«То, о чём мы не договорили»

Аэропорт Кеннеди обрушился на Уилла лавиной. После ватной, почти стерильной тишины комнаты Майка в Хоукинсе, этот гул казался физически болезненным. Объявления по громкой связи, плач детей, грохот чемоданов — всё это сливалось в единый шум, от которого хотелось закрыть уши. Уилл шел сквозь толпу на автопилоте. Его пальцы побелели, вцепившись в лямку рюкзака — того самого, на дне которого лежала запретная папка с рисунками. Он чувствовал себя контрабандистом, провозящим через границу что-то незаконное: свои чувства. В зоне прилета он увидел его почти сразу. Райан выделялся из серой массы уставших путешественников.Высокий, в идеально сидящем пальто (в Хоукинсе таких не носили), с укладкой, которую не испортил даже ветер.Он стоял, небрежно опираясь на ограждение, но, заметив Уилла, его лицо мгновенно просветлело. — Уилл! — Райан крикнул и перемахнув через ленту ограждения, буквально налетел на него. Уилл не успел среагировать. Его втянуло в крепкие, теплые объятия. Тело, которое всего сутки назад помнило дрожащие, отчаянные, болезненные касания Майка, сжалось, реагируя на Райана как на чужака. Объятия Райана были другими. Они были здоровыми. Уверенными. От него пахло дорогим парфюмом, мятной жвачкой и городом,а не лекарствами, старой бумагой и пылью подвала. Уилл заставил себя поднять руки и похлопать парня по спине, имитируя радость встречи. — Привет, — выдавил он. Голос прозвучал сухо, словно наждачка. Райан отстранился, но не убрал рук с плеч Уилла, внимательно, с любовью сканируя его лицо. — Ты выглядишь убитым, милый. Перелет был тяжелым? — он заботливо поправил воротник куртки Уилла. — Или прощание с домом далось нелегко? — Да... просто устал. И переезд этот, мама нервничала всю дорогу, — соврал Уилл, отводя взгляд в сторону табло с рейсами. — Хочу в душ. В такси Райан не умолкал. Он был полон энергии Нью-Йорка. Он рассказывал о своих парах в университете, о новой кофейне в Сохо, куда они обязательно должны сходить, о том, как он безумно скучал эти недели. В какой-то момент он накрыл ладонь Уилла своей и переплел их пальцы. Уилл уставился на их руки. Это было нормально.Они встречались полгода. Это было правильно. Райан был идеальным парнем. Но внутри у Уилла всё скрутилось от тошнотворного чувства предательства. Ему казалось, что на его коже всё еще горит невидимый ожог от пальцев Майка. Уилл аккуратно, под предлогом того, что нужно достать вещи, вытащил руку. Такси резко затормозило у кирпичного здания общежития в Нижнем Ист-Сайде, вырывая Уилла из его мыслей. — Приехали, — бодро объявил Райан, расплачиваясь с водителем. Подъем на третий этаж по узкой лестнице с тяжелыми сумками показался Уиллу восхождением на Эверест. Райан, несмотря на свое элегантное пальто, без лишних слов подхватил самый тяжелый чемодан. Он был идеальным. Заботливым. И от этого чувство вины внутри Уилла только разрасталось, как ядовитый плющ. Комната общежития встретила их запахом старой краски и пыли. Она была маленькой, с высоким потолком и окном, выходящим на пожарную лестницу. Здесь было пусто и безлико — полная противоположность захламленной, уютной комнате Майка, где каждая вещь хранила историю. Райан поставил чемодан у кровати и выдохнул, оглядываясь. — Ну, с возвращением в реальный мир, — улыбнулся он. — Я закажу нам еду? Ты, наверное, голодный как волк. Китайскую или пиццу? — Китайскую, — автоматически ответил Уилл. — Спасибо. Пока Райан возился с телефоном в коридоре, ловя сигнал, Уилл остался один. Он посмотрел на свой рюкзак. Сердце пропустило удар. Ему нужно было спрятать это. Прямо сейчас. Он дернул молнию. Звук показался оглушительно громким в тишине комнаты. Дрожащими руками он раздвинул стопки книг и скетчбуков на дне рюкзака. Папка была там. Его секретный архив. Его доказательство преступления. Уилл быстро вытащил её. Она казалась горячей на ощупь. Куда? Он метнулся к комоду. Нижний ящик. Под стопку зимних свитеров, которые он вряд ли наденет в ближайшее время. Он засунул папку в самую глубину, к задней стенке, и накрыл сверху одеждой. Задвинув ящик, он прижался к нему бедром, тяжело дыша, словно только что замуровал вход в бункер. — Всё в порядке? — голос Райана из дверного проема заставил его подпрыгнуть. Уилл резко обернулся, натянув на лицо вымученную улыбку. — Да! Просто... пытаюсь найти место для вещей. Тут так мало пространства.. Райан окинув взглядом Уилла , кивнул. —Есть такое— Райан хмыкнул. Следующий час прошел в механической суете. Уилл развешивал рубашки, расставлял книги, застилал постель. Он создавал видимость жизни, расставляя декорации своей «нормальности». Райан сидел на единственном стуле, болтая ногами, и рассказывал последние сплетни с кампуса, иногда вставая, чтобы помочь — подать вешалку или поднять упавшую книгу. Каждое его случайное прикосновение — плечом к плечу, рукой к руке — заставляло Уилла внутренне сжиматься, но внешне он оставался спокойным. Он был отличным актером. Жизнь научила. — Я в душ, — наконец сказал Уилл, когда последняя футболка отправилась в шкаф. — Мне нужно смыть с себя самолет. В тесной душевой кабинке он включил воду на полную мощность. Вода в Нью-Йорке пахла хлоркой и железом, совсем не так, как в Хоукинсе. Уилл стоял под горячими струями, с остервенением натирая кожу мочалкой. Он тер плечи, шею, руки — там, где его касался Майк, и там, где его касался Райан. Он хотел смыть оба эти ощущения. Хотел стать стерильным. Чистым листом. Но когда он закрывал глаза, сквозь шум воды он слышал не гул труб, а тихий, ломкий шепот: «Можно тебя обнять?» Вечер наступил незаметно. За окном зажглись огни мегаполиса, превращая грязные улицы в сияющую гирлянду. Дождь начал накрапывать, барабаня по стеклу. Они сидели на диване, доедая остывшую лапшу из картонных коробочек. На фоне шло какое-то старое черно-белое кино. Атмосфера была ленивой, спокойной, почти домашней. Той самой, о которой Уилл мечтал, когда жил в страхе перед Изнанкой. Но сейчас эта спокойная жизнь ощущалась как вакуум. Райан отставил свою коробочку на столик и потянулся. Он придвинулся ближе, его теплое бедро прижалось к ноге Уилла. — Я скучал по этому, — прошептал Райан, его голос стал ниже, интимнее. Он убрал прядь волос со лба Уилла, задерживая пальцы на его виске. — Мы не были вместе... целую вечность. Почти две недели.  Уилл замер. Вилка с лапшой застыла на полпути ко рту. Он медленно положил её обратно в коробку. Его тело мгновенно напряглось, как натянутая струна. Разум панически закричал: «Включись! Это Райан. Твой парень. Ты любишь его. Это нормально. Не смей всё портить». Уилл заставил себя повернуться и слабо улыбнуться. — Я тоже, — соврал он. Ложь была привычной, но в этот раз она царапнула горло. Райан воспринял это как согласие. Он наклонился и поцеловал Уилла. Губы Райана были мягкими, настойчивыми и властными. Он целовал умело, так, как целуют, когда знают, что имеют на это полное право. Без той дрожащей неуверенности, без того надрыва, который был у Майка. Уилл закрыл глаза, пытаясь раствориться в этом ощущении. «Просто чувствуй. Не думай. Не думай о Нем. Майк — это прошлое. Райан — это настоящее». Он положил руку на затылок Райана, зарываясь пальцами в его темные, кудрявые волосы. Но стоило ему закрыть глаза, как темнота под веками предательски подменила реальность. Вместо уверенных рук Райана он почувствовал фантомное дрожание пальцев Майка на своих щеках. Вместо запаха сандаловых свечей в нос ударил запах лекарств, пыли и того самого, родного, чуть кисловатого запаха страха, которым пах Майк в ванной.«Ты делаешь так, что я забываю, кто я». Райан, почувствовав ответное движение, стал смелее. Он мягко повалил Уилла на спину, на диванные подушки, нависая сверху. Его руки начали торопливо, жадно оглаживать тело Уилла через футболку, спускаясь к талии. — Ммм... расслабься, — прошептал Райан в губы, его дыхание сбилось. — Я хочу тебя. Я так дико скучал. Слова «я хочу тебя» стали триггером. В голове Уилла вспышкой пронеслось воспоминание: Майк, сидящий на полу, бледный, сломленный, с глазами, полными мольбы. Майк, который хотел просто быть рядом. Чье желание было тихим, отчаянным и пропитанным болью, а не уверенным и сытым, как у Райана. Уилла захлестнуло физическое отвращение. Не к Райану — к себе. Он чувствовал себя предателем. Он использовал этого хорошего парня как замену, и сейчас, в момент близости, эта правда стала невыносимой. В груди сперло дыхание. Комната поплыла. —Стой!— Уилл дернулся резко, почти грубо. Он уперся ладонями в плечи Райана и с силой оттолкнул его от себя. Райан, не ожидавший такого отпора, отшатнулся. Он сел на пятки, растерянно моргая. Его волосы были взлохмачены, губы припухли, а в глазах застыло непонимание. — Уилл? — спросил он, тяжело дыша. — Что... что случилось? Я сделал больно? Уилл быстро сел, подтягивая колени к груди и натягивая футболку обратно, словно броню. Его трясло мелкой дрожью. — Нет... нет, ты не сделал, — пробормотал он, не в силах поднять взгляд на Райана. — Прости. Я просто... я не могу. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном. Райан смотрел на него долго, изучающе. В его взгляде медленно гас огонек желания, уступая место холодному, тревожному осознанию. — Это из-за поездки? — тихо спросил Райан. В его голосе прозвучали стальные нотки. — Там что-то случилось, Уилл?  