Ветер

Том 5. Я узнал ответ на рассвете, ветер дует в сторону смерти.

Глава 43. На краю в бездну ветер серчает. И вот… Прошло всего-то четыре дня, как пришел ответ из Люмин на обращение о проведении суда. Он был положительным. Пусть в ответном письме глава Люмин несколько намекнула, что недовольна сжатыми сроками и происходящим в Хонхэ в общем, все равно подписала о скором состоянии суда. Между прочим, для начала подсудимых нужно было довести до клана. Стали тут же собираться в дорогу. По виду Хэ Ляня легко можно было определить, что он напряжен и взбешен, его племянник стал, наоборот, более чем спокоен, а вызвавшийся, как доверенное лицо прошлого главы, Хэ Жиншуи, Хэ Жань стал во многом подозревать первого. В Хонхэ происходил хаос. Как говорится, рыба гниет с головы, потому происходящее с мастерами учеников задело тоже. Все были обеспокоены. К тому же выяснилась пропажа двух младших адептов, которые ранее сопровождали Шу Лиженя, но то дело оставили на потом. И наконец собранный экипаж отправился в путь… Дорогу выбрали самую короткую, потому и времени она должна была занять хотя бы на неделю меньше. Подсудимых изначально хотели разделить, как и в темнице, но из-за этого подготовка задержалась бы, потому двоих посадили в одну закрытую повозку. Сам экипаж состоял из Хэ Ляна, который временно исполнял обязанности главы Хонхэ, его племянника и уже подручного, Шу Лиженя, одного из старейшин, Хэ Жаня, и нескольких адептов, выступающих неким сопровождением. Изначально сам Шу Лижень отказывался ехать. У него твердо встала в голове мысль: «Если Шуфу скажет ехать, я откажусь.» Но после начались сборы и пришел к нему уже не дядя, а старейшина Жань. Раньше Шу Лижень замечал, как этот человек хорошо общался с учителем, потому и мнение о нем всегда у молодого человека было хорошее, ведь учитель с кем попало не стал бы возиться. Но Шу Лижень помнил, что Ши Лий, котрому посчастливилось попасть на обучение мечу к нему, относился смешанно: не то недолюбливал, не то не замечал. Хотя в любом случае у Шу Лиженя было свое мнение и именно его он старался придерживаться. Сам визит мечника был неожиданным. Они и так никогда не контактировали напрямую, лишь по всяким мелочам для Хэ Жиншуи или Хэ Ляна. И Шу Лижень, честно, растерялся, когда Хэ Жань явился к нему на разговор… Не дядя, а Хэ Жань. В чем была выгода учителя меча, чтобы Шу Лижень вошел в экипаж, было неясно. Он ишь попросил, даже прибавил: «Я ни в коем случае не уговариваю.» И ведь перед ним тогда был не Шуфу, готовый сделать что угодно ради удовлетворения своих желаний, а вполне добрый и приятный человек, потому молодой человек, по началу засомневавшись, согласился. Возможно, Хэ Жань просто не хотел находится наедине с Хэ Ляном и переговаривать с ним. Многие из старейшин явно видели, что двое странно избегали друг друга, и помнили, что было на всех советах, где на любое слово Хэ Ляна мечник находил обратное. А может, Хэ Жань хотел как-то с помощью Шу Лиженя достичь собственной цели. Но молодой человек в таком случае явно различил бы его намерения. Ничего ясно не было, но ответ был дан. Только приехав, собираться снова в путь было мучительно. Собственная комната казалась самым безопасным местом на свете. Притом из клана было легко писать письма Да Цзян, с которой они переписывались без конца, начиная с приезда Шу Лиженя. Ночью он мог отправить письмо, а на утро уже получить ответ. Неразложенные вещи, так и остались лежать в походных сумках. Дай Бог, Шу Лижень вернется целым-невредимым и наконец разберет сумки. Единственной новой вещью, которую он положил ко всему прошлому, оказался трактат… Трактат о мире Женьсяна, Хуаньинг шуй ди. Молодой человек нашел его случайно, когда обыскивал шкафы в поисках пустых листов, чтобы написать письмо Да Цзян. Ведь поход за бумагой мог бы закончиться встречей с дядей, косыми взглядами или еще чем-то неприятным. Тогда он, видимо, залез слишком далеко… Самым страшным было прочитать подпись на оглавлении, которая определенно принадлежала Ши Лию… Шу Лиженя тогда схватила страшная паника. Странно, но подобные приступы могли вызвать банальные мелочи, когда в самой напряженной ситуации он стал держаться статуей. Может, просто в конец разочаровался в мире, и просто не может отпустить страхи прошлого? Кто знает… Но вся злоба как-то испарилась сама собой, ушла и не думает возвращаться. «Клин клином вышивают,» — как говорится. Возможно, и на него это сработало. На самом деле все слишком напоминало прошлое. Кто бы мог представить, что спустя три с половиной года история повториться? Правда, для поездки теперь обстоятельства разные. И больше нет учителя, и Ши Лий уже другой человек, да и он сам изменился. Столько различий, но такое четкое ощущение дежавю. —- Тюрьма, отдававшая холодом, сменилась не более теплой повозкой. Конечно, Лий не жаловался на жестокую судьбу. Он, конечно, мог бы назвать себя даже фаталистом, что в наши дни редкость, но винить во всем привык себя. «Я,» — звучит эгоистично. И Лий только так поздно осознал это. Узкость мышления часто мешала разглядеть все детали. С Юй он до этого еще не общался. Сначала их разделили, а теперь… Она молчала, и он боялся. Не сосчитать сколько раз он набирал воздуха, чтобы изобразить хоть какой-то звук, и сколько раз язык отказывался поворачиваться, и в груди тяжелел камень. Если уж это их последние дни, то стоит хотя бы выложить всю правду, не переживая о реакции. Излить душу, так сказать. Странно… Неужто вся его дорога вела в тупик? Неужели он так сильно согрешил в прошлой жизни, что в этой стал не достоин счастья? Почему так много людей страдают? Единственное, за что Лий мог бы поблагодарить, — это лишение зрения. Он больше не видел того, что происходит вокруг, не видел тусклого лица Юй, своего в зеркале не мог увидеть. Весь мрак вокруг перекрыло чернотой. И что эти синие глаза, когда их больше нет? Без своей особенности он теперь такой же, как все. В нем больше нет той отличительной черты, которая давала ему многое. А если бы ее не было изначально, то все пошло бы, как у всех. Он явно не стал бы заклинателем, не попался бы в ученики Хэ Жиншуи… Лий уже когда-то думал своем предназначении, о том, что, может быть, отец был прав, но тогда он пришел к тому, что нет, отец был не прав. Все пути ведут в один конец – к смерти. А как он придет к ней уже без разницы. В конце концов до сих пор странник не мог представить себя в роли чиновника, хотя она, наверно, пошла бы ему. Все это глупости. Никакие сравнения или глубокие размышления не спасут людей от гибели и не излечат больных. Зачем же он множество раз прогонят мысли в голове? Все они не правильны, как и то, что происходит вокруг. Мысль можно переиначить, остановить, сменить другой, совершенно иной, но не чувство… Чувства исказить до боли сложно, потому и полагаться на них зачастую не так глупо. Так и Лий сейчас пришел к тому, что чувство неправильности происходящего не подводит его. — Юй? – наконец он собрал волю в кулак и тихо позвал ее. Последовала протяжная тишина. Лию уже стало казаться, что он ошибся, и на самом деле ехал один, и чье-то присутствие – плод его больной фантазии. Но через фэнь послышалось хриплое: — Что случилось? Странника этот вопрос чуть обескуражил. Случилось-то много чего, и к чему этот вопрос? Она хотя бы на него взглянуть может, в отличие от него. — Ты как? Юй тяжело вздохнула. Она опустила голову, закрывая рукой глаза, которые неожиданно стали мокрыми. Влага сочилась сквозь ресницы, но девушка пыталась все утирать, ведь в любой момент могли открыть двери повозки, чтобы проверить их. И со слезами на глазах врагам она попадаться не желала. Еле как успокоив себя, она осторожно подобралась к Лию, сначала держась неуверенно поодаль, а после уже сев плечом к плечу. И заметив, как молодой человек повернул к ней голову, словно на самом деле зрячий, но снова притворяющийся слепым, Юй снова провела по лицу рукавом. Нет, это была лишь иллюзия, наваждение. Принимать желаемое за настоящее все равно, что есть рис, смотреть на мраморную говядину и представлять ее во рту. — Я в порядке, Яо… Почему-то Юй сразу не пришла мысль спросить и Лия о самочувствии. — Знаешь, Юй, — странник как-то неуверенно нащупал ее руку и легко сжал подрагивающими пальцами, — мне все ныне происходящее кажется неправильным… Как будто ничего из этого не должно было происходить. Нет, конечно, ходила молва, что слепые и видят по-другому, понимают больше, но Юй не спешила верить в подобное. Как бы монахи или старцы не доказывали этих слов, все равно оставалась вера, что это лишь исключительный случай. А Лий сейчас ее просто пугал. Ему могли бы принадлежать эти слова, уж точно, но сейчас, без уставшего взгляда синих глаз, с половиной закрытого лица, за которой не было видно даже простых эмоции, они внушали тревогу. Юй и сама думала, что все как-то странно происходит. То ли слишком резко, то ли больно глупо. Они же просто пошли за зимней одеждой, а в итоге, чем это все обернулось? Их ведут на казнь или вечное заточение, что еще хуже. И почему-то именно сейчас в память врезалось знание, что демоны не перерождаются. А что значит перестать существовать? От этой мысли становилось еще холоднее и страшнее. И девушка прижалась сильнее к страннику. — Возможно… Может, все еще давно пошло не туда, но главное, что осталось нам недолго… Все беды закончатся так же быстро, как и начались, да, Яо? Лий замер на месте, услышав ее слова. Сердце будто на миг остановилось. — Юй, ты меня пугаешь… Вс будет в порядке, я обещаю. Мы вернемся в