«То, о чём мы не договорили»

Уилл стоял абсолютно неподвижно, словно его отключили от реальности. Его руки безвольно висели вдоль тела, глаза были широко распахнуты, и в них отражался свет уличного фонаря — влажный, дрожащий блик в темноте. Он даже не моргал, глядя на Майка так, будто видел привидение. Майк отстранился, но лишь на пару сантиметров, не в силах разорвать контакт. Его ладони всё еще сжимали лицо Уилла, удерживая его на месте. Майк тоже застыл. Сердце билось бешено, отдаваясь гулким набатом где-то в горле. Что он только что сделал? В голове пронеслась паническая мысль:  «Я всё испортил. Сейчас он оттолкнет меня. Сейчас он ударит». Майк судорожно сглотнул, пытаясь прийти в чувства. Он ждал крика, возмущения, толчка в грудь — чего угодно. Но Уилл молчал. Его взгляд, затуманенный алкоголем и шоком, медленно сфокусировался на губах Майка, а затем снова поднялся к глазам. В этом взгляде не было отвращения. Там была бездонная, оглушительная растерянность. Уилл медленно, словно во сне, моргнул. Его губы, только что смятые поцелуем, приоткрылись.  — Ты... — выдохнул Уилл едва слышно. Его голос дрогнул, словно натянутая струна. — Ты зачем?.. Майк отдернул руки, поднимая их в защитном жесте, словно отгораживаясь от того, что только что натворил.  — Извини, это... я не знаю, что на меня нашло. Уилл моргнул. Раз, другой. Под этим испуганным взглядом Майка и его сбивчивыми оправданиями алкогольный туман в голове Уилла мгновенно рассеялся. Он вдруг почувствовал себя пугающе трезвым — так, словно его окатили ледяной водой. Вместо того чтобы разозлиться или потребовать объяснений, Уилл ссутулился, словно из него выпустили весь воздух. Он смотрел на паникующего Майка с какой-то тихой, оглушительной грустью. Его рука медленно, почти неосознанно поднялась к лицу, и он кончиками пальцев коснулся своих губ, которые всё еще горели огнем. — Ты... — голос Уилла был тихим, ломким. В нем не было обвинения, только искреннее непонимания происходящего. — Ты извиняешься? Майк нервно, почти судорожно поднял руку и запустил ее в свои густые волосы, больно оттягивая пряди у корней, словно пытаясь физически привести мысли в порядок. Он не мог стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу, и его взгляд метался по асфальту, избегая смотреть на Уилла. — Я не должен был, у тебя же парень, да и... ты пьян, это... было глупо, извини, — выпалил он скороговоркой, глотая окончания слов.  — Парень? — переспросил Уилл, заторможенно моргая. Он на секунду завис, пытаясь состыковать панические слова Майка с реальностью.  А... точно. Райан.  Уилл мысленно хмыкнул, чувствуя прилив глухого раздражения. Вот же лис. Хитрый, расчетливый гад. Райан весь вечер разыгрывал этот спектакль — эти собственнические касания, намеки, взгляды — специально, чтобы Майк подумал именно это. Он знал, куда бить, и Майк, конечно же, купился, приняв эту игру за чистую монету.  Уилл шумно выдохнул, с силой потирая глаза ладонями, словно пытаясь стереть усталость и этот пьяный морок. Когда он отнял руки от лица, его взгляд стал яснее, хоть его и немного пошатывало.  — Тебя только это смущает? — вдруг спросил Уилл. Его голос прозвучал тихо, но в ночной тишине каждое слово отдалялось отчетливым эхо. — Что? — Майк дернулся, вырванный из потока самобичевания. — Что у меня есть парень? — Уилл не отводил взгляда, пытаясь поймать бегающие глаза Майка. Майк моргнул. Не этого вопроса он ожидал. — Нет, не только, — буркнул Майк, пряча руки в карманы, чтобы скрыть дрожь. — А что еще? — тут же надавил Уилл, делая маленький, неуверенный шаг вперед. Майк постоял, нервно оглядываясь. Он осмотрел темную улицу, припаркованные машины, свои ботинки — всё, лишь бы не смотреть на Уилла. Он с силой закусил губу.  — Это так глупо, — выдохнул он с отчаянием, обращаясь скорее к самому себе. Уилл вскинул бровь, с усилием фокусируя на нем взгляд, который всё ещё норовил поплыть от усталости и алкоголя. — Глупо хотеть тебя поцеловать, когда у тебя есть парень? — с горькой, ломаной усмешкой закончил мысль Майк. Уилл застыл. Время, которое только начало разгоняться, снова остановилось. Майк не сказал «глупо, что я поцеловал». Он сказал «глупо хотеть». Майк, истолковав это потрясенное молчание как осуждение, болезненно поморщился. Он почувствовал себя жалким.  — Забудь, — бросил он глухо, снова отворачиваясь и пряча лицо в воротник куртки, спасаясь от стыда.  Он сделал пару шагов, но остановился и обернулся, понимая, что не может просто сбежать.  — Пошли домой? — устало предложил Майк, стараясь вернуть голосу хоть каплю нормальности. Он вопросительно кинул взгляд на замершего Уилла, ожидая, что тот молча пойдет следом. Но Уилл не двигался. Он лишь клипнул, словно выныривая из глубокой воды. — Ты... хотел меня поцеловать? — спросил Уилл, пропуская мимо ушей предложение уйти. Его голос был тихим, но настойчивым. — По-настоящему хотел? Майк нахмурил брови. Ему казалось, что Уилл просто издевается, заставляя проговаривать это вслух снова и снова. — Да, — резко выдохнул он. Он опустил взгляд перед собой, уставившись в асфальт, не в силах больше выносить этот сканирующий взгляд Уилла. Признание повисло в воздухе.  Уилл вдруг улыбнулся уголком губ — слабо, почти незаметно, но эта улыбка полностью изменила выражение его лица.  — И давно ты этого хотел? — тихо спросил он. Майк нервно посмотрел на него, ожидая подвоха.  — Довольно давно, — буркнул он, пряча взгляд и переступая с ноги на ногу.  — К чему этот допрос? Уилл фыркнул, и этот звук, полный какого-то странного, неуместного веселья, заставил Майка напрячься еще сильнее. Он совершенно не понимал его реакции. Уилл выглядел... довольным? Это сбивало с толку и пугало одновременно. — Ты издеваешься? — процедил Майк, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение, смешанное с паникой.  — Я тут душу выворачиваю, говорю тебе вещи, из-за которых ты, вероятно, больше не захочешь со мной разговаривать, а тебе смешно? — Ладно, ладно, извини. — Уилл примирительно выдохнул. Он неловко вытер уголок глаза костяшкой пальца.  — Просто это чертовски весело. Видимо, Райан на это и рассчитывал. Майк замер, глядя на него как на сумасшедшего. Его брови сошлись на переносице в глубокую складку.  — Райан? При чем тут он? На что он рассчитывал? Уилл покачал головой, глядя на друга с какой-то странной, почти нежной жалостью.  — На то, что ты поверишь в этот спектакль. Что ты будешь ревновать и думать, что я занят. Он сделал паузу, давая словам осесть, а затем произнес то, что перевернуло мир Майка с ног на голову:  — Мы не вместе, Майк. Райан — мой бывший. Мы расстались несколько месяцев назад. Майк открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука.  — Бывший? — наконец сипло выдавил он. — Да. — Уилл пожал плечами.  Майк сжал кулак.  — Да ладно.  Он почувствовал себя еще более большим дураком. — Но зачем это твоему Райану? — Майк вдруг выпрямился. — Чтобы посмеяться? Уилл удивленно вскинул брови.  — Нет, я думаю, он мстит. — За кого? — За меня. Майк свел брови на переносице.  — Почему? Уилл отвел взгляд, засунув руки глубже в карманы куртки, словно пытаясь согреть не только пальцы, но и решимость сказать правду, алкоголь уже давил на виски.  — Потому что мы расстались из-за тебя, — наконец выдохнул он.  Майк открыл рот, чтобы попытаться сказать что-то стоящее, но не смог выдавить ни звука. Слишком много всего. Слишком быстро. — Ладно... — Майк шумно выдохнул, закрывая лицо ладонями и с силой надавливая на глаза. — У меня уже мозг плавится... Уилл тихо, понимающе хмыкнул. Он сделал полшага назад, давая Майку немного пространства, чтобы тот мог прийти в себя. — Еще бы, — мягко согласился Уилл.  — Слишком много информации для одного вечера, да?  Не дождавшись ответа он продолжил.  — Пойдем внутрь, Майк.  Уилл на секунду задержал на нем взгляд, чуть улыбнувшись.  — Обсудим остальное... когда твой мозг остынет. Ну, или когда я протрезвею, мне уже плохо.  Уилл развернулся и, не дожидаясь ответа, медленно побрел к двери дома.  Майк, коротко глянув в сторону Уилла, молча направился за ним. Слова закончились, оставив после себя гулкую пустоту в голове и странную легкость в груди. Он молча брел за Уиллом, поднимаясь на этаж. С каждым пролетом лестницы становилось очевидно, что недавняя вспышка трезвости у Уилла была временной. Его снова начало немного заносить — адреналин от разговора схлынул, и алкоголь начал уже с новой силой бить по вискам, путая мысли и шаги. Майк пару раз его придерживал — то за локоть, то за плечо, когда Уилл опасно кренился к перилам. Уилл лишь молча покорялся этим касаниям. Он чувствовал себя паршиво: мир перед глазами плыл, а к горлу подступала дурнота. Когда они наконец вернулись домой, Уилл с трудом попытался вставить ключ в дверь. Руки дрожали, и металл противно скрежетал, соскальзывая по пластине замка, никак не попадая в скважину. Майк понаблюдал за этим мучением пару секунд, а затем мягко перехватил его руку.  — Давай я, — тихо сказал он. Он забрал ключи из ослабевших пальцев Уилла и быстро открыл дверь. Из квартиры пахнуло теплом и тишиной — Райана нигде не было видно. Как только они переступили порог, Уилл качнулся, спотыкаясь о коврик. Майк тут же подхватил его, не давая упасть, и Уилл тяжело навалился на него, уткнувшись лбом в плечо куртки. — Держу, — выдохнул Майк, захлопывая ногой дверь за их спинами. — Всё, пришли. Райан, которого, казалось, и след простыл, вдруг выглянул сонный из угла коридора. Видимо, он не спал, а просто сидел в темноте, выжидая. — О, вернулись, — лениво протянул он. Он застал их в весьма недвусмысленной позе: Майк крепко держал Уилла, практически не давая тому сползти на пол. Уилл, увидев его, тут же напрягся. Он поспешно, насколько позволяло его состояние, выбрался из опоры Майка, окончательно стягивая куртку. Ткань застряла на одном рукаве, и Уилл раздраженно дернул её. Меньше всего ему сейчас хотелось допросов, ехидных комментариев или продолжения этого спектакля. Куртка наконец поддалась и упала на пол. Уилл даже не попытался её поднять. — Мне нужна вода, — буркнул он, глядя куда-то сквозь Райана, и, качнувшись, попытался пройти мимо него в сторону кухни. Райан не сдвинулся с места, лишь перевел взгляд на Майка. Теперь, в свете коридорной лампы, он смотрел на него с немым вопросом: «Ну что, поговорили?» Майк встретил этот взгляд прямо. Теперь, зная правду, он видел в Райане не соперника, а уставшего человека, который просто защищал свои разбитые чувства странным способом. — Не трогай его сейчас, Райан, — тихо, но твердо сказал Майк, делая шаг следом за Уиллом. — Ему плохо. — О, полегче, герой, — фыркнул Райан, картинно поднимая руки в примирительном жесте, хотя в глазах плясали черти.  — Я и не собирался к нему лезть. Он скользнул насмешливым взглядом по Майку, который все еще стоял в оборонительной позе, заслоняя собой проход на кухню. — Вижу, вы во всем разобрались. Трогательно до тошноты, — ядовито протянул Райан.  — Ну что ж, раз уж ты теперь в курсе... Он отлип от стены и лениво побрел в сторону своей спальни, но у самой двери притормозил и бросил через плечо, глядя на Майка с кривой ухмылкой: — Пост сдал. Развлекайся, Майк. Теперь это официально твоя головная боль. В прямом и переносном смысле. С этими словами он скрылся в своей комнате, демонстративно громко щелкнув замком. Майк нахмурился, кинув мрачный взгляд на дверь его комнаты. Он поплелся нервно за Уиллом, который уже скрылся в темном проеме кухни. Уилл стоял у раковины, тяжело опираясь локтями о столешницу и опустив голову. Его плечи мелко подрагивали — то ли от озноба, то ли от подступающей тошноты. — Кажется, я сейчас сдохну. Майк хмыкнул, наблюдая за мучениями, и подошел ближе, вставая рядом с ним у раковины. — И часто ты так? — спросил он.  Уилл судорожно сглотнул, параллельно делая еще один глоток воды, чтобы унять сухость в горле. — Не очень, — хрипло отозвался он, опуская стакан. — Только когда сильно нервничаю. Майк нахмурился, искренне не понимая. — И чего ты сейчас нервничаешь? — спросил он. Уилл медленно повернул голову. Он посмотрел на Майка как на клинического идиота — долгим, уничижительным взглядом, — а затем выразительно, с вселенской усталостью закатил глаза. — Да так, есть один идиот, — пробормотал Уилл, гипнотизируя взглядом дно пустого стакана Майк нахмурился. До него быстро дошло. Он отвел взгляд, чувствуя новый прилив вины за весь хаос, который принес с собой. — Слушай. Мне честно жаль, что всё так получилось, — начал он сбивчиво, переступая с ноги на ногу. — И что я так приперся сюда... свалился как снег на голову. Он тяжелый выдохнул, проводя рукой по шее. — И за вечер... ну, ты понял. Уилл со стуком опустил стакан в раковину. Резкий звук в тишине кухни заставил Майка осечься. — Майк, — устало перебил он, поворачиваясь к другу всем корпусом и опираясь поясницей о столешницу.  — Если ты сейчас еще раз извинишься, я тебя ударю.  — Ты «приперся» к лучшему другу. А потом поцеловал парня, который, как выяснилось, был влюблен в тебя годами. Хватит извиняться за то, что ты наконец-то сделал что-то правильно. Майк застыл, переваривая услышанное. Ему было проще списать всё на алкоголь, чем поверить в это.  — Я думаю, ты так считаешь, ибо ты пьян, — упрямо произнес он. Уилл цокнул языком, раздраженно качая головой.  — Ясно. Ты еще и не умеешь принимать правду. Майк, потирая шею, шумно выдохнул. Он чувствовал себя сапером на минном поле: один неверный шаг — и всё взорвется. Ему нужно было услышать это прямо сейчас, без всяких "но" и отсылок к прошлому. — Я не пойму... — пробормотал он, наконец решаясь поднять глаза.  — Так я тебе еще нравлюсь? Уилл медленно моргнул. Он оттолкнулся от столешницы и сделал шаг к Майку, сокращая дистанцию почти вплотную. Его взгляд был мутным.  Он криво усмехнулся.  — Да. Ты мне нравишься. Всегда нравился. Доволен? Майк постояв молча, невольно, искренне улыбнулся. Уголки его губ поползли вверх, и эта улыбка — не нервная, не виноватая, а какая-то мальчишеская и открытая — вдруг полностью преобразила его лицо, стерев с него напряжение последних часов. Уилл от такой реакции почувствовал, как сердце пропустило удар. Вся его напускная раздражительность и усталость моментально дали трещину. Уилл моргнул, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть, и на этот раз не от алкоголя. Он хотел что-то съязвить, чтобы сбить этот градус нежности. Но не мог.  — Очень, — наконец тихо выдохнул Майк, и его голос звучал бархатно и уверенно. Уилл смущенно отвёл глаза. Алкоголь делал своё дело: барьеры рушились, и эмоции, которые он обычно держал в узде, теперь прорывались наружу слишком ярко. Выдерживать этот сияющий, открытый взгляд Майка было почти физически больно — в хорошем смысле. — Всё, иди спать, — буркнул он, пытаясь вернуть голосу прежнюю строгость.  Уилл резко отвернулся к тёмному окну, упираясь взглядом в свое отражение на фоне ночной улицы, лишь бы спрятать пылающее лицо.  Майк тихо хмыкнул, заметив эту попытку побега, но улыбка с его лица никуда не делась. Наоборот, она стала только мягче, лишенная прежней нервозности. — Ты мне тоже нравишься, Уилл, — произнес он негромко.  — Очень. Майк неловко сжал губы, словно сам до конца не верил, что наконец-то произнес это вслух, без шуток и прикрытий. Уилл вздрогнул, будто его коснулись, а не просто сказали слова.  Его плечи под тонкой тканью футболки напряглись. Он на секунду крепко зажмурился, вцепившись пальцами в подоконник, пытаясь привести мысли в порядок и унять головокружение — не то от виски, не то от того, как внезапно его мир перестал рушиться и встал на место. Майк медленно протянул руку, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Его пальцы осторожно коснулись ладони Уилла, которая всё ещё крепко сжимала край столешницы. Сначала это было почти невесомое касание, но затем Майк накрыл его руку своей, делясь теплом и пытаясь нежно обратить на себя внимание. — Эй, — тихо позвал он, чуть сжав пальцы. — Посмотри на меня. Уилл медленно перевел взгляд на Майка. Тот стоял совсем рядом, почти вплотную, слегка надвисая над ним из-за разницы в росте. Уилл медленно поднял взгляд, изучая лицо Майка так, словно видел его впервые. Он долго всматривался в эти знакомые до боли черты, в этот ожидающий и непривычно мягкий взгляд, будто пытаясь окончательно убедиться, что ему не почудилось. Майк не двигался. Он всё так же стоял рядом, не пытаясь обнять или притянуть его к себе, лишь продолжал крепко и надежно сжимать ладонь Уилла в своей, давая ему ту самую точку опоры, в которой он сейчас так нуждался. Уилл рвано выдохнул и, еще секунду помедлив, решился. Он чуть приподнялся на цыпочках, преодолевая последние сантиметры, разделявшие их. Это не было похоже на страстный поцелуй — скорее на робкую проверку реальности. Уилл просто коснулся губами губ Майка. Легко, почти невесомо, без всякого желания углубить этот контакт или сделать его более настойчивым. Это было простое, чистое прикосновение — как выдох облегчения, как тихий ответ на всё, что было сказано и сделано за этот бесконечный вечер. Майк от этого движения даже перестал дышать. Он не разжал пальцев, всё так же удерживая руку Уилла, чувствуя, как по телу проходит электрический разряд от этого короткого, невинного жеста.  В этом прикосновении было столько доверия, что у Майка на мгновение перехватило горло. Когда Уилл отстранился и снова твердо встал на пятки, он не стал отводить взгляд, хотя его щеки и горели. — Теперь точно иди спать, — прошептал он. Но Майк, кажется, никуда не собирался. Слова про сон пролетели мимо него, не задев. Вместо того чтобы отступить, он слабо, тепло улыбнулся одним уголком губ. Он мягко разжал пальцы, отпуская ладонь Уилла, но лишь для того, чтобы тут же осторожно взять его за подбородок. Майк чуть приподнял его лицо, не давая отвернуться и заставляя смотреть прямо в глаза. Майк смотрел на Уилла так, будто видел его впервые в жизни. В этом взгляде было столько немого обожания и странного, нового узнавания, что Уиллу стало жарко. Майк медленно потянулся вперед. Он не стал накрывать губы полностью, а лишь невесомо, дразняще коснулся поцелуем уголка рта Уилла. Отстранился на миллиметр — и поцеловал снова, туда же, но чуть мягче и влажнее. Уилл застыл, превратившись в соляной столб. Дыхание перехватило. В животе всё скрутилось в тугой, горячий узел, а перед глазами окончательно всё поплыло и заплясало разноцветными кругами.  Уилл судорожно втянул воздух. Это было невыносимо — в самом лучшем смысле этого слова. Каждое невесомое касание губ Майка посылало по позвоночнику новые разряды тока, и мир вокруг, который и так держался на честном слове, начал опасно крениться вбок. Он больше не мог выдерживать этот пристальный, обожающий взгляд и эту пытку нежностью. Ему казалось, что если Майк коснется его еще хоть раз, он просто рассыплется на части прямо здесь, на кухонном кафеле. — Майк... — выдохнул Уилл, и его голос сорвался. Он подался вперед, но не для поцелуя. Уилл просто обессиленно уронил голову на плечо друга, уткнувшись лбом в жесткую ткань его куртки. Его пальцы инстинктивно вцепились в предплечья Майка.  — Хватит... пожалуйста, — глухо простонал он куда-то в плечо Майку.  — Это слишком... слишком много для одного вечера. Я сейчас просто упаду. Он замер так, тяжело дыша, позволяя запаху Майка и его теплу окутать себя.  Майк на мгновение замер, ощущая тяжесть чужого тела на своем плече, а затем медленно, глубоко выдохнул, обнимая Уилла в ответ. Его руки сомкнулись на спине друга крепким, почти отчаянным кольцом. Он прекрасно понимал, о чем говорит Уилл. Самого Майка трясло не меньше. Внутри всё гудело от адреналина и внезапно прорвавшейся близости, от запаха Уилла, от ощущения его волос щекой. Им было по девятнадцать, черт возьми. Кровь кипела, гормоны били через край, и стоять вот так, прижимаясь друг к другу в полутьме пустой кухни, было сладкой, но совершенно невыносимой пыткой. — Ладно, — хрипло прошептал Майк, уткнувшись носом в висок Уилла. Голос его подвел, выдав всё напряжение. — Ты прав. Тормозим. Иначе у меня у самого крыша поедет. — Я пойду тогда. Спокойной ночи. — Майк отстранился, на мгновение вглядываясь в глаза напротив, словно пытаясь запечатлеть этот момент. Затем он резко, чтобы не передумать, отпустил Уилла и быстрым шагом направился к выходу с кухни. Уилл еще стоял там минут пять, опираясь о столешницу и слушая удаляющиеся шаги, а затем скрип двери в гостиную. Он пытался сообразить, что сегодня вообще, черт возьми, произошло. Райан, ревность, признание... поцелуй. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как адреналин медленно уступает место свинцовой усталости. Переодевшись кое-как в первое, что попалось под руку, он рухнул на диван и тяжело выдохнул в подушку. «Нужно поспать», — была его последняя связная мысль, прежде чем темнота и алкоголь утащили его в глубокий, тяжелый сон. Утро наступило слишком быстро и было безжалостным. Первое, что почувствовал Уилл, открыв глаза — это то, что внутри его головы кто-то старательно забивает гвозди. Свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, казался ослепительно ярким и враждебным. Уилл глухо застонал, перекатываясь на спину и прикрывая лицо рукой. — О господи... — прохрипел он. Горло пересохло так, словно он жевал песок. Но стоило мозгу немного включиться, как события вчерашнего вечера обрушились на него лавиной. Уилл замер. Сердце, несмотря на похмелье, сделало кульбит.  