Уилл замер. Вопрос попал в яблочко. — Нет! — слишком быстро, слишком громко ответил он. — Ничего не случилось. Просто... я устал. Перелет, стресс, акклиматизация... Я просто вымотался, Райан. У меня нет сил. Вообще. Это была жалкая ложь. И они оба это знали. Усталость не заставляет отталкивать любимого человека так, будто он прокаженный. Райан горько усмехнулся. Он медленно встал с дивана, поправляя одежду. Его движения стали резкими, отчужденными. — Ладно, — сухо сказал он, отворачиваясь к окну. — Устал так устал. Я понял. Он достал пачку сигарет, хотя обычно не курил в квартире, и закурил, глядя на мокрое стекло. Его спина была красноречивее любых слов. Уилл сидел на диване, обхватив себя руками, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Он хотел подойти, обнять, извиниться. Сказать что-то, что всё исправит. Но он не мог сдвинуться с места. Потому что он знал: если Райан снова коснется его, Уилл снова вспомнит руки Майка. И это будет еще большей ложью. Райан медленно, с давящей аккуратностью затушил сигарету в тяжелой стеклянной пепельнице на подоконнике. Окурок зашипел и погас. Тонкая струйка сизого дыма последний раз вильнула в воздухе и растворилась под потолком. В комнате гудел кинескоп телевизора — эфир закончился, и по экрану бежала серая рябь помех, наполняя комнату «белым шумом». Райан не потрудился его выключить. Уилл сидел, вжавшись лопатками в мягкую спинку дивана, подтянув колени к груди. Он смотрел на спину Райана, обтянутую простой белой майкой, и чувствовал, как внутри всё леденеет. Райан тяжело выдохнул, глядя на мокрое стекло, за которым размытыми пятнами светились неоновые вывески ночного города. — Ты мне толком не звонил эти две недели, — произнес он тихо. В этой комнате, без отвлекающих факторов, его голос звучал особенно отчетливо. — Я понимаю, семья, переезд, суматоха... Но, Уилл, телефон молчал. Райан обернулся. В руке он крутил зажигалку Zippo, открывая и закрывая крышку с характерным металлическим щелчком. Клик-клак. Клик-клак. — Я ждал у аппарата каждый вечер, — продолжил он, глядя Уиллу в глаза. — Думал: «Ну, междугородняя связь дорогая, может, он экономит». Но ты позвонил всего раз. И этот разговор длился три минуты. «Привет, я жив, пока». Всё. Он подошел ближе, и запах табака стал сильнее. — Что случилось, Уилл? — спросил он прямо. Этот вопрос повис в воздухе, тяжелый, как старый телефонный справочник. Уилл судорожно сглотнул. В горле пересохло. В 80-х ты не мог сослаться на то, что «не увидел уведомление». Если ты не звонишь — значит, ты не хочешь говорить. Значит, ты вычеркнул человека из своей жизни на это время. — Ничего, — выдавил Уилл. Голос предательски дрогнул, перекрывая шипение телевизора. — Я же говорил... там был хаос. Мама на нервах, коробки, Хоппер... Я просто... я не мог добраться до телефона. Он вечно был занят, или... — Не ври мне, — Райан оборвал его мягко, но твердо. — Ты мог найти таксофон. Ты мог позвонить за счет абонента. Если бы хотел. Райан опустился на край журнального столика напротив дивана, чтобы быть на одном уровне с Уиллом. — Посмотри на меня. Уилл неохотно поднял глаза. — Ты встретил там кого-то? — тихо спросил Райан. — Кого-то из прошлого? Школьная любовь? Уилла словно ударили током. — Что? Нет! — он ответил слишком быстро. — Конечно нет, Райан! Хоукинс — это дыра. Там никого нет. Там остались одни придурки и... плохие воспоминания. — Тогда почему ты ведешь себя так, будто я чужой? — спросил Райан. — Почему ты вздрагиваешь, когда я тебя трогаю? Почему ты оттолкнул меня сейчас? Мы не виделись две недели, Уилл. Нормальные люди в таком случае бросаются друг на друга. А ты... ты будто замороженный. Уилл открыл рот, чтобы снова соврать про усталость после перелета, но понял, что это звучит жалко. Райан видел его насквозь. — Это... это сложно объяснить, — прошептал Уилл, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы. Он потер лицо ладонями. — Дело не в ком-то другом. Дело во мне. Прошлое... оно навалилось. Там, дома... всё напоминало о том, что случилось пару лет назад. Меня просто накрыло, Райан. Флэшбеки, кошмары. Я не изменял тебе. Я просто... сломался немного. Это была идеальная ложь для того времени. Травма была его щитом, хоть Райан до конца и не знал что с ним случилось. Ему не нужно. Райан смотрел на него долго. Щелчки зажигалки прекратились. В его взгляде недоверие боролось с сочувствием. Он хотел верить. Он очень хотел верить, что дело в пережитом ужасе, а не в том, что сердце его парня занято другим. Наконец, Райан вздохнул, встал и подошел к телевизору. Он нажал кнопку, и шум статики исчез, погрузив комнату в полную тишину. — Ладно, — сказал он устало в темноте. — Я понимаю. Кошмары — это дерьмо. Но ты не можешь отталкивать меня вечно, Уилл. Я не монстр из твоих снов. Я здесь, я настоящий. Он постоял секунду, глядя на сгорбленную фигуру Уилла. — Я постелю себе здесь, на диване, — решил он, беря с кресла плед. — А ты иди в спальню. Выспись. Тебе нужно пространство? Я дам тебе его. Но мы не закрыли эту тему. Райан отвернулся, начиная расправлять плед. Его движения были резкими, обиженными. Уилл медленно поднялся. Его ноги были ватными. — Спасибо, — еле слышно прошептал он. — И... прости. Он побрел в спальню, чувствуя себя самым последним человеком на земле. Закрыв за собой дверь, он оказался в темноте. Была только тишина и лунный свет, падающий на кровать. Уилл подошел к своему рюкзаку, который валялся в углу. Он достал оттуда свой Sony Walkman и большие накладные наушники. Щелчок крышки. Кассета встала на место. Нажал Play. Зашуршала пленка, и в ушах зазвучал голос Роберта Смита из The Cure. В это же время, за сотни миль от дождливого Нью-Йорка, в доме Уилеров стояла тишина. Майк лежал на своей кровати поверх одеяла, одетый. Он не мог заставить себя переодеться в пижаму. Это казалось бессмысленным действием. Прошли всего сутки. Двадцать четыре часа. Но для Майка время растянулось в какую-то вязкую, серую жвачку. Он повернул голову и посмотрел на пустое место на ковре. Туда, где еще вчера спал Уилл, положив голову на край матраса. Казалось, ворс ковра всё ещё примят. Казалось, воздух в комнате всё ещё хранит его запах. Это было невыносимо. Майк резко сел, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он посмотрел на дверь .«Позвони. Узнай, как он долетел. Ты имеешь право знать». Но он тут же отдернул мысль , словно это было запретом.Майк просил его не исчезать, но Уилл уехал, оставив его одного. И звонить в первый же вечер? Это выглядело бы жалко. Как будто Майк Уилер не может прожить и дня без своей няньки. («Я не могу», — шепнул предательский голос в голове, но Майк его заткнул). Он встал и начал ходить по комнате. Четыре шага от окна до двери. Четыре обратно. Клетка. Этот город, этот дом, этот подвал — всё это вдруг стало тесной, душной клеткой. Взгляд упал на стол. Там, среди бардака, валялась стопка макулатуры, которую Нэнси притащила пару дней назад, пытаясь "наставить его на путь истинный". Брошюры колледжей. Майк тогда лишь фыркнул и сказал, что берет год перерыва, чтобы "найти себя". Найти себя... — Я не найду себя здесь, — пробормотал Майк, пнув ножку стула. — Я здесь просто сгнию. Он подошел к столу и сгреб бумаги. «Университет Индианы». В мусорку. «Колледж Пердью». В мусорку. Он перебирал их с злостью, пока в руках не остался один буклет. Нэнси, видимо, взяла его просто для коллекции, потому что это было дорого и далеко. На глянцевой обложке светились огни большого города. «Нью-Йорк. Город возможностей». Майк замер. Он смотрел на фото небоскребов. Там сейчас был Уилл. Может быть, он прямо сейчас смотрит на эти же огни. Внутри Майка вдруг вспыхнул тот самый импульс, который заставлял его когда-то прыгать с обрыва за Дастином. Безумный, отчаянный азарт. Если он останется здесь на год — он сойдет с ума от тишины и мыслей. Он превратится в своего отца, спящего в кресле. Ему нужен был план побега. Немедленно. Майк сел за стол, сдвинув лампу так резко, что она чуть не упала. Он открыл буклет на странице с условиями поступления. — Литература... Писательское мастерство... — бормотал он, пробегая глазами строчки. — Вступительные эссе... дедлайн подачи... черт, почтой это будет идти вечность. В его глазах загорелся лихорадочный огонь. Он не собирался ждать год. Он не собирался ждать даже месяца. Майк вырвал чистый лист из тетради. Ему было плевать на учебу. Ему было плевать на "престиж". Ему просто нужен был легальный повод купить билет на автобус или самолет и свалить из Хоукинса туда, где он сможет дышать. Он схватил ручку и начал писать черновик заявления. Почерк был рваным, нажим сильным — бумага почти рвалась. Это было не взвешенное решение взрослого парня. Это был псих. Это был побег. — Ты думаешь, ты сбежал от меня, Байерс? — прошептал он с кривой, нервной усмешкой, глядя на фотографию. — Черта с два. Он писал всю ночь, не чувствуя усталости, ведомый одной только мыслью: он должен быть там. Чего бы это ни стоило. Утро в Нью-Йорке ворвалось в комнату не с мягким светом, а с грохотом. За окном мусоровоз с лязгом опрокидывал баки, и этот звук, усиленный эхом каменных колодцев двора, прозвучал как взрыв. Уилл резко открыл глаза. Первое, что он увидел — пустая подушка рядом. Идеально гладкая, немятая. Память тут же подкинула события вчерашнего вечера: отчуждение, обида Райана, захлопнутая дверь. Райан спал в гостиной. Уилл сел в кровати, потирая лицо руками. Чувство вины, с которым он уснул, никуда не делось — оно просто настоялось за ночь, став густым и тяжелым. — Идиот, — прошептал он самому себе. — Ты всё испортишь в первый же день. Он встал, чувствуя холод пола босыми ногами. Ему нужно было исправить ситуацию. Прямо сейчас. Райан был слишком хорошим парнем, чтобы просыпаться на жестком диване из-за тараканов в голове Уилла. Уилл тихо, стараясь не скрипеть старым паркетом, вышел из спальни. В гостиной было сумрачно из-за задернутых штор. На диване, свернувшись под пледом, спал Райан. Из-под одеяла торчала только макушка — густые, черные волнистые волосы, разметавшиеся по подушке. При виде этих темных волос у Уилла на секунду ёкнуло сердце — слишком похоже. Слишком напоминает другого человека с темными кудрями. Уилл мотнул головой, отгоняя наваждение. «Это Райан. Просто Райан». Он проскользнул на кухню. План был прост: стать идеальным. Если он не может дать Райану искренней страсти, он завалит его заботой. Это была его валюта искупления. Уилл нашел банку с кофе. Зашумела вода. Вскоре по квартире поплыл горьковатый, уютный аромат, перебивающий запах сырости с улицы. Уилл нашел в холодильнике яйца, тосты, масло. Он готовил завтрак с маниакальной тщательностью, словно от того, не подгорит ли тост, зависело будущее их отношений. Скрипнула половица. Уилл обернулся. В дверях кухни стоял Райан. Он выглядел помятым и сонным. Его черные волнистые волосы торчали в разные стороны, а на щеке остался след от грубой ткани диванной подушки. Он морщился, потирая шею — видимо, спать на диване было то ещё удовольствие. В его взгляде, направленном на Уилла, не было злости, но была осторожность. Он стоял, прислонившись к косяку, и молчал, словно ожидая, какой Уилл встретит его сегодня: вчерашний, холодный и отстраненный, или тот, которого он знал раньше. — Доброе утро, — тихо