храм, спокойно заживем, — он положил еще одну руку поверх уже сжатой ладони девушки, — или хочешь, мы уйдем в странствование? Как раньше нас вынудили обстоятельства путешествовать… Хочешь? Поверь, все образуется, Юй… Слезы снова застелили глаза демона. Она, возможно, даже слишком торопливо выдернула кисть из рук Лия, чтобы закрыть руками лицо. Сдавленным голосом Юй проговорила: — Яо, очнись… Ты видишь, что происходит? Ты понимаешь, что будет? У нас больше нет будущего… Какие еще странствия… Какой храм! Мы умрем послезавтра!.. Пойми уже это наконец!.. Лий нервно сглотнул. Он же и сам не верил в свои слова, тогда зачем лгал и себе, и Юй? Странник замешкался без понятия, как успокоить девушку. Он все еще ощущал ее плечо у своего, но боялся даже дотронуться рукой до него, не то, что обнять Юй. Молодой человек прождал в сомнении, казалось, целую вечность, и с каждым мгновением ком в горле душил все сильнее и сильнее. Лий слышал подавленные всхлипы в рукав, и не мог терпеть их в тишине. Он все же осторожным движением подался в сторону Юй и аккуратно обхватил ее, и не почувствовав сопротивления, сжал крепче. Юй неожиданно не смогла сдержаться и вцепилась в плечи Лия, упираясь головой ему в грудь. Она прижалась так, сильно, как могла и разрыдалась. — Я... Извини меня. Я просто хочу верить в лучшее. Юй чуть ли не до боли сжала его плечи, сильнее давя головой в грудь. Её слова были едва слышны: — Я понимаю... Понимаю, Яо... Всё действительно выходит как-то странно. Прости, меня, я просто очень переживаю. Мне страшно... Лий рвано вздохнул и замолк. Отвечать ему было нечего. Он и сам боялся, что говорить. Пусть заклинатели всю жизнь сталкиваются лицом к лицу со смертью, но, когда исход зависит от третьих лиц, которые поверят лже, а тебя даже слушать откажутся, стоит лишь надеяться на милостыню Богов, хотя и те, верно, давно покинули Царство людей. У любого спроси верит ли он в Богов, каждый третий ответит:«Нет». И действительно во что верить? Если уже долгое время ни слуху ни духу от этих величайших существ. Странно, но всё Лий в них верил. Его веру подкрепляли события и люди, которых он увидел воочию. Стало тихо. Лишь стук колёс отдавался в голове. Ритмичный, он сбивал с мысли и напрягал. Юй тихо стала отстраняться, снова садясь рядом. Девушка не знала, что на неё нашло. Странник явно был особенным человеком, раз она могла так легко при нём выражать свои эмоции. Но это можно было понять ещё и при знакомстве. Ещё тогда всё стало ясно ей. Лий не противился демону. Он сам облокотился о дрожащую стенку повозки и запрокинул голову. Раньше он могу хотя бы поразглядывать щели в потолке, узор дерева, если его было бы видно, что-нибудь ещё, а сейчас даже этого ему было не дано. Шум накрыл уши, и неожиданно, на время оглушая, раздался звон колокольчика. Снова. —- Уже скоро начиналась прямая дорога к воротам главного города Люмин, где должен быд происходить суд. К тому времени пришло известие от Мин Ци. Она писала, что Его Величество желает присутствовать на мероприятии. Конечно, всех это потрясло, но спорить всё равно никто бы не смог, потому пришлось смириться, что судить будет и сам Император. Никто, правда, не понимал, почему выпало такое счастье, да и в письме глава Люмин никак это не объяснила. Шу Лижень, который к этому времени уже осознал, что ему предстоит пережить. И ведь нельзя было сказать, что он не имеет прямого отношения к произошедшему. Он был участником. И если ложь дяди вскроется, то под горячую руку, возможно, попадёт и он. От этой мысли спать становилось невозможно. Когда они разбивали лагерь на отдых, и он пытался забыться, то мысли и страхи быть осуждённым накатывали сами собой, и в итоге не давали покоя. Но вот уже перед глазами предстал главный дворец Люмин, суд в котором происходил больно давно. Обычно его созывали по делам заклинателей, чаще крупным, затрагивающим несколько кланов, но и бывали заседания ради разборок в одном клане, к чему относился случай Хонхэ. Глава 44. На краю в бездну ветер серчает. Часть 2. Остановка в городе была недолгой. Сразу по приезде Мин Ци навестила Хэ Ляна, с которым долго о чём-то разговаривала, а потом пошла заниматься оформлением. Хэ Жань, случайно заставший это насторожился. Потом оказалось, что скоро должен был прибыть экипаж Байчжи и Жолин. Суд ведь всегда происходил с представителями всех кланов без исключений, и эту славную традицию решили не нарушать даже спустя долгое время. — Полукруглую залу постепенно наполняли представители четырёх кланов. Первыми неожиданно пришли люди Байчжи. Двое глав-близнецов устроились в углу, окружённые своими приближёнными. Впрочем, в их настоящей личности нельзя было быть уверенным. Дальше подступил уже сам клан Хонхэ, во главе которого выступал Хэ Лян, после него Хэ Жань, а дальше несколько адептов, среди которых утоился Шу Лижень. Клан Жолин пришёл почти сразу за Хонхэ. Лин Цинфэн вальяжно прошёлся по полукругу и встал на самое видимое место, а за ним подтянулся уже единственный старейшина Лекарственного дома, который явно не был рад здесь присутствовать, несколько старших адептов-мечников. Спустя кэ на начатый ступенями от второй половины пьедестал вышла из-за ширмы, распущенной по бокам двух тронов Мин Ци — глава клана Люмин, после неё медленно проплыл Император, усевшийся на соседний трон. А по обе стороны от них встали две девушки в форме Люмин. Отличить их роль в клане было сложно, но, скорее всего, то была охрана. Когда все полностью распределились по зале, Мин Ци встала со своего места. — Объявляю суд открытым. Подсудимых. Голос её был властным. Женщина, имеющая подобный тон, явно находилась у власти и держалась за неё двумя руками. И внешность Мин Ци вполне указывала на ее статус. На вид ей было более сорока, прямая спиная, ровная и чёткая походка, строгий взгляд и чуть поджатые губы в напряжении, небольшие складки от постоянно хмурых бровей меж ними. Стоило отметить, что её сын, являющийся Императором, был достаточно поход на неё. У него был такой же строгий взгляд и чуть поджарые губы. В распахнулись двери, находящиеся напротив главы Люмин, и в залу ввели двоих. Кто-то сразу ахнул, кто-то вздохнул, но большенство оставались стоять с серьёзными лицами. Шу Лижень отошёл ещё дальше к стене, как будто боясь быть замеченым. Он ощупывал пальцами резьбу на ножнах, делая вид, что это более интересное занятие, чем наблюдения за ходом суда. И пусть он старался выглядеть отрешенным и невозмутимым, сердце бешено колотилось в где-то в горле. Лия и Юй вывели прямо на середину залы. Суд должен был происходить на деле только над странником, по почему-то сразу решили убить двух зайцев одним выстрелом. Наверно, это решение было правильным, но опрометчивым. Мин Ци странно покосилась взглядом в сторону Юй, но тут же отвела его и громко проговорила, сопровождаемая эхом: — Ши Лий, ученик почившего главы клана Хонхэ, Хэ Жиншуи, обвиняется в побеге, сокрытии личности в течении трёх с половиной лет, связи с демоном, Хозяином Леса, и, возможно, убийстве своего учителя. Шу Лижень, услышавший последнее поперхнулся и уставился в спину дяди, который в это время стоял, выпрямив спину и сложив руки за ней. Странно, но через фэнь, когда эхо оборвалось, молодой человек почувствовал на себе пристальный взгляд Хэ Жаня. Все ясно в Хонхэ понимали, что единственным, кто может сказать правду будет Шу Лижень, но даже Хэ Лян почему-то не боялся брать его с собой, видать, думал, что достаточно запугал приёмного сына, чтобы тот и слова поперёк сказать не смог. Но тут же Хэ Жань чуть выгнул бровь в немом вопросе, а молодой человек, потупившись, коротко, едва ли заметно кивнул. И, похоже, старейшина Жань хотел выступить с протестом, но вперёд него заговорил Лин Цинфэн: — Уважаемая глава Люмин, Мин Ци, хочу добавить, что эти же молодые люди проникли в клан Жолин с полутора года назад и забрали два лекарства из хранилища. Первое — ценная разработка Лин Фэя, второе — то, которое мы поставляли в Хонхэ для уважаемого Хэ Жиншуи. У Лия сперло дыхание. Как будто чья-то сильная рука легла на его шею и тут же перекрыла кислород. Ладно, с обвинениями Лин Цинфэна ещё можно было бы полностью согласиться, если бы то самое лекарство для «уважаемого Хэ Жиншуи» не оказалось на полке с ядами! А слова Мин Ци про убийство! Он, конечно, ожидал, что на него свесят всё, что только можно, но чтобы настолько нагло врать при всех?! И не удивительно, если всему этому поспособствовал Хэ Лян! Мин Ци обвела взглядом залу, ожидая, что выскажется кто-то ещё. Хэ Жань уловил момент и сделал шаг вперёд. Всё же его должны были хотя бы услышать: — Прошу прощения, глава Люмин, я хочу выступить против обвинений в убийстве. Мин Ци ничуть не изменилась в лице и кивнула, тогда мечник продолжил: — По первым словам временно исполняющего обязанности главы клана Хонхэ, Хэ Ляна, Хэ Жиншуи и как раз Ши Лия в поездке на день рождения Его Величества убил демон. Голос подал сам Император: — Тогда на празднество клан Хонхэ прибыть не соизволил. Не понятно, хотел ли он высказаться в защиту или в обвинение, но Мин Ци странно глянула в его сторону. И они встретились взглядами. — Приминаю, — заключила глава Люмин, — есть ли доказательства, записи? Хэ Жань чуть напрягся. — В архиве Хонхэ должна лежать бумага, на которой записан весь тот совет старейшин. Мин Ци кивнула. Но тут же к Хэ Жаню подступил Хэ Лян: — Мои слова ничего не доказывают. Вдруг Ши Лий был в сговоре с тем самым демоном, которым и был Хозяин Леса? Юй, до того замерешвая на месте, таращась в пол, резко подняла