Возвращение на Север

Глава 8 Едва ли кто-то в селении понимал, что происходит. Всё прояснилось, когда солдаты ополчения – местные поселенцы, стали стекаться на главную улицу, пока все остальные бежали. Лит увидела, как от ветра разгорается огонь на крышах домов окраины деревни. - Вы никуда не пойдете. – Дорогу перегородил мужчина в зеленом сюртуке в сопровождении дюжины солдат. – Заварили дел и решили удрать? Он не походил на воина, но выглядел опасным. Мужчина перебирал пальцами нечто невидимое в воздухе перед собой. Черные кончики его пальцев то выпрямлялись, то сгибались – гибкие и длинные, словно щупальца. Они были обуглены, но подвижны и ловки, а подпалины, как и шрамы от ожогов, тянулись до самых локтей. - Вы ошиблись, мы не местное ополчение! – разозлился виконт. – Уйдите с дороги. - Я – староста этой деревни, - проговорил мужчина в зеленом сюртуке, и эльфу показалось, что черные кончики его пальцев багровеют, словно от пламени. – Мне доложили, как ты сражалась. Думаю, твои дружки такие же. Вы нужны мне, будете сейчас драться за меня. - Мы помогли обиженным людям из твоей деревни, а ты вместо благодарности хочешь нас использовать? – выпалила Лит. – Если откажетесь, то умрете, - ответил староста, и его руки полыхнули. – И если во время битвы попытаетесь улизнуть, я испепелю вас. - А нам предусмотрена какая-то награда за то, что мы будем рисковать жизнью за тебя? – поинтересовался Фехти. - Жизнь и свобода – вот ваша награда. Если останетесь живы, то уйдете, куда захотите. Виконт усмехнулся в ответ, скрывая изуродованное лицо под повязкой, а Тиррабаль подумала о том, что, возможно ее народу потребуется пристанище на обратном пути. Так почему бы не остановиться в этой деревне. - Обещай, что если мы снова будем проходить когда-нибудь через эти земли, то всем моим людям будет оказан радушный прием, - сказала Лит, нарочно умолчав о количестве людей. - Обещаю, - ответил староста. - Я вижу, ты – маг, - заговорил Мелвин. – Но ведь в Вильсе запрещено пользоваться магией. - Северная Марка теперь сама по себе, мы отрезаны от Вильса. Каждый выживает как может. - Будем биться с Таргоном? – спросила Лит, доставая меч. «Не так следовало спрашивать», - подумал Мелвин, но девушка уже и сама это поняла. – «Надо будет сказать ей, что в вопросах к тем, кого не знаешь, нельзя допускать никакой конкретики. Пусть всё рассказывают сами». - Да, - ожидаемо ответил староста. Но эльф ему не поверил. Как и Фехти с Лит. Однако, выбора у них не было, когда староста крикнул: - Вперед! Бейте их! - И бросил огненный смерч, взвившийся из пальцев, в первую шеренгу прорвавшихся вперед людей. Эльф достал лук. Привычным движением натянул тетиву. Полетела стрела. Снова убит человек. Замолчит ли когда-нибудь голос совести? Станет ли убийство привычкой? Его глаза отыскали в окружавшей суматохе Лит. Она уже убила троих. Казалось, это приносит ей удовольствие. Рой мыслей кружился в голове Мелвина, но это не мешало ему метко и быстро стрелять. Лит Тиррабаль и убийство. И он между ними - как подтверждение тому, что Твия Маэру была права. На Фехти налетели два всадника – один метнул копье, но промахнулся, а второго Мелвин снял с седла стрелой. Виконт кивнул в знак благодарности. Первый всадник уже снова мчался на него, но Этеррис ловко увернулся, ухитрившись поймать лошадь за повод и стащить солдата с седла, пырнув его два раза ножом. Троица старалась держаться вместе, что было старосте весьма удобно – он не только посылал огненные снаряды, вызывал пожары, выраставшие прямо из земли, но и приглядывал за пленниками. Убивая врагов, Лит искала на доспехах и одежде хоть какие-нибудь опознавательные знаки, но ничего не было. А Мелвин желал лишь одного – чтобы всё это поскорее закончилось. И только Фехти убивал, ни о чем не думая. «Победа начинается в голове» - так учат вильские школы фехтования, но