сказал Райан. Голос у него с утра был низким, хриплым. Уилл выключил плиту и развернулся, натягивая на лицо самую теплую, самую виноватую улыбку. — Привет, — отозвался он мягко. — Я... я сварил кофе. И делаю завтрак. В качестве извинения. За диван. И за всё остальное. Райан хмыкнул, проходя вглубь кухни. Он сел за маленький столик, вытянув длинные ноги. — Шея болит адски, — честно признался он, но уголок его губ чуть дрогнул. — Но запах кофе немного примиряет меня с действительностью. Уилл поспешно налил кофе в любимую кружку Райана и поставил перед ним. Затем, набравшись смелости, он подошел ближе. Ему нужно было сломать этот лед тактильно. Показать, что он не боится прикосновений. Уилл встал сзади и осторожно положил руки на плечи Райана, начиная мягко разминать затекшие мышцы шеи. Райан сначала напрягся, застыл под его руками, но через секунду выдохнул и расслабился, откидывая голову назад, навстречу рукам Уилла. — Ммм... — простонал он. — Вот так. Да. — Прости меня, Рай, — прошептал Уилл, глядя на темные завитки волос под своими пальцами. — Я вёл себя как придурок вчера. Я просто... правда устал. Но я здесь. Я с тобой. Райан накрыл ладонь Уилла своей рукой, останавливая массаж, и сжал её. — Я знаю, — сказал он, не открывая глаз. — Просто... не закрывайся от меня, ладно? Если тебе плохо — говори. Не строй из себя героя-одиночку. — Обещаю, — соврал Уилл. Легко и привычно. Райан повернулся на стуле и, потянув Уилла за руку, заставил его наклониться для поцелуя. Это был утренний поцелуй — со вкусом кофе и зубной пасты. Ленивый и спокойный. Уилл отвечал на него, закрыв глаза. Он старался. Он честно старался чувствовать то, что должен. «Это приятно. Это безопасно. У него мягкие губы. Он любит тебя». — Омлет сейчас сгорит, — пробормотал Райан в губы Уилла, улыбаясь. Уилл отпрянул, наигранно испуганно хватаясь за лопатку. — Черт! Через пять минут они сидели друг напротив друга. Райан ел с аппетитом, оживая на глазах. — Кстати, — сказал он, прожевав тост. — Сегодня вечером Марк устраивает тусовку в Сохо. Небольшую, у себя в лофте. Будет пара ребят с курса, дешевое вино и много претенциозных разговоров об "умирании искусства". Он вопросительно посмотрел на Уилла. — Думаю, тебе стоит пойти. Развеешься. Познакомишься с кем-то, кроме меня. М? Уилл кивнул, ковыряя вилкой в тарелке. — Да, звучит отлично. Я с удовольствием. Он улыбался. Он был идеальным бойфрендом. Но внутри, под слоем этой глянцевой нормальности, он чувствовал себя натянутой струной. Он смотрел на черные волосы Райана, и его мозг предательски подкидывал сравнения: «У Майка волосы жестче. У Майка завитки крупнее. У Майка глаза не голубые, а темно-карие, почти черные...» Уилл сделал большой глоток кофе, чтобы заглушить эти мысли горечью. Ему предстояло прожить еще один день, притворяясь, что его сердце не осталось за тысячи миль отсюда, в сыром подвале Индианы. После завтрака квартира погрузилась в деловую, сосредоточенную тишину. Райан, сдержав слово о подготовке к сессии, оккупировал кухонный стол. Вокруг него выросли баррикады из толстых учебников по истории искусств, распечаток с лекциями и исписанных блокнотов. Он сидел, сгорбившись, нервно грыз колпачок ручки и время от времени агрессивно подчеркивал что-то в конспекте неоново-желтым маркером. Уилл, чувствуя потребность занять руки (и заглушить мысли), взялся за уборку. Это было его способом вернуть контроль над ситуацией. Если он не мог навести порядок в своей голове, он мог хотя бы отмыть эту квартиру до блеска. Он включил радио на низкую громкость — какая-то местная станция крутила тихий джаз — и принялся за дело. Уилл перемыл гору посуды, скопившуюся в раковине за время отсутствия Райана. Теплая мыльная вода успокаивала. Монотонное трение губки о керамику вводило в подобие транса. Тарелка. Чашка. Вилка. Смыть пену. Поставить сушиться. Затем он взялся за гостиную. Уилл протирал пыль с полок, расставлял разбросанные кассеты в алфавитном порядке, складывал журналы в ровные стопки. Время от времени он бросал взгляд на Райана. Тот был так погружен в учебу, что не замечал ничего вокруг. Его темные волнистые волосы падали на глаза, и он раздраженным жестом откидывал их назад, зачесывая пальцами. Уилл замер с тряпкой в руке. Этот жест. Это резкое, нетерпеливое движение рукой по темным волосам. Перед глазами на долю секунды вспыхнул образ Майка, сидящего в подвале над кампанией D&D, точно так же нервно взъерошивающего свои кудри, когда партия заходила в тупик. Сердце Уилла болезненно сжалось. Он отвернулся, с силой стирая несуществующее пятно с подоконника. «Это Райан. Это просто Райан. Хватит искать призраков», — приказал он себе, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый ком. День за окном начал угасать. Серое небо Нью-Йорка потемнело, окрасившись в густо-синие, чернильные тона. Дождь прекратился, но асфальт внизу блестел в свете зажигающихся фонарей. Часы на стене показывали половину седьмого. Райан с шумом захлопнул учебник и потянулся так, что хрустнули суставы. — Всё, мой мозг официально расплавился, — простонал он, откидываясь на спинку стула. — Если я прочитаю еще хоть слово про эпоху Возрождения, я выпрыгну в окно. Он посмотрел на Уилла, который сидел на диване с книгой, делая вид, что читает, хотя на самом деле уже полчаса смотрел на одну и ту же страницу. — Ну что? — спросил Райан, и в его голосе прозвучали нотки надежды. — Мы всё еще в силе насчет вечеринки? Или ты предпочтешь остаться дома? Уилл поднял голову. Соблазн сказать «нет» был велик. Остаться дома, спрятаться под пледом, быть в безопасности... Но он видел взгляд Райана. Парень хотел выйти, хотел показать Уилла друзьям, хотел нормальности. Уилл набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в холодную воду. — Нет, мы идем, — твердо сказал он, закрывая книгу. — Мне нужно выбраться отсюда. И тебе тоже. — Супер, — Райан просиял, и эта искренняя улыбка больно кольнула совесть Уилла. — Тогда собираемся. Выходим через сорок минут. Уилл пошел в спальню. Он открыл шкаф и замер перед вешалками. В Хоукинсе ему было плевать на одежду. Там главное было — не выделяться. Здесь, в Нью-Йорке, одежда была броней. Костюмом, который помогал играть роль. Он перебирал вешалки, отбрасывая старые фланелевые рубашки, которые напоминали о доме. Нет. Сегодня он должен выглядеть как студент нью-йоркской школы искусств. Как парень Райана. Он выбрал черные, чуть зауженные джинсы и объемный свитер сложного темно-зеленого оттенка — Райан подарил его ему на Рождество. Он был мягким, модным и совершенно не в стиле «Уилла из Хоукинса». Уилл оделся, заправив край свитера за пояс. Он подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел симпатичный, стильный молодой парень. Внешне он идеально вписывался в атмосферу Сохо. Уилл наклонился ближе к зеркалу, вглядываясь в свои глаза. Они были уставшими, с легкой поволокой грусти, которую не мог скрыть никакой свитер. — Ты справишься, — прошептал он своему отражению. — Ты просто будешь пить вино, улыбаться и кивать. Ты не будешь искать глазами кудрявого брюнета в толпе. Ты будешь здесь. Он взял расческу и попытался уложить волосы чуть более небрежно, как носили здесь, избавляясь от своей привычной «детской» стрижки горшком. В дверях спальни появился Райан — уже одетый в черную водолазку и пиджак. Он присвистнул. — Вау, — сказал он, подходя сзади и обнимая Уилла за плечи, глядя на их пару в зеркало. — Ты выглядишь потрясающе, Байерс. Этот цвет тебе идет. Делает глаза ярче. Уилл посмотрел на их отражение. Красивая пара. Темноволосый высокий парень и его задумчивый бойфренд. Картинка была идеальной. Жаль только, что внутри Уилла всё кричало о том, что это подделка. — Спасибо, — Уилл слабо улыбнулся отражению Райана. — Ты тоже ничего. — Готов покорять богему? — Райан чмокнул его в щеку. Уилл глубоко вздохнул, надевая свою маску «нормальности» так же плотно, как надевал ботинки. — Готов, — соврал он. — Пошли. Лофт встретил их стеной сигаретного дыма и гулкой басовой линией New Order, от которой вибрировал дощатый пол. Это было типичное сборище студентов-искусствоведов: высокие потолки, обшарпанные кирпичные стены, увешанные непонятными абстракциями, и толпа людей, которые старались выглядеть так, будто им скучно, хотя на самом деле они отчаянно искали внимания. Райан в этой среде был как рыба в воде. Он тут же схватил Уилла за руку — крепко, по-хозяйски — и потащил вглубь комнаты. — Марк! — крикнул он сквозь шум, приветствуя хозяина вечеринки. — Знакомься, это тот самый Уилл. Моя загадка из Индианы. Уилл натянул вежливую улыбку, пожимая чью-то влажную руку. Ему тут же всучили пластиковый стаканчик. Дешевое красное вино. Теплое и кислое. Уилл сделал большой глоток, не чувствуя вкуса. Ему нужно было заглушить шум. Не музыку, а тот шум в голове, который начинался каждый раз, когда он оказывался в толпе. «Ты чужой здесь. Ты притворяешься». Вечер потек вязкой, пьяной рекой. Райан не отходил от него ни на шаг, обнимал за талию, представлял друзьям. Уилл кивал, улыбался, отвечал на вопросы о том, как ему Нью-Йорк. — Огромный. Вдохновляющий, — повторял он заученные фразы. Ложь, ложь, ложь. С каждым тостом, с каждой новой песней Уилл пил всё быстрее. Вино стало его анестезией. Второй стаканчик сменился третьим. Затем четвертым. Алкоголь на голодный желудок подействовал быстро. Острые углы реальности сгладились. Тревога, которая грызла его неделями, отступила, спрятавшись в тумане опьянения. Он стоял у стены, покачиваясь, и наблюдал, как Райан что-то эмоционально рассказывает группе девушек. Райан смеялся, откидывая свои темные волосы назад. Он был красив. И он был здесь, рядом. «Он хороший, — пьяно подумал Уилл, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться. — Он любит меня. Мне просто нужно... привыкнуть». Но вдруг головокружение усилилось. Свет стробоскопов стал резать глаза, а духота показалась невыносимой. Уилл пошатнулся, схватившись за спинку чьего-то дивана. Райан заметил это мгновенно. Он прервал разговор на полуслове и оказался рядом. — Эй, Уилл? — он взял лицо Уилла в ладони, заглядывая в глаза. — Ты как? Ты бледный как смерть. Уилл попытался сфокусировать взгляд на лице парня, но оно расплывалось. — Немного... мутит, — честно признался он, и язык заплетался. — Душно. Райан нахмурился, оценивая