голову. — Серьёзно!? — невольно воскликнула она, обратившись к Хэ Ляну. Глава Люмин свела брови над переносицей и проговорила: — Обвиняемым слова не давали. Лий напрягся. Кажется, он находился уже не здесь, а где-то очень далеко. Под ногами давно пропала земля. Но сейчас ему очень захотелось схватить за руку Юй, лишь бы та не наломала дров. Но сделать этого он не мог, ведь даже не имел представления, с какой стороны она находится. — А ты, Мин Ци, веришь этому?! Этому всему?! У тебя со смертью братца, как и у него крыша поехала? Мин Ци сжала руки в кулаки и по струнке вытянулась, гневно выкрикнув: — Замолкни! А Юй продолжала, пока все в зале затаились, даже лицо Императора смешалось в себе удивление, интерес и подозрение: — Ты до сих пор считаешь, что твой братец пропал без вести? Наверное, гуляет где-то по западу и мир познает? Жаль, письма не пишет! Нет! А знаешь, кто его убил?! Смерть за смерть! Скажи спасибо Мин Хуану, он сам сделал себе сметь! Лий, стоящий рядом, прошептал: — Юй... Но та его, похоже, даже не услышала: — Это была месть! Тут же Мин Ци в конец разозлилась и закричала, забыв про всех находящихся в этой зале, про повод сбора и сам суд: — Ты!.. Да почему же ты тогда и Хэ Жиншуи глотку не перерезала?! Он тоже бросил тебя вместе с Мин Хуаном! Да я твою душу в лица земли сотру! Резко позади неё поднялся Император и положил ей руку на плечо. То, что он сказал, было слышно только самой главе Люмин: — Муцинь, хватит. Мин Ци нервно сглотнула, и зала опустилась в тишину на фэнь. Замолчали все. Лий в тишине совсем потерлся. Суд перешёл в балаган и оборвался. В нём тоже что-то оборвалось. Наконец судья подала голос: — Суд переносится на завтрашний день. Она сразу же скрылась за ширмой вместе с сыном. А Лия и Юй снова повели под руки, только уже в темницу Люмин. Остальные либо остались шептаться о происходящем, либо медленно стали расходиться из залы. Но в конце концов всех выпроводила подоспевшая стража. — Хэ Жань вышел из залы суда в задумчивости. Разборки, которые Мин Ци устроила с демоном его мало интересовали, в отличие от того, чем может закончиться суд. На самом деле все законы прописаны, но, если на Ши Лия повесят ещё и убийство, то по этих же законам исход будет весьма плачевный — казнь. Возможно, Хэ Жаня это не касалось, но он всё думал, что бы сказал Хэ Жиншуи, что бы тот сделал. А он явно бы всё сделал правильно. Под его командованием всё происходит, как надо. Жаль, правда, что его никто не слушал при жизни. Знали бы эти разгильдяи, что их ненавистный глава клана тащил на себе все. Мечник сам не заметил, как пошёл по какой-то тропе. Он не желал идти в комнаты, где их поселили, потому решил пустить дорогу на самотёк, подумав, что вернётся по памяти. Хэ Жань хорошо помнил учёбу в Люмин, потому иногда узнавал и мимо проходящих, и места. Хотя именно этой тропы в его памяти не было. Дальше тянулась аллея, которая заканчивалась на круглом саду рядом с главной площадью Люмин, и мечник решил пойти по ней дальше. После мыслей о суде он задумался о самом Хонхэ. А что будет дальше? Если официально главой станет Хэ Лян, то клан быстро развалится, и сами Боги ему не помогут. А второго кандидата и быть не могло... Другого кандидата? Точно. Главой мог бы стать и ученик Хэ Жиншуи. Ши Лий? Нет. Шу Лижень? Вряд ли. На этом и покончена жизнь клана. Как все привыкли, в этом можно было бы обвинить Хэ Жиншуи, но тот ведь ни в чем не был виновен. Он тоже ничего не знал, как и всё. Судьбу не предсказывал. Наверно, этот суд всё же будет не над Ши Лием, а над всем Хонхэ. Было бы хорошо, если исход не закончил бы жизнь, а начал новую. Но в наших реалиях это почти невозможно. — Сколько лет, сколько зим! — раздалось со спины. Хэ Жань подумал: «Знакомый голос.» Он обернулся, встречаясь взглядом с миловидной девушкой, которая тут же замахала ему рукой, говоря: — Жань, какая встреча! Я видела, что кланы приехали, но не ожидала увидеть среди всех тебя. «Лян Линь.» Хэ Жань замер на месте. Кажется, он уже давно забыл её имя... Нет. — Приветствую, — улыбнулся он. Лян Линь поравнялась с Хэ Жанем, и они двинулись дальше. Мечник искоса смотрел на девушку, разглядывая, как она изменилась за столь долгий срок. — А ты, как всегда, неразговорчив! Жань, ну как у тебя дела? Как живёшь? Мы же в последний раз общались, когда ты в Хонхэ уезжал! Хэ Жань нервно сглотнул. Ну повезло же ему встретиться с ней! Ну зачем?! О, Боги... Лян Линь, что и в клане вечно бегала за ним и болтала без остановки, что и здесь это будет продолжаться! Младший адепт, который со своими подружками в сговоре пять раз на дню намекал на любовь, а потом обижался, что нет ответа. И так дни напролёт! — Да у меня всё в порядке. Детей обычаю мечу, тренирую. Ты как? — ради приличия спросить стоило. Лян Линь подняла на него глава и показала лучезарную улыбку. — А у меня всё чудесно. Я в Люмин осталась, в помощники подалась. Возможно, потом и на место старейшины метить начну. Ну, знаешь, как тот... Точно! Старейшина из Жолин, Лин Фэй. Его же на пост главы поставили, когда ему и тридцати не было. Мне, правда, уже есть... Но! Это ещё ничего не значит. Вдруг завтра меня выберут! Это же случайность момента! Мы не знаем будущего, а Боги нам его строят! Может, они мне начертают занять пост! Хэ Жань пожал плечами. — Если так рассуждать, то и мир завтра может рухнуть. Лян Линь закатила глаза и взмахнула рукой. — Ну ты и дурак, Жань! Ничего не изменилось. — Да сама ты дура. Не бывает случайностей. Чтобы что-то хорошее получить, нужно работать, не покладая рук! Ничего просто так не дают. Девушка всплеснула руками. — Да я и так работаю, не покладая рук! — Она прошла вперёд и остановилась перед Хэ Жанем. — От тебя вообще-то мы за всё это время не получили ни одной весточки! Ты забыл о нас, Жань! Мечник едва не врезался в неё. Он неосознанно протянул руки и схватил её за плечи, не отпуская. — От меня?! — воскликнул он. Лян Линь скинула его руки с плеч, отойдя на шаг, и указательным пальцем ткнула ему в грудь. — Да, от тебя! Хэ Жань возмутился: — А вы сами?! Чего это я виноват? Она махнула рукой и пошла дальше, хмыкнув. Мечнику ничего не оставалось кроме, как пойти за ней. Он быстро догнал Лян Линь, и та закатила глаза. — Скоро уже сад начнётся, — зачем-то прокомментировала она. Хэ Жань вздохнул, смотря, как длинная полоса из золотых деревьев впереди медленно оканчивается, а на смену приходит начало круглого сада, в котором ещё не успели увянуть поздние цветы. Посередине прямо был виден фонтан, который украшали фигуры Четырёх Богов, внутри круга которых стоял Цианшижи, возносящий над головами меч. Аи держала в руках звезду, Женьсян двумя руками удерживал стебель бамбука, Синьян на уровне груди, смотря вверх, поднимал оригами журавлика, а Аньнин стоял с закрытыми глазами, прижимая руки в молитвенном жесте к груди. Они вышли к круглым дорожкам и пошли по одной. Хэ Жань предался старым воспоминаниям, как внезапно Лян Линь произнесла: — Я, кстати, замуж вышла. Хэ Жань чуть не поперхнулся собственной слюной. Он повернулся к девушке и уставился на неё. — За кого?! Неужели эта неугомонная девчонка привязалась к кому-то другому и собачкой бегала за ним, а тот в конце концов не выдержал и сдался? — За нового архивариуса. Ты его не знаешь Он такой милый! Я даже не сразу поняла, что нравлюсь ему. А потом он при полной луне признался мне в чувствах. Правда, романтично? Мечнику стало как-то грустно. С одной стороны стоило порадоваться, что Лин Лянь наконец нашла человека, который самовольно согласился с ней быть, а с другой сам Хэ Жань до сих пор не был женат... Конечно, у него всё было впереди, но сможет ли он в суматохе всех последних событий найти свою судьбу? Это уже кажется чем-то невозможным. — Да, действительно. Это мило. Сделав пару кругов по саду с девушкой, которая в основном вела разговор, Хэ Жань в ещё большей задумчивости отправился в свою комнату. Теперь его мучил и Хонхэ, и личная жизнь. И там, и там всё обстояло отвратительно. Боги давно засели в немоте на Небесах, Хонхэ готовился к развалу, работа больше не доставляла удовольствия, семьи не было, любви тоже... И что делать? Начинать всё по-новому, наверно. Глава 45. На краю в бездну ветер серчает. Часть 3. Сразу после заседания их разделили. Но обоих доставили в темницу у суда, где от силы насчитывалось четыре камеры. Холодно. Стены были достаточно узкими, как нащупал Лий. То и дело откуда-то издалека доносился стук капель о каменный пол. Атмосфера была жуткая. Завтра был решающий день. Всё должно было окончиться завтра. И, кажется, Лий уже смирился с этим. Даже выступление Юй его не особо растормашило. Он бы хотел с ней поговорить, но боялся издать и звука, опасаясь, что его либо услышат нежелательные персоны, либо вообще не услышат. Послышались глухие шаги. По стуку каблуков они показались страннику знакомыми. Уже через фэнь они достигли его и прекратились. За ними последовал тихий голос: — Я обещал вернуть меч, — он принадлежал Шу Лиженю. Лий по началу отнёсся с подозрением, потому переспросил: — Меч? Зачем он мне? Оставил бы уже себе. Бывший соученик тяжело вздохнул и по нескольким звонким ударам железа об железо протянул меч через решётку. Тот почувствовав хозяина рядом чуть загудел, призывая вернуться к нему. — Я обещал, — настоял Шу Лижень. Странник всё же схватил меч, положив его рядом с собой. Он вспомнил про свои мысли в последнее. Поддавшись, этим идеям он смог бы одновременно и создать проблем Шу Лиженю, чтобы тот наконец взял себя в руки, и поставить всё выгодным образом явно не