он не обучался ни в одной из них. Его школой была сама жизнь - убей или убьют. А убивая, не следует слишком много думать. Когда в бой вступило всё ополчение, староста скомандовал построиться в линию, но враг ожесточенно напирал, разрушив строй, и вот уже каждый сражался сам за себя. Больше не было порядка, и Лит вскоре оказалась оттеснена из центра побоища. Она не видела рядом ни Мелвина, ни Фехти. Вот уже и перестали вспыхивать огни, посылаемые старостой. Его убили или взяли в плен? Ею овладело беспокойство за компаньонов. Где они? Убив очередного врага, она бросила взгляд на частокол, за которым во тьме проглядывал край пустынного поля. Нужно лишь прорваться, убить еще несколько человек, и тогда она будет на свободе. Но впервые она задумалась и решила остаться, когда можно было уйти. Ради того, чтобы найти Мелвина и Фехти. Впервые она поставила их прежде своего клана. Она должна спасти эльфа потому что он – ее друг. И должна спасти виконта, потому что он доверился ей. Лит повернула туда, где еще шло сражение. Ища друзей, она ослабила бдительность. Враг, притаившийся возле хижины, уже давно наблюдал за девушкой. Внезапный удар по голове оглушил ее. Сильная рука схватила Тиррабаль, и та увидела мужчину. В его глазах было одно – скорее убить. Она двинула его ногой в пах и вырвалась, затем взмахнула клинком, но ответный удар сбил ее меч в сторону. Отпрыгнув, Лит попробовала атаковать слева, но на один ее удар приходилось три, поэтому оставалось только отбиваться. Когда девушка почувствовала усталость, волна новых сил и уверенности снова пришла к ней. Она росла, ширилась, разливалась по венам. И вот Тиррабаль снова бьет врага, повергает его в растерянность, разрушает ожидание победы. Выбив меч из рук противника, она прижала врага к стене хижины. У него было лицо юноши, еще совсем молодого. Неуверенность, а затем неожиданная вспышка узнавания в его взгляде. - Лит? Лит Тиррабаль? Та девушка с севера, которую оживил Тэр Дуватар! – уже не спросил, но с уверенностью воскликнул воин. - Это за тебя поручился сир Урис Алгорн! Но как?.. Ты на стороне Таргона? Это было как ведро холодной воды, вылитой на голову. Взгляд девушки скользнул на плечо мужчины. Из-под рассеченного плаща выглядывала эмблема Норлиндора – восходящее солнце на белом поле. В ее голове мелькнула злая мысль поскорее убить этого человека. - Вот ч-черт… - прошептала она. Выйдя из тупого оцепенения, Лит оставила юношу и побежала искать друзей. Глава 9 - Фехти, нам в другую сторону! – закричала Тиррабаль в спину бегущего впереди виконта. Он был быстрее, чем она. - Укроемся в горах, а завтра двинемся в Гертвиль, - бросил тот. - Но мы потеряем сутки! - Всяко лучше, чем потерять жизни. Лит взглянула на эльфа – он бежал позади и выглядел истощенным. - Вы в курсе, что мы дрались на стороне Таргона? – сказала она. – Я видела эмблему Норлиндора на плече одного солдата. Потом осмотрела несколько павших – все из Вильса. Зачем они скрывались и зачем напали на свою же деревню? - Так проще, - ответил виконт. – Благородные рыцари не грабят своих. А без эмблем и перьев они уже не благородные рыцари и могут делать всё что угодно. - Выходит, Таргон в эти краях имеет славу освободителя? – спросил Мелвин. - Иногда достаточно просидеть голодом два дня, чтобы из головы выветрились вся патриотическая хрень, - ответил Фехти. - Я знаю истории, в которых рыцари неделями сидели без еды в темницах, но не отрекались от своих убеждений, - возразил эльф. - Марку населяют горные племена, варвары, дикари, - объяснил Этеррис. – Голодрань всегда предает первой. Надеюсь, никто не запомнил наших лиц, иначе путь в Норлиндор нам заказан. Желающих заработать на доносах всегда предостаточно. - Один узнал меня, - проговорила Лит. - Надеюсь, ты убила его? - Я не убиваю без причины. - Убить свидетеля, чтобы спать спокойно – не