состояние Уилла. Он не стал злиться или упрекать. — Так, всё. Тебе хватит на сегодня. Мы уходим. Он решительно обнял Уилла за плечи, прижимая к себе и создавая защитный кокон от толпы. — Идем, малыш. Я отвезу тебя домой. Они вывалились из душного лофта на прохладную, мокрую улицу Сохо. Свежий воздух после спертого запаха сигарет ударил в голову, и Уилла повело окончательно. Тротуар качнулся под ногами, как палуба корабля во время шторма. — Оп-па, держись, — Райан успел подхватить его под локоть, не дав встретиться с фонарным столбом. — Я же говорил, то вино у Марка всегда паленое. Уилл глупо хихикнул, всем весом повисая на плече Райана. Ему было хорошо. Вино смыло барьеры, оставив только ватную легкость и тепло. — Я в порядке... — пробормотал он. — Просто... гравитация сегодня сильная. Они поймали желтое такси. В машине Уилл привалился к Райану, положив тяжелую голову ему на плечо. Райан обнимал его, поглаживая по руке, и тихо просил водителя ехать аккуратнее. Уилл не вслушивался в слова. Он просто чувствовал это тепло и заботу. Это было приятно. Это было нужно. Подъем на третий этаж к квартире Райана стал настоящим испытанием. — Осторожно, ступенька, — терпеливо командовал Райан, буквально затаскивая Уилла наверх. — Давай, ноги выше. Вот так. Почти пришли. Они ввалились в квартиру. Райан не стал включать верхний свет, щелкнув только торшером в прихожей. Полумрак был спасительным для глаз Уилла. Райан довел его до дивана и аккуратно усадил. Уилл откинулся на мягкие подушки, прикрыв глаза. Комната всё еще слегка вращалась против часовой стрелки. — Сиди здесь и не двигайся, — мягко сказал Райан. — Я сейчас принесу воды и аспирин. Иначе утром ты меня проклянешь. Уилл слышал, как Райан возится на кухне. Звон стакана, шум воды из-под крана. Через минуту Райан вернулся. Он поставил стакан на столик и опустился перед Уиллом на колени, прямо на ковер. — Давай ботинки снимем, — сказал он спокойно, берясь за шнурки тяжелых ботинок Уилла. — Тебе нужно лечь. Уилл приоткрыл один глаз, мутным взглядом наблюдая за ним. Райан возился с тугими, мокрыми от дождя узлами. Его черные волнистые волосы упали на лоб, скрывая глаза. Он выглядел сосредоточенным и невероятно... добрым. Он не злился, что вечер испорчен. Он не читал нотаций, что Уилл напился как подросток. Он просто сидел на полу и снимал с него обувь, чтобы Уиллу было удобно. В пьяном, лишенном тормозов мозгу Уилла вдруг всплыл резкий контраст. Майк. Майк Уилер. Майк, который вечно был центром драмы. Майк, которого Уилл всегда утешал, когда тот ссорился с Оди. Майк, которому Уиллприкладывал холодное полотенце. Уилл всегда был «нянькой», «жилеткой», «советчиком». А здесь... здесь нянчились с ним. Уилла накрыла волна пьяной, слезливой нежности к Райану, смешанной с застарелой, горькой обидой на того, другого. — Знаешь... — начал Уилл, его голос был тягучим, смазанным, а язык плохо слушался. Он протянул руку и коснулся волос Райана. Они были мягкими, не такими жесткими, как у Майка. — М? — Райан поднял на него взгляд, продолжая удерживать пятку Уилла в ладони. Уилл улыбнулся — криво, расслабленно, совершенно не фильтруя поток сознания. — Ты такой хороший, Райан... — пробормотал он искренне. — Прямо... идеальный. Такой заботливый. Райан усмехнулся, наконец стягивая первый ботинок с ноги Уилла. — Стараюсь, малыш. Работа у меня такая — тебя любить. — Не то что Майк, — вдруг добавил Уилл. Его лицо нахмурилось, став обиженным, как у ребенка. Слова полились сами собой, прорывая плотину молчания. — Майк бы даже не подумал... Он такой... дурак. Эгоист. Он только берет, понимаешь? Вечно его проблемы, его чувства... А я всегда должен быть рядом. А он даже не замечает... А ты заметил. Ты хороший... Уилл блаженно прикрыл глаза, откидывая голову назад на спинку дивана. Ему стало легче. Он высказал это. Он наконец-то сравнил их вслух и признал, что Райан лучше. Он думал, что делает комплимент. В комнате повисла тишина. Только шум дождя за окном и размеренное тиканье часов. Руки Райана замерли на шнурках второго ботинка. Теплая полуулыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением холодного, болезненного осознания. Он не отпустил ногу Уилла, но его пальцы сжались на лодыжке чуть сильнее, чем нужно. До побеления. — Майк? — переспросил Райан очень тихо. Тон его голоса изменился. В нем больше не было теплоты. В нем звенел лед. Уилл, не замечая перемены в атмосфере из-за алкогольного тумана, махнул рукой в неопределенном направлении, словно Майк стоял в углу комнаты. — Ну да... Майк, — пробормотал он сонно. — Он... он сложный. А с тобой легко. Ты не делаешь мне больно... Райан медленно отпустил ногу Уилла. Он не стал снимать второй ботинок. Он остался сидеть на коленях, глядя на расслабленное, красивое лицо своего парня. В его голове с щелчком сложился пазл. Две недели молчания. Грустные глаза. "Тяжелое прощание с домом". Странная отстраненность в постели. И теперь это имя, произнесенное с такой смесью обиды и обожания, с какой говорят только о тех, кто разбил тебе сердце. — Так вот, значит, в чем дело, — прошептал Райан себе под нос, горько усмехаясь. — Я просто утешительный приз. Пластырь на рану, которую оставил какой-то Майк. Он поднялся с колен. Резко. Уилл, почувствовав, что движение прекратилось, приоткрыл один глаз. — Райан? Ты чего? А второй ботинок? — он глупо пошевелил ногой, на которой все еще красовался тяжелый ботинок. Райан смотрел на него сверху вниз. — Сам снимешь, — бросил он сухо. Райан развернулся и пошел прочь из гостиной, в сторону кухни, где стояла початая бутылка виски. Ему вдруг остро захотелось выпить, чтобы заглушить унижение. Уилл остался сидеть на диване — полуразутый, растерянный, хлопая глазами и совершенно не понимая, почему теплая атмосфера заботы вдруг сменилась арктическим холодом. — Райан? — позвал он неуверенно. — Я что-то не то сказал? — Спи, Уилл, — донеслось из кухни вместе со звуком открываемой пробки. Голос Райана был глухим и чужим. — Просто спи. И, пожалуйста, заткнись. Утро началось с наказания. В голове Уилла словно заработала строительная дрель, сверлящая висок изнутри. Он с трудом разлепил глаза, и даже тусклый серый свет, пробивавшийся сквозь шторы гостиной, показался ослепительной вспышкой. Он застонал, пытаясь перевернуться, и тут же почувствовал странный дискомфорт в ногах. Уилл приподнял голову, морщась от боли, и посмотрел вниз. На левой ноге у него был надет тяжелый ботинок. Правая нога была в носке. Он лежал на диване, в той же одежде, в которой был на вечеринке — в мятых джинсах и свитере, который теперь душил горло. — Какого черта... — прохрипел он пересохшим горлом. Он помнил лофт. Помнил кислое вино. Помнил, как стены начали танцевать. Помнил такси и теплое плечо Райана... А дальше — черный провал. Уилл сел, держась за голову. Почему он в одном ботинке? Райан начал его раздевать и... бросил на полпути? Это было на него непохоже. Райан всегда был педантичен в заботе. — Райан? — позвал Уилл. Голос прозвучал жалко и сипло. Тишина. Ни запаха кофе, ни шкварчания бекона, ни тихого джаза по радио. Квартира была пугающе тихой. Уилл, прихрамывая на одну ногу (снимать второй ботинок сейчас не было сил), поплелся в сторону кухни. Ему нужна была вода. Много воды. И аспирин. И, желательно, объяснение, как он вчера добрался до кровати. В кухне было холодно. Окно было приоткрыто, впуская сырой воздух. Райан сидел за столом. Перед ним стояла чашка с черным кофе, от которой уже не шел пар. Он не читал, не писал конспекты. Он просто сидел, сцепив руки в замок перед собой, и смотрел в одну точку на стене. Он был уже одет — в джинсы и свежую футболку, волосы убраны назад, но лицо было серым, словно он не спал всю ночь. Уилл замер в дверном проеме. Атмосфера в комнате была настолько плотной, что её можно было резать ножом. — Доброе утро, — осторожно произнес Уилл, проходя к раковине и наливая стакан воды из-под крана. Руки дрожали. — Прости, я вчера... кажется, перебрал с этим вином у Марка. Голова просто раскалывается. Он жадно выпил воду, чувствуя, как живительная влага течет по горлу. Райан молчал. Он даже не повернул головы. Уилл поставил стакан и обернулся, опираясь поясницей о столешницу. Неловкость нарастала. — Слушай, а почему я... ну... в одном ботинке? — Уилл попытался усмехнуться, чтобы разрядить обстановку. — Я что, начал стриптиз и отключился? Райан медленно перевел взгляд на Уилла. В его глазах не было ни тепла, ни вчерашней заботы. Они были пустыми и холодными. — Нет, — произнес он ровным, безжизненным голосом. — Я начал снимать с тебя обувь. А потом ты открыл рот. Уилл напрягся. Улыбка сползла с его лица. В животе зашевелился липкий страх. — Я... я что-то наговорил? — пробормотал он. — Рай, если я нёс пьяный бред, то ты же знаешь, это просто алкоголь... Я мог нахамить, наверное... — Ты не нахамил, — перебил его Райан. Он взял чашку с холодным кофе, сделал глоток и поморщился, но не от вкуса. — Ты был очень милым. Очень откровенным. Райан встал из-за стола. Он подошел к Уиллу, но остановился на расстоянии вытянутой руки. Ближе он подходить не хотел. — Ты гладил меня по голове, — тихо сказал Райан, глядя Уиллу прямо в глаза. — И сказал, что я идеальный. Что я такой заботливый... Уилл нахмурился, пытаясь вспомнить. Это звучало хорошо. Почему же Райан так зол? — Ну... это правда, — неуверенно начал Уилл. — ...не то что Майк, — закончил за него Райан. Уилл застыл. Кровь мгновенно отхлынула от лица, и головная боль исчезла, вытесненная паникой. Имя прозвучало в тишине кухни как выстрел. — Ты сказал: «Майк эгоист. Он только берет. А ты даешь», — продолжил Райан, цитируя с пугающей точностью. — Ты сравнивал нас, Уилл. Лежа на моем диване, пока я снимал с тебя ботинки. Уилл открыл рот, но не смог издать ни звука. Он помнил. Вспышкой. Момент тепла, желание похвалить Райана и эта предательская мысль, которая сорвалась с языка. — Райан, я... это не то... — Кто он? — спросил Райан устало. Он не кричал. Он выглядел просто усталым. —Кто он? Это тот, из-за которого ты вздрагиваешь, когда я тебя касаюсь? Уилл вжался в столешницу. Врать сейчас было бессмысленно. Отрицать — глупо. — Он... он мой бывший лучший друг, — прошептал Уилл, глядя в пол. — Бывшие лучшие друзья не разбивают сердце так, что ты ищешь замену в другом штате, — жестко отрезал Райан. — Я не идиот, Уилл. Райан подошел к раковине, вылил остатки кофе и с грохотом поставил чашку. — Сними второй ботинок, — бросил он, не глядя на Уилла. — Ты выглядишь нелепо. Он направился к выходу из кухни, но в дверях остановился. — Я иду в университет. Буду там весь день. Когда я вернусь... — он запнулся, подбирая слова. — ...