«То, о чём мы не договорили»

Уилл проворочался и прохныкал почти до самого рассвета. Райан героически сидел рядом, слушал этот поток пьяного сознания, кивал и делал вид, что понимает глубокий смысл его терзаний, пока сам не отключился, сидя на диване и опираясь спиной о жесткий край. Уилл так и уснул, устроив голову у него на коленях, как на самой удобной подушке в мире. Так они и проспали до десяти утра. Тишину нарушил болезненный стон Райана. Его спина затекла настолько, что казалась каменной, а шея вообще отказывалась поворачиваться. Он поморщился, пытаясь размять плечи, и лениво зевнул, чувствуя вкус утренней сухости во рту. Уилл, потревоженный движением, приоткрыл один глаз. Реальность обрушилась на него мгновенно. Голова трещала, словно её сжали тисками. Во рту был привкус кошачьего лотка. Но хуже всего было то, что он обнаружил себя спящим на ногах Райана, уткнувшись носом в его домашние штаны. Паника сработала быстрее мозга. Уилл резко подорвался, пытаясь отскочить. — Черт!.. И тут же пожалел об этом. Огромная, пульсирующая боль ударила в висок, заставив его согнуться пополам и схватиться за голову. Перед глазами поплыли цветные круги. Райан, очнувшись окончательно, тут же среагировал. Он крепко схватил Уилла за плечо, удерживая от падения с дивана. — Тихо, тихо, спокойно! — хрипло скомандовал он. — Ты чего скачешь? Голова отвалится. Уилл замер, тяжело дыша и боясь открыть глаза. Когда первая волна боли отступила, он с ужасом посмотрел на Райана. Взгляд метнулся по их мятой одежде, по позе, по близости. — У нас же... — Уилл сглотнул, голос был сиплым. — Ничего не было? Райан опешил от вопроса. Он посмотрел на перепуганного, похмельного Уилла, и вдруг его прорвало. Он начал ржать — тихо, хрипло, но искренне. — Ну если то, что ты рыдал мне в плечо всю ночь и пускал слюни на мои штаны — это «что-то», то да, было, — усмехнулся он. — Секса не было, расслабься, Казанова. Я некрофилией не увлекаюсь, а ты был в состоянии трупа. Уилл зашипел от стыда, закрывая лицо ладонями. Щеки горели огнем. — Боже... Мне так стыдно. — Ты это повторял раз сто за ночь, — хмыкнул Райан, с трудом поднимаясь с дивана и разминая затекшую поясницу. — Смени пластинку. Иди в душ, я сварю кофе. Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Уилл закрыл за собой дверь ванной и включил кран. Вода зашумела, ударяясь о раковину.  Он набрал полные ладони ледяной воды и с силой плеснул себе в лицо. Раз. Другой. Третий. Холод обжег кожу, заставляя судорожно втянуть воздух, но это немного привело его в чувства. Голова всё еще гудела, как трансформаторная будка, но пелена перед глазами спала. — Вот черт, да... — прошептал он, опираясь мокрыми руками о края раковины. Капли стекали с подбородка, капая на кафель. Мысли, медленные и вязкие, вернулись к Райану. После всего дерьма, что Уилл ему устроил — лжи, разрыва, пьяных выходок — Райан остался человеком. Он не вышвырнул его, не добил морально, а сидел рядом, держал за руку и слушал его бред. Уилл хмыкнул, глядя на слив. Он ему жизнью обязан. Серьезно. Если бы не Райан, Уилл бы уже давно скатился на самое дно или замерз где-нибудь под забором в Бруклине. — Жаль, что ко мне все так добры... — прошептал он с горькой усмешкой. — Райан, одногрупники... Все, кроме... Он судорожно сглотнул, не давая себе закончить мысль. Имя застряло в горле колючим комом. Кроме того, ради кого это всё затевалось. Уилл медленно поднял глаза на зеркало и тут же поморщился. Зрелище было жалкое. Оттуда на него смотрел полутруп. Кожа была серой, нездоровой. Волосы, которые он не стриг уже несколько месяцев, отросли и теперь торчали во все стороны грязными, спутанными прядями, закрывая уши. Под глазами залегли глубокие, фиолетовые синяки — результат бессонницы и алкоголя. Лицо отекло, став одутловатым и чужим. Он коснулся пальцами своего отражения, проводя по темным кругам. — Красавец, — буркнул он безэмоционально. Пить — это, оказывается, чертовски сложная вещь. Это работа, которая высасывает из тебя все соки, забирает внешность, силы и самоуважение, оставляя взамен только головную боль и стыд. Июль. Хоукинс.  Лето в Индиане выдалось невыносимым. Жара стояла такая, что асфальт плавился, а воздух был густым и липким, как сироп. Майк лежал на ковре в своей комнате, глядя на вращающиеся лопасти вентилятора. Он поступил. Он едет. Но ждать до сентября казалось пыткой. Каждый день в «Bradley’s Big Buy» тянулся вечность. Каждый вечер в пустом подвале напоминал о том, что его жизнь здесь закончена. Он просто терял время. Идея пришла внезапно, пока он листал брошюру NYU о студенческом жилье. Общежития были дорогими, тесными и шумными. «Зачем мне ждать?» — подумал Майк, садясь рывком. — «У меня есть сбережения. Я могу поехать сейчас. Найти нормальную квартиру, найти работу до начала семестра, освоиться. И... увидеть Уилла». Мысль об Уилле была решающей. Майк хотел сделать сюрприз. Но была проблема: он не знал точного адреса. Уилл никогда его не писал, а по телефону Майк забыл спросить, слишком увлеченный новостью о поступлении. Майк потянулся к телефону и набрал номер Байерсов. — Алло? — Миссис Байерс? Это Майк. — О, Майк, здравствуй, милый! — голос Джойс был теплым, как всегда. — Как твои дела? Как мама? — Всё отлично. Слушайте, я тут готовлю посылку для Уилла... сюрприз к началу учебы. Вы не могли бы продиктовать его адрес в Бруклине? Я хочу, чтобы это было неожиданно. Джойс, ничего не подозревая, с радостью продиктовала заветные цифры. Она не знала правды. — Записывай, Майк. Улица Клинтон, дом 42, квартира 3Б.  — Спасибо, миссис Байерс. Вы лучшая! Следующие два дня прошли в лихорадочном темпе. Майк купил билет. В один конец. Его комната постепенно превращалась в пустую оболочку. Плакаты исчезали со стен, оставляя светлые прямоугольники на обоях. Книги, комиксы, старые кассеты — всё отправлялось либо в коробки «на чердак», либо в огромный чемодан, который Майк одолжил у Нэнси. Он брал только самое необходимое. Одежду, немного денег, пару любимых книг и ту самую  картину и коробку с рисунками и письмами, которую он так и не решился выбросить. Когда он застегнул молнию на чемодане, комната показалась ему чужой. Это больше не было его убежищем. Это было просто помещение. Детство закончилось. Утро отъезда было пасмурным. Вся семья Уилеров высыпала на крыльцо. Тэд, как обычно, ограничился крепким рукопожатием и бурчанием про «экономию денег в большом городе». Холли, которая за лето вытянулась еще на пару дюймов, повисла на шее у Майка, не желая отпускать. — Привези мне сувенир! — потребовала она, шмыгая носом. — Привезу, обещаю. Статую Свободы в миниатюре, — улыбнулся Майк, взъерошив ей волосы. Самым сложным было прощание с мамой. Карен Уилер старалась держаться, но ее глаза были на мокром месте. Она поправляла воротник на рубашке Майка, смахивала несуществующие пылинки. — Ты взял теплые носки? Там зимой холодно. А лекарства? Я положила тебе аптечку в боковой карман. — Мам, я взял всё, — мягко сказал Майк. Он обнял её. Карен прижалась к нему, и Майк вдруг понял, какой маленькой она стала. Или это он так вырос. — Будь осторожен, Майкл, — прошептала она. — Звони мне каждую неделю. И... я горжусь тобой. — Я буду звонить, мам. Обещаю. Нэнси уже ждала в машине. Она вызвалась отвезти его в аэропорт Индианаполиса. Майк забросил чемодан в багажник, бросил последний взгляд на дом, на закрытую дверь гаража, где они провели столько часов за D&D, и сел на пассажирское сиденье. — Готов? — спросила Нэнси, надевая солнечные очки. — Готов, — выдохнул Майк. Дорога до аэропорта пролетела незаметно. Они болтали о ерунде, стараясь не затрагивать тему того, что видятся в последний раз на долгие месяцы. Уже у терминала, когда объявили посадку, Нэнси повернулась к нему. Её взгляд стал серьезным. — Эй, — она взяла его за руку. — Нью-Йорк — это не Хоукинс, Майк. Он может сожрать тебя, если позволишь. Не будь наивным. — Я справлюсь, Нэнс. Я еду не один. Там Уилл. Нэнси слабо улыбнулась, услышав это имя. — Да. Там Уилл. Передавай ему привет. И... берегите друг друга. Она поцеловала его в щеку и подтолкнула к дверям терминала. — Иди уже, пока я не расплакалась, придурок. Майк подхватил чемодан и шагнул в автоматические двери. Шум аэропорта, запах кофе и авиационного топлива ударили в нос. Он шел к стойке регистрации, сжимая в кармане клочок бумаги с адресом: Бруклин, Клинтон-стрит, 42. Он не предупредил Уилла. Он хотел увидеть его лицо. С той позорной ночи и утреннего разговора в ванной прошло время. За это время жизнь в квартире на Клинтон-стрит вошла в странную, но стабильную колею. Уилл выполнил свое негласное обещание «собраться». Он подстригся, избавившись от отросших косм, которые делали его похожим на уличного бродягу, хотя сейчас, в расслабленном летнем режиме, снова немного запустил стрижку — волосы отросли и лезли в глаза, но его это не волновало. Он работал в библиотеке, исправно платил свою долю аренды и даже начал иногда готовить ужины, чтобы компенсировать Райану моральный ущерб. С Райаном они достигли идеального баланса: «бывшие, которые слишком хорошо друг друга знают, чтобы врать, но слишком ценят комфорт, чтобы ругаться». Райан перестал читать нотации, а Уилл перестал напиваться в хлам. Он всё еще мог выпить бокал вина или пива вечером, но черная дыра саморазрушения, казалось, затянулась. Уилл жил с четким календарем в голове: Сентябрь. У него было время до сентября. Он строил ментальные стены, репетировал равнодушную улыбку и готовился к приезду Майка осенью. Он и не подозревал, что его календарь безнадежно устарел. Июль. Бруклин.  В Нью-Йорке стояла адская жара. Влажность была такой высокой, что воздух можно было пить, и он оседал липкой пленкой на коже. В квартире на Клинтон-стрит не спасал даже вентилятор, который молотил горячий воздух на максимальной скорости, гоняя пыль по комнате. Был ленивый вторник. Уилл валялся на том самом многострадальном диване, свесив ноги с подлокотника. На нем были только выцветшие домашние шорты и огромная, растянутая футболка, которую он в какой-то момент заправил только с одной стороны, обнажив полоску бледной кожи на животе и острую тазовую кость. Он пытался читать, но буквы плыли перед глазами. В уголке рта тлела сигарета, пепел опасно накренился, но Уиллу было лень даже пошевелиться. В глубине комнаты, у стола, сидел Райан. Он что-то чертил в скетчбуке, время от времени вытирая лоб предплечьем. — Уилл, ты сейчас пепел на себя уронишь, — лениво заметил он, не поднимая головы.  — Плевать, — так же лениво отозвался Уилл. На журнальном столике, среди чашек и журналов, блестела маленькая серебряная серьга-гвоздик. Уилл вынул её полчаса назад — металл нагрелся и неприятно давил на мочку. Было тихо, спокойно и безопасно. Их маленькое, привычное болото. В этот момент внизу раздался звонок домофона. Резкий, трескучий звук прозвучал как выстрел. Уилл вздрогнул, выронив книгу. Столбик пепла всё-таки упал ему на живот, и Уилл, шикнув, смахнул его рукой, оставляя серый след на бледной коже. — Кого там принесло? — пробормотал он раздраженно, не вынимая сигарету изо рта. — Может, почта? Или ты все-таки заказал еду? — спросил Райан, потягиваясь и хрустя спиной. — Нет. Ничего я не заказывал. Уилл нехотя встал, почесывая живот и шаркая босыми ногами по паркету. Волосы, которые он снова немного запустил, торчали во все стороны, челка прилипла к влажному лбу. Вид был помятый, сонный и недовольный. Он нажал кнопку на трубке. — Да?  — Доставка! — раздался искаженный помехами голос. Уилл закатил глаза. Ошиблись дверью, наверняка. Он с шумом выдохнул через нос, выпуская две струйки дыма, и рывком распахнул входную дверь. — Слушайте, я ничего не... — начал он грубо, готовый послать курьера к черту. И застыл. Слова застряли в горле. Сигарета, прилипшая к нижней губе, дрогнула. На пороге стоял Майк. Но это был не тот Майк, которого Уилл помнил по бледным, болезненным воспоминаниям зимы. Этот Майк сиял. Синяки под глазами исчезли, кожа приобрела здоровый оттенок, словно он наконец-то начал выходить на солнце. Он явно набрал вес — больше не было той пугающей, скелетной худобы. Очков не было — видимо, линзы. А волосы... вместо привычного беспорядка на голове были короткие, аккуратные, темные кудри. Он выглядел взрослым.  —Извини, что неожиданно... — начал Майк с широкой улыбкой, готовый к триумфальному появлению. Но улыбка медленно сползла с его лица. Майк застыл, вцепившись в ручку чемодана. Его взгляд прикипел к Уиллу. Перед ним стоял не "Уилл Байерс из Хоукинса". Перед ним стоял кто-то чужой, но до боли притягательный. Растрепанный, с сигаретой в зубах, в этих дурацких шортах и футболке, открывающей вид на живот и дорожку волос, уходящую вниз. Майк сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Его взгляд скользнул по торсу Уилла, по мятой футболке, и остановился на сигарете, тлеющей в уголке рта. Черт с два. Этот образ ударил по Майку сильнее, чем он ожидал. Это было дерзко, небрежно и... пугающе привлекательно. Повисла тяжелая, душная тишина, в которой слышно было только жужжание мухи и бешеное биение двух сердец. Майк почувствовал, как кровь прилила к лицу, и это было не от июльской жары. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось пульсацией в ушах. Этот Уилл — растрепанный, с сигаретой в зубах, с оголенным бедром и этим сонным, безразличным взглядом — действовал на него как оголенный провод. Майк внезапно почувствовал себя неловким пубертатным подростком, у которого потеют ладони при виде объекта воздыхания. Внизу живота скрутился тугой, горячий узел. Ему хотелось одновременно отвернуться, чтобы скрыть смущение, и пялиться, не моргая. Уилл, кажется, наконец очнулся от первого шока. Он моргнул, стряхивая пепел прямо на пол, и вынул сигарету изо рта дрогнувшей рукой. — Майк... — прохрипел он. Голос был низким, прокуренным и со сна звучал еще более интимно. И тут из-за спины Уилла, из полумрака квартиры, вынырнула фигура. Райан подошел неслышно, с домашней небрежностью. На нем были только спортивные штаны, торс был голым, а на плече висело полотенце. Он встал прямо позади Уилла, почти касаясь грудью его спины, и с любопытством выглянул в коридор, опираясь рукой о дверной косяк — так, что Уилл оказался в кольце его руки. — Кто там, Уилл? Ошиблись? — спросил Райан спокойно, а потом перевел взгляд на парня с чемоданом. Его брови поползли вверх. — Ого. Неужели доставка из Индианы. Майк перевел взгляд с Уилла на Райана. На его голый торс. На то, как по-хозяйски он стоял позади Уилла. На их очевидную, расслабленную близость в этой душной квартире. Внутри Майка что-то оборвалось. Радость встречи мгновенно сменилась холодной, колючей ревностью. Он смотрел на эту картину — Уилл и Райан, вместе, в домашнем, полуголые — и чувствовал себя лишним элементом, который только что вторгся в чужую, устоявшуюся жизнь. Уилл, вспыхнув от смущения и злости, с силой пихнул Райана локтем под ребра — резкий, болезненный тычок, призванный заткнуть этот поток остроумия. Райан тут же отпрянул, потирая ушибленное место, и с ухмылкой поднял обе руки вверх ладонями вперед в притворном жесте капитуляции. Всем своим видом он показывал: «Всё-всё, молчу.» Уилл раздраженно закатил глаза, стараясь собраться с мыслями и игнорировать тот факт, что его сердце отбивает бешеный ритм. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как кадык нервно дернулся. Ситуация была до абсурда неловкой. — Это... — пробормотал он, неопределенно махнув рукой в сторону Райана, словно извиняясь за его существование, — ты извини. Заходи. Уилл отступил на шаг назад, вглубь душного коридора, освобождая проход и приглашая Майка и его огромный чемодан в свое личное пространство, которое вдруг стало казаться катастрофически тесным для троих. Майк неловко потер шею, чувствуя, как футболка неприятно липнет к спине. — Я не хотел мешать, я только с аэропорта, — пробормотал он, стараясь не смотреть в сторону кухни, где скрылся полуголый парень. — Думал заглянуть... не догадался, что ты живешь не сам. Конечно, он догадался. Майк не был идиотом. Но он не ожидал, что этот «сосед» будет дома в разгар дня, да еще и будет выглядеть так... по-свойски. Так интимно рядом с Уиллом. Уилл моргнул, стряхивая оцепенение. — Да все нормально, проходи, — бросил он, отступая в глубь коридора и жестом приглашая Майка внутрь. В пальцах Уилла всё еще дымилась сигарета. Он нервно затянулся, выдыхая дым в потолок. В голове билась одна-единственная мысль, пульсирующая красным сигналом тревоги: «Это пиздец. Это просто полный пиздец». Он стоял тут, лохматый, в одних шортах и растянутой майке, а перед ним — Майк, красивый, взрослый, с чемоданом, а за спиной — Райан, который наверняка сейчас наслаждается шоу. Райан, словно услышав мысли, снова выглянул из кухонного проема. Он лениво прислонился плечом к косяку, держа в руке запотевший кувшин. В его взгляде плясали веселые чертики. — Это... — он сделал театральную паузу, окидывая Майка взглядом с ног до головы, — твой гость будет холодный чай? Майк судорожно сглотнул. В горле действительно пересохло — то ли от жары, то ли от нервного спазма. Уилл резко перевел взгляд на Майка. Райан тоже смотрел на Майка. Они оба смотрели на него, ожидая ответ. И под этим двойным прицелом — испуганным от Уилла и насмешливым от Райана — Майк почувствовал себя неуютно, как жук под микроскопом. — Если вам не сложно, — выдавил он наконец, стараясь звучать официально и вежливо. Райан хмыкнул. Уголок его рта пополз вверх в понимающей усмешке.  — Не сложно, — бросил он, разворачиваясь обратно к холодильнику. — Заходи, располагайся. Уилл, найди парню стул, а то он сейчас упадет вместе с чемоданом Теперь они сидели втроем за маленьким кухонным столом. Воздух между ними был таким плотным, что его можно было резать ножом. Райан лениво раскинулся на стуле, широко расставив ноги и поигрывая кубиком льда в стакане. Он выглядел как король положения — расслабленный, полуголый, на своей территории. Уилл, напротив, сгорбился, нервно сжимая запотевшую чашку обеими руками, словно это был единственный якорь в штормящем море. А Майк... Майк сидел с прямой спиной, чувствуя себя школьником на допросе у директора, и мечтал провалиться сквозь пол к соседям снизу. — Так это... — наконец отозвался Уилл, глядя куда-то в центр стола. — Ты рано приехал. До учебы еще месяц. Майк кажись ожил, радуясь возможности объяснить свое присутствие:  — Да надоело мне сидеть ждать. Решил рвануть пораньше, найти квартиру, ну и обустроиться, пока не начался семестр. Райан хмыкнул, делая глоток чая и не сводя с Майка насмешливых глаз. — Ну да, умно. Найти тут жилье непросто, — протянул он со знанием дела. — Особенно в июле. Особенно если у тебя нет кредитной истории и поручителей. Рынок сейчас бешеный, цены кусаются. Он говорил это легко, но Майк почувствовал укол. Райан словно намекал: «Ты понятия не имеешь, куда влез, парень из Индианы». — Я справлюсь, — процедил Майк, стараясь звучать уверенно, хотя внутри шевельнулось сомнение. — У меня есть сбережения. И я не ищу пентхаус. Уилл кивнул, всё еще не поднимая глаз. Он крутил чашку на столе, оставляя мокрые круги на поверхности. — А сейчас ты где остановился? — тихо спросил он. — У тебя уже есть бронь? Или ты к родственникам? Повисла пауза. Майк замялся. Его пальцы крепче сжали стакан. — Ну... я думал снять номер в отеле на пару дней. Пока буду искать варианты. Райан громко фыркнул, чуть не поперхнувшись чаем. — В отеле? В Нью-Йорке? Без предварительной брони? — он усмехнулся, качая головой.  — Чувак, ты цены видел? За ночь отдашь столько, сколько в Хоукинсе стоит аренда дома на месяц. Если, конечно, не хочешь жить в клоповнике в Южном Бронксе. Майк почувствовал, как уши начинают гореть. Он действительно не проверял цены на отели, рассчитывая на удачу.  — Я что-нибудь найду, — буркнул он, чувствуя себя полным идиотом под этим снисходительным взглядом Райана. Уилл наконец поднял глаза. В них читалась тревога. Он прекрасно знал, что Райан прав. Нью-Йорк не прощал наивности. — Майк... — начал Уилл осторожно. — У тебя правда нет места, где переночевать? — Да найду, все нормально. Я что, маленький? — огрызнулся Майк, чувствуя, как внутри закипает злость. Ему не нужны были няньки, особенно в лице этого полуголого красавчика. Райан шикнул, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ну, видимо, ты не знаешь, как работает этот город, — протянул он с ленивой, раздражающей  снисходительностью. — Здесь "найти" означает выложить три месячных бюджета за конуру с видом на кирпичную стену. Но, эй, кто я такой, чтобы учить тебя жизни? — Я справлюсь, — отрезал Майк, глядя прямо в глаза Райану. Между ними уже не просто искрило — там кипела настоящая, ощутимая нервозность. Это была битва самцов. Уилл сидел молча, покусывая губу и переводя взгляд с одного на другого. Внутри у него шла ожесточенная борьба. С одной стороны, выгнать Майка в ночь (ну, или в вечер) в незнакомом городе было свинством. С другой — оставлять его здесь, в их с Райаном крошечном мире, было равносильно закладке динамита под фундамент. Он посмотрел на Райана. Тот сидел, лениво покачиваясь на задних ножках стула, и молчал с красноречивой, торжествующей насмешкой. Он явно наслаждался тем, как Майк пытается сохранить лицо, не имея за душой ни плана, ни брони. Райан не собирался помогать. Он ждал, когда Майк сломается. Уилл вздохнул. Он не мог позволить Майку уйти вот так. Не сегодня. — В принципе... — начал Уилл неуверенно, нарушая тишину. Он избегал смотреть на Майка, фокусируясь на узоре столешницы. — Можешь на ночь остаться тут. Диван свободен. А завтра... завтра уже найдешь комнату. Майк дернулся было возразить, но Уилл его перебил, резко повернувшись к своему парню. Ему нужна была не просто поддержка, ему нужно было решение проблемы. — А Райан предложит варианты, — быстро добавил Уилл, заглядывая Райану прямо в глаза. — Он местный, он знает район, знает, где не кидают на деньги. Правда, Райан? Райан перестал качаться на стуле. Его лицо вытянулось. Он скривился, словно проглотил лимон. Помогать «этому из Индианы» в его планы не входило. Он открыл рот, чтобы послать эту идею куда подальше, но наткнулся на взгляд Уилла. Уилл смотрел на него молебно. Брови домиком, широко распахнутые глаза, полные надежды и тихой просьбы. Это был запрещенный прием. Тот самый взгляд, против которого у Райана, при всей его напускной циничности, не было иммунитета. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Райан боролся с собой, но оборона рушилась. Он шумно выдохнул, закатил глаза к потолку и потер переносицу, признавая поражение. — Черт с тобой, Байерс... — проворчал он устало. — Да... поищу что-нибудь. Поспрашиваю у знакомых, может, кто сдает конуру. Он наклонился вперед через стол и, не обращая внимания на сидящего рядом ошарашенного Майка, ткнул указательным пальцем Уилла в лоб. Не больно, но ощутимо. — Только перестань так жалобно смотреть, — буркнул Райан, хотя в его голосе уже не было злости. — Бесишь. Уилл слабо улыбнулся, потирая место тычка. Он знал, что выиграл. Майк же сидел, вцепившись в стакан, и чувствовал себя так, будто его только что выпотрошили. Эта сцена — то, как они общались без слов, как Райан уступил, этот интимный жест с пальцем — кричала о том, что Майк здесь чужой. Лишний. Третий. — Мне неловко напрягать вас обоих, — упрямо начал Майк, всё еще цепляясь за остатки своей гордости. Его пальцы нервно теребили край стола. — Я ж не для этого приехал. Я не нахлебник. Уилл громко шикнул, прерывая его на полуслове. — Вопрос решен, Майк, — отрезал Уилл тоном, не терпящим возражений. — Мне потом будет стыдно Карен в глаза смотреть, Райан, наблюдавший за этой сценой, хмыкнул, явно забавляясь. — Карен — это мама? — уточнил он с ленивой усмешкой. — О, ну если замешаны мамы, то я умываю руки. Против «фактора мамы» не попрешь. Сдавайся, парень из Индианы. Ты в ловушке. Майк бросил на Райана мрачный взгляд, но спорить больше не стал. Он лишь коротко, побежденно кивнул, признавая капитуляцию. — Ладно, — буркнул он, глядя в свой пустой стакан. — Спасибо. Только на одну ночь. Завтра я уйду. Уилл едва заметно выдохнул, чувствуя, как плечи опускаются от облегчения. Кризис миновал. По крайней мере, на сегодня. — Вот и отлично, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал бодро, и встал из-за стола. — Я... я пойду найду тебе постельное белье. Райан, покажешь ему, где ванная и всё такое? Уилл поспешно ретировался в комнату, оставляя Майка наедине с Райаном, потому что чувствовал — ему срочно нужно побыть одному хотя бы минуту, чтобы унять дрожь в руках. Райан проводил Уилла долгим, нечитаемым взглядом, пока дверь в спальню тихо не щелкнула. Как только они остались одни, атмосфера на кухне мгновенно изменилась. Исчезла та легкая, почти дружелюбная маска уступчивости, которую Райан нацепил ради Уилла. Теперь он смотрел на Майка с холодным, почти научным интересом. У него, кажется, родился план. Ему стало чертовски любопытно поковырять этого парня палочкой. Проверить его на прочность. Понять, какого черта Уилл — талантливый, сложный, переломанный Уилл — так сохнет по этому... совершенно обычному, угловатому пацану из провинции. Что в нем такого особенного, кроме смазливой мордашки и наглости? Райан медленно повернул голову к Майку, лениво подперев щеку кулаком и постукивая пальцами по виску. — Ну что, «бывший лучший друг из Хоукинса», — протянул он, выделяя титул интонацией, полной едва скрытого яда. — Куда поступил?  Майк перевел взгляд на Райана. Он чувствовал, как этот парень сканирует его, словно рентген, и ему от этого взгляда хотелось поежиться. Но Майк лишь сильнее выпрямил спину. — В NYU, — ответил Майк сухо, стараясь говорить ровно. — На литературный. — О, — Райан картинно округлил губы, хотя удивления в глазах не было ни на грамм. — Писатель, значит. Романтик. Он чуть подался вперед, нарушая личное пространство стола. — Уилл рисует, ты пишешь. Какая трогательная творческая симметрия, — Райан усмехнулся, — И о чем пишешь?  — Да всякое, — ответил он, стараясь не отводить глаз, хотя это требовало усилий. — Думал писать статьи и остальное в этом плане. Сестра журналист, поэтому заинтересовался. Он упомянул Нэнси как щит. Журналистика звучала весомо, прагматично. Это было про реальный мир, про факты и жесткость, а не про «романтику», в которой его обвинил Райан. Райан прищурился, словно взвешивая его слова. Он искал фальшь, искал наивные мечты, но услышал что-то, что показалось ему приемлемым. На секунду повисла тишина. Затем напряжение в позе Райана чуть спало. Он медленно, с кошачьей грацией вытянулся на стуле, расправляя плечи так, что хрустнули суставы. — Ну, неплохо, — протянул он, и в его голосе исчезла откровенная издевка, уступив место ленивому, снисходительному одобрению.  — Журналистика — это хотя бы шанс на зарплату. В этом городе любят тех, кто умеет складывать слова в продаваемые предложения.  — Ну, ты осматривайся, — бросил Райан, вставая из-за стола. — Если что-то надо — спрашивай. В его тоне ясно читалось: «Только попробуй меня о чем-то спросить. Я тебе не нянька и не экскурсовод. Пошел ты к черту, Майк». Райан потянулся, демонстрируя идеальный торс, и лениво направился к выходу из кухни, туда, где возился Уилл. Ему не было никакого дела до того, как Майк будет тут «осматриваться». Его целью было другое — обозначить территорию. — Пойду помогу Уиллу диван разобрать, — добавил он, и в голосе проскользнула собственническая нотка, от которой у Майка свело скулы. Райан исчез в гостиной, оставив Майка одного на тесной кухне. Майк остался сидеть в тишине, которую нарушало только гудение старого холодильника. Через секунду из комнаты донесся голос Райана — уже совсем другой, мягкий, вкрадчивый, и тихий ответ Уилла. Потом скрип пружин и шорох постельного белья. Звуки чужой, налаженной домашней жизни. Майк с силой сжал пустой стакан. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким лишним.  Покончив с простыней, которую они в четыре руки натягивали на старый матрас, Уилл выпрямился и посмотрел на Райана. В его взгляде читалась усталая мольба. Ему нужно было убедиться, что Райан не устроит Третью мировую, пока Майк здесь. — Потерпи, пожалуйста... ради меня, ладно? — тихо попросил Уилл, понизив голос почти до шепота. — Я знаю, что много прошу, правда. Но мне просто стыдно его так оставлять. Выгнать его сейчас — это как плюнуть в лицо Джойс и Карен. Наши семьи дружат вечность, я у него жил целый год когда нам не было куда идти.. это просто... неправильно. Райан шумно выдохнул через нос, глядя на Уилла. Он видел, как тот мечется между долгом, прошлым и настоящим.  — Я всё понимаю, Уилл, — сказал он ровно, убирая с лица маску насмешки. — Всё нормально. Никто никого не выгоняет. Пусть спит. Уилл слабо, но искренне улыбнулся. Облегчение накрыло его волной. — Спасибо тебе, — выдохнул он. Он сделал шаг вперед и порывисто приобнял Райана, обвив руками его торс и уткнувшись носом в плечо. Это был жест благодарности, смешанный с острым чувством вины за то, в какой цирк он превращает их жизнь. Райан на секунду застыл. Его руки не сразу легли на спину Уилла в ответ. Он стоял неподвижно, глядя поверх макушки Уилла на пустой дверной проем, ведущий в коридор, словно ожидая увидеть там тень Майка. Он чувствовал, как Уилл напряжен даже в объятиях, словно струна. Наконец, Райан отмер. Он коротко, успокаивающе похлопал Уилла по лопаткам. — Всё окей, — прошептал он куда-то в волосы Уилла, смиряясь с неизбежным хаосом. — Переживем. Майк бесшумно опустил пустой стакан с остатками подтаявшего льда . Ему нужно было забрать вещи, чтобы окончательно не выглядеть идиотом, стоящим без дела. Он шагнул из темного коридора к проему гостиной и тут же замер.  Уилл стоял к нему спиной. Он вцепился в Райана так, словно тот был единственной опорой в рушащемся мире, уткнувшись лицом куда-то в изгиб его шеи. Плечи Уилла едва заметно подрагивали, выдавая напряжение, которое тот наконец отпустил. А Райан... Райан не просто стоял. Поверх растрепанной макушки Уилла его глаза — холодные, внимательные, насмешливые — мгновенно нашли застывшего в полумраке Майка. Он не удивился. Он словно ждал этого момента. Не разрывая объятий, продолжая одной рукой гладить Уилла по спине, Райан медленно поднял вторую руку. Он встретился с бешеным взглядом Майка и, не переставая смотреть ему прямо в глаза, приложил указательный палец к своим губам. «Тшшш». И улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Это была торжествующая, собственническая ухмылка.  