причина? – Девушка не видела его лицо, но, судя по тону, виконт был раздражен. - Я всё еще служу Вильсу, - произнесла она. - Даже вдали от него. - Отлично, продолжай в том же духе! - послышалось в ответ. - Обманывайся и дальше, только меня в это впутывать не надо. Через час рассвет застал их у подножия гор. В черных ущельях лежали облака, а над ними вздымались вверх снежные кручи. Путники валились с ног от усталости. Напившись из ручья, они едва не уснули здесь же, когда присели отдохнуть под деревьями, но ради безопасности все-таки заставили себя встать, чтобы найти укромное место. К счастью, таковое нашлось неподалеку – среди скал виднелся вход в пещеру. Расстелив походные одеяла на земле, путники сомкнули веки и уже почти уснули, как вдруг эльф услышал шаги. Вскоре они раздавались совсем уже близко, но никто не понимал, откуда. Полость пещеры была неглубокой, и шаги доносились как будто за каменной стеной. - Уходим отсюда! – прошептала Лит, со злостью сгребая вещи, но Фехти приложил палец к губам. Совсем близко раздалась незнакомая гортанная речь. - Это дворфы, - сказал виконт. – Они живут под этими горами, как я мог забыть! Камень заскрежетал, и из стены тяжело отошла каменная дверь, образовав широкий проход. Семь дворфов, довольно рослых для представителей своей расы, стояли перед ними, одетые в струящиеся синие одеяния. Пламя от факелов отражалось сапфировыми искрами в складках тканей, сверкало в самоцветах на широких поясах. Представители подземного народа были безоружны, но от их фигур исходила несомненная сила. Лит вспомнила рассказ Миагора, с которым повстречалась в Элессиге. Может, это его сородичи? Он говорил, что те потеряли силу. Но если ослабевшими они выглядят так, то какими были во времена расцвета своей мощи? - Вы пойдете с нами, - сказал самый высокий дворф, с коричневой бородой до груди. - Никуда я не пойду. – Фехти положил руку на клинок. - Это не тебе сказано, а им. - Дворф кивнул на Лит и Мелвина. - Уверен? – спросил другой дворф, вставший рядом. - Пророчество гласит, что он будет без изъяна, а у этого лицо изуродовано. - Но эти двое тоже никуда не годятся. Девушка и эльф… - возразили ему. Тиррабаль поняла, о каком пророчестве шла речь. - Я знаю эту легенду, - сказала она. – По пути сюда мы встретили одного из ваших собратьев, его звали Миагор, он нам всё рассказал. Но поверьте, мы не имеем к этому отношения… Но дворф замотал головой. - Мы отпустим вас только когда точно выясним. Меня зовут Готрим, сын Тимвора, я - главнокомандующий стражи и брат короля. А теперь идите за мной. - Отлично, - буркнул Фехти. – Я с вами только время зря потратил. В его глазах от досады блеснул злобный огонек. - Вам придется подождать, – обратилась Лит к дворфам. - Я обещала ему дорассказать кое-что. Готрим, на удивление, не возражал. - Мы чтим выполняющих обещания и подождем тебя. Фехти Этеррис встал в проходе пещеры, всем своим видом показывая, что делает одолжение. Но Тиррабаль не оскорбилась, потому что он все-таки остался, и это было главным. - Ты остановилась на том, что Аластор отнял у тебя память, - проговорил виконт. – Ну а в том, что тебя соблазнили, виновата только ты. Дочь вождя не должна была шляться где попало. Лит сжала губы. Видимо, отголоски прошлого всегда будут ее преследовать, невзирая на попытки забыть. Может, зря она виконту всё это говорит? Он уйдет и расскажет кому-нибудь из мести, и когда Тиррабаль вернется в Норлиндор, все будут презирать ее не только за дезертирство, но и за позорное прошлое. Она уже представила, как ее выгоняют из города, как над ней потешается толпа. Но взяв себя в руки, девушка решила, что сейчас просто должна сдержать слово. Она ничего не сказала ему о своих трудностях. Ни слова о ненависти и травле. Потому что Фехти не поймет. Ему всё равно. Подумав немного, Лит сразу перешла к тому, как в ее жизни появился Руго