я хочу, чтобы ты решил, кто я для тебя. Парень или просто таблетка от боли. Потому что быть вторым номером в твоем списке я больше не собираюсь. Райан вышел. Хлопнула входная дверь. Уилл остался стоять в холодной кухне, в одном ботинке, оглушенный тишиной и собственной глупостью. Призраки прошлого, от которых он бежал в Нью-Йорк, догнали его и здесь, разрушив всё за одну ночь. Дверь захлопнулась, и этот звук эхом отразился от стен, окончательно отрезая Уилла от возможности оправдаться прямо сейчас. Он остался стоять посреди кухни. Одна нога в носке, другая — в тяжелом ботинке, который теперь казался свинцовым. Уилл опустил взгляд на этот ботинок. Это выглядело жалко. Абсурдно. Весь его образ — "стильного парня из Нью-Йорка" — рассыпался, обнажив растерянного подростка из Индианы, который запутался в собственной лжи. Уилл с глухим рыком злости на самого себя опустился на пол прямо там, где стоял. Дрожащими пальцами он принялся развязывать тугие шнурки. Узел не поддавался. — Черт... давай же... — шипел он, дергая шнурки с остервенением. Наконец, ботинок поддался. Уилл стянул его и с силой швырнул в стену коридора. Глухой удар.Ботинок упал на бок, сиротливо валяясь рядом с первым. Теперь он был босиком. И ему было холодно. Уилл медленно поднялся, держась за край стола. Голова кружилась, желудок скручивало мучительным спазмом.Ему нужно было привести себя в порядок. Если он хочет спасти эти отношения — или хотя бы достойно их закончить, — он не может встретить Райана вечером в таком виде: помятым, воняющим перегаром и жалостью к себе. Он побрел в ванную. Из зеркала на него смотрело пугающее отражение. Красные глаза, бледная кожа с сероватым оттенком, спутанные волосы, торчащие вихром, как у сумасшедшего. Темно-зеленый свитер, который вчера казался таким модным, теперь висел мешком, пропитавшись запахом табачного дыма из лофта и застарелым запахом вина. Уилл стянул свитер через голову, чувствуя облегчение, словно сбросил колючую шкуру. Джинсы полетели в корзину для белья. Он забрался в душ и включил воду. Сначала ледяную, чтобы прийти в себя. Уилл вскрикнул, когда холодные струи ударили по спине, но это было необходимо. Холод прояснил мысли, вымывая остатки алкогольного тумана.Затем он переключил на горячую. Пар заполнил кабинку. Уилл уперся лбом в мокрую плитку, закрыв глаза. Вода стекала по лицу, смешиваясь с невидимыми слезами.«Таблетка от боли». Слова Райана звенели в ушах громче шума воды. Райан был прав. Уилл использовал его. Использовал его тепло, его квартиру, его любовь,чтобы заткнуть дыру в груди, оставленную Майком. Это было подло. Это было то, чего Уилл боялся больше всего — стать похожим на Лонни, своего отца. Лживым эгоистом. — Я не хочу быть таким, — прошептал Уилл, с силой натирая лицо мочалкой, будто пытаясь стереть с себя эту грязь. Выйдя из душа, он обернулся полотенцем. Голова всё ещё болела, но теперь это была тупая, фоновая боль. Он прошел в спальню. Открыл шкаф. Рука потянулась к вешалке с модной рубашкой, но он одернул её. Хватит маскарада. Уилл достал из глубины полки свою старую, застиранную футболку, которую привез из дома, и простые домашние штаны. Надев их, он почувствовал себя... собой. Не "парнем Райана", не "студентом", а просто Уиллом. Уязвимым и настоящим. Он нашел на кухне аспирин, проглотил две таблетки, запив водой. Теперь оставалось самое страшное. Время. До возвращения Райана оставалось часов шесть, а может и больше. Уилл начал ходить по квартире. Из угла в угол. Он смотрел на вещи Райана. На его конспекты, аккуратно сложенные стопкой (даже в ярости он ничего не разбросал). На кружку с недопитым кофе, которую Уилл вымыл.Всё здесь кричало о том, какой Райан хороший человек. Стабильный. Надежный. Взрослый. Уилл мог бы прожить с ним счастливую жизнь. Без монстров, без драм, без боли. Если бы только он мог вырезать Майка из своего сердца. Уилл зашел в спальню и сел на кровать. Рядом стоял его рюкзак. Он медленно притянул его к себе. Достал папку с рисунками. Открыл её. Майк. Майк. Майк. Карандашные линии, хранящие изгиб его улыбки, его нахмуренные брови, его руки. Уилл смотрел на рисунок, и внутри него шла война.Вариант А: Собрать вещи и уйти до прихода Райана.Сбежать, как трус, оставив записку. Вернуться в общежитие, страдать в одиночестве.Вариант Б:Дождаться Райана. Соврать еще раз. Сказать: «Это просто бывший друг детства, я перебрал, забудь». Убедить его. Райан любит его,он простит. Или.. сказать правду?  Он сидел и ждал звука ключа в замке, чувствуя себя подсудимым, ожидающим приговора, который он должен вынести себе сам. Скрежет ключа в замке прозвучал ровно в 18:15. Уилл, который последние полчаса сидел на кухне, гипнотизируя секундную стрелку часов, вздрогнул. Сердце сделало болезненный кульбит и забилось где-то в горле. Это был момент истины. Он глубоко вдохнул, расправляя плечи. На нем была простая футболка и домашние штаны — никакой "брони", никакой показухи. Он хотел быть честным, насколько это возможно. Уилл вышел в узкий коридор. Дверь открылась, впуская в квартиру сырой запах нью-йоркского подъезда. Райан вошел. Его плечи были опущены, сумка с книгами оттягивала руку. Он выглядел измотанным — не столько учебой, сколько мыслями, которые крутились в его голове весь день. Райан даже не поднял глаз. Он молча захлопнул дверь, отрезая их от внешнего мира, и прислонился к ней спиной на секунду, прикрыв глаза. Потом, тяжело вздохнув, он бросил сумку на пол и принялся стягивать кроссовки. Он делал это механически, наступая пяткой на пятку, не наклоняясь. Уилл стоял в проеме, ведущем в гостиную, прислонившись плечом к косяку. Он скрестил руки на груди — не чтобы закрыться, а чтобы унять дрожь в пальцах. — Привет, — тихо произнес Уилл. Райан замер с полуснятым кроссовком. Он медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по Уиллу — чистому, переодетому в домашнее, с еще влажными после душа волосами. В этом взгляде читалось удивление. Он, кажется, ожидал найти квартиру пустой и записку на столе. — Привет, — отозвался Райан глухо. Он наконец снял обувь и выпрямился, но не сделал ни шага навстречу. Он остался стоять на коврике у двери, сохраняя дистанцию. Повисла пауза. Та самая, в которой можно услышать, как тикают часы и как гудит холодильник. Уилл понимал: если он сейчас не заговорит, тишина их задушит. Он кашлянул, прочищая горло. — Ты... сдал? — спросил Уилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но нотки волнения всё равно прорывались. — Ну, первую часть сессии? Ты говорил, сегодня важный зачет. Райан посмотрел на него так удивленно. Вопрос о сессии казался таким неуместным и мелочным на фоне того, что произошло утром. Райан криво, невесело усмехнулся, расстегивая куртку. — Сдал, — коротко бросил он. — Профессор даже не слушал. Поставил автомат. — Это... это здорово, — кивнул Уилл. — Ты готовился всю неделю. Ты заслужил. — Угу. Здорово. Райан повесил куртку на крючок. Его движения были резкими. Он явно не хотел вести светскую беседу. — Ты всё ещё здесь, — сказал Райан утвердительно, наконец повернувшись к Уиллу. Это был не вопрос. Это была констатация факта с оттенком недоверия. — Я думал, ты соберешь вещи и сбежишь. Это было бы... в твоем стиле. Избегать конфликтов. Уилл опустил глаза, разглядывая свои босые ноги на паркете. — Я хотел, — честно признался он. — Первые два часа я только об этом и думал. Собрать рюкзак, оставить ключи и исчезнуть. Райан хмыкнул, скрестив руки на груди. — И что тебя остановило? Не нашел второй ботинок? Уилл поднял взгляд. В глазах Райана, несмотря на сарказм, всё ещё плескалась боль. — Нет, — тихо ответил Уилл. — Меня остановило то, что я не хочу быть трусом. И... я не хочу терять тебя вот так. Из-за пьяного бреда и недосказанности. Ты не заслужил, чтобы я просто исчез. Райан молчал, изучая лицо Уилла. Он искал в нем ложь, искал подвох. Но Уилл смотрел открыто, без той маски "счастливого парня", которую носил последние недели. Райан устало потер переносицу. — Пахнет ужином, —заметил он, кивнув в сторону блестящей кухни. — Ты пытаешься замолить грехи, Байерс? — Я пытаюсь показать, что мне не все равно, — твердо сказал Уилл. Он отлепился от косяка и сделал неуверенный шаг вперед. — Я знаю, что облажался, Райан. Сильно. И я знаю, что сравнение... это было ужасно. Но я не ушел. Я здесь. И я готов говорить, если ты готов слушать. Райан посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Он выглядел так, будто взвешивает все «за» и «против». Выгнать его сейчас было бы проще всего. Но сердце, черт бы его побрал, всё еще тянулось к этому странному, поломанному парню из Индианы. — Я голодный как собака, — наконец выдохнул Райан, и плечи его чуть опустились, теряя боевое напряжение. — И я устал. Давай поедим. А потом... потом поговорим про твоего Майка. И про нас. Он прошел мимо Уилла на кухню, задев его плечом. Не грубо, но и не ласково. Просто обозначил присутствие. Уилл выдохнул, чувствуя, как дрожат колени. Это была не победа. Но это была отсрочка. И шанс. — Я разогрею, — быстро сказал он, бросаясь следом. Кухня была погружена в звонкую, напряженную тишину, которую нарушал только стук вилки о тарелку. Райан ел быстро, почти жадно, словно пытался заполнить едой пустоту внутри. Он не смотрел на Уилла, сосредоточившись на макаронах, но его поза была напряженной, плечи — жесткими. Уилл сидел напротив. Его тарелка была почти нетронута. Он вяло гонял вилкой один и тот же кусочек брокколи из угла в угол, строя из еды зеленые баррикады. Аппетита не было. Горло сжалось в тугой узел, не пропуская ни крошки. Райан, заметив это внезапно замер. Он с грохотом опустил вилку на стол и прожевал, глядя прямо на опущенную макушку Уилла. Терпение лопнуло. — Слушай, — резко произнес он, вытирая губы салфеткой. — Если есть что сказать — говори. Хватит мучить еду. Уилл вздрогнул и поднял глаза. Взгляд Райана был прямым и требовательным. Он больше не собирался играть в угадайку. Уилл шумно, дрожащим выдохом выпустил