У столешницы, спиной к нему, стоял Райан. Он был уже полностью одет, свеж и энергичен — раздражающе энергичен для этого часа. Райан ловко разбивал яйца в миску, насвистывая какой-то мотивчик и совершенно не заботясь о тишине. Услышав шуршание за спиной, Райан обернулся, держа в руке вилку. Он окинул помятого Уилла быстрым, оценивающим взглядом и ухмыльнулся. — О, восстание живых мертвецов, — бодро прокомментировал он, возвращаясь к готовке. — Я уж думал палочкой в тебя потыкать, проверить, дышишь ли. Как голова? Не трещит от переизбытка чувств и дешевого виски? Уилл простонал, натягивая плед на голову, чтобы спрятаться от света и этого голоса. — Заткнись, Райан... — прохрипел он из-под укрытия. — Просто заткнись. — И тебе доброе утро, — фыркнул Райан, с грохотом ставя сковородку на огонь. — Кофе будешь? Или тебе сразу рассол? — Мне бы пива, — глухо простонал Уилл, накрывая лицо подушкой, лишь бы заглушить этот звонкий голос и не видеть света. Райан шикнул, закатив глаза не хуже самого Уилла. — Ну конечно. — Тебе бы подзатыльник, — отрезал он тоном строгой воспитательницы, указывая на Уилла вилкой. — Пока ты живешь тут, будь добр, не занимайся ерундой. И не превращай мою кухню в притон. Уилл раздраженно стянул подушку с лица и, поморщившись от резкой пульсации в висках, кое-как принял сидячее положение. Он демонстративно закатил глаза, свешивая ноги с дивана и чувствуя себя так, словно его переехал грузовик. Райан еще молча постоял, глядя на спину Уилла и о чем-то размышляя. В кухне повисла пауза, нарушаемая только шипением масла на сковороде. — Так вы вчера поговорили? — наконец обронил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, но любопытство в нем сквозило отчетливо. — Можно и так сказать, думаю да... хотя. Не знаю, — пробормотал Уилл, путаясь в словах и потирая лицо ладонями. Райан прищурился, не отрываясь от нарезки хлеба, и с подозрением покосился на диван, где спал Уилл. — Вы хоть тут похабщиной не занимались? — прямо спросил он. Уилл вспыхнул мгновенно, краска залила даже шею. — Нет! Конечно, нет! — рявкнул он, но тут же схватился за голову, потому что собственный крик отозвался болью в висках. Райан самодовольно хмыкнул, явно наслаждаясь реакцией. Уилл обхватил горячую чашку обеими руками, чувствуя, как тепло немного разгоняет озноб. — А Майк... спит? — осторожно спросил он. Райан закатил глаза, энергично пережевывая завтрак. — Ну, по крайней мере, когда я выходил из комнаты, он дрых как убитый. Без задних ног. Вот я и спрашиваю, чем вы таким занимались, что он в коме. Уилл кивнул, делая осторожный глоток. Кофе был крепким и горьким, именно то, что нужно. — Ничем таким, — буркнул он в кружку. — Он просто... видимо, не привык к клубам и тусовкам до ночи. Умотался. Райан вдруг прыснул со смеху, чуть не поперхнувшись своим кофе. — Кто бы сомневался! — фыркнул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Он выглядит как типичный девственный паренек из села, который первый раз увидел неоновую вывеску. Святая простота. Уилл нахмурился, собираясь возразить и защитить честь друга (и не только друга), но Райан примирительно выставил ладони вперед. — Ну всё-всё, молчу, не кипятись, Ромео. Мне это, пора бежать на работу, — он глянул на настенные часы и подскочил со стула. — Так что... вот. Я накидал контакты квартир, как ты и просил. Там есть и студии, и общежития, и комнаты. Пускай сам смотрит и по бюджету решает. Райан выудил из кармана джинсов сложенный вчетверо лист бумаги и небрежно шлепнул его на стол перед Уиллом. Уилл развернул листок и невольно улыбнулся. Несмотря на всю свою ревность, язвительность и открытую неприязнь к Майку, Райан всё равно сделал это. Потратил время, нашел варианты, помог. — Спасибо тебе огромное, Рай, — тихо, но искренне сказал Уилл, поднимая на него глаза. — Правда. Не знаю, что бы я без тебя делал. Райан громко цокнул языком, отмахиваясь от благодарности, как от назойливой мухи, и подхватил свою сумку. — Да сдох бы где-нибудь под забором, очевидно, — бросил он уже в дверях, но голос звучал беззлобно. — Всё, я ушел. Не сожгите квартиру! Дверь хлопнула, и в квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением холодильника. Уилл остался один на один со списком, кофе и своими мыслями Уилл еще некоторое время сидел в тишине, бессмысленно скользя взглядом по строчкам адресов и цифрам телефонов. Голова всё ещё гудела, но таблетки и кофе начинали медленно действовать. Сзади послышалось тихое шарканье босых ног. Уилл обернулся. В дверном проеме стоял Майк. Вид у него был самый что ни на есть заспанный: волосы торчали во все стороны смешным вихром, на щеке отпечатался красный след от наволочки, а глаза он щурил от яркого дневного света. Футболка была помята, и он выглядел до невозможности уютным и домашним. — Райан ушел? — хриплым, низким со сна голосом спросил он, почесывая живот сквозь футболку. Уилл кивнул, чувствуя, как при виде этого лохматого чуда у него снова предательски теплеет где-то в груди, вытесняя остатки головной боли. — Ага. Минут 10 назад. — отозвался он. Майк зевнул, широко и заразительно, и прошаркал в кухню. Он выглядел немного дезориентированным, но, встретившись взглядом с Уиллом, тут же расплылся в улыбке — немного смущенной, но такой открытой и счастливой, что Уиллу пришлось спешно уткнуться носом в кружку, чтобы скрыть ответную улыбку. — Доброе утро, — мягко сказал Майк, останавливаясь рядом со столом и, кажется, не зная, куда деть свои длинные руки. В воздухе снова повисло то самое электричество, но теперь оно было не тревожным, а теплым.  — Как ты? Голова не болит? — Жить буду, — усмехнулся Уилл, делая большой глоток кофе, чтобы скрыть смущение.  Он решил не углубляться в обсуждение самочувствия и тем более вчерашнего вечера прямо сейчас — слишком велик был риск снова покраснеть или сказать глупость. Поэтому он просто протянул руку и подвинул к Майку листок, оставленный Райаном. — Кстати, смотри, — деловито сказал он, постучав пальцем по бумаге. — Райан оставил перед уходом. Майк заинтересованно придвинул стул и сел, беря листок в руки. Он пробежался глазами по списку, и его брови поползли вверх. — Это... квартиры? — уточнил он, поднимая удивленный взгляд на Уилла. — Ага, — кивнул Уилл. — И комнаты, и студии. Он накидал варианты, которые подходят по бюджету и не находятся в криминальных районах. Сказал, можешь звонить прямо сегодня. Майк покачал головой, всё еще не веря своим глазам. — Ничего себе... Я думал, он меня ненавидит. А он мне список составил. — Ну, он сложный человек, — пожал плечами Уилл, чувствуя укол совести за все их стычки. — Но он не мудак, Майк. Он просто... защищает свою территорию. Но если он дал эти номера, значит, там действительно нормальные варианты. Майк слабо улыбнулся, глядя на ровный почерк Райана. — Передай ему спасибо, ладно? Это правда круто с его стороны — Сам скажешь спасибо, — хмыкнул Уилл. — Ему будет полезно услышать это от тебя лично. Майк кивнул, соглашаясь. — Ладно. Займусь этим вопросом, как поем. Он снова взял листок и начал внимательно рассматривать написанное. Майк задумчиво скользил взглядом по строчкам. А Райан и вправду хорош. Расписал не просто адреса, а примерный бюджет, выделил плюсы вроде «тихие соседи» или «рядом с метро». Видимо, он и вправду заботился об Уилле, раз для своего потенциального соперника так расстарался по его же просьбе. Мог бы ведь просто как попало накидать первые попавшиеся номера, лишь бы от него отстали, но нет — здесь была