Путь через Тысячевратный Город

… Мои родители, уважаемые и любимые мной, я надеюсь, что вы здоровы. Я надеюсь, что здоровы мои брат и сестра. Я надеюсь, что здоровы наши родные и наши соседи в городе Хоки.

Я пишу вам в глубокой нужде. Те, кто учится вместе со мной, часто дразнят меня, потому что я ношу бедную одежду. Часто я не ем целый день, потому что в Тысячевратном городе очень дорога ткань, а я хочу накопить на новую одежду. Мои туфли очень плохи, я прошу, пришлите мне новые или пришлите мне деньги, чтобы я мог купить новые.

Я хочу пригласить девушку по имени Абоней провести вместе со мной праздник Ихе. Про неё я писал вам в прошлом письме. Но я боюсь, она не пойдёт со мной, потому что я очень плохо одет. Прошу, пришлите мне немного денег, чтобы я мог одеться, как подобает человеку в Тысячевратном городе…

Расшифровка письма учащегося школы чиновников по имени Мизис, обнаруженное на участке 223/7, город Хоки.

Примечание: в 1907 году в некрополе Аш-Маарат была обнаружена богато обставленная гробница высокопоставленного чиновника по имени Мизис, его жены Абоней и членов их семей. По всей видимости, юноша из провинции сделал блестящую карьеру, а свидание всё-таки оказалось успешным.