воздух из легких. Он отложил вилку, понимая, что больше тянуть нельзя. — Я долго думал... про то, что случилось, — начал он тихо. Голос был хриплым, словно он не говорил несколько дней. — Честно, мне стыдно. Очень. Райан молчал, не помогая ему, не кивая. Он просто ждал. Уилл сцепил руки в замок на столе, сжимая пальцы так сильно, что они побелели. Он смотрел на свои руки, не решаясь встретиться взглядом с Райаном в этот момент. — Майк... — имя далось тяжело, как признание в преступлении. — Он был моей первой любовью. Уилл замолчал на секунду, давая этим словам повиснуть в воздухе. Райан даже не моргнул, но его челюсть едва заметно напряглась. — И, честно говоря, — продолжил Уилл, ускоряясь, словно боясь, что его перебьют, — видимо, отпустить эту самую «первую» любовь сложнее, чем мне казалось. Он начал нервно тереть большой палец одной руки о ладонь другой, сдирая кожу. — Это сложно объяснить, но... — Уилл поднял глаза на Райана, и в них плескалась неподдельная мука. — Меня прошлое грызет. Оно не отпускает. Я уехал, но... как будто часть меня осталась там. И когда я пытаюсь быть здесь, с тобой, я чувствую себя предателем. И по отношению к нему, и по отношению к тебе. Райан медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень боли. — «Был»? — переспросил Райан, цепляясь за одно слово. — Ты сказал: «Майк был моей первой любовью». Он наклонился вперед через стол, вторгаясь в личное пространство Уилла. — А сейчас, Уилл? Он всё ещё «есть»? Или он остался в прошлом, которое тебя просто «грызет»? Потому что это две большие разницы. Уилл открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли. Сказать «был» — значит соврать. Сказать «есть» — значит закончить эти отношения прямо здесь и сейчас. — Я... я пытаюсь сделать так, чтобы он остался в прошлом, — выдавил Уилл, и это была, пожалуй, самая честная вещь, которую он мог сказать. — Я очень стараюсь, Райан. Но это... это как рана, которая никак не заживет. Я думал, Нью-Йорк поможет. Думал, ты поможешь. — Я не пластырь, Уилл, — тихо, но жестко сказал Райан. — И я не врач. Он помолчал, глядя на несчастное лицо парня напротив. Гнев Райана начал уступать место усталой грусти. Он видел, что Уилл не врет насчет того, что ему стыдно. Уилл выглядел так, будто сам себя ненавидит больше, чем кто-либо другой. — Он знает? — вдруг спросил Райан. — Этот Майк. Он знает, что ты к нему чувствуешь? Уилл судорожно мотнул головой. — Нет. Нет, конечно. Он... он мой бывший лучший друг. Он не по этим делам. У него была девушка. Это... это безответно. Всегда было. Лицо Райана немного смягчилось. Безответная любовь — это то, что он мог понять. Это делало Майка менее опасным соперником в реальности, но более опасным — в голове Уилла. — То есть ты сбежал от безответной любви ко мне? — уточнил Райан, горько усмехнувшись. — Чтобы забыться? — Я хотел начать новую жизнь, — прошептал Уилл. — И ты мне правда нравишься, Райан. Ты замечательный. Просто... у меня внутри бардак. Райан вздохнул, проведя ладонью по лицу. — Бардак — это мягко сказано, — пробормотал он. Он посмотрел на остывший ужин, потом на Уилла. — Ладно. Ты сказал правду. Это уже что-то. Райан встал из-за стола, взял свою пустую тарелку и подошел к раковине. Он включил воду, постоял спиной к Уиллу пару секунд, а потом сказал, перекрывая шум воды: — Я не выгоню тебя сегодня. И завтра тоже. Но, Уилл... ты должен разобраться с этим «грызущим прошлым». Не ради меня. Ради себя. Потому что жить с трупом в шкафу невозможно. Райан обернулся, опираясь на столешницу. — Я дам тебе время. Но если ты еще раз назовешь меня его именем... — он не закончил фразу, но взгляд его был красноречивее любых угроз. — Ешь. Ты и так похудел. Уилл кивнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. Его не выгнали. Ему дали шанс. — Спасибо, — шепнул он, берясь за вилку дрожащей рукой. В комнате Майка, обычно пропитанной запахом застоя и подростковой апатии, сейчас витала энергия действия. На столе лежала заполненная анкета. Почерк Майка, обычно рваный и небрежный, в этот раз был на удивление четким. Он выводил каждую букву, словно подписывал мирный договор. «Цель поступления: Литература и писательское мастерство». Майк отложил ручку и посмотрел на этот листок. Внутри него всё дрожало от адреналина. Уилл своим отъездом, сам того не ведая, дал ему пощечину. Уилл выбрал жизнь. Уилл выбрал будущее. А Майк? Майк собирался гнить в этом подвале, жалея себя? — Нет, — твердо сказал он своему отражению в зеркале. — Я стою большего. Я не останусь здесь. Он пригладил волосы, поправил воротник рубашки (впервые за неделю он надел не растянутую футболку) и решительным движением поправил очки на переносице. Это был жест готовности. Майк вышел из комнаты и спустился вниз. На кухне царила привычная утренняя суета. Нэнси, одетая в строгий костюм, сидела за столом, быстро допивая кофе и попутно что-то эмоционально рассказывая. — ...и редактор сказал, что если я докопаю эту историю про коррупцию в мэрии, мне дадут полосу. Представляешь, мам? Настоящую полосу, а не колонку некрологов! Карен стояла у раковины, протирая тарелку полотенцем. Она кивала, улыбаясь дочери. — Это замечательно, милая. Ты так много работаешь, ты заслужила... Майк остановился в дверном проеме, выходя из тени коридора на свет кухни. Он чувствовал себя актером, выходящим на сцену для финального монолога. Он снова нервно поправил очки — привычка, которая выдавала его волнение. — Я решил сообщить, мам, — громко произнес он, перебивая уютный гул кухни. — Я поступаю в университет. Эффект был мгновенным. Карен застыла, зависнув с тарелкой в руке. Полотенце замерло на полпути. Нэнси остановила чашку у самого рта, так и не сделав глоток. Она медленно повернула голову, глядя на брата с нескрываемым изумлением. Даже Тэд в гостиной, казалось, перестал шуршать газетой. Тишина висела несколько секунд. Никто не ожидал этого от Майка, который последние недели только и делал, что лежал лицом в стену. Карен медленно поставила тарелку на столешницу. Она повернулась к сыну всем корпусом, и в её глазах читалась смесь надежды и тревоги. — Ну... — начала она осторожно, боясь спугнуть этот порыв. — Я ожидала этого, конечно, мы с папой надеялись... Но? Не поздно ли посередине года? Семестр уже начался, Майкл. В её голосе звучал практицизм матери, которая боялась, что сын снова примет импульсивное решение и обожжется. Майк выдохнул. Он был готов к этому вопросу. Ответ был очевиден и логичен — он репетировал его перед зеркалом. Он прошел вглубь кухни, чувствуя на себе сканирующий взгляд Нэнси. — Я поступлю только осенью, — спокойно объяснил он, опираясь рукой о спинку свободного стула. — Сейчас я подаю документы. Есть время подготовиться, подтянуть оценки, подать заявку на общежитие. Он сделал паузу, обводя взглядом семью. — Ну и... подумать про профессию серьезно. Я думал поступить куда-то на писательское дело. Или литературу. Нэнси медленно опустила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал очень громко. Она прищурилась, глядя на брата. Она видела те брошюры, которые он выкинул, а потом, видимо, достал обратно. И она помнила, какиеименно колледжи там были. — Писательское дело? — переспросила она, и уголок её губ дрогнул в понимающей полуулыбке. — Это серьезная заявка. И... в какие именно университеты ты решил подавать? Майк встретил её взгляд. Он знал, что она догадается. — Я выбрал пару вариантов, — уклончиво сказал он, но потом добавил тверже: — В основном на Восточном побережье. Там лучшие программы. — Восточное побережье? — Карен ахнула, прижав руку к груди. — Нью-Йорк? Бостон? Майкл, это же так далеко! — Мне нужно это, мам, — Майк посмотрел на мать, и в его глазах впервые за долгое время не было детской обиды, а была взрослая решимость. — Мне тесно здесь. Я хочу... я хочу попробовать сделать что-то настоящее. Сам. Карен смотрела на него, и её глаза начали влажнеть. Она видела перед собой не капризного подростка, а молодого мужчину, который принимает решение. — Ох, Майк... — она шагнула к нему и крепко обняла. — Конечно. Если это то, чего ты хочешь... Мы поможем. Папа поможет с оплатой первого взноса. Майк обнял маму в ответ, глядя поверх её плеча на Нэнси. Сестра сидела за столом, крутя в руках ложку. Она всё поняла. «Нью-Йорк, — читалось в её взгляде. — Ты едешь явно не за учебой». Но вслух она сказала другое: — Я могу вычитать твоё эссе, если хочешь. Я знаю, что нужно этим снобам из приемной комиссии. Майк слабо улыбнулся ей. — Спасибо, Нэнс. Было бы здорово. Он сделал это. Первый шаг был сделан. Он не просто мечтал — он запустил механизм, который вытащит его из Хоукинса и приведет туда, где сейчас, возможно, Уилл Байерс тоже думает о нем. Вечер медленно перетекал в ночь. За окном дождь снова усилился, выбивая дробь по карнизу, создавая уютный, но меланхоличный фон. В квартире Райана царил полумрак — горела только настольная лампа у дивана, выхватывая из темноты островок, заваленный конспектами. Райан готовился ко второй части сессии. Он сидел на диване, поджав одну ногу под себя, и был полностью поглощен толстым учебником по теории цвета. Его брови были сведены к переносице, губы беззвучно шевелились, повторяя термины, а рука с карандашом то и дело делала пометки на полях. Он выстроил вокруг себя невидимую стену концентрации, в которую Уилл боялся вторгнуться. Уилл сидел в кресле напротив уже минут двадцать, делая вид, что листает журнал, но на самом деле просто наблюдал. Ему было холодно. Не физически — в квартире было тепло, — а изнутри. После того тяжелого разговора на кухне между ними повисло хрупкое перемирие, но дистанция никуда не делась. Райан был здесь, но он был закрыт. Уиллу отчаянно нужно было тактильное подтверждение того, что его простили. Что он не один. Что этот "нормальный мир" не отторг его окончательно. Он отложил журнал. Глубоко вдохнул, собираясь с духом. Уилл встал и тихо, почти бесшумно подошел к дивану. Райан даже не поднял головы, продолжая агрессивно подчеркивать абзац. Уилл осторожно присел на свободный край дивана. Пружины скрипнули. Райан на секунду замер ручкой над бумагой, но не обернулся. Уилл подождал мгновение, сканируя реакцию. Не прогнал. Уже хорошо. Тогда Уилл сдвинулся ближе. Ещё ближе. Пока его бедро не коснулось колена Райана. Тепло чужого тела пробилось сквозь ткань