видна забота. Майк задумчиво поднял взгляд на Уилла, чувствуя к Райану странную смесь уважения и благодарности. — Это... может, я многого прошу, — начал он немного неуверенно, обводя взглядом кухню. — Но не мог бы ты показать, как тут у вас готовится кофе и где что лежит? А то не хочу лезть в чужие шкафы без спроса. Только если можешь по состоянию, конечно. Уилл кивнул, отставляя свою пустую кружку. — Да конечно, сейчас сделаю, — отозвался он. Уилл поднялся. Перед глазами на секунду все поплыло — резкий подъем отозвался неприятной легкостью в голове и звоном в ушах, но он лишь крепче сжал челюсти, игнорируя бунт организма. Он выдохнул, мотнул головой, фокусируя взгляд, и уверенно подошел к столешнице, где громоздилась пузатая электрическая кофеварка. — Смотри, тут все просто, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Райан — кофейный сноб, поэтому он покупает только этот чертов сорт в зернах, но я упрощаю жизнь и пользуюсь его же электрической молкой. Он открыл верхний деревянный шкафчик, доставая жестяную банку. Майк тут же оказался рядом, с интересом заглядывая через плечо. От него пахло сном и теплом, и Уилл на секунду сбился с движения, засыпая зерна в жужжащую машинку, но тут же взял себя в руки. — Сюда засыпаешь уже молотый, здесь вода, — он указал на пластиковый резервуар сзади, куда с шумом плеснул воды из графина. — Тумблер щелкаешь вот этот. Ждешь, пока она прохрипится. Старая капельная кофеварка начала натужно гудеть и фыркать, наполняя кухню насыщенным ароматом, который немного перебивал запах подгоревшего тоста. Уилл чувствовал на себе взгляд Майка — тот смотрел не на булькающую колбу, а на профиль Уилла, на его руки, достающие чашку из сушилки. — Вот, — когда темная жидкость наполнила кружку, Уилл подвинул её к краю стола. — Молоко в холодильнике, сахар там же, где и банка. Разберешься? Он обернулся и наткнулся на этот внимательный, теплый взгляд. Майк стоял совсем близко, опираясь бедром о тумбу, засунув руки в карманы мятых домашних штанов. — Разберусь, — тихо отозвался Майк. Он вытащил руку из кармана и потянулся за кружкой. Его пальцы, перехватывая горячую керамику, снова, будто случайно, накрыли пальцы Уилла, задержавшись на долю секунды дольше, чем нужно было для простой передачи предмета. — Спасибо, — он тепло улыбнулся, не разрывая зрительного контакта. — Ты лучший. Этот сонный, взъерошенный Майк с отпечатком подушки на щеке и в мятой футболке действовал на него сильнее, чем любой алкоголь. В этой простой, утренней домашней обстановке он казался чем-то запретно-родным. Сердце, только успокоившееся, снова забилось где-то в горле. Уилл сглотнул.  — Не привыкай, пойду делать проект к началу учебного года — только и бросил Уилл, пряча глаза, и поспешил ретироваться в гостиную, подальше от этой уютной кухни, которая вдруг стала слишком тесной для них двоих. Ему нужно было занять руки и голову. Срочно. Уилл рухнул в старое глубокое кресло, подтянул к себе рюкзак и выудил оттуда папку с эскизами и карандаши. До начала семестра оставалось всего ничего, а проект по композиции сам себя не нарисует. Он раскрыл альбом на коленях, пытаясь сосредоточиться на линиях и перспективе, но мысли предательски возвращались к ощущению чужих губ на своей коже. Майк, конечно же, не остался на кухне. Он поплелся следом, держа в одной руке кружку, а в другой — листок Райана. Чтобы позвонить, Майку пришлось проявить чудеса эквилибристики. Он подтянул к дивану телефонный аппарат, стоявший на тумбочке в углу. Это был классический, тяжелый бежевый телефон с дисковым набором — «вертушкой», как его называли. К счастью, у него был невероятно длинный витой шнур, который, спружинив, позволил Майку дотянуться до дивана и плюхнуться на мягкую обивку. В комнате повисла тишина, нарушаемая только шуршанием грифеля по бумаге и характерным звуком набора номера. Вжи-и-ик... щелк. Вжи-и-ик... щелк. Майк сосредоточенно крутил диск, зажав трубку плечом и сверяясь с листком. Уилл, не отрываясь от рисунка, исподлобья наблюдал за ним. Было что-то гипнотическое в том, как длинные пальцы Майка цепляли отверстия диска, прокручивали его до упора и отпускали. — Алло? Здравствуйте, я по объявлению... — голос Майка звучал вежливо, но немного напряженно. — Да, насчет квартиры. Уилл сжал карандаш чуть сильнее, чем следовало. Грифель хрустнул и сломался. Майк продолжал говорить, его голос звучал низко и размеренно, заполняя тишину комнаты. Свободной рукой он подтянул к себе листок и начал что-то бессознательно чертить на полях рядом с номерами — какие-то угловатые спирали, заштрихованные квадратики, бессмысленные узоры. Но взгляд Уилла приковало не это. Другой рукой Майк подцепил витой телефонный шнур. Он медленно, виток за витком, накручивал пружинистый провод на указательный палец, туго стягивая кожу, а потом резко отпускал, позволяя спирали соскользнуть обратно. И повторял это снова. Натяжение, поворот, сброс. Уилл застыл, карандаш завис в сантиметре от бумаги. Он поймал себя на мысли, что пялится. Это было глупо, банально, но чертовски... привлекательно. То, как Майк слегка хмурился, вслушиваясь в ответ на том конце провода, то, как его длинные пальцы небрежно играли с проводом, эта расслабленная поза — ноги вытянуты, голова чуть откинута назад. В этом простом бытовом жесте была какая-то естественная, сводящая с ума магия. Уилл почувствовал, как во рту пересохло, а мысли о проекте испарились окончательно. Ему нужно было срочно чем-то занять руки, чтобы не выдать себя с головой. Он резко отложил альбом на пол и потянулся к пачке сигарет, лежавшей на журнальном столике. Щелкнула зажигалка. Уилл жадно затянулся, нервно сжимая пальцами оранжевый фильтр, почти сплющивая его в тонкую полоску. Он выпустил струйку дыма в сторону, стараясь сосредоточиться на тлеющем кончике сигареты, но боковым зрением продолжал ловить каждое движение на диване. — Да, завтра мне подходит, — произнес Майк в трубку, и Уилл невольно вздрогнул от звука его голоса. Уилл слушал этот монотонный гул голоса, но воспринимал его уже не как слова, а как фон. Его взгляд скользил по фигуре на диване, разбирая её на линии и тени. Острый угол колена, мягкий изгиб спины, то, как плечо прижимает трубку к уху, освобождая руки для игры с проводом. Это было идеально. Композиция сложилась в голове мгновенно. Уилл, не вынимая сигарету изо рта, резко перевернул страницу альбома на чистый лист. Глаза сощурились от едкого дыма, ползущего вверх, но он даже не поморщился. Карандаш коснулся бумаги. Штрих. Резкий, быстрый, жадный. Уилл работал лихорадочно, боясь упустить момент. Ему нужно было схватить не просто позу, а это ощущение — ленивую, домашнюю грацию Майка, его длинные пальцы, запутавшиеся в витом шнуре, расслабленный наклон головы. Карандаш с сухим шуршанием летал по листу. Уилл закусил фильтр зубами, пепел на кончике сигареты опасно удлинился, грозя упасть на джинсы, но он не обращал внимания. Он был полностью поглощен процессом: линия челюсти, вихор волос, телефонная трубка, ставшая продолжением руки. Это был способ присвоить этот момент себе, запечатлеть его навечно, пока Майк не повесил трубку и магия не рассеялась. — Нет, животных нет... — продолжал Майк, не подозревая, что прямо сейчас превращается в грифельный набросок. — Вредные привычки? Нет нет.  