Майка словно ошпарило кипятком. Внутри всё скрутило от такой черной, удушливой ревности, что он едва не задохнулся. Этот жест — этот снисходительный призыв к тишине — унизил его больше, чем любые слова. Райан не просто обнимал Уилла, он демонстрировал, кому Уилл принадлежит. Он показывал, что знает Уилла лучше, что может успокоить его, пока Майк стоит в стороне, ненужный и лишний. Кровь застучала в висках набатом. Майку захотелось рвануть вперед, оттолкнуть Райана, стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. Но он не мог. Он не мог устроить сцену, пока Уилл так доверчиво жался к этому парню. Сглотнув горький ком в горле, Майк, пятясь, отступил назад в тень коридора, к своему чемодану. Он чувствовал, как внутри него, в самом центре груди, разгорается пожар, который грозил спалить этот город дотла. Он не должен был так реагировать на Уилла. Не должен был чувствовать, как сердце пропускает удар при виде его растрепанных волос. Не должен был ловить каждое движение его губ. И уж тем более он не должен был ревновать. Не имел права. Уилл ему ничего не должен, они не вместе, они друзья.  Но логика не работала. Внутри всё клокотало от черной, липкой злости. Он ревновал до зубного скрежета, до желания разнести эту квартиру в щепки. Ревновал к этому самоуверенному взгляду Райана, к его рукам на спине Уилла, к тому, как легко они делили одно пространство. Майк с силой закусил губу, чувствуя привкус металла. — Чертов Райан, — прошипел он в пустоту коридора. В этот момент из проема гостиной показался Уилл. Он выглядел чуть спокойнее, словно подзарядился от своего соседа. Заметив Майка, который всё еще стоял истуканом у своего чемодана, Уилл слегка удивился. — О, ты тут, — сказал он, проходя мимо и поправляя волосы. — Давай, разбирайся. Мы тебе постелили. «Мы». Это короткое слово резануло слух, как удар хлыста. Мы постелили. Мы решили. Мы — это Уилл и Райан. Единое целое. А Майк — просто временно.  Майк судорожно кивнул, пряча глаза, в которых всё еще плескалась буря. — Спасибо, — глухо бросил он. Он подхватил чемодан и потащил его в гостиную, стараясь не думать о том, что ложится спать на диван, который всего пару минут назад собирал для него соперник. Когда суета с распаковкой улеглась и чемодан занял свое место в углу, в квартире воцарилась тяжелая, ватная тишина. Казалось, воздух стал еще гуще, пропитанный невысказанными словами.  Они сидели в гостиной, образуя странный, искаженный треугольник. Райан устроился за своим рабочим столом в углу комнаты, включив настольную лампу, которая выхватывала из полумрака стопку бумаг и эскизов. Он был единственным, кто чувствовал себя абсолютно комфортно. Полностью игнорируя напряжение за спиной, он методично штриховал что-то карандашом. Шурх-шурх-шурх. Этот ритмичный, спокойный звук графита о бумагу ввинчивался в тишину, раздражая и успокаивая одновременно. У него была работа, и он явно решил использовать её как стену от происходящего абсурда. Майк сидел на краю разложенного дивана, который теперь служил ему кроватью. В руках он держал какую-то книгу в мягкой обложке, выхваченную с полки наугад. Он смотрел в раскрытый разворот уже минут десять, но не прочитал ни строчки. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в черные полосы. Всё его внимание было сосредоточено не на тексте, а на периферийном зрении — он исподтишка, украдкой наблюдал за Уиллом. Уилл сидел в кресле напротив, сгорбившись и подтянув одно колено к груди. Он был комком оголенных нервов. В пальцах у него дымилась сигарета, но он почти не курил. Вместо затяжек он нервно, почти одержимо терзал фильтр. Уилл сжимал его зубами, сплющивая до плоского состояния, прикусывал кончик, крутил сигарету в зубах, не выпуская её изо рта. Фильтр уже был влажным и ижеванным. Его взгляд метался по комнате — на пол, на окно, на спину Райана — но упорно избегал смотреть на Майка. Уилл выглядел так, словно хотел исчезнуть, раствориться в сигаретном дыму, лишь бы не чувствовать на себе этот тяжелый, изучающий взгляд с дивана. В голову Уилла ударила мысль — простая, ясная и спасительная, как пожарный выход. Надо выпить.Срочно. Прямо сейчас. Иначе он просто не вынесет этого давления, этой тишины и двух пар глаз, сверлящих его с разных сторон. Ему нужно было заглушить этот гул в голове, и алкоголь казался единственным рабочим вариантом. Уилл резко вскочил с кресла, словно его подбросило пружиной. Сигарету с ижеванным фильтром он нервно смял в пепельнице. За окном уже сгущались синие бруклинские сумерки — идеальное время, чтобы раствориться в толпе и найти спасение на дне бутылки. — Я гулять, — бросил он отрывисто, уже направляясь в сторону прихожей и стараясь не смотреть ни на кого. Шуршание карандаша мгновенно прекратилось. Райан медленно повернул голову через плечо. Его взгляд был цепким, изучающим и абсолютно неверящим. — Гулять? — переспросил он с той особой интонацией, в которой сквозило: «Ты кого пытаешься обмануть, Байерс?» Уилл замер на полпути, чувствуя, как спина покрывается испариной. — Ну да, — он нервно отвел глаза, делая вид, что ищет ключи на тумбочке. — А что? Воздухом подышать. Райан шикнул. Он прекрасно знал этот сценарий. «Гулять» на языке Уилла в таком состоянии означало только одно: найти ближайший бар, напиться до беспамятства и, возможно, натворить дел. Но была и другая проблема. Если Уилл уйдет, Райан останется в квартире один на один с этим... «гостем» из Индианы. А играть в гостеприимного хозяина он не собирался. — Так возьми ж своего друга с собой, — лениво, но с твердым нажимом произнес Райан, кивнув головой в сторону замершего на диване Майка. — Покажи ему район. Архитектуру, местные достопримечательности. Нечего ему тут киснуть. Уилл застыл, рука с ключами зависла в воздухе. Вот блин. Райан бил без промаха. Уилл хотел сбежать от всех, побыть одному со своим демоном, а теперь он оказывался в ловушке. Отказать — значит обидеть Майка и вызвать подозрения. Согласиться — значит лишиться шанса напиться в одиночестве и провести вечер в неловком молчании с Майком. Майк медленно опустил книгу и глянул в широкую спину Райана. Посыл был кристально ясен, и он был обидным. Райан не заботился о досуге Майка. Он просто прямым текстом говорил: «Убирайся из моей квартиры. Я не хочу оставаться с тобой наедине ни на секунду. Забирай своего Уилла и валите». Это был не дружеский жест, а выдворение. Уилл судорожно сглотнул. В голове билась только одна мысль: ему нужно выпить. Если для этого придется тащить за собой Майка как прицеп — плевать. Майк ему не помешает. Никто и ничто сейчас не помешает ему добраться до барной стойки и заказать двойной виски. — Да, ты прав, — выдавил Уилл, стараясь не смотреть на довольное лицо Райана. — Пошли, Майк. Майк неловко скинул книгу на диван, чувствуя себя навязанным багажом, который просто перекидывают из рук в руки. Но спорить он не стал — оставаться наедине с Райаном было еще хуже. Он поплелся в коридор, чувствуя спиной тяжелый взгляд хозяина квартиры. Уилл пулей влетел в ванную, захлопнув дверь. Ему нужно было сбросить с себя этот домашний, уязвимый образ. Он быстро стянул растянутые шорты, натягивая джинсы, и сменил мятую майку на чистую черную футболку. Быстрая чистка зубов — скорее чтобы занять чем-то руки и смыть вкус табака, чем из гигиены. Он выскочил из ванной, на ходу вытирая рот от остатков пасты рукавом, и схватил с вешалки кожаную куртку. Движения его были резкими, дергаными, как у человека в лихорадке. Майк неловко стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. Райан вышел из гостиной следом. Он не торопился. Он подошел к углу коридора, сложил руки на груди и лениво прислонился плечом к стене, перекрывая собой пространство. Он молчал, но его взгляд был красноречивее любых слов. Райан изучал их. Он смотрел на суетливого, трясущегося от нетерпения Уилла, который никак не мог попасть в рукав куртки. Смотрел на зажатого, мрачного Майка. В глазах Райана читался холодный расчет и легкая насмешка. Он словно оценивал шансы: сколько времени пройдет, прежде чем эти двое натворят глупостей? И кто из них сломается первым? — Ключи не забудь, — бросил Райан наконец, когда Уилл уже взялся за дверную ручку. — Я могу уснуть и не услышать звонок. Это была ложь. Райан не собирался спать. Он собирался ждать развязки. — Да, возьму, — бросил Уилл, нервно перебирая связку ключей. — Давай, пока! Он уже потянулся к дверной ручке, мечтая лишь о том, чтобы оказаться на улице, подальше от этой давящей атмосферы. Но Райан не собирался отпускать их просто так. Сцена требовала финала. Райан хмыкнул и, лениво отлипнув от стены, подошел вплотную. Слишком близко. Вторгаясь в личное пространство так, как дозволено только ему. — Пока, — мурлыкнул он. Райан демонстративно медленно наклонился и звонко, влажно чмокнул Уилла в щеку. Но это был поцелуй не для Уилла. В этот самый момент Райан, не мигая, смотрел поверх плеча Байерса, сверкнув глазами прямо на Майка. В этом взгляде читалось торжество: «Смотри.»  Майк вспыхнул мгновенно, как сухая солома. Его лицо пошло красными пятнами от бессильной ярости, руки сами собой сжались в кулаки. Ему захотелось вырвать Уилла из этих рук, стереть этот след с его щеки, но он стоял, пригвожденный к месту этим наглым взглядом. Уилл неловко застыл на секунду, чувствуя, как горит кожа. Он прекрасно понимал, что делает Райан. Это была не нежность, это была чертова провокация, шоу для одного зрителя. — Да, да... — раздраженно пробормотал Уилл. Он резко поднял руку и, уперевшись ладонью прямо в губы и подбородок Райана, с силой оттолкнул его лицо от себя, прекращая этот цирк. Жест был грубоватым, лишенным всякой романтики — так отпихивают надоедливого, зарвавшегося кота. — Стесняешься, или что? — Райан хмыкнул прямо в ладонь Уилла, ничуть не обидевшись. Он позволил себя отодвинуть, довольный произведенным эффектом. — Ну ладно, ладно. Идите уже. Райан отступил назад, вытирая губы тыльной стороной ладони, и с улыбкой победителя посмотрел на Майка, который был готов взорваться. Уилл вылетел на лестничную площадку и, едва дверь захлопнулась, с остервенением потер щеку тыльной стороной ладони. Словно пытался стереть не просто след от губ, а клеймо. Вот же хитрый лис. Чертов манипулятор. Уилл прекрасно понимал, что это было. Райан не испытывал внезапного прилива нежности. Он просто играл. Ему было скучно, и он решил проверить их обоих на прочность, подкинув горящий уголь в и без того взрывоопасную атмосферу. Чего он добивался? Хотел посмотреть, есть ли у Майка ревность? Или пытался напомнить Уиллу, «где его место»?  — Придурок, — зло выдохнул Уилл, скатываясь по ступенькам вниз. Ему срочно нужен был алкоголь. Двойной. Тройной. Плевать. Они вывалились из прохладного подъезда в душную, гудящую ночь Бруклина. Улица оглушила их. Шум машин, далекий вой сирены, обрывки чужих разговоров, смех, музыка из проезжающего кабриолета — всё это обрушилось на них лавиной. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом асфальта, выхлопных газов и жареной еды из ближайшей закусочной. Майк вышел следом, чувствуя себя так, словно проглотил кусок раскаленного угля. Грудь горела огнем. Перед глазами всё еще стояла эта картина: Райан, его губы на коже Уилла, и этот унизительный, торжествующий взгляд. Ревность не просто кипела — она клокотала в горле кислой желчью. Майк сунул руки глубоко в карманы джинсов, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ему хотелось ударить что-нибудь. Стену, мусорный бак, а лучше — самодовольную физиономию Райана. Уилл, не оглядываясь, резко свернул налево, врезаясь в поток пешеходов. — Не отставай, — бросил он через плечо, доставая на ходу пачку сигарет. — Тут недалеко есть бар, где не спрашивают лишнего. Майк молча, покорно шел следом, стараясь не отставать от быстрого, нервного шага Уилла, который рассекал толпу, словно ледокол. Но взгляд Майка то и дело срывался по сторонам. Утром, в такси, он был слишком взвинчен и сосредоточен на адресе, чтобы смотреть в окно. Днем город казался просто душным лабиринтом из бетона. Но сейчас, с приходом темноты, Нью-Йорк сбросил с себя серое дневное марево и вспыхнул. Это было не похоже на Хоукинс, где в девять вечера гасли последние окна, а единственным источником света были фонари у супермаркета да луна. Здесь жизнь только начиналась, и этот контраст бил под дых. Неон вывесок — ядовито-розовый, электрический синий, кислотно-зеленый — заливал тротуары цветными пятнами, отражаясь в витринах и лужах. Огромные тени от пожарных лестниц, карабкающихся по кирпичным стенам, создавали причудливую геометрию. Майк шел, слегка приоткрыв рот, как ребенок, впервые попавший в парк аттракционов. Мимо проносились желтые такси, гудя клаксонами. На углу какая-то компания громко спорила на испанском, из открытой двери джаз-клуба вырывался густой звук саксофона, смешиваясь с басами хип-хопа из проезжающего мимо кабриолета. Запахи — странная, одурманивающая смесь горячего асфальта, дорогих духов, выхлопных газов, мусора и сладкого аромата жареного арахиса — ударили в нос, кружа голову не хуже алкоголя. Майк вертел головой, пытаясь впитать всё и сразу. Этот город был гигантским, хаотичным, грязным и пугающе прекрасным. Он чувствовал себя песчинкой в этом океане огней и звуков. — Не отставай! — донеслось откуда-то спереди. Майк вздрогнул, выныривая из транса, и судорожно выхватил взглядом черную кожаную куртку Уилла, которая уже маячила в десятке метров впереди. Он ускорил шаг, почти переходя на бег, боясь потерять своего единственного проводника в этих каменных джунглях. Ревность на секунду притупилась, задавленная величием ночного Бруклина, но страх остаться здесь одному был вполне реальным. Бар находился в полуподвальном помещении. Тяжелая дверь, обитая чем-то мягким, отсекла какофонию улицы, сменив её на приглушенный, басовитый гул музыки и звон стекла. Здесь пахло старым лакированным деревом, дешевым пивом и немного сыростью, но для Уилла сейчас это был запах рая. Уилл буквально влетел внутрь, словно за ним гнались демоны. Майк, моргнув от резкой смены освещения — здесь царил интимный полумрак, разбавленный лишь подсветкой бутылок, — шагнул следом, чувствуя себя неуютно в этом незнакомом мирке. Уилл с шумом выдохнул, опуская плечи. — Ну наконец-то, — прошептал он. Он привычным движением скользнул на высокий стул у барной стойки, вцепляясь в полированное дерево пальцами. Бариста, протиравший стакан в глубине стойки, поднял голову. Увидев гостя, он тут же отбросил полотенце, и его лицо расплылось в широчайшей, искренней улыбке. — Боже мой, какие люди! Байерс! — воскликнул он, перекрикивая музыку. Это был высокий чернокожий парень с дредами, собранными в хвост, и добрыми глазами. Он выглядел действительно счастливым, увидев Уилла.  — Том! Привет! — Уилл засиял в ответ. Впервые за вечер его улыбка не выглядела вымученной. — Как хорошо, что ты на смене. Мне срочно нужно... всё. Том рассмеялся гулким, грудным смехом и перегнулся через стойку, чтобы по-дружески хлопнуть Уилла по плечу. — Вижу, вижу, вид у тебя помятый, приятель. Спасу, не переживай. Затем взгляд Тома скользнул за спину Уилла, выхватывая из темноты застывшую фигуру. — А это твой друг? — спросил он, с любопытством дернув головой в сторону Майка. Уилл обернулся, словно только что вспомнил, что пришел не один. — А, да. Это Майк. Он... с родного города. Приехал погостить. — О, свежая кровь из Индианы? — Том усмехнулся, но беззлобно. Он вытер руку о фартук и протянул её Майку через стойку. — Том. Приятно познакомиться. Добро пожаловать в "Нору". Майк, чувствуя себя немного скованно под этим открытым, дружелюбным напором, подошел ближе и пожал протянутую ладонь. Рукопожатие у Тома было крепким и сухим. — Майк. Взаимно, — выдавил он, стараясь выглядеть расслабленно, хотя внутри всё еще был натянут как струна. Ему было странно видеть Уилла здесь — таким своим, таким знакомым с местными. Уилл, которого знали бармены в Бруклине. Уилл, у которого была целая жизнь, о которой Майк не знал ровным счетом ничего. Уилл с тяжелым вздохом опустился на высокий барный стул, чувствуя, как привычный запах бара немного успокаивает натянутые нервы. — Ну что, Майк, что будешь? — спросил он, нетерпеливо барабаня пальцами по лакированной деревянной поверхности. — Пиво? Виски? Майк окинул скептическим взглядом бесконечные ряды бутылок за спиной Тома, сверкающие в тусклом свете. — Сок, — сухо ответил он. — Ты же знаешь, я не особо пью. Уилл закатил глаза, едва сдержав стон. Ну конечно. Сначала вода с Райаном, теперь сок в баре. Майк был безупречен. И эта его стерильная правильность бесила Уилла сейчас больше всего, потому что на её фоне он сам чувствовал себя еще более сломанным и неправильным. — Ладно, — бросил Уилл с раздражением, поворачиваясь к Тому. — Ему сок. Какой есть. А мне — как обычно. Двойной бурбон. И не жалей. Он снова глянул на Майка, сузив глаза, в которых блестел нездоровый, лихорадочный огонек:  — Но предупреждаю сразу: вечер ты мне не испортишь своим кислым видом. Пей свой сок, но не смей читать мне морали. Я сюда пришел не для того, чтобы меня осуждали. Майк стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном, и жестко, с грохотом опустился на соседний стул. Ему хотелось сказать, что он никого не осуждает, что ему просто некомфортно, но он промолчал. Он нервно огляделся по сторонам, вжимая голову в плечи. Ему было мега некомфортно. Это место давило. Слишком темно, слишком громко. Липкая стойка, запах перегара и дешевых духов. Всё здесь казалось чужим и враждебным. Это был мир Уилла — того нового, бруклинского Уилла, которого Майк совсем не знал.  Уилл пил так, словно хотел не опьянеть, а утонуть. И делал он это пугающе профессионально. Майк никогда не видел его таким. В его памяти Уилл был тот кто вообще не пил, а если и пил то стаканчик шампанского а этот Уилл опрокидывал в себя крепкий бурбон стакан за стаканом, даже не морщась. Жидкость исчезала в его горле, словно вода. Раз. Два. Три. Майк сбился со счета после четвертого. Он сидел рядом, вжавшись в барный стул, и чувствовал себя пятилетним ребенком, которого забыли забрать из детского сада. Его пальцы судорожно сжимали стакан с теплым апельсиновым соком. Соломинка была уже вся изжевана — единственное, что выдавало его нервозность. Уилл уже "поплыл". Его движения стали размашистыми, немного  нескоординированными. Глаза заблестели влажным, стеклянным блеском, а щеки покрылись нездоровым румянцем. — ...и этот идиот, профессор Миллер, представляешь, Том? — громко вещал Уилл, активно жестикулируя стаканом, из которого выплескивались капли виски на стойку. — Он мне говорит: "Байерс, в твоей композиции нет воздуха". Воздуха! Да я ему... я ему этот воздух... Том, протирая стаканы, лишь понимающе кивал, привычный к таким исповедям. — Да уж, эти академики, — поддакивал он с доброй усмешкой. — Вечно им что-то не так. Майк молча пил свой сок маленькими глотками, стараясь стать невидимым. Ему было дико. Дико слушать про каких-то профессоров, про жизнь, в которой его не было. Дико видеть, как Уилл фамильярно перегибается через стойку, как он смеется — хрипло, пьяно, совсем не так, как раньше. Этот Уилл был чужим. Поломанным, циничным и... пугающим. Майк смотрел на него и с ужасом понимал, что не знает, как с ним разговаривать. Тот мальчик, который рисовал в подвале Хоукинса, исчез. А этот парень, заливающий в себя алкоголь литрами, казался незнакомцем. Прошел час, и мир вокруг Уилла окончательно потерял четкие очертания, превратившись в яркое, смазанное пятно. «Нора» набилась людьми под завязку. Теперь здесь было не просто людно — здесь было тесно. Музыка, казалось, стала громче втрое: тяжелые басы били прямо в грудную клетку, вибрируя в столешнице и в стаканах. Воздух стал густым, пропитанным потом и сладким дымом. Уилл, покачнувшись, оторвался от созерцания кубика льда в своем стакане и мутным взглядом огляделся. Его вело. Приятно, мягко вело, унося тревогу куда-то на задворки сознания. Затем он медленно, словно поворачивая тяжелую турель, перевел взгляд на соседний стул. Майк сидел всё в той же позе. Прямая спина, словно он проглотил кол, сдвинутые к переносице густые брови и губы, сжатые в тонкую, бледную линию. Он не вписывался в этот хаос. Он выглядел как строгий учитель, попавший на рейв к подросткам. Он молча, с какой-то обреченной брезгливостью осматривал потное, пьяное окружение, а потом переводил этот тяжелый взгляд обратно на Уилла. Уилла это внезапно дико взбесило. Этот взгляд. Этот немой укор. Эта чертова стерильность. — Бля, ну ты скучный, Уиллер, — выплюнул Уилл, и язык его предательски заплетался на фамилии. Он хмыкнул — зло, пьяно, кривя рот в усмешке. — Сидишь тут... как на поминках. Тошно смотреть. Майк мгновенно напрягся, словно его ударили током. Обида кольнула остро и больно. — Теперь скучность вымеряют в количестве алкоголя? — огрызнулся он, стараясь перекричать грохочущую музыку. В его голосе звенела