джинсов, и Уилл едва слышно выдохнул от облегчения. Он подтянул ноги на диван и, чувствуя себя нашкодившим котом, который пытается задобрить хозяина, медленно опустил голову на плечо Райана. Райан напрягся. Его плечо под щекой Уилла стало каменным. — Уилл, я занимаюсь, — произнес он ровным голосом, не отрываясь от книги. В этом тоне не было злости, но было предупреждение: «Не отвлекай». — Я знаю, — тихо прошептал Уилл. Он не отстранился. Наоборот, он чуть сильнее прижался щекой к его свитеру, вдыхая запах порошка и бумаги. — Я не буду мешать. Обещаю. Просто... можно я посижу так? Он положил руку на живот Райана, поверх его футболки. Осторожно, ненавязчиво. Просто обозначил присутствие. — Пожалуйста, — добавил он еле слышно. Райан тяжело вздохнул. Он закрыл глаза на секунду, борясь с собой. Его обида всё ещё была свежей, она жгла изнутри, но тепло Уилла, прижавшегося к нему боком, было таким привычным и успокаивающим. Он не мог вечно держать оборону. Райан расслабил плечи. Каменная жесткость ушла. — Если ты уснешь и начнешь пускать слюни мне на плечо, я тебя скину, — буркнул он беззлобно, возвращаясь к чтению. Уилл слабо улыбнулся, закрывая глаза. — Договорились. Он почувствовал, как Райан чуть сместился, чтобы Уиллу было удобнее лежать. А потом, спустя минуту, левая рука Райана — та, что не держала карандаш — опустилась на голову Уилла. Пальцы Райана зарылись в волосы Уилла, начав медленно, машинально их перебирать. Это был жест мира. Уилл замер, боясь спугнуть момент. Он лежал, слушая, как шуршат страницы и как ровно бьется сердце Райана под его ухом. «Вот оно, — уговаривал он себя. — Это реально. Это тепло. Тебе не нужно ничего другого. Тебе хорошо здесь». Он старательно глушил голос в голове, который шептал, что плечо Майка было острее, а его пальцы в волосах дрожали бы, а не двигались так уверенно и спокойно. Уилл сжал ткань свитера Райана в кулаке, заставляя себя оставаться в настоящем моменте. — Спасибо, — шепнул он в плечо. — Читай давай, то есть... учи, — поправился он сонно. Райан лишь хмыкнул и перелистнул страницу, продолжая одной рукой гладить Уилла по голове, пока за окном шумел ночной Нью-Йорк. Майк поднялся к себе в комнату, чувствуя странную, вибрирующую легкость во всем теле, словно он только что спрыгнул с той самой скалы в карьере, но вместо воды его подхватил ветер. Он закрыл дверь своей комнаты и прислонился к ней спиной. Теперь у него был повод. Официальный, железобетонный, взрослый повод позвонить Уиллу Байерсу. Не как «скучающий друг-прилипала», а как «будущий абитуриент, которому нужна консультация местного жителя». Майк подошел к зеркалу. Он выглядел взъерошенным, щеки горели. — Так, соберись, Уилер, — скомандовал он своему отражению. — Это просто деловой звонок. Разведка. Он начал репетировать. — «Привет, Уилл. Слушай, я тут документы подаю, хотел узнать насчет районов...» — Майк поморщился. Звучит слишком сухо. — «Эй, Байерс! Угадай, кто едет в Нью-Йорк?» — Слишком восторженно. Уилл решит, что он псих. — «Привет. Это Майк. Есть минута?» — Просто. Нормально. Майк глубоко вздохнул. Он взял со стола листок, на котором Джойс своей рукой записала номер вахты общежития и номер телефона в блоке (если повезет, и Уилл будет в комнате). Листок дрожал в руке. Майк вышел в коридор второго этажа. В доме было тихо. Отец уже храпел перед телевизором внизу, мама гремела посудой на кухне, Нэнси ушла к себе а Холли была у друзей. Телефон стоял на тумбочке в коридоре. Бежевый, с длинным витым шнуром. Майк подошел к аппарату, как к саперной мине. Он сел на пол, скрестив ноги, и подтянул телефон к себе. Огляделся по сторонам — не подслушивает ли кто. Нэнси любила греть уши, но её дверь была плотно закрыта. Сердце колотилось так, что удары отдавались в кончиках пальцев. На самом деле ему было плевать на районы, на общежития и на цены в Нью-Йорке. Ему просто нужно было услышать голос. Услышать это тихое, мягкое: «Алло?». Убедиться, что Уилл всё ещё существует, что он не растворился в этом огромном городе, что он всё ещё его Уилл. Майк снял трубку. Гудок. Длинный, ровный, приглашающий. Он начал набирать номер. Диск телефона (или кнопки, если у них уже был кнопочный) издавал резкие звуки в тишине дома. Код 2-1-2... Пальцы скользили от пота. «А что, если он не один? Что, если он на вечеринке? Что, если он вообще не захочет со мной говорить?» Страх сковал горло. Майк представил, как Уилл берет трубку и говорит холодным, чужим голосом: «Зачем ты звонишь, Майк?» Майк замер на последней цифре. Его рука с трубкой вспотела. Он с силой сжал пластик. — Давай же, трус, — прошептал он. — Ты только что сказал матери, что едешь на другой конец страны. Неужели ты не можешь просто набрать чертову цифру? Он зажмурился и нажал последнюю кнопку. Пошли гудки. Длинные. Тягучие. Междугородние. Туууу... Туууу... Майк задержал дыхание, накручивая телефонный провод на палец так сильно, что тот побелел. Он прижался ухом к трубке, словно это могло приблизить его к Уиллу. В голове крутилась только одна мысль, вытесняя все заготовленные фразы про университет: «Пожалуйста, возьми трубку. Пожалуйста, будь там. Мне просто нужно знать, что ты меня помнишь». Гудки продолжались, разрезая тишину коридора и тишину в душе Майка. Резкий, пронзительный звонок стационарного телефона разрезал уютную тишину квартиры, как нож разрезает натянутую ткань. В полумраке комнаты этот звук показался почти оглушительным. Уилл, который только-только начал проваливаться в сладкую полудрему, согретый теплом чужого тела и успокоенный шуршанием страниц, недовольно застонал. — Ммм, нет... — протянул он капризно, поморщившись. Он еще сильнее вжался щекой в колено Райана, не желая отпускать свой источник тепла. Ему совершенно не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Мир снаружи не должен был их беспокоить. Райан вздрогнул от неожиданности, черкнув ручкой лишнюю линию в конспекте. Он бросил взгляд на телефонный аппарат, который надрывался на тумбочке в прихожей. Кому могло прийти в голову звонить так поздно? Он посмотрел на Уилла, который свернулся клубком, всем своим видом выражая протест. Райан тепло, чуть снисходительно улыбнулся. — Я возьму, — тихо сказал он, откладывая учебник в сторону. — Ты лежи. Я скоро вернусь. Уилл что-то неразборчиво промычал в ткань его джинсов, цепляясь рукой за его штанину. Райан аккуратно разжал пальцы Уилла. Он наклонился и мягко поцеловал его в лоб, убирая со лба непослушную челку. — Спи, — шепнул он. Райан осторожно переложил голову Уилла с своего колена на диванную подушку, стараясь делать это максимально плавно, чтобы не разбудить его окончательно. Уилл тут же свернулся калачиком на освободившемся месте, обнимая подушку, которая всё ещё хранила тепло Райана. Райан встал, потянулся, разминая затекшую спину, и босиком прошлепал в прихожую. Телефон продолжал настойчиво требовать внимания. Третий звонок. Четвертый. Райан снял трубку, прижимая её плечом к уху, пока поправлял сползший рукав свитера. Он чувствовал себя хозяином положения. — Это Райан, — произнес он спокойным, уверенным, чуть низким голосом. — Слушаю? Тишина в телефонной трубке на секунду стала оглушительной. Для Майка она была наполнена статическим электричеством и треском разбивающихся иллюзий. «Это Райан». Это имя ударило Майка под дых сильнее, чем любой удар Демогоргона. Райан. Тот самый «друг с универа», который помагал с математикой? Но интонация... Этот спокойный, хозяйский тон: «Это Райан. Слушаю?». Так не отвечают соседи по общежитию. Так отвечают те, кто живет вместе. Те, кто имеет право отвечать на звонки в такой поздний час. В голове Майка вспышкой пронеслась фраза, которую Уилл сказал ему перед отъездом, на кухне: «Это не совсем как у нас, Майк. Это... нечто другое. Сложно объяснить». Майк сглотнул вязкий ком в горле. Его бросило в жар, а ладони моментально вспотели, скользя по пластику трубки. О боже. Картинка сложилась. Нью-Йорк. Свобода. «Новые друзья». И этот низкий, уверенный мужской голос на том конце провода. Майк почувствовал себя маленьким, глупым мальчишкой, который звонит из маминого коридора, пока взрослые люди живут своей взрослой жизнью. Ему захотелось бросить трубку. Просто нажать на рычаг и убежать в свою комнату, спрятаться под одеяло. Но упрямство — та самая черта Уилеров — заставило его остаться. Майк собрал всю волю в кулак, пытаясь унять дрожь в голосе. — Привет, — выдавил он. Слово прозвучало сухо и ломко. — Можешь... можешь позвать Уилла к телефону, пожалуйста?  На том конце провода, Райан медленно отвел трубку от уха на сантиметр, словно проверяя её на прочность. Он перевел взгляд на диван. Уилл спал. Он выглядел таким умиротворенным, свернувшись калачиком, обнимая подушку. Его грудь мерно вздымалась. После истерики, алкоголя и тяжелого разговора он наконец-то нашел покой. Райан почувствовал, как внутри поднимается волна холодной, собственнической злости. Этот голос. Молодой, нервный, ломкий. С легким акцентом Среднего Запада. Райану не нужно было быть детективом, чтобы понять. Интуиция вопила сиреной. Райан напряг челюсти так, что на скулах заходили желваки. Его пальцы сжались на трубке. Он не собирался будить Уилла. Не ради этого звонка. Не ради того, кто довел Уилла до состояния, в котором тот сравнивает своих парней, сидя на полу в одном ботинке. — Он спит, — произнес Райан жестко, понизив голос, чтобы не разбудить Уилла, но от этого тон стал только более угрожающим. — Он очень устал. Райан сделал паузу, давая понять, что разговор окончен, но потом, не сдержавшись, задал вопрос, ответ на который уже знал. Это был выстрел в упор. — Это кто? — спросил он ледяным тоном, от которого у Майка за сотни миль по спине пробежали мурашки. —Это Майк, если ты слышал, — Майк сглотнул. Это был удар под дых. Имя «Майк» повисло в телефонной линии, тяжелое и наэлектризованное. Для Райана это было не просто имя. Это был ключ к шифру, который мучил его последние сутки. Майк. Тот самый «эгоист». Тот, кого любить сложнее, чем отпустить. Тот, из-за которого Уилл пил дешевое вино и плакал в чужое плечо. Райан медленно перевел взгляд на спящего Уилла. Тот мирно сопел, даже не подозревая, что его прошлое и настоящее только что столкнулись в телефонном проводе. Майк на другом конце провода уже начал панически отступать, бормоча про университеты. Его голос дрожал. Он хотел сбежать. Он хотел повесить трубку и забыть этот позор. —Я хотел спросить про университеты и поступление ...