Уилл усмехнулся в сигарету, нанося густую тень там, где футболка Майка собиралась в складки на животе. Майк наконец замолчал, слушая собеседника, а Уилл, уже не поднимая головы и развернув альбом так, чтобы обложка скрывала лист от посторонних глаз, с остервенением накладывал тени. Ему больше не нужно было смотреть на оригинал. Это лицо было выжжено на подкорке его мозга еще с песочницы. Он знал наизусть каждый шрам, каждую мимическую морщинку, которая появлялась, когда Майк смеялся. Казалось бы, Майк не мог стать еще привлекательнее, чем был тогда, в их беззаботном детстве. Это было просто нечестно. Но он смог. Время лишь заострило эти черты, убрало детскую мягкость, добавив скулам резкости, а линии челюсти — той самой мужской тяжести, от которой у Уилла пересыхало в горле. Уилл, щурясь от едкого сигаретного дыма, вившегося вокруг лица, по памяти выводил знакомый изгиб брови, чувствуя странную, почти болезненную нежность к этому наброску. С громким пластмассовым стуком трубка легла на рычаг аппарата. — Уилл? — голос Майка прозвучал неожиданно громко, разрывая кокон сосредоточенности. Карандаш дернулся, оставив случайную жирную точку в углу листа. Уилл вздрогнул, едва не выронив сигарету изо рта.  -Да?  — Договорился! — Майк с энтузиазмом хлопнул ладонью по колену.  Он развернулся к Уиллу, сияя, как начищенный цент, явно довольный собой. В его глазах плясали веселые искорки, и он даже не заметил, как судорожно Уилл прижал к себе альбом. — Правда, есть нюанс, — Майк виновато почесал затылок, чуть сбив свой лохматый вихор набок. — Хозяин сможет показать её только завтра утром. Так что... похоже, придется мне еще немного помозолить тебе глаза. Посижу у вас до завтра, если ты, конечно, не против. Уилл медленно выдохнул струйку дыма в потолок, чувствуя, как внутри разжимается пружина, о существовании которой он даже не подозревал. Майк остается. Еще на один день. Еще на одну ночь. Он перевел взгляд на Майка, и уголки его губ сами собой поползли вверх — не вымученно, а искренне и тепло. — Круто, — тихо сказал Уилл, стряхивая пепел в пепельницу на столике. — Я рад за тебя. Правда. Не против конечно.  Майк, видимо, посчитав вопрос с жильем временно закрытым, расслабленно вытянул ноги и с любопытством кивнул на альбом, который Уилл все еще судорожно прижимал к груди. — Кстати, а над чем ты там колдуешь? — спросил он, с интересом вглядываясь в обложку. — Ты так яростно штриховал, пока я висел на телефоне. Это тот самый проект к началу семестра? Покажешь? Уилл застыл, чувствуя, как внутри все холодеет. Сигарета в уголке рта дрогнула, роняя столбик пепла прямо на джинсы, но он даже не обратил внимания. В голове на секунду образовался вакуум. Показать? Если он сейчас развернет альбом, Майк увидит не чертежи и не здания, а собственный профиль, любовно выведенный мягким карандашом — с той самой прядкой на лбу и телефонной трубкой у уха. Это было бы... катастрофой. Фиаско. Уилл судорожно сглотнул, его пальцы побелели, вцепившись в картонную обложку. — А... да, — выдавил он, лихорадочно соображая. — Да, проект. Ничего особенного, просто наброски... черновые. Он быстрым, дерганым движением отлепил альбом от груди, но тут же ловко перелистнул страницу назад, скрывая свежий портрет под ворохом предыдущих листов. Уилл раскрыл альбом на развороте, сделанном еще пару дней назад. — Вот, — он поспешно ткнул пальцем в эскиз какого-то угловатого здания, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Это концепт... э-э... жилого комплекса в стиле брутализма. Уилл затянулся сигаретой, чтобы выиграть время, и выпустил дым в сторону, стараясь не смотреть Майку в глаза. — Суть в том, чтобы, понимаешь, совместить тяжелые бетонные формы с большим количеством света, — затараторил он, входя в роль и цепляясь за архитектурные термины как за спасательный круг. — Вот здесь планируются панорамные окна, а тут — открытые террасы. Преподаватель требует, чтобы мы играли с геометрией, поэтому я пытаюсь сместить центр тяжести вот сюда... Он водил пальцем по старым линиям, неся откровенную чушь про "динамику фасада".  Майк подался вперед, с интересом разглядывая чертеж. — Вау, это очень круто. Я рад, что ты не бросил рисовать... — Майк искренне улыбнулся, поднимая взгляд на друга. — Когда ты тогда на кухне сказал, что больше не рисуешь, я даже расстроился. Уилл нахмурился, чувствуя, как щеки снова предательски заливает краской — от стыда за ложь и от похвалы одновременно. — Да, спасибо, — буркнул он, поспешно захлопывая альбом и откладывая его подальше на пол, чтобы Майк не вздумал полистать. Он неловко затушил сигарету, стараясь не смотреть на Майка. Тишина снова стала тягучей. Майк заметно оживился, вспомнив о важном деле. Он топтался на месте, бросая взгляд то на телефонный аппарат, то на Уилла. — Это... если ты не против, — начал он, указывая на телефон. — Я наберу маму, скажу ей, что всё хорошо и я завтра пойду осматривать вариант. А то она с ума сойдет, если я не отчитаюсь. Уилл понимающе кивнул. Карен Уилер всегда была тревожной, когда дело касалось её детей, и расстояние вряд ли это изменило. — Конечно, звони, — легко согласился он Майк, зажав трубку плечом, начал крутить диск набора, а Уилл остался сидеть в кресле, решив не сбегать. Он снова открыл альбом, делая вид, что возвращается к работе, и даже занес карандаш над бумагой, пытаясь сосредоточиться на линиях перспективы. Но ни черта у него не выходило. — Алло? Мам? — голос Майка мгновенно изменился, став громче и как-то... мальчишески звонче. — Да, это я. Господи, не кричи так, я не в плену... Уилл невидящим взглядом уставился в свой чертеж. Линии перед глазами расплывались, потому что всё его внимание, как магнитом, тянуло к фигуре на диване. Майк продолжал говорить, перекладывая трубку от одного уха к другому. Он то кивал, словно Карен могла его видеть, то смеялся чему-то, откидываясь на спинку дивана, то вдруг голос его становился тише, мягче и спокойнее. На его лице то и дело мелькала теплая, совершенно открытая улыбка — та самая, домашняя, без примеси неловкости или напряжения. Уилл окончательно бросил попытки изображать работу. Карандаш застыл в руке, так и не коснувшись бумаги, а взгляд расфокусировался, он открыто пялился на Майка.  