в пользу Хэ Ляна. Но неожиданно каблук сапога снова застучал в другую сторону. Дальше по коридору что-то зазвенело, за этим последовал тихий шорох, и шаги удвоились. Лий догадался, что Шу Лижень открыл камеру Юй. И удостоверившись, что стук о камень прекратился, он спросил, насторожившись: — Откуда ключ и возможность зайти сюда? Заклинатель замялся на какое-то время. — Я взял возможность проведать тебя у Хэ Жаня, — на этом он прервался, начав открывать замок в камеру Лия. — А ключ? Звон на миг остановился. И заговорила уже Юй: — Яо, разве есть разница? И так понятно, откуда он... Лий вздохнул. Он осознал, что дверь в камеру уже открыта, когда за запястье его схватила рука Шу Лиженя, посилившаяся вытолкнуть его наружу. Странник уловил значимость момента. Должно быть, ему больше не выпадет возможности совершить задуманное. Он подался вперед, вспоминая действия учителя. Тогда Хэ Жиншуи прокусил палец и им провёл меж его бровей, что-то шепча. Но так как Лий уже догадался, что шептал тот заклинание, которое было направлено на сдерживание сил, переданных с меткой, он решил обойтись без этого. Лий даже не предполагал, как это происходит. Будто он впервые пришёл на медитацию, где просто сказали: «Сиди в такой-то позе.» Единственное, что ему оставалось — действовать интуитивно. Правда, попытка была всего одна, и неизвестно, что последовало бы после провала. Мало ли, как отреагировал бы Шу Лижень. Может, уже действительно бросил бы всё и беззащитному слепцу перерезал бы глотку на глазах у его возлюбленной. Лий резко выдохнул, быстро прокусывая палец и направляя всю ци к нему. Бывший соученик напротив, внезапно осознавший происходящее, отдернул руку, но её уже перехватил странник. Конечно, приходилось целится на память, но Лий старался быть уверенным в своих действиях. Он полоснул пальцем от середины лба Лиженя до переносицы, чувствуя значительную потерю сил. Кажется, Юй со стороны ахнула. Лий почти полностью ослаб, не понимая вышла ли его затея. Шу Лижень, уже не сопротивляясь, оставался стоять на месте. — Я верю, что ты справишься, — хрипло произнёс странник. Заклинатель хотел уже отшатнуться и начать возмущаться, как его взгляд случайно упал в сторону Юй. Почему-то он представил на её месте Да Цзян. Той, наверное, очень не понравилось бы видеть его в гневе. Она, которая оптимистична и добра, точно не одобрила бы гнев. Она, возможно, не подала бы виду, но в душе точно разочаровалась бы. Он потупился, теряясь. Молча Шу Лижень оттолкнул странника, а после долгой паузы произнёс: — Если меня убьёт Хэ Лян, в этом будешь виновен ты. Забери уже меч, Лий. Или как ты ещё себя там называешь... Лий усмехнулся. — Ты ещё тут смеешься, да? Смешно тебе! Я тебя спасать пошёл, а ты меня убить решил? Ты мне зачем метку передал? Вот, для чего? — Чтобы не пропадала за зря... Я вот скоро в Призрачное царство, должен же оставить кому-то своё единственное наследство. Шу Лижень утер рукавом кровь с лица. — А ты, вижу, шутить научился? Мне твои шутки не нравится. И что мне теперь с этим делать? Куда? Лий схватился за прутья решётки, опускаясь, чтобы поднять меч и закрепить на поясе. — А кто из нас первый ученик? Рано или поздно, ты должен был стать главой, не я. Юй подошла к страннику, помогая ему подняться на ноги и устоять на месте. — Знаешь, за что я тебя ненавижу больше всего, Лий? — неожиданно спросил заклинатель, и не давая времени угадать, закончил. — За твои мозги. — Спасибо за комплимент. Далеко что-то смутно щёлкнуло. Все трое вмиг напряглись. Первым отмер заклинатель, резко погнавший всех: — Пойдёмте! С той стороны тоже выход! Быстрее! Пока стража меняется, время есть! Они выбежали на ледяной воздух. Мелкие крупицы снега стали бить в лицо, прокалывая. Лий продолжал держаться за Юй, которая по его ощущениям тоже не твёрдо стояла на ногах. Разбираться в этом сейчас не было времени, потому он решил оставить расспрос на потом. — Я помог вам сбежать! Теперь бегите отсюда! Сказав это, Шу Лижень снова дотронулся до лба. Снег закрутил вокруг, и в голове стало пусто. Что же ему теперь делать с меткой? Его ведь за неё разорвут... Лий и Юй стали удаляться, растворяемые в белой пелене. Молодой человек наконец опомнился, услышав крик из темницы. Он быстро нырнул за стену, надеясь, что снег его скроет. Шу Лиженю пришлось, как преступнику, бежать обратно в комнаты, бросив ключ в налетевший снег. Возможно, уже завтра утром все узнают, что он освободил виновных, но до того момента его это не будет сильно волновать. На первом месте сейчас метка. Шу Лижень совершенно не знал, что с ней делать. — Император для своих тридцати лет был весьма проницателен. Чёрные глаза, которые чаще воплощают собой бездну, у него имели до невозможности ясный взгляд. Большими шагами он прошёл по обеденной зале, где в одиночестве задумчиво сидела его мать. На столе перед ней стояло крепкое вино. С первого взгляда даже сложно было определить, что её глаза были красными после слез. Мин Байсянь сел напротив неё. Они никогда не общались, как люди. Мать всегда держалась на расстоянии вытянутой руки. Она могла лишь причитать и "воспитывать", когда и отец, с головой погружённый в дела, мало уделял внимания сыну. В основном роль родителей играли для Мин Байсяня придворные и некоторые люди из Люмин, которых могли к нему подпустить. Таковых приходилось называть учтиво «шидзунь». Но вот, наверное, за очень долгое веря они остались с огорченной Мин Ци одни. И он злился на неё. Ненавидел. Глава Люмин постаралась принять свой обыденный холодный вид, что вполне у неё получилось. Но сын знал, что всё это показуха. И это он тоже ненавидел. — Муцинь, кажется, вы мне что-то не договариваете, — сказал он прямо. Суд показался ему странным. Он помнил то время отчётливо, и у клана Хонхэ была причина не явиться на празднество. Мин Байсянь помнил то письмо от Хэ Ляна, который предупреждал, что случилась трагедия. Да и всё это напоминало очередную показуху. И кому это было надо? Явно из Хонхэ нашёлся какой-то, который решил, как обычно, выпятиться, думая, что он умнее всех. Он же всё это и устроил. А мать? Она задействована. На заседании читалась её неуверенность кое-где. А потом она вообще решила опозориться на людях. Почему отец выбрал эту неконтролируемую и скрытную женщину? Мин Ци долго молчала. Наконец она отвела взгляд, взяла вино и налила себе в пиалу, после залпом выпив. Такого отчаяния на ее лице сейчас, Мин Байсянь не видел никогда. Но даже капли жалости испытать к ней теперь не получалось. — Тебе показалось, — отрезала она. Такого ответа следовало ожидать. — Нет, муцинь, я уж различить могу, что правда, а что ложь. Захотелось ударить кулаком по столу, чтобы наконец привести ее в чувства. Вдруг она все-таки разглядит, что мальчишка, который раньше упрашивал ее побыть с ним, но получал всегда отказ, вырос в мужчину. Но Мин Байсянь сдержался. Он сжал руки в кулаки, дрожащие от злости. Взаправду ли он хотел выяснить произошедшее на суде или добиться внимания к себе император и сам не понимал. Сейчас его разум поглотила злость и глубокая обида. Глава Люмин подорвалась с места, чуть пошатнувшись. Видать, это был уже не первый кувшин. Она близко подошла к сыну, скалясь, словно дикий зверь. — Да что ты там можешь видеть! Сиди в своем дворце и не лезь ни в мои дела, ни в дела заклинателей! «Держи ум холодным,» — кажется, так говорил один из тех занудных людей из Люмин. Мин Байсяня всегда раздражала эта фраза. Человек, чувствующее существо, как он может со всем своим грузом чувств быть спокойным? Да, были истинные оригиналы, но о такие обычно упоминались только в сказках. Сколько он уже успел увидеть генералов, которые, возвращаясь с войны рыдали, только зацепив взглядом семью, сколько было ученых мужей, которые за закрытыми дверьми смеялись в голос с глупых шуток, сколько бы и он сам не сидел на троне с каменным лицом, сейчас он был подобен матери. Он был таким же озлобленным и отчаявшимся. — Я Император! Я слежу за своим государством! За всем, что находится в нем! Это мои дела! Я обязан отцом и долгом следить за всем! А ты! – он сорвался на неуважение, от чего глаза Мин Ци расширились еще сильнее. – Ты! Когда ты уже это поймешь! Глава Люмин схватила его за ворот, совершенно нарушая все нормы приличия. — Да как ты смеешь так с матерью разговаривать! Она грубо оттолкнула сына, но тот отступил всего на шаг, оставаясь стоять с ровной спиной. Увидев такую стойкость, Мин Ци разозлилась еще сильнее, но схватила сосуд с вином и кинулась в дверной проем, плечом задев Мин Байсяня. — И в кого ты такой, — прошипела она, проходя мимо. Эти слова больно кольнули ее сына. Он смотрел, как по коридору удаляется ее фигура, пока не осознал, что она не свернула в комнаты, а пошла куда-то дальше. Мин Байсянь бросился за ней. «У вас очень импульсивный и эмоциональный сын. Совсем неуправляемый,» — снова слова какого-то «шидзуня» всплыли у него в голове. «Да что вы знаете обо мне!» — тут же откликнулись мысли. Проследовав за Мин Ци, он осознал, что идет та на улицу. Сомнения следовать дальше появились так же быстро, как и исчезли. — Муцинь! – она даже не обернулась, не бросила быстрого взгляда. Почти что поравнявшись, они вышли на улицу. Снег сыпал во всю. В Люмин его должны были ждать еще около месяца или даже больше, но почему-то холода наступили намного раньше обычного. Вино из рук Мин Ци выпало. Император, вставший чуть позади, нахмурился, заметив, как мать странно смотрит куда-то вперед, проследил за ее взглядом. Прищурившись, Мин Байсянь глазами поднялся по