злая ирония, но она разбилась о пьяную броню Уилла. Уилл картинно закатил глаза, едва не потеряв равновесие на стуле. — Даже сейчас... — пробормотал он, кривя губы и пренебрежительно махая рукой. — Даже сейчас ведешь себя как зануда. Он отвернулся от Майка, скользя расфокусированным взглядом по темному залу, где в лучах стробоскопа и сигаретном дыму дергались потные тела. Энергия толпы манила его — там можно было потеряться, отключить мозг окончательно. — Всё, я пошел танцевать. Уилл неловко соскользнул с высокого стула, чуть не задев плечом соседа, и, даже не оглянувшись, нырнул в самую гущу толпы. Он растворился в ней мгновенно, как камень, брошенный в мутную воду. Черная футболка мелькнула и исчезла. Майк остался сидеть за барной стойкой в полном одиночестве. Вокруг смеялись люди, звенели бокалы, орала музыка, а он чувствовал себя в вакууме. Он нервно сжал липкий пустой стакан из-под сока так, что костяшки пальцев побелели. Стекло жалобно скрипнуло. Прекрасно. Просто отлично. Вечер окончательно превратился в кошмар. Теперь он заперт в роли няньки. Ему придется сидеть здесь, как сторожевой пес на привязи, и напряженно всматриваться в эту дергающуюся кашу из людей, чтобы следить за этим «крутым парнем». И молиться, чтобы Уилл не натворил глупостей, не упал или не ввязался в драку. Майк с ненавистью и тревогой уставился в спины танцующих, пытаясь выхватить взглядом знакомую макушку. Уилл не просто танцевал — он плавился в музыке. Алкоголь стер все границы, убрал стеснение, оставив только голый ритм. Он двигался дерзко, ломано и притягательно, запрокидывая голову и позволяя битам проходить сквозь себя. Вокруг него тут же образовался вакуум внимания, который быстро заполнился людьми. Какие-то девчонки с блестками на лицах начали кружить рядом, смеясь и подбадривая его, но Уиллу было все равно. Он был звездой этого пьяного спектакля. А потом появился он. Какой-то парень — высокий, в расстегнутой рубашке — вынырнул из толпы и слишком уверенно, слишком по-хозяйски пристроился сзади. Он был настойчив. Его руки то и дело мелькали в опасной близости от талии Уилла, а корпус двигался в такт, сокращая дистанцию до минимума. В этот момент диджей сменил трек. Ударили тяжелые, вибрирующие басы, и зал взорвался под новый хит. Голос из динамиков прорезал густой воздух: "'Cause there's a fire in my heart, Burning through the dark..." Уилл и этот незнакомец поймали ритм мгновенно. Они двигались в унисон, словно отрепетировали это заранее. Парень наклонился к уху Уилла, что-то выкрикивая, и Уилл рассмеялся, откидываясь назад, почти касаясь спиной чужой груди. "Can you feel the heat? Fire in my heart, moving with the beat..." Майк, наблюдавший за этим с барного стула, почувствовал, как внутри у него срывает предохранители. Кровь прилила к лицу. Он с такой силой закусил губу, что почувствовал металлический вкус. Брови сошлись на переносице в одну темную линию. «Ещё этого не хватало», — пронеслось в голове. Его взгляд был прикован к рукам незнакомца. Это выглядело грязно. Это выглядело неправильно. То, как они двигались — бедра к бедрам, в этом пульсирующем ритме «fire in my heart» — вызывало у Майка физическую тошноту пополам с яростью. Он хотел, чтобы музыка заткнулась. Он хотел, чтобы Уилл прекратил этот дешевый спектакль. Майк дернулся вперед, но заставил себя остаться на месте, вцепившись пальцами в край барной стойки так, словно хотел оторвать кусок дерева. Он смотрел, и в его глазах, отражая стробоскопы, действительно разгорался недобрый огонь. Спустя минут десять этого бешеного марафона, когда легкие уже горели, а рубашка прилипла к спине, Уилл на секунду остановился, переводя дыхание. Сквозь пелену алкоголя и мигающий свет стробоскопа он, повинуясь какому-то инстинкту, кинул взгляд в сторону барной стойки. Он нашел его сразу. Майк не сдвинулся ни на миллиметр. Он сидел, ссутулившись, вцепившись в пустой стакан, и смотрел на Уилла. Но в этом взгляде уже не было той вспышки ярости, что на улице. Сейчас Майк выглядел... жалко. Уилл увидел эти большие, темные, несчастные глаза, полные обиды и непонимания. Он напоминал побитого щенка, которого хозяин пнул и оставил мокнуть под дождем, но который всё равно преданно ждет разрешения подойти. Уилл встретился с ним глазами. В груди что-то шевельнулось — то ли жалость, то ли старая боль, — но он тут же задавил это чувство двойной порцией пьяного цинизма. Он хмыкнул — холодно, жестоко, уголком рта. «Смотри, Уиллер. Смотри и мучайся». Уилл демонстративно отвернулся, разрывая зрительный контакт, словно Майк был пустым местом. Он снова повернулся лицом к тому парню, который, воспользовавшись паузой, уже совсем осмелел. Чужая ладонь настойчиво легла на плечо Уилла, горячая и влажная, пальцы слегка сжались, притягивая ближе. И Уилл не отстранился. Наоборот, он шагнул навстречу, позволяя чужому касанию остаться, зная, что Майк видит каждое движение. Майк шумно выдохнул, прикрывая глаза ладонью. Ему физически больно было смотреть на то, что происходило на танцполе. Темнота под веками была единственным убежищем от мигающих огней и вида чужой руки на плече Уилла. Том, который всё это время наблюдал за ним краем глаза, кажется, почувствовал, что парню совсем паршиво. Он отставил в сторону шейкер, вытер руки о фартук и подошел ближе, перегибаясь через стойку. — Эй, Майк, — окликнул он, стараясь перекричать басы. — Ты чего не танцуешь? Уилл вон... вовсю покоряет танцпол. Том кивнул в сторону толпы, где Уилл действительно был центром внимания, сверкая в лучах прожекторов. Майк покачал головой, не открывая глаз, и устало потер переносицу. — Да я не хочу, — глухо отозвался он. — Не моё это. Я пошел просто за компанию... И то, — он горько усмехнулся, глядя в пустой стакан, — мне тут, честно говоря, не особо были рады. Том хмыкнул, услышав эту нотку горечи. Он был достаточно проницателен, чтобы заметить напряжение между Байерсом и его «гостем» с самого начала. — Ну знаешь, — протянул он миролюбиво, опираясь локтями о липкую стойку, — мог бы и расслабиться немного. Ты всё-таки в отпуске. Майк наконец открыл глаза и глянул на Тома тяжелым, серьезным взглядом. — Ну... не моё, — повторил он твердо, давая понять, что тема закрыта. Он не умел притворяться и ломать себя ради веселья. Том помолчал пару секунд, изучая его лицо, а потом понимающе кивнул. Его профессиональная улыбка сменилась на простое, человеческое выражение. — Ну да, понимаю, — неожиданно легко согласился он. — Знаешь, честно говоря, это тоже не моё. Весь этот шум, давка... — он обвел рукой беснующийся зал. — Но мне нравится делать напитки. Это моя магия. Смешивать, создавать... в этом есть свой кайф. — Понимаю, — тихо отозвался Майк. Но его внимание уже снова ускользнуло. Он смотрел мимо Тома, туда, где в пульсирующем свете прожекторов извивалась толпа. Уилл всё еще был в центре. Теперь на его шее висла какая-то девица с растрепанными волосами, что-то крича ему прямо в ухо и пытаясь поймать ритм его движений. Но Уилл, казалось, её даже не замечал. Он позволял ей висеть на себе, как украшению, но сам смотрел куда-то в пустоту или поверх голов, полностью поглощенный дурманом и басами. Майк нахмурился, и между бровей залегла глубокая, тяжелая складка. В голове не укладывалось. Всего час назад Райан вел себя как цепной пес. Он метил территорию, целовал Уилла, всем своим видом кричал: «Он мой, не смей смотреть». А теперь Уилл здесь, позволяет чужим рукам касаться себя, трется о незнакомцев, ведет себя абсолютно развязно. «Интересно, что у них вообще с Райаном?» — мрачно подумал Майк, крутя в руках пустой стакан. Это нормально для Райана? Неужели в их «крутом бруклинском мире» это в порядке вещей? Свободные отношения? Или Райану просто плевать, с кем и как танцует Уилл, пока тот возвращается в его постель? А может, Уилл просто пользуется тем, что Райана нет рядом? Эта неизвестность раздражала больше всего. Майк осознал, что совершенно не понимает правил игры, по которым живут эти двое, и от этого чувствовал себя еще более беспомощным и злым. Том перестал протирать стакан и, проследив за напряженным взглядом Майка, глянул в сторону беснующейся толпы. — Да расслабься ты, — бросил он легко, пытаясь разрядить обстановку. — Он всегда так танцует. Ну, в последнее время. Хотя раньше, когда только начал ходить, он приходил сюда со своим другом... Майк резко, словно по команде, перевел взгляд с Уилла на бармена. В его глазах мелькнула тревога. — С Райаном? — быстро спросил он. Том хмыкнул, кивнув. — Ага, с ним. Он отставил стакан, оперся локтями о стойку и с легкой ностальгической улыбкой посмотрел в сторону танцпола. — Помню, когда он первый раз его сюда привел... — Том покачал головой. — Уилл был скромнее, чем ты сейчас. Серьезно. Он буквально вжимался в стул, вздрагивал от каждого громкого звука и вообще отказывался танцевать. Сидел и смотрел в стол весь вечер. Том снова глянул на Майка, словно сравнивая того, старого Уилла, с парнем, сидящим перед ним. — Думаю, это Райан его раскрепостил, — заключил Том с видом знатока. — Он умеет... вытаскивать людей из панциря. Научил Уилла не париться и просто быть собой. Эти слова ударили по Майку сильнее, чем пощечина. «Райан его раскрепостил». Выходит, тот Уилл — забитый, тихий, испуганный — был настоящим. Таким же, как Майк сейчас. А этот новый, дерзкий, танцующий Уилл — это творение Райана. Райан «слепил» его. Райан дал ему уверенность, которую Майк никогда не мог дать. Майк всегда только давил, а Райан... Райан, получается, освободил его? От этой мысли стало тошно.  — Да... как раз тихим я его и помню, — Майк жалко, с горечью выдохнул, крутя в руках пустой стакан. — Сидящим в углу с альбомом. Том кивнул, протирая стойку круговыми движениями. — Люди меняются, парень. Раз ты его старый друг, то должен был бы порадоваться за него? Ну, что он нашел силы выбраться из скорлупы. Майк поднял на Тома тяжелый, несогласный взгляд. — Мне кажется, то, кем он есть сейчас — это не тот Уилл. Это... искусственный образ, — твердо сказал Майк. — Уилл — тот, который любил творчество, искусство, наши фриковатые игры в подвале. Он не любил громкую музыку и толпу, он ненавидел пьяных. Он был спокойным, но мог дать отпор, если надо. А сейчас... сейчас это совсем другой человек. Чужой. Том, слушая этот рассказ, перестал протирать стойку и задумчиво прикусил губу. — Не знаю... — протянул он философски. — Возможно, окружение влияет? А ты никогда не думал о том, что там, где он раньше был — это был не настоящий Уилл? Может, тот Уилл просто подстраивался под тех людей, что его окружали? Под ожидания семьи, друзей? А здесь он просто... сорвался с цепи, потому что никто не говорит ему, каким быть. Майк нахмурился, сведя брови к переносице. Эта мысль — что Уилл притворялся с ним — была неприятной, но он отбросил её. — Нет, — отрезал он. — Я честно думаю, что сейчас он просто катится на дно. Мне даже страшно за него. Это не свобода, это саморазрушение. Пока они спорили о природе его души, сам Уилл, казалось, вообще не чувствовал, что его обсуждают. Он был в своей орбите. Откуда-то — возможно, стянул с чужого столика или угостили — у него в руках появилась полупустая бутылка какого-то пойла. Он запрокинул голову и жадно, прямо из горла, сделал несколько больших глотков, расплескивая жидкость на футболку и подбородок, и рассмеялся, когда кто-то из танцующих одобрительно хлопнул его по спине. — Ну, можешь попробовать его спасти, раз вы были так близки, — тихо проговорил Том, перестав протирать стойку. Его взгляд стал серьезным, лишенным барменской дежурной вежливости. — Но запомни одну вещь, парень: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Том наклонился чуть ближе, чтобы Майк точно услышал каждое слово сквозь грохот басов: — Если он сам не захочет выплыть, ему никто не поможет. Ты просто загнешься вместе с ним, пытаясь его вытащить. В этот момент с другого конца длинной стойки кто-то нетерпеливо замахал рукой, требуя добавки: «Эй, бармен!». Том вздохнул, сбрасывая с себя роль философа. Он тяжело, сочувственно похлопал Майка по плечу, словно ставя точку в этом разговоре. — Не грузись, — бросил он напоследок и быстрым шагом направился к клиенту, на ходу подхватывая шейкер. Майк остался в одиночестве. Слова Тома эхом отдались в голове: «Если он сам не захочет...» Он медленно поднял взгляд на танцпол. Уилл как раз в этот момент, пошатнувшись, снова приложился к горлышку украденной бутылки. Капли потекли по подбородку, он вытер их рукавом и снова нырнул в ритм, смеясь чему-то, что видел только он. Он действительно тонул. Тонул в этом шуме, в алкоголе, в липких взглядах незнакомцев. И самое страшное было то, что он, кажется, совершенно не хотел, чтобы его спасали. Майк просидел так еще час, чувствуя, как задница немеет на жестком стуле, а голова начинает гудеть от басов. Он уже клевал носом, готовый вырубиться прямо за стойкой, но тревога, как натянутая леска, не давала расслабиться. В какой-то момент музыка чуть стихла перед новым сетом, и Майк увидел движение. Уилл, мокрый, растрепанный и явно держащийся на ногах только чудом, окончательно выдохся. Тот самый парень, который лип к нему весь вечер, мгновенно воспользовался моментом. Он подхватил Уилла под локоть — жестко, по-хозяйски — и потащил его прочь из толпы, в сторону светящейся таблички «EXIT». Уилл вяло упирался, но сил у него явно не было. Майк проснулся мгновенно. Сон как рукой сняло. — Черт, — выдохнул он и рванул со стула, едва не опрокинув его. Он бежал, расталкивая людей локтями, не слыша проклятий в спину. Выскочив на лестницу, ведущую на улицу, он увидел их в пролете. Уилл был прижат к грязной стене. Он неловко, слабо пихал парня в грудь, пытаясь что-то промычать, пока тот нависал над ним, вцепившись руками в талию и пытаясь поцеловать. Майк взлетел по ступенькам в три прыжка. Ярость ударила в голову горячей волной. Он схватил парня за плечо и с силой дернул назад, отшвыривая от Уилла. — Отошел от него! — рявкнул Майк. Голос сорвался на рык. Парень пошатнулся, едва устояв на ногах. Он тоже был пьян, но в его глазах горела мутная, агрессивная злоба. — А ты еще кто такой, блядь? — выплюнул он, оправляя рубашку. Уилл, лишившись опоры, сполз по стене, едва удерживая вертикальное положение. Он с трудом поднял голову, пытаясь сфокусировать плавающий взгляд на спасителе. Узнав Майка, он скривился — не то от боли, не то от отвращения. — Майк... — язык у него заплетался, слова выходили тягучими, как патока. — Майк, иди к черту... Не лезь... Он махнул рукой, пытаясь оттолкнуть воздух между ними, и снова привалился плечом к бетону, тяжело дыша. Незнакомец, услышав это, самодовольно хмыкнул. Он шагнул вперед, нагло глядя Майку в лицо. — Слышал? Школьник, ты дверью ошибся, — он усмехнулся, и эта улыбка была настолько грязной, что Майку захотелось блевать. — Я, думаешь, этого пацана готовил час просто так? Поил, танцевал? Вали к мамочке. Смысл слов дошел до Майка с задержкой в долю секунды. «Готовил». Как мясо. Как вещь. В глазах потемнело. Это был не просто флирт, это была охота. Майк взбесился. Внутри что-то щелкнуло, отключая тормоза. Он не стал бить — пока что. Он резко шагнул к Уиллу, схватил его за руку и рывком, почти грубо, дернул на себя, заставляя отлипнуть от стены и встать за свою спину. Уилл охнул, но повис на руке Майка мешком. Майк повернулся к парню, и его взгляд был страшным. — Иди нахрен отсюда, — процедил он тихо, но так, что у парня сползла улыбка. — Еще шаг — и я тебе голову проломлю. Исчез. Незнакомец, видимо, был слишком пьян или слишком самоуверен, чтобы оценить ситуацию трезво. Отказ его не остановил — он лишь разозлил хищника, у которого отбирают добычу. — Ты чё, напрашиваешься? — рявкнул он, сжимая кулаки и делая шаг вперед, нависая над Майком. — Да я тебе самому сейчас череп проломлю, щенок. Он замахнулся, явно намереваясь оттолкнуть Майка или ударить, но не успел. Майк выпрямился, словно сжатая пружина. Вся его неуверенность и скованность исчезли в долю секунды. Месяцы таскания тяжелых коробок на складе, разгрузки товара и бесконечные смены на ногах в магазине не прошли даром. Под его обычной одеждой скрывалась не детская худоба, а жилистая, сухая сила, о которой этот парень даже не подозревал. Движение было быстрым и жестким. Майк перехватил инициативу мгновенно. Его рука метнулась вперед, пальцы стальной хваткой вцепились в воротник чужой рубашки — прямо за шкирку. Рывок. Раздался глухой, болезненный удар. Майк с силой впечатал парня спиной в кирпичную стену. Из легких незнакомца со свистом вылетел воздух Парень охнул, его глаза расширились от шока и боли. Он явно не ожидал, что этот «школьник» окажется бетонной стеной. Майк не отпустил его — он навис сверху, прижимая предплечьем к горлу, и в его темных глазах сейчас не было ни капли страха, только холодная ярость. — Я что, не ясно выразился? — процедил Майк низким, вибрирующим от злости голосом, глядя ему прямо в лицо. Незнакомец, почувствовав, что воздух перекрыт, а в глазах «школьника» нет ни капли страха, поспешно поднял руки в примирительном жесте. Весь его гонор испарился вместе с кислородом. — Воу, воу, всё, шкет, я сдаюсь! — прохрипел он. — Псих ненормальный... Майк с брезгливостью разжал пальцы, отпуская воротник. Парень тут же отскочил, растирая красные пятна на шее и что-то бормоча под нос, но, встретившись с бешеным взглядом Майка еще раз, поспешил ретироваться обратно в темноту бара. Майк перевел дыхание, чувствуя, как адреналин начинает спадать, оставляя после себя дрожь в руках. Он резко повернулся к Уиллу, грубо схватил его за запястье и потащил в сторону дороги. Он плохо помнил, откуда они пришли — все эти улицы казались одинаковыми лабиринтами из кирпича и неона. — Идем домой, Уилл, — бросил он жестко, не оглядываясь. — Показывай дорогу. Быстро. Они прошли метров десять, когда Уилл вдруг стал тяжелым, как мешок с песком. Он просто остановился, заставив Майка дернуться от инерции. Уилл приоткрыл мутные глаза, глядя куда-то сквозь асфальт. Его лицо скривилось в гримасе боли и пьяного отчаяния. — Я не могу идти... — проскулил он тихо, и голос его сорвался. Майк обернулся, готовый рявкнуть, но застыл. Уилл... хныкал? Он выглядел совершенно разбитым, жалким и маленьким. Весь его дерзкий образ «короля вечеринки» рассыпался в прах. — Ладно, — выдохнул Майк сквозь зубы. Злость смешалась с растерянностью. Он подошел ближе, развернулся спиной и присел, пытаясь перехватить руку Уилла, чтобы закинуть её себе на плечо и взвалить его на себя. — Давай, цепляйся... — Нет! — вдруг взвизгнул Уилл, словно его ошпарили. Он отшатнулся, едва не упав, и с пьяной, нескоординированной яростью оттолкнул Майка. — Не трогай меня! Не трогай! Уилл начал бить Майка кулаками в грудь. Удары были слабыми, хаотичными, но в них было столько отчаяния, словно он отбивался от самого страшного врага. — Уйди! Оставь меня! Майк пошатнулся от неожиданности, но тут же перехватил запястья Уилла, блокируя бесполезные удары. Терпение лопнуло. — Да успокойся ты! — рявкнул он, встряхивая Уилла так, что у того клацнули зубы. — Хватит устраивать сцены! Пошли уже, блять, пока нас тут не прирезали! Они тащились по ночным улицам Бруклина. Уилл висел на плече Майка тяжелым грузом, ноги его заплетались, но он механически переставлял их, смутно указывая направление кивками головы или невнятным мычанием. Свежий воздух немного прочистил мозги Уилла — истерика утихла, сменившись странной, ватной тишиной в голове. Но идти всё равно было тяжело, асфальт то и дело пытался уйти из-под ног. Уилл почти не смотрел на дорогу. Весь его пьяный, расфокусированный, но цепкий взгляд был приклеен к профилю Майка. К его напряженной челюсти, к нахмуренным бровям, к капелькам пота на виске. В глазах Уилла, влажных и блестящих в свете уличных фонарей, плясали странные, лихорадочные искры. Он изучал Майка так, словно видел его впервые — или, наоборот, вспоминал. Майк чувствовал этот взгляд кожей. Это жгло. Он молча скосил глаза, перехватывая Уилла поудобнее за талию, чувствуя, как рубашка под его пальцами промокла от пота. — Уилл, смотри под ноги, пожалуйста, — проворчал Майк, стараясь скрыть одышку. — Я тебя не донесу, если ты сейчас рухнешь. Уилл вдруг хмыкнул — тихо, хрипло, прямо возле уха Майка. — Ты красивый. Майк застыл как вкопанный посреди тротуара. Слова прозвучали так просто и обыденно, что мозг не сразу их обработал. Он остановился, удерживая Уилла полубоком, и мир вокруг на секунду перестал существовать. Гул машин, далекая музыка — всё исчезло. Он что, только что сказал? — Что? — переспросил Майк, чувствуя, как сердце делает кульбит. Голос прозвучал выше, чем он хотел. Уилл уронил голову, она безвольно мотнулась и легла Майку на плечо. Он снова хмыкнул, прикрывая глаза, и уголки его губ дрогнули в пьяной, грустной улыбке. — Красивый засранец. Майк судорожно сглотнул. Жар мгновенно ударил в лицо, заливая шею и уши краской. Вот чёрт.