Фелуз. - Будучи подростком, он убил своего брата из зависти и сбежал по ту сторону гор, - рассказывала Тиррабаль. - А когда вернулся, то убил собственного отца, чтобы самому стать вождем. Он знал про меч Дуватара. Знал, что он хранится в Дор-Цере, и захотел взять его себе. Его войско напало на мою деревню, но оружие было надежно спрятано. После угроз и напрасных поисков, ему пришлось заключить договор с моим дядей. Тот пообещал отдать ему меч, но только после того, как он женится на мне и у нас родится первенец. Таков обычай. Один вождь передавал другому тайну местонахождения меча. Мой отец был убит и не смог передать наследнику, но дядя нашел это оружие. – Она посмотрела на дворфов, их лица были такими же каменными, как и прежде, словно они ничего не слышали. – Руго не знал о том, что со мной случилось. - Лит не стала вдаваться в подробности, Фехти с Мелвином и так поняли, что она имела в виду. – Но я понравилась ему, и он согласился на дядину сделку. Никто из моего народа не выдал тайну, но время шло, а ребенка всё не было. Руго что-то заподозрил и поручил своему советнику во всем разобраться. - Это был Лестар де Болмар, - со злостью проговорил Этеррис. - Позже Руго сказал мне, что он отыскал тебя и узнал правду, - продолжала Тиррабаль. - Сказал, что тебя пытали, а потом убили. Раскрыв дядин обман, он стал убивать людей моего клана. Дядя отказался отдавать меч, и Руго убил его. Клинок отдала ему одна женщина из нашей деревни. Это странная история, которую я не буду рассказывать, она к тебе не относится… Я убежала из деревни, пока Руго ее сжигал. Помню, как я скакала на лошади и услышала его голос. Он говорил много, он словно околдовал меня словами. Я приблизилась к нему, и он метнул в меня три отравленных сюрикена. Фехти Этеррис стоял, прислонившись к скале. Мелвин смотрел прямо перед собой. Дворфы не шевелились. - Я умерла, но меня возродил Тэр Дуватар и наделил своей силой, - произнесла Лит. - Всё, что было со мной до этого – больше не важно. - Тогда зачем ты опять лезешь в прошлое? – спросил виконт. - Потому что не могу бросить своих людей и спокойно жить. Теперь я понимаю, в моей смерти был смысл, иначе я бы не стала такой, как сейчас. У меня есть силы сделать этот мир лучше. Я попросила у тебя прощения, Фехти. Ты видишь, я не хотела тебе зла, и понимаешь, что мой клан и я пострадали, потому что это ты всё рассказал Де Болмару. Но винить тебя за это было бы бесчеловечно. Тебе пришлось пройти сквозь ужасные муки, хоть ты и не умирал, как я. Ну вот, теперь ты знаешь всё. Она умолкла. Некоторое время звук ее голоса отдавался эхом в пещере, а потом повисла тишина. - Если вы закончили, то пойдемте, – бесстрастно проговорил дворф-предводитель и шагнул в глубину пещеры. Лит была уверена, что Этеррис уйдет. - Прощай, - сказал Мелвин виконту, и тоже двинулся следом за Готримом. Но когда тяжелая дверь стала затворяться, раздался крик. - Стойте! Я с вами! Все оглянулись. Этеррис едва успел втиснуться в сузившийся проем, прежде чем каменная плита наглухо задвинулась. Глава 10 Урис Алгорн въезжал в норлиндорские ворота с тяжелым сердцем. Несмотря на то, что паладин всё еще питал надежды на честность Рудвига Свентифера, он уже обдумал все последствия провала своего задания и решил, что если его разжалуют, то он поедет в Бларонт и будет биться на передовой обычным пехотинцем. Однако прежде намеревался найти Диану и жениться на ней. Если он лишится должности, звания, всех привилегий и имущества, тогда для этой любви не останется преград. Урис вспомнил нежную улыбку девушки, и это придало ему сил. Отослав рыцарей на квартиры, Алгорн направился к королю. Прождав с четверть часа возле приемной, паладин последовал за придворным по широкой мраморной лестнице королевского замка на второй этаж, где Теарон Яллин заседал на совете. Урис хотел вручить письмо королю без