косогору, едва ли разбирая его через белую пелену. Он вглядывался с фэнь, пока не заметил двоих, бежащих по нему. И относительно тогда же мать крикнула: — Беглецы! Глава 46. Ветер – посланник Небес. Вдруг Ань Юй отпустила руку Ши Лия, и тот тут же остановился, потерявшись. Он застыл на месте, не зная, куда двинуться. — Юй? – позвал он, но сразу же вслед последовал чей-то возглас издалека, разобрать который Ши Лий не смог. Странник не на шутку перепугался. Позади что-то прошуршало. Он по привычке, даже не осознавая своих действий, схватился за меч, направив его на звук. Резко лезвие взяли за край и куда-то уткнули. Ши Лий попытался его вырвать, но неизвестный не дал этого сделать. Молодой человек окаменел, когда почувствовал, как конец меча входит во что-то со звуком рвущейся одежды. — Яо, прости меня, пожалуйста, — прямо перед собой Ши Лий услышал голос Ань Юй, тихий и мягкий. Руки, держащие меч, задрожали. Он больше не осознавал происходящего. Бросать ему меч или крепче хвататься за него, попытаться снова отдернуть? Что ему делать? Что делает Ань Юй?! Где-то очень далеко стали слышны чьи-то голоса. Они отдавались эхом и были неразличимы. — Юй, остановись! – крикнул странник, когда ощутил, что Шимэ уже загудел, пронзая демона, а в воздухе стало пахнуть гарью… — Что ты делаешь!? Прекращай!! Вдруг резкий толчок, кашель, цепкие пальцы быстро срывают с глаз повязку. Ши Лий мог поклясться, что в этот момент смог открыть глаза, разглядеть лицо Ань Юй, ее взгляд, тот самый… Изогнутые в полумесяцы глаза… И губы, зашевелившиеся в попытке как можно тверже произнести: — Яо, прости меня пожалуйста, я виновата… Я очень виновата… Мне давно не жить, я должна лежать в могиле… Все это из-за меня! – Она улыбалась, но на ее щеках ярко блестели слезы, которые было не остановить, — Ты здесь из-за меня! Я-я… Наша встреча была ошибкой!.. Прости меня! Я тогда попросила тебя помочь!.. Зачем же ты согласился?.. Ши Лий, ошарашенный ее словами, хотел перебить и возразить, но язык онемел, а девушка резко припала к его губам, целуя. Но прикосновение губ ощутилось легким ветерком. И только сейчас странник осознал, как тело Юй стало опадать цветами камелии…. Он кинул меч, судорожно хватаясь за цветы. — Юй! Ань Юй! Я тебе этого не прощу! – закричал он, задыхаясь от слез. Ши Лий упал на колени, сгребая к себе цветы. Ничего не менялось… Ань Юй исчезла… Как она могла? Зачем?! Вокруг все замерло. Лий повернул голову в сторону, где до того слышался шум. Толпа людей с четкими лицами стояла у подножия склона, глядя на происходящее, как на сценку в театре. Странник свел брови над переносицей. Его взгляд наполнился невозможной ненавистью и жаждой мести. Он поднял меч с земли. Тот, перенимая чувства хозяина, загорелся синим. Лий готов был им всем отомстить за смерть Ань Юй. Это они были во всем виноваты, а не она… Но, содрогая землю, раздался удар колокола, второй, третий… Он был таким мощным, что люди, собравшиеся внизу повалились наземь, в страхе прижимаясь друг к другу. Земля под ногами Ши Лия тоже ушла, но вместо жесткого падения, он ощутил невесомость. Меч пропал из руки, а перед глазами встала синь. Лий огляделся, находя место знакомым. На душе пропала злость, осталась лишь легкая печаль. В этот момент он помнил все и ничего одновременно. Собственное имя путалось. Как его звали? Ли Лий? Яо Ли? Ши Лияо? Какая там была последовательность иероглифов? Неважно. Он огляделся, зацепив взглядом что-то схожее с воротами вдалеке. Зачем они здесь? Их, кажется, в тот раз не было… А когда был «тот раз»? Мимо промчалось что-то рыжее. Ши Лий или… Ли Яо? Он узнал карпа. Тот привел его в прошлый раз к теплу, а сейчас? Карп поплыл, мельтеша хвостом к тем самым воротам. Ши Лий в надежде пошел за ним. Он почему-то верил карпу. Прямо перед ним за большими золотыми воротами, похожими на те, что были при входе в клан Жолин стала выстраиваться белокаменная лестница. Так вот, что они все это время означали – вход на Небеса... Первая ступень, вторая... Так лестница зависла в воздухе, окончившись. Странник вмиг понял, что происходит. Звон колокола до сих пор бил по ушам, шёл лёгкий дождь.... Нет, он не хотел туда. На самом деле он никогда не хотел туда. С чего Боги решили, что он достоин этого? Почему? Столько лет великие мастера старались достичь Небес, а теперь на них попал какой-то мальчишка, который ничего не добился собственными силами? Который только и мог, что заучивать умные фразочки великих людей? Которого случайно взял глава клана? Которого тот же из безысходности одарил меткой? Которому на всём пути помогал демон? Что за бред?! Лий отшагнул от ворот, но те внезапно распахнулись, и снова стал виден рыжий карп. Он взметнулся и, махнув хвостом, поплыл прямо к раскрытым воротам и проплыл сквозь них, обернувшись драконом, который сделал всего круг вокруг Ши Лия и помчался наверх лестницы. В тот же миг ворота закрылись. Ши Лий остался стоять на месте. Его крупно застряло, и слезы как-то сами хлынули по щекам. Перед глазами пролетела вся его недолгая жизнь, которой он никогда не мог похвастаться. С самого детства он не мог быть простым ребёнком, потом и вовсе смирился и стал изображать из себя взрослого. Каждое слово, каждое движение — всё должно было быть лучше, чем у других. Без исключения. Только так его могли полюбить. А потом... Потом совершенно потерянный и безобразный образ кто-то принял. И притворяться больше не было нужды. Так почему всё сейчас должно вернуться вспять? Почему он снова должен стать кем-то, но не собой? Зачем ему быть небожителем, если он не сможет поддерживать этот неприкосновенный и чистый образ? Вся эта ответственность — такая глупость. Он изначально не должен был быть ни высокопоставленным чиновником, ни заклинателем, ни главой клана - никем из них. Ши Лий вытер лицо руками и посмотрел на лестницу. У него не было другого выбора: либо он останется в этой пустоте, либо поднимется в другую, где его ждут. Странник ступил к воротам и потянул на себя одну из створок, голова заболела от непрекращающегося звона колокола. Ставня поддалась ему и отворилась. Первая ступень, вторая. Стало тяжелее, будто на плечи упала жизнь, простая, человеческая. Третья, четвертая. Камень ступень стал выше, скоро пришлось бы карабкаться. Пятая, шестая. Ещё выше. Седьмая. Пришлось схватиться за край руками и запрыгнуть наверх. Выпрямившись, Лий чуть пошатнулся и почти оступился. Восьмая, девятая. Что-то упорно начало тянуть назад, стало только тяжелее. Десятая, одиннадцатая. Резко ступени стали короткими и низкими. Двенадцатая. Почему она не последняя? И тринадцатая. На плечи помимо жизни свалилась и смерть, страшная и неприкаянная. Ши Лий чуть не свалился назад, но позади уже не оказалось пропасти. Колокол перестал бить. Перед Ши Лием предстал Аньнин. Странник сразу узнал Четвертого Бога по белым одеждам и волосам. Его появление совсем не вызвало восторга, все чувства будто снова притупились… Аньнин слабо улыбнулся. Улыбка его выглядела притворно радостной и неживой. — Добро пожаловать! – Голос показался знакомым. Странник нахмурился. Кто бы мог подумать, что он когда-то, как и в детской мечте, окажется на Небесах, и перед ним будет стоять сам Аньнин? Если бы ему это сказали кэ назад, он бы не поверил. Может, этого и нет на самом деле? Вдруг он просто сошел с ума от всего, что с ним произошло в этом месяце? Ши Лий посмотрел прямо в пугающие черные глаза Бога. Улыбка резко пропала с лица того. — Почему глаза серые?.. – Пробормотал он. Ши Лий, расслышавший его, озадачился. Аньнин потер собственные глаза и хотел было что-то еще сказать, как позади появилась фигура в свободных зеленых одеждах. Пшеничные волосы молодого человека спускались по плечам. Его лицо имело правильные черты, а карие глаза были ясными. Странник чуть не подавился воздухом. Он оторопело попятился, но что-то невидимое остановило его. Аньнин же, даже не обернувшись на пришедшего, невесело заулыбался. — Не ожидал Вашего прихода… Ши Лий заметался глазами по Бай Гуану, не понимая тот ли это человек, которого он встретил недавно. Дыхание сперло от осознания. Неужели к ним в тот день заявился сам Цианшижи? Молодой человек ведь ему тогда столько наговорил… — Знал бы ты, Аньнин, что натворил, — Цианшижи положил руку на плечо Четвертого Бога, и тот вздрогнул. — Я знаю, что сделал. Видите, как вы и говорили, я нашел себе замену! – Он, сощурившись, оглянулся на Всевышнего. — Да, — неожиданно подтвердил тот, — Ты намеренно разрушил несколько судеб, подверг опасности Царство людей, ускорив события. И ты доволен тем, что сделал? Ши Лию показалось, что он видит и слышит то, чего не должен… Блеклые волосы Цианшижи медленно приняли золотистый цвет, начав виться. А Аньнин в этот же момент заметно напрягся. Он бросил быстрый взгляд на странника. — Изгоните меня наконец с этой тюрьмы… Цианшижи хмыкнул. — Ты понимаешь, к чему привело твое стремление стать человеком? Или мне перечислить? – Он отчитывал Аньнина, подобно, как отец отчитывает сына. Это выглядело бы смешно, если бы события, которые произошли из-за Четвертого Бога не были бы настолько губительны. — Я… Да. Цианшижи убрал руку с его плеча, и в ней тут же начало что-то материализоваться. — И ты понимаешь, чем это наказуемо? Ши Лий онемел. Он, к своему ужасу, осознал, что сейчас произойдет. — Да, — Аньнин склонил голову. Меч появился в руке Всевышнего. С абсолютно спокойным видом он занес его над головой и рубанул по шее Четвертого Бога. Полился фонтан крови, который, к удивлению, не запятнал одеяния Цианшижи, и даже его меч