Майк, слушая очередной пассаж матери, вдруг отвлекся. Его взгляд скользнул по комнате и встретился с пристальным взглядом Уилла. Ничуть не смутившись, Майк тепло улыбнулся ему — просто так, без причины — и коротко, по-свойски кивнул, не прерывая разговора. Для Уилла это стало последней каплей. Он почувствовал, как внутри всё окончательно обрывается и плавится от этой невыносимой легкости и близости. В панике он резко дернул альбом вверх, практически уткнувшись носом в страницу, отгораживаясь от этого сияющего взгляда картонной обложкой как щитом. Он делал вид, что срочно что-то штрихует, невидящим взглядом сверля бумагу, но карандаш в руке дрожал. Сердце в груди колотилось так гулко, болезненно и невпопад, словно пыталось проломить ребра и выпрыгнуть наружу, предательски выдавая всё то, что он так старательно пытался скрыть. Глухой стук телефонной трубки о рычаг Уилл пропустил мимо ушей. В его собственной голове шум крови заглушал все остальные звуки. Он с остервенением водил карандашом по бумаге, заштриховывая один и тот же угол до черноты, лишь бы не поднимать глаз и не выдать пылающее лицо. Он не слышал ни шагов, ни скрипа половиц. Вдруг верхний край альбома, служивший ему баррикадой, мягко, но настойчиво потянули вниз. Уилл вздрогнул, когда его спасительное укрытие исчезло. Перед ним, нависая и чуть наклонившись, стоял Майк. Он держал альбом за край, заглядывая прямо в лицо Уиллу с легкой, расслабленной полуулыбкой. — Я всё, — просто сказал он, глядя Уиллу в глаза. — Когда освободишься, может, пойдем пройдемся? Уилл застыл. Его рука с карандашом так и зависла в воздухе в нелепой позе. Он медленно поднял на Майка свой фирменный растерянный, «щенячий» взгляд и просто смотрел, забыв, как моргать. Мозг, перегруженный близостью Майка и собственными эмоциями, отчаянно буксовал, пытаясь обработать смысл этой простой фразы. Он просто сидел и «втыкал», глядя на Майка снизу вверх, словно тот только что заговорил на иностранном языке. — Ты какой-то красный, — озабоченно нахмурился Майк. Не давая Уиллу опомниться, он протянул руку и приложил прохладную ладонь к его горячему лбу. — Тебе не плохо? Голова кружится? Уилла словно током ударило. Это прикосновение было слишком интимным, слишком внезапным для его перегретой нервной системы. Он резко дернулся назад, вжимаясь в кресло, и испуганно шикнул, отмахиваясь. От этого резкого движения пальцы, стискивавшие картонную обложку, разжались. Тяжелый альбом выскользнул из рук. Время для Уилла словно замедлилось до тошнотворного звона в ушах. Глухой шлепок об пол прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Как назло, как по самой злой иронии судьбы, альбом не остался закрытым. Он упал прямо к ногам Майка, раскрывшись ровно посередине. На белоснежном листе, четкими, живыми штрихами карандаша был изображен Майк. Тот самый Майк, что стоял сейчас перед ним — только на бумаге он сидел на диване, прижав трубку к уху, и с той самой, пойманной до мелочей грацией накручивал витой провод на палец. Майк замер всего на долю секунды, но его взгляд успел скользнуть по бумаге. Он инстинктивно наклонился, протягивая руку, чтобы помочь поднять упавшую вещь. Но Уилл среагировал быстрее молнии.  Паника ударила в голову почище адреналина. Он буквально метнулся с кресла вниз, на пол, едва не столкнувшись с Майком лбами. Его руки хищно вцепились в альбом, с треском захлопывая его прямо перед пальцами Майка, и судорожно прижали к груди, словно это была самая дорогая вещь во вселенной. Майк отшатнулся от такой неожиданной резкости, выпрямляясь. Он моргнул — медленно, ошарашенно, — и его брови сошлись на переносице в глубокой, недоумевающей складке. Он смотрел сверху вниз на сжавшегося на ковре Уилла, который дышал так, будто пробежал марафон, и в его взгляде читалась смесь удивления и зарождающегося вопроса. — Воу... — выдохнул Майк, не сводя с него пристального взгляда. — Ты чего? Я просто хотел поднять. Уилл кое-как поднялся с колен, прижимая альбом к себе так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его грудь ходила ходуном, а лицо горело огнем. — Я просто... не люблю, когда смотрят незаконченные работы, — выпалил он, глядя куда угодно — на стену, на пол, на выключенный телевизор — только не на Майка. Голос предательски срывался. — Это... примета плохая. У нас, у архитекторов. Можно сглазить... композицию. Пока она не готова. Это звучало жалко, нелепо и совершенно неубедительно даже для его собственных ушей. Майк медленно опустил руку, которую протягивал. Он не купился. Складка между его бровей не разгладилась, а взгляд стал пронзительно-сосредоточенным. — Уилл, — тихо, но очень серьезно произнес он, делая шаг ближе. — Это был не проект здания. Он сделал небольшую, мучительную паузу, всматриваясь в бегающие глаза друга — Покажи, — повторил Майк, и в его голосе теперь не было ни капли шутливости. Он сделал еще один короткий шаг, сокращая дистанцию до минимума. — Ни за что! — Уилл буквально вжался в спинку кресла, чувствуя себя загнанным в угол. Он обхватил альбом обеими руками, словно это был единственный щит, отделяющий его от полного разоблачения. Майк нахмурился еще сильнее. Его обычно мягкое лицо стало жестким и упрямым. — Покажи, говорю. — Нет! — выкрикнул Уилл, и его голос сорвался на высокой ноте. — Я имею право посмотреть, Уилл, — Майк подался вперед, нависая над ним, и в его глазах вспыхнуло какое-то странное, лихорадочное любопытство. — Если ты рисуешь меня, пока я не вижу, я имею право знать, как я там выгляжу. — Нет, не имеешь! — Уилл задыхался, прижимая локти к ребрам. — Это мои мысли, мой альбом, и я не... я не обязан тебе ничего показывать! — Уилл, — Майк выдохнул его имя почти с упреком, не отводя взгляда. Он нахмурился еще сильнее, и в его глазах теперь читалось не столько требование, сколько искреннее, глубокое непонимание. Он видел, как Уилла трясет, видел эту панику, и это сбивало его с толку. — Что в этом такого? — тихо спросил он, и в его голосе проскользнула обида. — Мы же сто лет друг друга знаем. Ты рисовал меня миллион раз в детстве. Почему сейчас ты ведешь себя так, будто я поймал тебя на чем-то... постыдном? Майк осторожно протянул руку, но не для того, чтобы вырвать альбом, а чтобы коснуться дрожащего плеча Уилла. — Это же просто я, — Майк пожал плечами, пытаясь разрядить обстановку, но его взгляд оставался серьезным. — Если ты считаешь, что я плохо получился, так мне плевать. Я просто хочу увидеть, как ты меня видишь. Неужели это такой большой секрет? Уилл чувствовал, как под пальцами Майка его плечо каменеет. "Просто я" — для Майка это было просто, а для Уилла в этом наброске было зашифровано признание, которое он не решался произнести вслух. Каждый штрих там дышал тем, как сильно он всматривался в Майка, как ловил малейшие детали его лица. — Это не секрет, — выдавил Уилл, чувствуя, как голос вибрирует от напряжения. — Это просто... не для чужих глаз. Даже если это твои глаза. — Это не как в детстве, Майк, — выдохнул Уилл.  Майк вдруг мягко усмехнулся — Ну мне же интересно, — почти пропел он, и эта его интонация — наполовину любопытство, наполовину ласка — заставила Уилла вздрогнуть. Майк наклонился еще ближе, так что Уилл почувствовал его дыхание на своем виске. В этом движении не было агрессии, только какое-то кошачье, вкрадчивое упорство. — Ну покажи, м? — Майк заглянул ему прямо в глаза, и его взгляд был таким теплым, что у Уилла окончательно подкосились ноги. — Ты... ты не отстанешь, да? — едва слышно выдохнул Уилл, чувствуя, как лицо обдает жаром — Не-а, — Майк ухмыльнулся, и в его глазах блеснул самый озорной огонек.  Он наклонился еще ниже, так что их лица оказались почти на одном уровне. Майк явно наслаждался ситуацией, видя, как сильно смущен Уилл. — Что мне сделать, чтобы ты отдал? — протянул он, задумчиво прикусив губу, а потом вдруг лукаво прищурился. — Поцеловать? Уилл вспыхнул так ярко, что, казалось, в комнате стало жарче. Кровь бросилась в лицо, кончики ушей запылали. — Нет! — выпалил он, едва не выронив альбом от неожиданности. Голос прозвучал слишком громко и испуганно. Майк картинно надул губу, принимая обиженный вид, но в глубине его зрачков всё еще плясали смешинки. Он не отстранился, наоборот — подался еще капельку вперед, вторгаясь в личное пространство Уилла. — Тебе не хочется? — вкрадчиво спросил он.  