свидетелей, но теперь назад уже не повернешь. - Сэр Алгорн, мы вас заждались! – воскликнул король. – Верна поговорка: «С жаркого юга всегда долго возвращаться». Как вы успели заметить, в Норлиндоре похолодало, а на юге в сентябре еще купаются в реках и загорают на солнце. Так говорил мой отец. Скажите, он был прав? Заседавшие повернули головы к паладину. Урис окинул взглядом собрание – народу здесь много. Судя по усталым расслабленным лицам, совет идет уже давно. - Наш покойный король был прав во многом. Он был мудр и умел хорошо говорить. Ваше Величество унаследовали оба этих качества. – Алгорн прошагал к высокому дубовому столу, где разместились советники. Вытащив письмо Свентифера, он с учтивым поклоном протянул его Яллину. – Его Светлость граф Рудвиг пожелали передать свой ответ письменно. - А разве он не приехал с вами? – нахмурился король, беря письмо. - К сожалению, нет. - Но вы видели его? Говорили с ним? - Да, я разыскал его в одном из вольных городов и убедил вернуться в Паларну. Его семья оказала нам любезный прием. Мы обсудили союз между Вильсом и Рудвилией, и граф дал слово, что поможет. У нашего отряда больше не было причин оставаться там, поэтому мы вернулись. Сиру Свентиферу требуется время, чтобы собрать войска. - Вы сказали, что я обещал вам повышение, если вы приведете его сюда? – спросил король, медленно распечатывая письмо. Десятки любопытных глаз впивались в паладина. «Скорей бы он уже прочитал это проклятое письмо!» - думал Урис. - Ваше Величество, я не распространяюсь о том, что пока мне не принадлежит. Яллин ничего не ответил и стал читать. Все присутствующие замерли, в приемной установилась гробовая тишина. «Что бы сейчас не произошло, я пойду искать Диану, как только выйду отсюда», - решил Алгорн. - Благодарю вас, - проговорил король и отбросил письмо на стол. Взгляд Теарона полыхал. «Глаза его отца тоже не умели скрывать гнев», - подумал Урис. - Почему вы не прочли это, прежде чем явиться ко мне? - Я не смею читать королевские письма. - Я дал вам все полномочия! – воскликнул Яллин. – Все! «Черт, тот юнец оказался прав». - Паладин с горечью подумал о рыцаре Бенри Тирвине. – «Проклятый Свентифер все-таки меня одурачил. Я должен был взять его за шиворот и притащить в Норлиндор». - Сир Урис Алгорн, вы отстранены от участия в переговорах. Возвращайтесь в казармы и ждите дальнейших распоряжений. Как бы паладин не готовился к этому заранее, удар оказался для него слишком тяжел. Алгорн вышел из зала. Затворив за собой дверь, он услышал, как взорвалась тишина, но голоса короля слышно не было. А все-таки интересно, о чем написал граф – вероятно, под предлогом войны с вольными городами он оправдывал свой отказ, при этом называя паладина ослом и всячески насмехаясь над ним. Это предположение было близко к истине. Глава 11 Лил сентябрьский дождь. Урис пробирался меж убогих домов старой части города. Из-за нависающих верхних этажей, похожих на уродливые наросты, здесь было темно и тесно. Прежде чем явиться сюда, Алгорн разыскал в казармах Бениго. Узнав, что от Дианы по-прежнему нет вестей, паладин не удивился. Опасаясь быть узнанным, он сильнее надвинул капюшон на лицо и обогнул квартал, где сейчас хозяйничал отряд, выселявший иноземцев. Алгорн знал, что порой солдаты выламывают двери и избивают тех, кто противится. В его сердце зашевелился страх, что Диане тоже причинили вред. Проходя мимо дома, откуда выносила вещи одна семья, паладин невольно замедлил шаг. Это были смуглые темноволосые люди, скорей всего балехарцы. Под издевки солдат они грузили поклажу в телегу. Когда в детстве мать рассказывала сказки о подвигах рыцарей, Урис был уверен, что всегда будет защищать слабых и обездоленных, но он и представить себе не мог, что будет вот так трусливо стоять и смотреть на бесчинство злодеев. Что будет проходить мимо, ничего не сделав. Именно