остался чист. Голова Аньнина покатилась в сторону, когда тело упало прямо к ногам Ши Лия. — Ч-что? – Само сорвалось с его губ. Цианшижи посмотрел ему в лицо и еще раз взмахнул мечом. В этот же миг тело и кровь растворились сверчками. — Не беспокойся, он этого и хотел. Я все объясню. Пойдем. Ши Лий с осторожностью ступил вперед, боясь, что тело Аньнина может вновь материализоваться под его ногами. А Всевышний дождался, когда новоиспеченный небожитель поравняется с ним, и убрав меч, пошел куда-то вперед, где впереди виднелся только бесконечный мост, окруженный небом и бесчисленным количеством облаков. — Историю создания мира знаешь? Я давно у людей уже не находил правдивых книг с ней… Странник сглотнул. В основном только благодаря брату он знал все о мирах и их жителях. В клане рассказывали все более кратко поверхностно. — Знаю. Цианшижи хмыкнул. Он снова стал не отличим от простого человека. Конечно, волосы его все еще оставались пшеничными, но пропал их золотистый цвет, и атмосфера вокруг стала спокойнее, хотя Ши Лия до сих пор трясло от увиденного. — Тогда… Проясню кое-что. Четверо Богов, дети Божественных возлюбленных, не совсем Боги… Как сказать, — он запнулся, задумавшись, — они родились, потому что так было прописано судьбой. Так и вышло, что небожители стали родителями, а их дети лишь по стечению обстоятельств получили божественные силы, которых у них не должно было быть. И Аньнин… Он это узнал, понял – сам не знаю. Это произошло еще до создания кланов. И все это время он пытался упросить меня сделать его человеком. Он не хотел нести на себе тяжесть Небес. А я… Цианшижи замолк. Ши Лий искоса посмотрел на него, находя в его положении что-то знакомое. То самое «а я…» говорило о многом. Он явно жалел, что что-то тогда не сделал. — А я не хотел его даже слушать, ведь это нарушило бы строй Небес, который я создал, вложив немало сил и времени. Но он был настырным. В итоге я просто сказал ему найти замену в таком случае. И зря я это сделал. Очень зря. Аньнин воспринял всерьез мои слова. Я не понимаю только, как он прознал про тебя… Скажу по-другому, про твое вознесение. Ши Лий его слишком резко перебил: — Я должен был вознестись?! Всевышний перевел на него растерянный взгляд. — Ты и так вознесся. Только вот раньше, чем надо. Странник нахмурился. — В смысле раньше? — Аньнин, позабыв обо всем, чем только можно, решил вмешаться в быт. Я не знал об этом до нашей встречи в храме. У меня совершенно случайно вышло зайти туда в тот день. И так он нарушил Небесный закон. Я не говорю, что его никто не нарушал. До поры до времени я закрывал глаза на все выходки этой четверки, пока те не вредили людям. Я знал, что Женьсян создал свой мир, Синьян воскресил человека, ставшего в последствии правителем Нижнего мира. Аи в свою очередь, какой бы не была правильной, все равно делала не лучшие вещи. Она сводила людей. Таким образом, нынешний император Царства людей рожден от союза главы клана Люмин и прошлого правителя. Это еще было терпимо. Но кто бы знал, что Аньнин настолько опуститься, что пожертвует ради своей цели людской жизнью. Думаю… Ты должен понять, о ком я. — О шидзуне?.. — Да, о Хэ Жиншуи. После его смерти события ускорили ход, поменялись и исказились. А я узнал об этом очень поздно. Изначально унаследовать место главы должен был Шу Лижень, только потом оно бы передалось тебе и уже позднее ты бы вознесся. А это около двадцати лет вперед. И исправить уже ничего как будто бы и не получится. А, может, это и была судьба… Как все это сложно… Опустилась тишина. Они все еще шли по этому мосту, который вдруг стал коротким, но уже впереди стали проглядываться верхушки дворцов. Ши Лий без интереса осматривал их, пробуя угадать, кому принадлежит каждый дворец. Он глубоко задумался о всей этой истории. Так, кто в итоге виноват? Аньнин? Да нет. Как оказалось, это был простой пленник обстоятельств, понимающий своей положение. — А ведь вы, как в историях, сами возводили все это? Цианшижи вздохнул: — Сам. — Мне стало интересно. Во время медитации я увидел синее пространство, а в нем карпа. А когда возносился, оказался там же и встретил того же карпа, который перелетел через ворота и вверх по лестнице. Это была простая иллюзия? Всевышний задумчиво свел брови над переносицей. Его взгляд стал странным. В нем мелькнуло нечто вроде осознания. — Нет, но не стоит об этом задумываться. Ши Лий кивнул. Раз говорят не думать, значит, не стоит. — А я смогу спуститься в Царство людей? — А ты хочешь? – растерянно спросил Цианшижи. — Да, мне здесь делать нечего. Цианшижи резко посмотрел на него, как будто чего-то испугавшись. Это сразу насторожило странника. — Как нечего?.. Ши Лий чуть нахмурился. — Все мои дела в Царстве людей. Мне нужно туда вернуться, — он резко вспомнил о последних событиях, — или… Здесь мне точно делать нечего. Зачем ему эти поганые Небеса, которых он не достоин, если здесь нет ее? И в Царстве людей ее тоже больше нет… Где же она теперь есть?.. Всевышний прикрыл руками лицо. — Я… Нужно хотя бы восстановить сначала прошедшее время. — Сколько? Он убрал руки. Теперь его выражение лица выглядело опечаленным. Ши Лий не понимал, чем это было вызвано. Люди… Боги… Какая разница, если их чувства не понять? О чем думала Ань Юй, когда насаживала себя на его меч? Притом странник был чуть ли не уверен, что в последнее время она странно затихла. Ее состояние как и физическое, так и эмоциональное ухудшилось. Неужели она так была расстроена происходящим? Да… А, может, было и еще что-то, о чем Ши Лий не знал. Он же был слеп. И, видимо, не только физически. — Около двадцати лет. Глаза Ши Лия тут же округлились. Это же почти его возраст! Как он может ждать так долго, когда ему нужно здесь и сейчас?! — Я-я не могу так долго ждать! – Голос задрожал. – Это слишком много!!! В отчаянии Ши Лий схватился за одеяния Цианшижи, который застыл на месте. Его выражение лица стало нечитаемым. Он положил руки на плечи страннику, но тот неожиданно упал перед Всевышним на колени, все еще хватаясь за его одежды. — Я не могу так!!! Мне нужно обратно!!! Какие еще Небеса?!!! —- Дверь, за которой свет. Достаточно банальный сюжет. Ань Юй хмуро посмотрела на нее. Она обернулась назад – клубиться тьма, по сторонам – то же самое. Девушка тяжело вздохнула. Ничего не болело. В последние дни заклинание, некогда наложенное на талисман, стало ее поглощать. Малейшее движение вызывало адскую боль. Может, так она искупилась перед смертью. Хотя… Что за чушь. Ань Юй дернула за деревянную ручку, чуть приоткрывая дверь. Сразу послышались два знакомых голоса. Она окаменела, а слезы сами собрались на глазах. Все помутнело. Она резко закрыла дверь обратно, упираясь в нее спиной. Да не может быть, чтобы после смерти она снова встретилась с этими людьми. Только не они… Девушка скалилась вниз и осела на пол, быстро утирая слезы, которые не кончались. Кажется, она умерла, но почему все еще продолжала чувствовать… И разве перед попаданием в Призрачное царство нужно столкнуться с чем-то? Разве где-то говорилось про иллюзии после смерти? Она никогда не читала ничего про это. Один из голосов начал становиться громче. Она напряглась всем телом. — Хуан, вроде кто-то зайти хотел, или мне показалось? – Это был Хэ Жиншуи. Следом послышался приглушенный мнее четкий ответ. Ань Юй его уже не расслышала, но и Хэ Жиншуи отошел от двери. Иных выходов она больше не могла увидеть. Вокруг стоял мрак. Ань Юй почему-то понимала, что, если ступит в него, то уже никогда никуда не вернется. Исчезнет. Но вариант зайти в дом ее совсем не привлекал. Она не могла видеть этих людей. Нет… Они расстались так ужасно. Вся их «дружба» закончилась до невозможности плохо. И говорить им было уже не о чем. Все все понимали. Но… почему Хэ Жиншуи был с Мин Хуаном? Неужели она все это время ошибалась, и на самом деле они в ту ночь сговорились, чтобы бросить ее на растерзание… Не может быть такого… Слезы снова накатились на глаза. Рукава уже были мокрые. Ань Юй свернулась, теряясь в выборе остаться здесь у порога или зайти. Это, похоже, был ее самый сложный выбор… Как выбор жизни и смерти. Хотя, если она уже умерла, то чего ей бояться? В том-то и дело, что она все еще боится. Но и живой Ань Юй уже давно не является. Девушке стало не по себе от окружающей тьмы. Она поднялась по двери, смотря на полоску света, исходящего изнутри. Свет привлекал больше тьмы. Ань Юй помолилась, чтобы ее решение не привело к тому же плачевному концу, и снова положила руку на ручку. Пальцы онемели. Она набрала воздуха в легкие и толкнула дверь. Свет полился на нее, ослепляя, но почти кожей чувствовались взгляды двоих, находящихся в доме. В конце концов Ань Юй как можно быстрее разлепила глаза, чтобы оценить свое нынешнее положение. — Ну и чего ты встала? Проходи, — внезапно произнес недовольным голосом Мин Хуан, и у девушки сперло дыхание. Она ступила вперед, отпуская ручку, а дверь за ней сразу же захлопнулась. Обратно выйти уже не получится. Ань Юй резко передумала, решив в миг, что легче находиться было бы во тьме, чем наедине с ними. Но отступать уже было поздно. Она не могла простить своей гордости такой унизительный побег. Хэ Жиншуи, до того сидящий за круглым низким столом спиной к девушке, пододвинулся ближе к Мин Хуану, чтобы освободить место. Ань Юй долго смотрела на пустое пространство прежде, чем неуверенно пройти к нему и сесть. Она не могла даже посмотреть в глаза этим двоим. В ее груди клокотали тревога и страх. Их природу, конечно, узнать было трудно. — Расскажи, хоть… Что в мире