Уилл, не в силах больше выносить этот взгляд и двусмысленные вопросы, резко вытянул руки вперед. Альбом с глухим стуком уперся Майку прямо в грудь, создавая между ними хоть какую-то дистанцию. — Смотри, — выдохнул Уилл, почти приказал, лишь бы прекратить эту пытку близостью. Майк послушно отстранился. Ухмылка медленно сползла с его лица, уступая место серьезности и обиде. Его брови сошлись на переносице — он явно не ожидал, что Уилл так резко сдастся. Майк листал медленно. Сначала шли старые наброски зданий, какие-то анатомические этюды рук, деревья в парке... И вот, наконец, пальцы Майка замерли. Послышался долгий, прерывистый выдох. Он дошел до того самого рисунка. Того, где он сам — сонный, с телефонным проводом на пальце, запечатленный с такой пугающей точностью и нежностью. Майк не отрывал взгляда от рисунка несколько долгих секунд, и напряженная тишина в комнате начала постепенно смягчаться. На его губах снова появилась улыбка, но на этот раз она была другой — не дразнящей, а какой-то робкой и по-настоящему искренней. — Это так круто, — негромко произнес он, качая головой. — Уилл, серьезно... Он поднял глаза на Уилла, и в них светилось чистое восхищение, от которого у того потеплели кончики пальцев. — Ты меня видишь слишком красивым, — добавил Майк с коротким смешком, в котором послышалась легкая неуверенность Уилл закусил губу, чувствуя, как честность вырывается наружу быстрее, чем он успевает её затормозить. — Ты и есть красивый, — тихо, но отчетливо произнес он, глядя прямо на Майка. Майк сначала вскинул брови, явно не ожидая такой прямой атаки, и в комнате снова стало оглушительно тихо. Он открыл было рот, чтобы что-то вставить, но слова застряли у него в горле. Он неловко замялся, его пальцы на краю альбома задрожали, и он быстро отвел взгляд обратно к рисунку, будто тот мог дать ему подсказку, как реагировать. На скулах Майка проступил едва заметный розовый оттенок — редкое зрелище для уверенного в себе Уилера. — Ну... — Майк прочистил горло, стараясь вернуть себе голос. — Спасибо. Я... я не знал, что ты так считаешь. Майк протянул альбом обратно, его пальцы на мгновение коснулись пальцев Уилла. — Видишь, ничего страшного, — мягко сказал он, глядя снизу вверх. — Мне правда очень приятно. Уилл, чувствуя, как внутри всё клокочет от смеси стыда и облегчения, отвел взгляд и буквально выхватил альбом. Он небрежно кинул его на диван, словно эта вещь больше не имела значения, хотя секунду назад был готов за неё драться. — Ага, да... — пробормотал он, стараясь придать голосу безразличие. Уилл резко отвернулся к столу, схватил сигарету и зажал её в губах. Руки слегка подрагивали, когда он нашаривал в кармане зажигалку. Майк тем временем молча стоял позади, и Уилл кожей чувствовал, как тот напряженно о чем-то думает. — Уилл, — позвал Майк. Уилл, так и не зажегший сигарету, медленно повернулся. Фильтр чуть качнулся, когда он вопросительно вскинул брови. — Да? Майк выглядел так, будто решал в уме сложную задачу, прикидывая, не станет ли он сейчас полным идиотом. Наконец, он выпалил: — Ты не хочешь, чтобы я тебя целовал? Уилл застыл на месте. Сигарета едва не выпала изо рта. В ушах зашумело так сильно, что на мгновение показалось, будто пол уходит из-под ног. — Что? — переспросил он, почти не узнавая собственный голос. — Ну, когда я предложил, чтобы ты мне дал рисунок за поцелуй, ты так негативно отреагировал, — Майк неловко качнулся с пятки на носок, не сводя с него глаз Уилл наконец нашел зажигалку. Пальцы все еще немного дрожали, но он заставил себя чиркнуть кремнем. Огонек вспыхнул, подсвечивая его напряженное лицо. — Нет, просто это манипуляция, — глухо ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Майк нахмурился, явно не ожидая такого холодного логичного довода. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но Уилл его опередил. — Если бы ты меня поцеловал... — Уилл сделал глубокую затяжку, на мгновение прикрыв глаза, а затем выпустил густую струю дыма прямо перед собой, — ...было бы не до рисунков. Майк сделал последний шаг, оказываясь вплотную. — А сейчас? — Майк понизил голос до шепота, заглядывая Уиллу в самую душу. — Сейчас ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Уилл застыл, боясь даже моргнуть. Сигарета так и осталась зажатой в губах, но он напрочь забыл, как делать затяжку. Весь мир сузился до зрачков Майка. Майк медленно протянул руку и, коснувшись пальцами фильтра, аккуратно вытащил сигарету изо рта Уилла. Его пальцы на долю секунды мазнули по нижней губе друга, заставляя того вздрогнуть. — Мне не нравится запах сигарет, — бросил Майк, не сводя с него глаз. Он чуть отвернулся, подходя к столешнице, и решительным движением раздавил едва начатую сигарету. — Эй! — вскрикнул Уилл, вскидывая руки от возмущения. — Она же только новая! Ты вообще-то в моем доме! Майк лишь небрежно отряхнул ладонь от пепла и снова повернулся к нему. В его глазах не было вины — только странная, лихорадочная решимость. — Курить вредно, Байерс. К тому же... — он снова сократил расстояние, заставляя Уилла замолчать на полуслове. — ...я не хочу, чтобы при поцелуе я чувствовал вкус табака. Он положил руки Уиллу на талию, слегка притягивая его к себе. Уилл нервно, почти истерично засмеялся, пытаясь спрятать за этим смехом ту бурю, что бушевала внутри. Он уперся ладонями в грудь Майка, скорее для вида, чем для того, чтобы действительно его оттолкнуть. — А с чего ты взял, что я буду тебя целовать? — выпалил он, задирая подбородок. Майк лишь усмехнулся — на этот раз не дразняще, а как-то предвкушающе. Он качнулся вперед, заставляя Уилла чуть отступить назад, пока тот не уперся поясницей в столешницу. — Может, ты и не будешь, — прошептал Майк, наклоняясь так низко, что их носы почти соприкоснулись. — А вот я... И прежде чем Уилл успел придумать очередной колкий ответ, Майк накрыл его губы своими. Это не был глубокий или требовательный поцелуй — Майк просто мягко чмокнул его, едва ощутимо, поверхностно. Это было мимолетное касание.  Майк отстранился всего на пару сантиметров, всё еще держа руки на его талии. Его глаза были полуприкрыты, а на губах играла та самая невыносимая улыбка. — Ну? — выдохнул он Уиллу прямо в губы. — Всё еще хочешь курить? Уилл стоял ни жив ни мертв, чувствуя, как на губах всё еще горит это короткое прикосновение. Его «щенячий» взгляд окончательно поплыл, становясь затуманенным и беспомощным. — Ах ты!.. — выдохнул Уилл, и в этом возгласе смешались возмущение, вызов и всё то напряжение, которое он копил годами. Майк явно не ожидал, что Уилл перейдет в наступление. Он охнул, когда пальцы Уилла мертвой хваткой вцепились в его руку, и послушно повалился назад, когда тот потянул его за собой. Секунда — и Майк уже сидел в глубоком кресле, дезориентированный и ошарашенный такой внезапной сменой ролей. Уилл не дал ему опомниться. Он тут же надвис над ним, упираясь руками в подлокотники кресла и фактически запирая Майка внутри. Теперь роли поменялись: Уилл смотрел на него сверху вниз, и его взгляд больше не был растерянным.