но если он спит, то ладно, — торопливо проговорил Майк, и Райан услышал в этом голосе страх. Страх быть отвергнутым. Страх узнать правду. Райан мог бы просто повесить трубку. Мог бы сказать «пока» и забыть. Но обида за Уилла (и за себя, ставшего «вторым номером») взыграла в нем с новой силой. — Слышал, — перебил его Райан. Его голос был спокойным, низким, но в нем звенела сталь. Он не дал Майку договорить, не дал ему сбежать так просто. — Да, Майк. Я о тебе слышал. Это прозвучало двусмысленно. Как угроза и как признание факта одновременно. Райан словно говорил: «Я знаю, кто ты. И я знаю, что ты с ним сделал». Майк на том конце замер, перестав дышать. Его рука, державшая трубку, вспотела. Он почувствовал себя абсолютно голым перед этим незнакомцем. Фраза про университеты рассыпалась в прах — они оба понимали, что это ложь. Райан прислонился плечом к стене прихожей, глядя на свое отражение в зеркале напротив. — Уилл очень устал, — произнес он, делая ударение на каждом слове, подчеркивая свое право защищать сон Уилла. — У него был... сложный вечер. Ему сейчас лучше отдохнуть. Это было вежливое, но твердое «отвали». Это было заявление прав: «Я здесь, я забочусь о нем, а ты — там». — Я передам ему, что ты звонил, — добавил Райан холодно. — Насчет университетов. В трубке повисла пауза. Майк судорожно сглотнул, чувствуя, как ком ревности и унижения подкатывает к горлу. Он понял намек. Ему указали на дверь. — Да... — голос Майка сорвался, став совсем тихим. — Спасибо. Пока. — Всего доброго, — отрезал Райан. Райан не стал ждать ответного гудка. Он сам нажал на рычаг, прерывая связь. Клик. Майк в Хоукинсе остался стоять в темном коридоре, слушая короткие гудки, которые звучали как приговор. Он медленно опустил трубку, чувствуя, как внутри всё горит от бессильной ярости и боли. Он опоздал. А Райан в Бруклине постоял еще секунду у телефона, глядя на аппарат так, словно тот был ядовитой змеей. Потом он глубоко вздохнул, стараясь успокоить сердцебиение, и вернулся в комнату. Уилл пошевелился во сне, что-то пробормотав. Райан подошел к дивану, поправил плед, укрывая Уилла поплотнее, и сел рядом на пол, охраняя его сон. Но теперь в комнате, помимо них двоих, поселился невидимый третий. Утро встретило Уилла тишиной и запахом кофе. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит в кровати, укрытый одеялом по самый подбородок. Подушка пахла порошком, которым пользовался Райан. Уилл моргнул, восстанавливая события вчерашнего вечера. Последнее, что он помнил — это диван, конспекты и то, как Райан гладил его по голове. Значит, он уснул там, а Райан перенес его сюда. На руках. Это осознание разлилось внутри теплым медом. «Он перенес меня. Он уложил меня спать. Значит, он не злится? Значит, тот разговор на кухне действительно стал примирением?» Уилл сел, потягиваясь. Тело затекло, но это была приятная усталость. Тревога, которая грызла его последние сутки, немного отступила. Ему казалось, что буря миновала. Он вылез из-под теплого одеяла, зябко поежившись от утренней прохлады квартиры, и поплелся в коридор, на ходу протирая глаза и зевая. Желудок требовательно заурчал — вчерашний ужин он так толком и не съел. На кухне было светло, но это был холодный, пасмурный свет нью-йоркского утра. Райан стоял у плиты спиной к входу. Он был уже одет — в джинсы и простую серую футболку. Сковородка шипела, и Райан сосредоточенно переворачивал бекон, но его плечи казались неестественно напряженными, словно он готовился к удару. Уилл, ничего не подозревая, вошел в кухню. Он подошел к столешнице, вставая почти рядом с Райаном, чтобы взять чайник. Их локти почти соприкоснулись. Близость казалась Уиллу безопасной. — Доброе утро, — пробормотал Уилл сонным, хриплым после сна голосом, наполняя чайник водой. Райан замер. Лопатка в его руке остановилась над сковородой. Он не обернулся сразу. Секунду он просто стоял, глядя на шкварчащую яичницу. В его голове всё ещё звучал тот ночной звонок. Голос Майка. И собственная ложь: «Я передам ему». Он не собирался передавать. Не сейчас. Не когда Уилл только-только начал оттаивать. Райан медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по заспанному лицу Уилла, по его растрепанным волосам, по тонкой шее. В глазах Райана не было злости, но там было что-то темное, тяжелое и собственническое. Тень тайны, о которой Уилл не знал. — Доброе, — ответил Райан. Его голос прозвучал ровно, но без привычной теплоты. Немного механически. Он отвернулся обратно к плите, выкладывая яйца на тарелку резким движением. — Как спалось? — спросил он, и этот вопрос прозвучал с подвохом, которого Уилл не мог уловить. — Ничего не снилось? Кошмары не мучили? Райан как бы проверял: чувствовал ли Уилл связь со своим драгоценным Майком даже во сне? Или присутствие Райана наконец-то заглушило этот сигнал? Уилл наполнил чайник и, поставив его на подставку, повернулся к Райану. Он улыбнулся — искренне и мягко. — Спал как младенец, — признался он. — Благодаря тебе. Уилл хмыкнул и, подавшись вперед, быстро, но нежно поцеловал Райана в щеку. Это был жест благодарности и мира. Райан замер, чувствуя этот поцелуй как печать на своей тайне. Уилл отстранился, заглядывая ему в лицо с легким любопытством: — А ты поздно лег? Я слышал, телефон звонил... Райан моргнул. Он не отвел взгляда, но его пальцы крепче сжали ручку сковороды. — Да нет... — солгал он ровным голосом, мастерски скрывая волнение. — Сразу же, как отнес тебя в спальню. Ошиблись номером. Я тоже сразу вырубился. Он отвернулся к плите, выкладывая завтрак на тарелки, чтобы Уилл не заметил тени, пробежавшей по его лицу. — Садись, пока горячее, — добавил Райан, ставя точку в разговоре о прошлой ночи. — Хм, ну ладно, — Уилл беззаботно пожал плечами, принимая ответ за чистую монету. Тема ночного звонка его совершенно не волновала — мало ли кто мог ошибиться номером в Нью-Йорке. Он пододвинул к себе тарелку, вдохнул аромат жареного бекона и поднял на Райана сияющий, благодарный взгляд. Уголки его глаз собрались в лучики. — Чтобы я без тебя делал, — мягко произнес Уилл, и в его голосе не было ни капли вчерашней тоски. От этой улыбки у Райана болезненно сжалось сердце. Это было сладкое и одновременно мучительное чувство. Он обожал, когда Уилл смотрел на него так — как на своего спасителя, как на центр своего мира. Но сейчас, зная цену этому спокойствию — оборванный на полуслове Майк и наглая ложь в глаза, — Райан почувствовал острый укол совести. «Я украл эту улыбку, — подумал он, глядя на профиль Уилла. — Но я сделал это для нас». Райан отогнал мрачные мысли и присел на соседний стул. Он подцепил вилкой еще кусок яичницы со сковороды, перекладывая его Уиллу в тарелку — пусть ест, он слишком худой. — Пропал бы, — отшутился Райан, стараясь, чтобы голос звучал легко и игриво. — Зарос бы грязью, питался бы воздухом и забыл, где левый ботинок. Уилл тихо рассмеялся, накалывая кусочек бекона. Атмосфера на кухне стала по-настоящему домашней, без вчерашнего электричества. — Кстати, — Райан сделал глоток кофе, переводя разговор в безопасное, будничное русло. — Мне нужно будет сбегать в универ ближе к обеду. Нужно сдать зачетку в деканат, чтобы проставили автомат, и забрать список литературы на следующий семестр. Я быстро, туда и обратно. Он посмотрел на Уилла поверх чашки. — Ты побудешь дома? Или хочешь прогуляться до кампуса со мной? Хотя погода там не очень, снова начинает моросить. — Скорее всего, останусь дома, — ответил Уилл, немного подумав. Он лениво помешал вилкой остатки бекона. — Самому бы к сессии начать готовиться, конспекты перечитать. Да и думал маме набрать, сказать, что я жив-здоров, а то она волнуется. При упоминании телефона у Райана внутри на долю секунды всё сжалось. Страх кольнул острой иглой: «А вдруг, пока меня не будет, телефон зазвонит снова?И там будет Майк» Но он быстро отогнал эту мысль. Майк вчера звучал раздавленным. Райан достаточно четко дал понять, что ловить ему здесь нечего. Вряд ли у парня из Индианы хватит наглости перезвонить на следующее же утро. К тому же, звонок матери — это святое. Это безопасно. Райан кивнул, стараясь выглядеть абсолютно спокойным. — Дело хорошее. Джойс наверняка интересно как ты. Уилл отложил вилку и посмотрел на Райана. В его взгляде вдруг промелькнула та самая детская неуверенность, которая всегда заставляла Райана чувствовать себя защитником. Уилл закусил губу, словно решаясь, а потом тихо спросил с робкой улыбкой: — Ты... ты больше не злишься на меня? Этот вопрос — открытый, уязвимый — обезоруживал. Вся броня Райана рассыпалась в прах. Он медленно отставил свою чашку в сторону, чтобы она не мешала. Протянул руку через стол и накрыл ладонь Уилла своей, крепко, успокаивающе сжав её. — Эй, — мягко позвал он, заставляя Уилла поднять глаза. — Посмотри на меня. Уилл послушно встретился с ним взглядом. — Я не злюсь, — твердо произнес Райан. — Честно. Я оставил всю злость во вчерашнем дне, вместе с тем чертовым одним ботинком в коридоре. Мы же решили: мы пробуем дальше. Без оглядки назад. Он погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Уилла, чувствуя тепло его кожи. Это было реально. Уилл был здесь. — Ты здесь, ты готовишь мне кофе, ты улыбаешься. Это всё, что мне нужно, Уилл. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной. Райан чуть подался вперед, заглядывая в глаза Уилла с той уверенностью, которой Уиллу так не хватало. — Так что звони маме, учи свои билеты и ни о чем не переживай. А я быстро смотаюсь в универ и вернусь. И, может, по дороге куплю нам что-нибудь вкусное на ужин. Китайскую еду? Уилл просиял, чувствуя, как огромный камень окончательно падает с души. Его простили. Его приняли. — Китайскую, — кивнул он охотно, и глаза его снова залучились светом. — С кисло-сладким соусом. — Договорились, — Райан подмигнул и, выпустив руку Уилла, встал из-за стола. Он чувствовал себя канатоходцем, который только что прошел самый опасный участок пути над пропастью. Он сохранил равновесие. Он сохранил Уилла. И теперь он сделает всё, чтобы никто из прошлого не перерезал этот канат. ( Совру , если скажу что мне не нравится Райан и то как я его прописываю. Но как по мне он заслуживает большего 🥹)