происходит? – Хэ Жинщуи снова постарался, чтобы развеять неловкость между ними. А что происходит в мире? Разве стоит говорить, что клан Хэ Жиншуи переходит в руки недостойному человеку, каких сейчас в мире слишком много? Что людям лишь бы обвинить кого-то, сделать больно на зло? А Люмин правит обиженная на все и всех женщина? И зачем им это слушать? — Не думаю… Кхм… Что это хорошая тема для разговора… Мин Хуан усмехнулся. — А ты считаешь, что нам, покойникам, больно не все равно на мир? Мы уже туда вернемся не теми, кем были! Юй, ты, как обычно! Мы – не ты… Последние его слова Ань Юй совсем не поняла, но решила приплести их к своей жизни после смерти, как демона. Странно, но не состоявшийся глава Люмин ее больше не раздражал. Может, так работает на нее настоящая смерть? — Раз так… И она не сдержалась и пересказала все, что только можно и нельзя, упуская лишь Ши Лия, их встречу и совместный быт. Подсознательно она встраивала его везде. Она помнила все их взаимодействия до мельчайших подробностей. И, как оказалось, еще в доме Лин Фэя они достаточно сблизились. Да… Именно тогда она решила не отпускать его. Оба слушали внимательно. На удивление спокойный Мин Хуан, задумчиво смотрел куда-то в сторону, пока Хэ Жиншуи, подперев голову, всматривался в лицо Ань Юй. — Мне кажется, ты что-то упускаешь, — резко проговорил он, выпрямляясь, — Я не могу уловить связи. — Да, есть такое, — подтвердил вышедший из транса Мин Хуан. Ань Юй напряглась. — Это неважно, я сокращаю, — она решила перевести тему, — а какова жизнь после смерти?.. Двое переглянулись и резко рассмеялись. В этом смехе потонула вся комната, и голова девушки закружилась. Все будто перевернулось с ног на голову. Зрение девушки замылилось, а слух притупился. Она стала слышать лишь белый шум. Но все вернулось так же быстро, как и пропало, но перед собой Ань Юй уже обнаружила кого-то смутно знакомого. Она явно и видела, и общалась с этим человеком. Притом все это происходило недавно… Точно! Бай Гуан?! — В-вы… А вы здесь откуда?.. Он невесело улыбнулся. — Знаешь, в жизни однажды приходит момент выбора. Как понимаю, ты его уже сделала, — Ань й растерялась, — Я не имею права давать вторых шансов. Но никто мне не запретит, кроме меня самого. Если уж так все сложилось, то делать нечего… — Он вздохнул. — Но нужен ли тебе этот второй шанс? Девушка нахмурилась. — Подождите, я вообще не понимаю сейчас, что происходит! Про что вы говорите? Какие вторые шансы?! Бай Гуан усмехнулся. — Просто… ответь и сама все поймешь. — Что за глупости! – возмутилась она. — Обратно хочешь, самоубийца? – вдруг тихо спросил путешественник. Девушка застыла, как и все внутри нее. — Куда?.. Он заглянул ей в глаза. — В храм. Юй вздрогнула. Как в храм?.. Разве она не умерла? Она же… — И я останусь демоном? – Она сама не совсем понимал, почему ее это так беспокоит. — А кем должна? – слышать иронию от этого человека было необычно. — Я… Поняла-поняла. Добрые глаза Бай Гуана опустились на стол. — И так? Ань Юй затеребила край одежды. Это было ответственное решение. Ее там ждал Ши Лий. Она оставила его одного… Она подарила со своей смертью ему глаза. Он должен был спастись. Она верила в это. — Хочу. Глава 47. Ветер ласкает цветы сливы. — Фуцинь! – Ши Ваньжун влетела в кабинет отца, который, нервно куря трубку, уже ши размышлял над решением задачи. Ши Ву от неожиданности выронил из рук трубку и закричал: — Ижоу! Я просил тебя следить за ней! Я занят! Почему вы не на прогулке!? – Он перевел взгляд на дочь. – Сяо Ваньжун! Где твои манеры?! Ребенок на миг остолбенел, но после, схватившись за край стола отца, с восторгом заговорил: — Фуцинь! Почему ты не говорил, что у тебя есть брат-заклинатель? Ши Ву застыл на месте. В этот же момент появилась встревоженная мать, которая резко убрала Ши Ваньжун ко входу, приобнимая ее. — Ву, прости… Мы… Она не успела объясниться, как Ши Ву вышел из-за стола и подошел к ним, холодно проговорив: — Выйдите. Ши Ижоу замялась, но не Ши Ваньжун: — Мы гуляли по площади, а там заклинатели объявили, что вознесся какой-то Ши Лий! Я подумала, это ваш брат, фуцинь! Простите… Мать напряглась и крепче взялась за дочь, следя за малейшей реакцией Ши Ву. — Да… Сяо Ваньжун расспрашивала меня, я не стала ничего говорить… Она сама так решила. Ши Ву не мог описать все, что сейчас происходило с ним. Он не мог подобрать слов для ответа. С одной стороны, в эти сказки не верилось, но, с другой, Ши Лий вознесся?.. Об этом объявили заклинатели?.. Чиновник закрыл рукой лицо и произнес: — Ижоу отдай Сяо Ваньжун кому-нибудь из служанок и останься. Ши Ижоу, помедлив, вышла из кабинета, и, поймав первую попавшуюся служанку, отдала ей дочь, попросив посмотреть за ребенком некоторое время. Ши Ву в этом время вернулся к столу. Он выискал трубку, оказывается, упавшую на пол. Пепел, высыпавшийся из нее, сжег ковер под столом, но чиновнику это быстро стало безразлично. Вернувшись, Ши Ижоу закрыла за собой дверь и встала напротив снова закурившего мужа. — Что произошло на площади? – Не смотря на нее, спросил он. Ши Ижоу тяжело вздохнула. — Мы пошли на прогулку, пошли мимо площади, а там толпа людей и на главной сцене глава Люмин, рядом советник Его Величества, кажется, двое из Хонхэ. Один стоял рядом с главой Люмин, другой был связан. Вокруг сцены, конечно, стояли адепты из Люмин… Ну и я, и Сяо Ваньжун заинтересовались. Мы встали поодаль, но все было слышно. Сначала объявили, что тот связанный будет жестоко наказан и заточен, а дальше последовала новость, что в день, когда как раз выпал снег… Помнишь, странное что-то было? Будто в колокол били где-то далеко? Так вот… В эту ночь вознесся Ши Лий. Я не вру! Жизнью клянусь, что слышала! – Она схватилась за Ши Ву. – Я знаю, что ты с того дня больше о брате не говоришь! Знаю! Но я слышала! Сяо Ваньжун слышала! Все это слышали! Ши Ву смотрел куда-то сквозь нее. Когда пришла новость о смерти брата, он уже жил отдельно от родителей с Ижоу и двухлетней дочерью. Отец, которому Ши Ву обещал собственную смерть за смерть Ши Лия, тяжело болел, потому беспокоить его страшной новостью не стали, но и без тех переживаний он вскоре скончался. Мать, убитая горем, долго винила себя во всем, после уехала куда-то на земли Байчжи к дальним родственникам, с которыми поддерживала связь. А Ши Ву… Он принял смерть брата, как собственный грех. Он приказал всем в доме больше никогда не упоминать ни заклинателей, ни кланов, ни брата. Он с головой погрузился в работу, по сей день забирая себе сложные задачи, чтобы ни на что не отвлекаться. И на деле отец для Ши Ваньжун пропал, и муж для Ши Ижоу тоже. — Я… Я не верю. Он умер три года назад. Все это чушь! Ижоу, скажи Сяо Ваньжун, что все это чушь! Что заклинатели врут! Они всегда врали! Не морочьте мне голову! – Он оттолкнул жену от себя. Та попятилась назад, чуть не упав. Ее тревожный взгляд остановился на лице Ши Ву, где нечто блеснуло. — Я поняла… — Она склонила голову и вышла, оставив мужа одного. Ноги Ши Ву подкосились, и он осел на пол, вытирая слезы. —- Спустя два дня пришло приглашение к Императору. Когда перед Ши Ву открыли двери, он принял спокойный вид, хотя на деле испытывал невозможное волнение. Он уже видел Императора, но в душе не чаял, для чего тот может пригласить к себе не высокого ранга чиновника. Он прошел в залу, в конце которой находился Император. Ши Ву низко поклонился, поприветствовав Его Величество, и стал ожидать его слов. — Уже давно Нам приходит отчет, что вы работаете, не покладая рук, уважаемый Ши Ву. Хочу отметить, что ваши решения бывают иногда иррациональны, но Мы их принимаем, так как за ними следует положительный результат. Так, не хотели бы вы заняться более важными делами? Не хотели бы вы перейти с Чжуан сразу на Лу? Ши Ву нервно сглотнул. И почему это говорит ему сам император? Это шутка? — Я очень благодарен Вашему Величеству за такое предложение. Я был бы очень рад подняться сразу до ранга Лу. Император коротко кивнул. — Тогда разговор окончен. Ши Ву не сдвинулся с места. Он знал, что глупо это спрашивать у самого Императора. Тот, заметив, что чиновник даже не шелохнулся, вскинул бровь. Ши Ву собрал волю в кулак и неуверенно спросил: — Прошу прощения… Ваше Величество могло бы мне ответить на один вопрос? – Получив в ответ короткий кивок, он продолжил. – Ши Лий действительно вознесся?.. — Неужели вы не верите в то, что говорят на улицах? Да, это правда. Ши Ву быстро поклонился: — Я очень благодарен Вашему Величеству, буду работать, не покладая рук, — и как можно скорее ушел из залы. —- Свадьба проходила со множеством гостей. Наконец Шу Лижень видел Да Цзян действительно, как женщину. Они сделали три поклона и провели трехдневное празднество, где Шу Лижень увидел даже неожиданных гостей в лице Фэй Мэйли, Ву Дана и смутно знакомого старика с ними. Только после возмущений Фэй Мэйли о том, что старик, Лин Фэй, отказывался приходить сюда, Шу Лижень наконец понял, что случилось с этими двумя. Тот факт, что дядю заточили в темнице Люмин под горой, ничуть не повлиял на Шу Лиженя. Он давно перестал считать этого человека тем, кем тот был ранее. Со свадьбой произошло и другое событие. С этого дня Шу Лижень стал главой Хонхэ. После всех событий сама Мин Ци объявила, что виноват во всем на деле Хэ Лян, обвинила его в сговоре и убийстве. А когда нашли Шу Лиженя с переданной ему меткой, то никто даже спорить не стал против того, чтобы он стал главой, ведь на деле Шу Лижень являлся первым учеником Хэ Жиншуи и наследие передалось на всем правилам, так как у Хэ Жиншуи не было