так паладин и поступил. Просто ушел, стараясь не думать об этом. Вскоре он добрался до квартала Старой Голубятни. Довольно-таки приличный район со старенькими ухоженными домами, где жили стеклодувы. Здесь Алгорн и разместил временно Диану – в небольшую квартиру на втором этаже неприметного дома с палисадниками и разноцветными заборчиками. Широкими шагами он преодолел винтовую лестницу и постучал в дверь. Открыла незнакомая женщина с прятавшимся за юбкой ребенком. Она испуганно посмотрела на Уриса. - Давно вы сюда переехали? – спросил Алгорн. - Неделю назад, - ответила женщина и с опаской спросила. – А что вы хотели? - Вы знаете, где предыдущие жильцы? - Нет. Квартира была пустая, когда мы заехали. Пожелав женщине всего хорошего, Урис спустился вниз и вышел на улицу. Дождь заливал крыльцо, наполняя водой трещины в подгнивших ступенях. Ветер обрывал желтые листья, которые падали на кусты цветущих хризантем. Паладин побежал прочь, задевая прохожих. Те не узнавали королевского сотника под низко опущенным капюшоном и бранились ему вслед. Оказавшись у стен города, Алгорн вышел за ворота и стал расспрашивать стражу, куда увозят изгнанных, и ему указали на разбитый неподалеку лагерь. Там Урис пытался узнать, куда отправлялись беженцы дальше, но толкового ответа не получил. Судя по всему, каждый шел своей дорогой, а это значило, что Диана могла быть где угодно. Один мужчина в помятой одежде подошел к паладину. - Ищете кого-то? – спросил он. Урис устал и больше не хотел ни с кем разговаривать, люди опротивели ему за этот день. Он смерил бродягу взглядом, но у того были умные, хоть и печальные глаза. - Я слышал, как вы интересовались беженцами. Быть может, я смогу помочь. Я в лагере давно. Людей сюда привозят каждый день, попадаются даже эльфы, дворфы, полурослики, если они родились не в Норлиндоре… А потом выпускают. Некоторые ушли домой в дальние края, другие – в Порт-Виллис, третьи разбрелись по окрестным деревням. А те, кому некуда было идти, объединились в группы у леса. Но вы же догадываетесь, в кого они превратятся? Бандиты, разбойники, грабители, проститутки… Урис не мог представить Диану среди них. Дослушав мужчину, он спросил: - Кто ты? - В Норлиндоре я был учителем, а сейчас не знаю, кто я. - Почему же ты не примкнул к таким же как ты? - Я провел здесь двадцать лет. В этом городе осталась вся моя жизнь. – Видя, что Алгорн принялся шарить по карманам в поисках мелочи, собеседник решительным жестом остановил его. - Иди, паладин и не беспокойся обо мне, ты мне ничем не поможешь. - И побрел прочь. Дождь перестал, из-за косматых облаков потянулись длинные багровые лучи заходящего солнца. «Сколько еще достойных людей вышвырнули из города? И как много негодяев осталось там», - подумал Урис, снимая с головы мокрый капюшон. - Сэр Алгорн! - Кто-то узнал паладина. Он устало взглянул на юношу-солдата. Тот бросил хлыст, которым истязал беженцев. Несколько человек, стоявших поблизости, тоже посмотрели на Уриса. - Вы вернулись! – Юноша подошел ближе, отдал честь. – Сир, а где граф Свентифер? Он придет? Наверно, вы слышали, Таргон напал на Северную Марку, в Бларонте тоже тяжело… Но паладин с раздражением перебил его. - Займитесь своими делами, солдат, и не лезьте не в свое дело! – А затем быстро развернулся и зашагал к воротам в город. - Раньше он всегда общался с рядовыми, - пробормотал парень. – Чего он такой злой? - Да потому что Свентифер не придет, вот чего! – ответили ему. Глава 12 Отыскав извозчика, Урис велел ему ехать в порт. Там паладин бесцельно побродил по мокрой после дождя набережной. Ветер стихал, но волны, набегавшие на берег, были еще высоки. Шум прибоя и галеоны, покачивавшиеся у причалов, напомнили Алгорну о тех днях, когда они с Дианой прогуливались здесь ночами по пустынному берегу и украдкой целовались. Урис вдруг осознал, что тогда у него