Внутри всё сжалось в тугой узел. Это было не то, что говорят друзьям. Это было слишком интимно, слишком честно для их запутанной ситуации. Майк очнулся от шока, словно его ошпарили. Он резко, почти панически дернул Уилла вперед, заставляя того переставить ноги, и потащил его дальше, ускоряя шаг. Ему нужно было срочно заглушить этот момент, стереть его. — Не говори ерунды, — буркнул он, глядя строго перед собой в темноту улицы, лишь бы не встречаться с Уиллом глазами. — Ты пьян. Бредешь уже. Уилл тихо, пьяно хихикнул, спотыкаясь о собственные ноги, но продолжая упрямо плестись рядом. — Я серьезно, — буркнул он в плечо Майку, и горячее дыхание обожгло кожу через ткань. Майк стиснул зубы, пытаясь игнорировать эти слова, как назойливый шум. Но тело предавало его с потрохами. Шея, щеки и уши пылали таким жаром, что, казалось, в этой темноте от него можно было прикуривать. Он молча, судорожно сглотнул вязкую слюну, перехватил Уилла покрепче и упорно шагал вперед. «Просто дойти. Просто дотащить его до двери. Не слушать этот пьяный бред». Они вошли на территорию дома, где фонари, как назло, не горели — только бледная луна и редкий свет из чужих окон. Тени здесь были густыми, почти чернильными. Вдруг Уилл застыл, как вкопанный, превратившись в неподъемный груз. Майка дернуло назад по инерции. — Майк... — позвал Уилл, голос звучал капризно и странно. Майк остановился, тяжело дыша. Он тут же напрягся, испугавшись, что Уилла сейчас стошнит. — Тебе плохо? — спросил он быстро, пытаясь заглянуть ему в лицо. Уилл надул губу, смешно и жалко щурясь в темноту. Он покачивался, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Майка, понять, какую эмоцию оно выражает, но черты расплывались в пятно. — Я тебя плохо вижу, — пожаловался он с детской обидой. Майк шумно выдохнул, закатывая глаза к небу. Господи, дай мне сил. — Темно же. Пошли, скоро уже дойдем, дома насмотришься. Но Уилла такой логичный ответ категорически не устроил. Его пьяный мозг зациклился на одной идее. Он вдруг выпустил плечо Майка, но тут же вцепился обеими руками в грудки его футболки, сжимая ткань в кулаках, и с неожиданной силой, граничащей с отчаянием, рванул его на себя. — Говорю, плохо тебя вижу! — упрямо повторил Уилл, заставляя Майка пошатнуться и наклониться к нему почти вплотную. Их лица оказались на опасном расстоянии друг от друга. Майк замер, боясь даже дышать. Его сердце колотилось где-то в горле, ударяясь о кадык. Близость была пугающей. Уилл шикнул на него, раздраженно мотнув головой, требуя тишины. — Тсс... — выдохнул он, и запах алкоголя ударил Майку в нос, смешиваясь с запахом его кожи и ночной прохладой. Вторая рука Уилла, отлипнув от бока, медленно, неуверенно потянулась вверх. Его холодные пальцы коснулись пылающей щеки Майка, словно Уилл пытался «увидеть» его на ощупь, как слепой. Он провел ладонью по линии челюсти, пальцы скользнули к подбородку, фиксируя его. Уилл прищурился, наклоняясь еще ближе, так, что их носы почти соприкасались. В темноте его глаза казались черными провалами, но в них горел тот самый странный, лихорадочный блеск. — Ты... — Уилл запнулся, всматриваясь в черты лица напротив, словно искал в них ответ на какой-то свой вопрос. — Ты слишком далеко... был. Он потянул футболку еще сильнее, заставляя Майка согнуться, убирая последние сантиметры между ними. — Вот так... — прошептал Уилл пьяно, и его взгляд упал на губы Майка. Майк затаил дыхание, чувствуя, как сердце пропускает удар. Его пальцы накрыли ладонь Уилла, которая все еще сжимала его футболку, — нежно, почти невесомо, стараясь не спугнуть момент, но в то же время пытаясь вернуть контроль. — Уилл... — выдохнул он, голос дрожал и звучал предательски тихо. — Слышишь? Домой. Нам надо домой. Уилл обиженно фыркнул, сморщив нос, как капризный ребенок, у которого отбирают любимую игрушку. — Нет, — протянул он упрямо, мотнув головой так, что челка упала на глаза. — Я не хочу.  Майку хотелось завыть в голос. Эмоции били ключом, разрывая грудную клетку. Смесь нежности, дикого желания, злости и отчаяния накрыла его с головой. Он стоял в темноте, держа в руках парня и чувствовал, как тот буквально висит на нем, ища тепла. Майк держал себя в руках из последних сил, но ему казалось, что он сейчас сойдет с ума. Еще секунда — и он наплюет на всё. Ему нужно было что-то сказать. Что-то отрезвляющее. Холодное. Стена, за которую можно спрятаться. — Райан будет волноваться, — выпалил Майк и в ту же секунду пожалел об этом. Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Майк мысленно ударил себя. Зачем? Зачем он вообще упомянул его? Это было худшее, что можно было сказать в этот момент. Он сам же разрушил эту хрупкую близость, притащив в их темноту призрак Райана. Имя Райана подействовало как удар током или ведро ледяной воды. Глаза Уилла на мгновение расширились, в них плеснулся ужас пополам с яростью, а пелена пьяного дурмана словно разорвалась, уступив место острой, злой боли. Хлесть! Звук пощечины прозвучал в ночной тишине оглушительно громко, как выстрел. Голова Майка мотнулась в сторону от силы удара. Щеку мгновенно обожгло огнем. Он отпрянул, инстинктивно прижав ладонь к лицу, и шокировано, широко раскрытыми глазами уставился на Уилла. Он ожидал чего угодно — крика, слез, даже рвоты — но не этого. Уилл тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Он судорожно шмыгнул носом, резко отворачиваясь и пряча лицо, по которому катились злые слезы. Ему было невыносимо больно, что Майк самразрушил этот момент, напомнив о реальности, от которой Уилл так отчаянно бежал весь вечер. — Да пошел ты к черту, Майк! — прошипел он с ненавистью, и голос его дрогнул. — Просто иди к черту! Он резко развернулся, едва не потеряв равновесие на нетвердых ногах, и рванул в сторону — прочь от дома, прочь от Майка, куда-то в темноту переулка. Майк стоял секунду, оглушенный, чувствуя, как под пальцами на щеке начинает пульсировать горячий след. «Идиот. Какой же я идиот». Он тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Уилл был пьян в стельку, на улице ночь, и он бежал в неизвестном направлении. — Уилл! Стой! — рявкнул Майк и сорвался с места, бросаясь в погоню за удаляющейся тенью. — Я не пойму, почему ты бесишься! — выкрикнул Майк в спину Уиллу, задыхаясь от быстрого бега и переполнявшего его возмущения. Щека всё еще горела, но обида уступила место непониманию. — Он же твой парень! Ты с ним живешь, ты с ним спишь! Майк нагнал его и крепко, почти до синяка, схватил за руку выше локтя. — Постой же ты! Уилл замер как вкопанный, стоя спиной к Майку. Его плечи мелко подрагивали — не то от ночного холода, не то от сдерживаемых рыданий. Он не пытался вырваться, просто повис в хватке Майка, опустив голову. Майк сжал руку сильнее, чувствуя, как под тонкой тканью куртки напряглись мышцы друга. Он пытался заглянуть ему за плечо, достучаться до него сквозь этот пьяный туман. — Я не пойму, что с тобой, — выдохнул Майк уже тише, но с той же ноткой отчаяния и растерянности. — Ты сам не свой. То ты смеешься, то плачешь, то..., а теперь бьешь меня по лицу просто за то, что я напомнил о Райане? В чем я не прав? Уилл издал странный звук — короткий, лающий смешок, полный горечи. Он медленно, словно нехотя, повернулся. В темноте его лицо казалось бледным пятном, но глаза блестели влагой. — "Твой парень"... — повторил Уилл тихо, с ядом в голосе, пробуя эти слова на вкус, словно они были отравлены. Он поднял взгляд на Майка, и в этом взгляде было столько боли, что Майк невольно ослабил хватку. — Ты правда такой идиот, Майк? Ты правда ничего не видишь? Или тебе просто удобно постоянно толкать меня к нему? — Я не понимаю! — почти выкрикнул Майк, разводя руками, но тут же снова пытаясь поймать взгляд друга. В его голосе звенела паника от того, что логика рушится. — Ты же с ним живешь, встречаешься! Он тебя целует у меня на глазах! Это факты, Уилл! Зачем ты всё усложняешь? Уилл замолчал. Его плечи опустились, вся вспышка ярости вдруг испарилась, оставив после себя лишь серую, липкую усталость. Он отвел взгляд в сторону, в густую темноту, словно там, в тенях, было спокойнее, чем смотреть на Майка. Он понял, что объяснять бесполезно. Майк видел только то, что хотел видеть. Или то, что ему позволяли видеть. — Хорошо, — тихо, почти безжизненно произнес Уилл. Уголок его рта дернулся в кривой усмешке. — Надеюсь, тебе от этого легче. Если тебе так проще думать — пусть будет так. Уилл резко, рывком выдернул свою руку из хватки Майка, словно прикосновение вдруг стало обжигать. Он развернулся, чтобы уйти, но напоследок, проходя мимо, с силой, специально задел Майка плечом. Грубо, ощутимо, вкладывая в этот жест всё свое разочарование. — Кретин, — бросил он коротко, и в этом слове было больше горечи, чем оскорбления. Уилл побрел дальше, шатаясь, в темноту улицы. Майк пошатнулся от толчка, но не сделал ни шагу следом. Он застыл на месте, опустив голову и тупо, остекленевшим взглядом смотря на свою ладонь. Она всё еще хранила тепло руки Уилла. Но теперь она была пустой. Он сжал и разжал пальцы, чувствуя, как внутри разрастается холодная дыра непонимания. Он был прав... так почему он чувствовал себя так, будто только что всё испортил? Внезапно ступор сменился яростью. Горячей, неконтролируемой волной, которая затопила разум, смывая логику, страх и осторожность. «Кретин?» Ах так. Майк резко развернулся, глядя на сутулую спину удаляющегося друга. Кулаки сами собой сжались так, что ногти вонзились в ладони. — Нет, ты не уйдешь вот так, — прорычал он себе под нос. Он рванул за ним быстрым, решительным шагом, сокращая дистанцию в считанные секунды. Майк нагнал Уилла и, схватив его за плечо, грубым рывком развернул к себе лицом. Уилл пошатнулся, не успев даже возмутиться. Майк сделал быстрый, почти параноидальный взгляд по сторонам — в темноту улицы, на слепые окна домов — проверяя, нет ли свидетелей. Никого. В следующее мгновение он подался вперед и резко, почти с размаху, вжался в губы Уилла своими.