детей. И теперь Шу Лижень обязан был представляться со своей женой не старой фамилией, а фамилией Хэ. «Хэ Лижень и Хэ Цзян… Звучит,» — как однажды сказала Хэ Цзян. Долго детей у Хэ Лиженя и Да Цзян не появлялось. Снова, как и при Хэ Жиншуи, все стали возмущаться, но свершилось чудо, и Хэ Цзян забеременела. Родился наследник, правда, волосы его оказались белы, а глаза черны, словно бездна. Все решили, что Хэ Жиншуи наложил проклятие на клан за свое убийство, но после кто-то распространил слух, что наследник Хонхэ — это сам посланник Богов, так как кто-то соотнес его образ с образом Аньнина. Так мальчишку назвали Хэ Шэн. И его имя переводилось дословно «Бог». Люди стали верить, что их ждет хорошее будущее, так как к ним спустился сам посланник Небес, и жизнь во всем четырех кланах устроилась мирной. К тому времени уже отменили рейтинги кланов, объявив, что все кланы равны, чтобы более не возникало разногласий, которые могли повлечь за собой катастрофу. — — А моя бабушка когда-то посадила такую же сливу в своем дворе. Она говорила, что тогда ее благословили сами Ши Лий и Хозяйка Леса. Двое ребят сидели на лавочке под сливой. Сказавшей это была ученица Хонхэ, Синь Линь, а слушавшим ее оказался наследник клана, Хэ Шэн. — Да ну! Я тебе не верю! Синь Линь насупилась. — Вообще-то моя бабушка, Фан Жинци, самый честный человек в мире! Она никогда не лжет и держит обещания! Мальчишка закатил глаза, но положил руку ей на плечо: — Ладно-ладно, я верю. —- Цианшижи, как обычно, вышел из дворца с метлой для сбора молитв. Он тяжело вздохнул, смотря на бесчисленное количество золотых листьев гинкго. Рядом возник дракон, устроившийся на плече Всевышнего. — И что ты наделал? Тебя проклинают все Небеса. — Я знаю, — коротко ответил Цианшижи и скинул со своего плеча дракона, который сразу же возник перед его лицом. — Ты отвечаешь мне так каждый раз! Ты разрушил все, что выстроил и нарушил свои же правила! Разозленный Бог внезапно схватил существо, сжав его тельце. — Да! Я сделал так, как считаю нужным! Пусть проклинают, пусть все решат уйти – я ныне никого не держу! Знаешь, я долго думал над твоим происхождением… Раньше я предполагал, что ты послан мне как советник от вселенной, но в последнее время придерживаюсь иного мнения. Все, что вижу я, но не видят другие, слышу я, но не слышат другие… Это, верно, не может быть чем-то иноземным. Ты – не отдельное существо, а мои негативные мысли. Мысль о помощниках в виде людей возникла у меня раньше твоего появления, мне просто нужен был толчок, и появился ты. Ты подталкивал меня удерживать Аньнина. Ты же сейчас навязываешь мне ужасные мысли, к которым прибегаю и я сам. Но я знаю, что с моими решениями мирятся все. Все знали, что Аньнин здесь страдает. Даже Юэлян в конце концов признала это. Но я переосмыслил все… Дракон стал извиваться, будто мучаясь в предсмертной агонии. — ТЫ ОСЛЕП! ТЫ ОБО ВСЕМ ПОЖАЛЕЕШЬ! ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ! ТЫ!.. Цианшижи уже едва слышал его. Тело дракона стало замедляться, деревенеть и стало расти в ветвь сливы. — Так и думал… — Прошептал Всевышний. То, что поддается собственной силе не может быть чем-то иным. Цианшижи уже осознал это. Он прошелся обратно в дворец, бросив метлу, нашел подходящее место в углу и прямо туда вставил ветвь, которая тут же дала корни и прирослась к полу. Всевышний наконец смог выдохнуть и обернулся, чтобы заняться делом, но увидел знакомую фигуру, стоящую на входе. Лий заметил на себе взгляд и спросил: — Вам помочь с листьями? Цианшижи усмехнулся и тут же с улыбкой ответил: — Да, спасибо. Глава 48. Я дорисовал дракона, пририсуй ему зрачки. (Нарисовать дракона и пририсовать ему зрачки – добавить последний штрих, закончить дело последним штрихом) Двадцать шесть лет Ши Лию пришлось провести на Небесах. За это время он мог уже бесчисленное количество раз сойти с ума, но, наверно, в сознании его продолжала держать мысль, что когда-то он все же вернется в Царство людей, и тогда уже будет неважно Богом или человеком. Ши Лий знал, что больше никогда не увидит Ань Юй. Он занялся рисованием, лишь бы не забыть ее черты лица и помнить ее. Он пытался изображать ту ее улыбку с изогнутыми в полумесяцы глазами, моменты, когда ее лицо было задумчивым, серьезным. Он не боялся вспоминать, какая она была в гневе и в печали. Все это была Ань Юй… Рисование изначально ему не давалось. Сама мысль о нем пришла из воспоминаний, где Ши Ву искусно рисовать людей, что также было скрыто от глаз родителей. С ежедневной практикой уже через год Ши Лий достиг невообразимого результата, хотя все ему казалось не таким. Взаимоотношения с другими Богами и жителями Небес, духами, можно было назвать неплохими. В отведенном страннику дворце духи выступали слугами и няньками, что Ши Лию сразу не понравилось, потому всех он попросил жить своей жизнью и не бегать за ним. А среди Богов ему случилось стать приятелями с Третьим Богом, Синьяном. От него в последствии Ши Лий перенял молитвы в виде оригами, вместо золотых листьев гинкго. Странник решил, что оригами бабочки будет выглядеть интереснее. Смешно, что по началу Ши Лий остерегался встречать этих неземных существ, но позже стал воспринимать их, как простых людей, так как те никак не отличались. Уже с первых лет Ши Лию стали возводить храмы. Он слушал молитвы и отвечал людям. Странно было понимать, что недавно сам молился Богам, ожидая ответа, а сейчас оказался на другой стороне. Но в один день явился Цианшижи. Стоило отметить, что его ШИ Лий осознанно держал от себя на расстоянии вытянутой руки, хотя часто стримился помочь. Всевышний страннику уже совершенно не казался человеком. Он был другим. Сложно описать то чувство, которое испытывал Ши Лий рядом с ним при разговоре. Притом странник удостоился не один раз увидеть, как работает сила Цианшижи, и что она безгранична. — Добрый день! Как поживаешь? Снова рисуешь? – Цианшижи прошелся к Ши Лию, снова занимающемуся рисованием. — Приветствую, да. Всевышний сел напротив него за стол и улыбнулся. — Я несу хорошую новость. Тебя явно понравится, — странник вскинул бровь, а Бог продолжил, — Тебе можно уйти с Небес. Это, конечно, не избавляет тебя от твоих обязанностей. Но все наконец встало на круги своя… Не успел он договорить, как Ши Лий уже вскочил со своего места и поклонился: — Безгранично благодарю! Цианшижи даже не стал продолжать, понимая, что никто его более слушать не будет. Он лишь усмехнулся и тоже поднялся обратно на ноги. — Тогда… Объясняю, есть два пути: либо буквально спрыгиваешь с Небес, либо рисуешь заклинание перемещения. — Странник, конечно, выбрал менее опасный способ, но, как оказалось, где находится храм, он забыл напрочь. Чтобы добраться до нужного места пришлось идти еще несколько дней. Находится среди толп живых людей на улицах города было так чудесно. Ши Лий не мог поверить, что он искренне рад снова оказаться среди людей, которых когда-то так ненавидел, как полюбил сейчас. Дойдя до храма, он не сразу признал его. Строение стало выглядеть совершенно по-иному. Из простого деревянного домика он превратился в каменное здание. Да и сама деревня на удивление выросла чуть ли не в город. Ши Лий изначально решил, что ошибся, но все же решился зайти в храм, который как раз стал посвящен именно ему. Когда он уже заметил это, то точно решил, что обознался с деревней и храмом. В моленной стояла его статуя почти в настоящий рост. Бог держал меч, опущенный к цветам камелии у своих ног. Брови его были сведены к переносице, а глаза поблескивали синим. Ши Лий так и не понял, из чего они были сделаны. Людей в это время не оказалось. Но странник был уверен, что за моленной в комнате даочжана должен кто-то находится. Он чувствовал присутствие, притом ощущение было странным, будто находящийся здесь вовсе не был человеком. — Я ведь правильно понимаю, что образ взяли с самого вознесения Ши Лия? Дверь в моленную открылась. Показалась девушка в тускло-зеленом. Она, не глядя на гостя, ответила: — Да, очень яркий момент. Ши Лий ведь тогда буквально поднялся из грязи в князи. Если вы знаете историю, то он был судим. Явно его ждала казнь, но сучилось невиданное. Странник, продолжая рассматривать статую, продолжил спрашивать: — А цветы? Девушка заговорила не сразу. — Его связали на суд с Хозяйкой Леса. Тогда она еще считалась злом, в отличие от сегодняшних дней… — А что сегодня? – Ши Лий перебил ее, заинтересовавшись. Он наконец повернулся к ней и, встретившись взглядом, застыл. Они оба замерли, разглядывая друг друга. «Это Юй?..» — Пронеслось в голове странника, но в свои предположения он не мог поверить. Девушка же нервно сглотнула и отвернулась. — Извиняюсь. Сегодня Хозяйку Леса считают хранителем леса. С нее сняли ее, как оказалось, единственное убийство. Говорят, сам Цианшижи простил ее. Все еще оцепеневший Ши Лий, едва ли смог произнести: — А можно узнать ваше имя? — Ань Юй. Повисла тишина. Ань Юй наконец осмелилась сама спросить: — А как зовут путника? — Ли Яо, Юй! Ли Яо! Ши Лий резко сорвался с места, обняв ее. Слезы сами налились на глаза у обоих. Ань Юй вцепилась в него, боясь, что тот исчезнет. Она уперлась лицом Ши Лию в плечо, скрывая слезы. — Я так долго ждала тебя! — Я думал, что ты мертва! – Тихо прошептал странник. – Это правда ты? В порыве эмоций он отстранился ее от себя, удерживая за плечи. Ань Юй же потянулась и взяла его голову в руки. — А что с твоими глазами?.. Ши Ли улыбнулся: — Я вижу, и это твоя заслуга. А синие они или серые – какая разница? Он наклонился и затянул ее в поцелуй. Конец.