было всё – хорошая должность и любимая девушка, а теперь он идет один и без всякой надежды на будущее. Когда солнце село, паладин зашел в портовый храм Стража Рассвета, чтобы немного согреться и преклонить колени перед мраморным изваянием. Быть может, хоть это дарует ему удачу. После посещения храма он почувствовал себя немного лучше и направился домой. По дороге Алгорн обратил внимание на группу подростков в узкой улочке. Они тихо переговаривались, один из них стоял с закрытыми глазами, вытянув руки. Вдруг его ладони засветились, и из пальцев вырвалась тонкая молния. Урис резко остановился. Подростки заметили его и разбежались. Алгорн видел магов очень давно, еще в юности, до запрета. Кто мог обучить магии этих детей, если колдовство в Норлиндоре запрещено? «Надо рассказать королю», - подумал он. Но у него не было доказательств, а Теарон Яллин и без того гневался на паладина. Он шел, теперь по-новому глядя на Портовый Округ, словно жил до этого с закрытыми глазами и не замечал, как сильно всё здесь изменилось. Дивился роскошным росписям на новых домах, причудливым скульптурам, лепнине на карнизах и вымощенной дороге. Норлиндор никогда не благоустраивал порт, но с тех пор, как королевство проиграло войну, влияние тэшарцев здесь усилилось. Наконец, он дошел до анклава. За его высокой стеной на фоне темного неба виднелись крыши новых строений и силуэт самой высокой башни. Алгорн вспомнил, в каком в удручающем состоянии был раньше анклав, но теперь от этих прочных стен веет силой. И когда только это место успело обрести такую мощь? Группа вооруженных воинов промаршировала мимо паладина к воротам анклава. Стражники впустили отряд, покосившись на чужака. Урис чувствовал, что если подойдет ближе, то обязательно нарвется на неприятности. В любое другое время он бы показал, кто здесь главный, потому что эти взгляды ему совсем не нравились, но сейчас Алгорн был слишком подавлен, чтобы выяснять отношения. Когда ворота закрылись, он подумал, что надо усилить норлиндорскую охрану в порту. Но кому сказать? Кто будет его слушать? Паладин даже не был уверен, что когда придет домой, то не обнаружит свои вещи выставленными на улицу. Разворачиваясь к дороге в Центральный Округ, он наткнулся на прохожего. Тот оказался настолько крепким, что паладина оттолкнуло в сторону. Алгорн и сам был довольно сильным и рослым – не много ему встречалось таких, кто мог бы с ним потягаться в силе. Когда он поднял глаза, перед ним стоял Шелест, криво усмехаясь. - Когда Урис Алгорн начинает сшибать прохожих, значит, его голова перестала работать. Впрочем, я всегда сомневался, нужна ли паладину голова. Каноны – вот единственные ваши достоинства. Алгорн поправил плащ. - А… это ты. Прости, старина, мне сейчас не до шуток. Шелест пытливо смотрел на Уриса. - Причина в той девушке из Дор-Церы? - Да, - нехотя признался Алгорн. – Она потерялась, когда я ездил к Свентиферу. Я даже не представляю, где ее искать. Вспомнив о Шарди, казненной в прошлом месяце на площади анклава за кражу журнала, Шелест закусил губу. Де Болмар уверял, что именно она – возлюбленная Уриса, но рассказывать об этой казни не собирался. Не из милосердия, конечно. - Вряд ли ты ее найдешь… - ответил Шелест. - Я должен. Она ни в чем не виновата. - Ежедневно страдают десятки невинных. Ты не сможешь их всех спасти. - Всех не смогу, а ее попытаюсь, - сказал Алгорн. Быстро попрощавшись, паладин вышел к набережной и направился в противоположную сторону от Центрального Округа. Он передумал возвращаться домой и остановился только когда увидел вывеску таверны «Песня моряка». Она качалась, поскрипывая на ветру. В заведении было весело, оттуда тянулся аппетитный аромат жареного мяса. - Там после пары кружек эля невзгоды отступают, и жизнь не кажется такой уж плохой… - Алгорн пропел себе под нос песню, зная, что не вернется домой трезвым.