сухо сказал Бёрдли.
— Это философское, — ответил Джевил. — А философия часто полезнее юриспруденции. И практичнее. Например, без хаоса не было бы ни импровизации, ни карнавала, ни половины сюжетов в этой комнате.
Он постучал пальцем по столу.
— Взять хотя бы ваше дело. Оно называется «Ну вы и дали». Это уже не обвинительное заключение, это рецензия.
В зале снова хихикнули.
Кэррол кашлянула.
— Продолжайте, но ближе к делу.
— Разумеется, ваша честь. Обвинение утверждает, что мы дестабилизировали реальность.
Он постучал по полу хвостом.
— Но реальность, смею заметить, прекрасно дестабилизируется и без нашей помощи.
Он наклонил голову.
— Особенно в мире, где существует игрок с доступом к сохранениям.
В зале заметно поёжились те, кто знал, о чём речь.
Бёрдли быстро сказал:
— Подсудимый пытается перевести разговор в метафизическую плоскость.
— Я лишь уточняю контекст, — спокойно ответил Джевил.
Зал молчал, наблюдая за возвышением самозванца-демагога.
— Кроме того, — продолжил Джевил, — обвинение делает вид, будто наши дегустации происходили в вакууме.
Он обвёл зал рукой.
— А между тем половина присутствующих сама пришла.
— Это называется "распространение", — сказал Бёрдли.
— Это называется "вечеринка", — поправил Джевил.
— Это называется "массовое нарушение общественного порядка", — уточнил Бёрдли.
— Вечеринка, — повторил Джевил.
Секретарь тихо записал: «вечеринка / массовое нарушение порядка — уточнить».
Джевил снова повернулся к судье.
— Более того, ваша честь, сторона обвинения упорно игнорирует один важный факт.
Он поднял палец.
— Никто не жаловался.
Пауза.
Сьюзи подняла руку.
— Я жаловалась.
— Ты жаловалась на похмелье, — сказал Джевил.
— И на отсутствие закусок!
— Закуски были.
— Это были живые закуски!
— Они были свежими.
— ДА КАКАЯ РАЗНИЦА, ЕСЛИ СРЕДИ НИХ НЕ БЫЛО МЕЛА!!!
Кэррол снова ударила молотком.
Молоток пискнул:
— я не подписывался на это дело.
— Тишина в зале.
Джевил кивнул.
— Спасибо, ваша честь.
Он снова повернулся к Бёрдли.
— Сторона обвинения утверждает, что мы распространяли бухлишко насильно. Но мы его не распространяли насильно.
Пауза.
— Мы его вежливо предлагали попробовать.
— Это и есть распространение, — сказал Бёрдли.
— Нет, — мягко возразил Джевил. — Распространение — это когда продукт выдают массово.
Он улыбнулся.
— А у нас всё было очень культурно.
Он поднял палец.
— Один глоток.
Санс лениво сказал:
— иногда два.
— Иногда два, — согласился Джевил. — Но это уже инициатива потребителя.
В зале кто-то сказал:
— он прав вообще-то.
Джевил спокойно продолжил:
— Мы дали людям немного бухлишка. Они повеселились. Игрок увидел, что происходит. Игрок решил: "что-то тут слишком весело". И нажал "удалить приложение".
Джевил развёл руками.
— В итоге выходит, что наше главное преступление — создание атмосферы.
Он сделал паузу.
— И если за это судят…
Он кивнул на половину зала.
— …то половину присутствующих придётся посадить за соучастие.
В зале стало очень тихо.
Бёрдли медленно поправил очки, а затем резко перелистнул страницу.
— Подсудимый признаёт, что самостоятельно организовывал дегустации?
— Конечно.
— С алкогольным продуктом неизвестного происхождения?
— Мы прекрасно знали его происхождение. Мы его сделали.
Бёрдли замер.
Секретарь перестал писать.
Джевил тоже замер.
Потом медленно моргнул.
— …Я имел в виду, теоретически сделали.
Бёрдли поднял указку.
— Подсудимый только что подтвердил производство.
Он сделал жирную пометку.
— И организацию дегустаций.
Он поднял взгляд.
— То есть распространение.
Джевил вздохнул.
— Вы очень любите слова.
— Я люблю точность, — ответил Бёрдли.
Он перелистнул страницу.
— Далее.
Он постучал по делу.
— Подсудимый также заявил, что их дегустации проводились систематически.
— Ну разумеется, — сказал Джевил. — Нельзя же проводить дегустацию один раз и делать выводы.
Бёрдли резко поднял голову.
— Систематически?
— Научный подход, — объяснил Джевил.
— То есть вы повторяли эксперимент?
— Конечно.
— С тем же напитком?
— Иногда улучшали рецепт.
— С теми же участниками?
— Иногда с новыми.
Бёрдли медленно улыбнулся.
— Ваша честь.
Он повернулся к судье.
— Подсудимый только что подтвердил регулярную организацию массового употребления алкоголя.
Он сделал новую пометку.
— А также эксперименты над населением.
Секретарь осторожно поднял руку.
— Это новый пункт?
— Это уточнение старых, — сказал Бёрдли. — Но при желании его можно оформить отдельно.
Джевил тихо пробормотал:
— Надо было сказать "случайно получилось".
Кэррол потерла переносицу.
— Продолжайте.
Бёрдли перевернул страницу.
— И наконец.
Он постучал указкой по тексту.
— Подсудимый утверждает, что разрушение Подзёмкино произошло после их дегустаций.
— Это наблюдение, — сказал Джевил. — Но не признание.
— Разумеется. Однако вы сами назвали это…
Бёрдли прочитал из записи:
— «второй попыткой».
Он поднял глаза.
— То есть после первого разрушения мира вы снова провели дегустацию?
Джевил пожал плечами.
— Мы надеялись, что в этот раз всё пройдёт спокойнее.
В зале раздалось несколько нервных смешков.
Бёрдли медленно повернулся к судье.
— Ваша честь.
Он аккуратно закрыл папку.
— Сторона обвинения считает, что подсудимый только что признал сознательное повторение действий, уже однажды приведших к катастрофе.
Он сделал новую запись.
— Следовательно, к делу добавляется пункт…
Он поправил очки.
— преступная халатность по отношению к Подзёмкино.
Секретарь тихо присвистнул.
Джевил вздохнул.
— Теперь я понимаю, почему у юристов такие толстые папки.
Кэррол ударила молотком.
Молоток пискнул:
— мне тоже это не нравится.
— Достаточно.
Она посмотрела на Бёрдли.
— Сторона обвинения. У вас есть свидетели?
— Разумеется, ваша честь.
Бёрдли повернулся к залу.
— Обвинение вызывает первого свидетеля.
Он сделал паузу.
— Папируса.
Стул отъехал.
Папирус вскочил так резко, будто его вызвали на сцену.
— НАКОНЕЦ-ТО!!!
Санс не повернул головы.
— О нет.