***

Утро застало путников в глубоком и пыльном ущелье. Вероятно, Джариль нарочно вывел их к этому месту: далеко выдающийся вперёд скальный карниз образовывал просторный грот, давая укрытие от солнца. В глубине грота на песке чернело кострище, а рядом лежала груда щепок, обломков ящиков, колючих веток и сухих стеблей. Дальняя стена и свод хранили следы копоти. — Тут переждём день, — объявил проводник, бросая на землю свой мешок. Грета была готова упасть и уснуть на месте. Она была не из слабосильных, но длительный ночной переход измотал её. Ныли икры и колени, а также острой болью отзывался локоть: один раз молодая авантюристка упала и рассадила руку о каменистую почву. Бессонная ночь пагубно подействовала на её нервное состояние: даже при свете солнца перед глазами усталой девушки вставали тёмные скалы, обсидианово-чёрные склоны, трещины и обрывы, а в ушах стоял визгливый вой вездесущих шакалов. — Агата? — окликнул её Эшер, подходя. Грета закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти, подавляя раздражение. Удивительно, но как только она перестала за ним бегать, молодой аристократ начал стремиться сблизиться с ней. Эшер всю долгую ночную дорогу шёл впереди Греты, на сложных участках подавал ей руку и даже однажды перенёс через расщелину, неумело перехватив за талию. Кажется, этот проклятый-распроклятый тип наконец-то понял, что несёт ответственность за свою Агату. Во время небольших остановок Эшер первым предлагал ей воду, но Грета строго-настрого запретила себе брать что-либо из его рук. Хватит с неё того, что теперь над ней его проклятие. Заразил, втянул в неприятности… Грета очень боялась, что с ней случится новый приступ, и потому как могла сторонилась Эшера. И пропадите пропадом все его деньги, она не хочет превращаться в Агату! Не хочет! — Профессор, можно я выпью воды из Вашей фляги? — попросила Грета у пожилого археолога. — Вам будет легче нести. Профессор Эверинг старался не подавать виду, но ему ночной переход дался труднее всех. Весь мокрый от пота, страдающий отдышкой, он попытался улыбнуться, протягивая Грете воду. — Вы поразительно выносливая девушка, — едва переводя дух, пожилой археолог всё-таки пытался сделать ей комплимент. Грета благодарно улыбнулась. Профессор Эверинг оставался джентльменом до мозга костей, что бы ни случилось. — Доктор Фейлин гораздо выносливее меня, — заметила она, вспомнив трогательное прощание в ресторане при отеле. Впрочем, Грета слегка покривила душой. Идти по пустыне всю ночь напролёт, конечно, нелегко — но каково часами танцевать в новомодных туфлях с тонюсеньким каблуком? Или вертеться на приёме в десяти нижних юбках и теснейшем корсете, ради которого наставница морила её голодом две недели? Или восемнадцать часов не иметь возможности посетить отхожее место? По здравому размышлению, путь через пустыню мог показаться цветочками, если сравнивать его с тем, что Грете приходилось перенести раньше. Они собрали нехитрый завтрак: пресный хлеб, вяленая говядина, сыр, изюм и сваренные накануне яйца. Пока они разыскивали по вещевым мешкам свои припасы, профессор Эверинг успел рассказать притчу о солдате из армии какого-то древнего правителя. Солдат этот подрядился нести огромный короб с хлебом. Другие сначала смеялись над ним: они несли менее тяжёлые вещи. Однако, вскоре хлеб был съеден, и дальновидный солдат пошёл совсем налегке. — Намёк понят, — с улыбкой заявил Эшер, уже раскрывший рот, чтобы откусить от своего бутерброда, — я несу книги, а Кэрри — еду. Надеюсь, книги есть не придётся! — Я у вас обоих возьму что-нибудь из вещей, — сразу пообещал Кэрри, которому стало немного неловко. Грета, чья ноша состояла только из собственной сменной одежды и небольшого дамского пистолета, тоже решила по возможности разгрузить профессора. Багровый цвет лица показывал, что пожилой археолог был не в той физической форме, чтобы путешествовать пешком на большие расстояния. Эшер и Кэрри держались молодцом. Потомственный слуга семьи Деверо всю ночь скакал по камням, как молодой козлик. Проклятый аристократ, хоть и не отличался большой выносливостью, пребывал в приподнятом настроении. Грета снова почувствовала раздражение: Эшер, ранее всегда мрачный и зацикленный на себе, стал непривычно деятельным, шутил и улыбался. Улыбается он, понимаете ли! Втянул её в Бог знает, какие неприятности, и улыбается! Минуту Грета размышляла, а знает ли Бог, в какой передряге оказалась бедовая дочь Евы. Кажется, в музее Аш-Маарат были экспонаты, чей возраст превосходил возраст и церкви, и мира, каким его описывали богословы. Впрочем, Грета с наставницей никогда не считали Бога надежным помощником в своих аферах. — Джариль, ты что сидишь в стороне? — радушно обратился профессор к проводнику. При всём своём недоверии к нему, Мёртон Эверинг не мог оставить кого-либо без завтрака. — Подходи к нам, поешь. Проводник молча помотал головой, сверля взглядом занимающийся костерок. Язычок огня томно облизывал бок медного кофейника. Джариль тоже что-то жевал, но всё его внимание было приковано к закипающему чёрному вареву. Несмотря на раннее утро было жарко, и Грета, радовавшаяся последним остаткам прохлады, не понимала, как можно находиться возле огня. Она пересела раз и другой, чтобы на неё не летел дым. Славно было бы умыться и прополоскать рот, но, увы, приходилось беречь воду. «Я — Грета Темп, — методично повторяла про себя молодая авантюристка, — я родилась в городе Виллоубрук…». Надо было ложиться спать. Путешественники устраивались на песке, подкладывали под головы мешки. Профессор Эверинг о чём-то вполголоса беседовал с Эшером и Кэрри, то и дело выразительно показывая глазами на проводника. Кажется, они договорились бодрствовать по очереди. Запустив руку в вещевой мешок, Грета нащупала расчёску, изящную и практичную вещицу из тех, что Эшер купил для Агаты в качестве «приданого». На перламутровой ручке имелось небольшое зеркальце. Заглянув в него, Грета увидела бледное и озабоченное лицо, и в первый момент испугалась: ей показалось, что она себя не узнаёт. Но, присмотревшись, молодая авантюристка рассмотрела и знакомую россыпь неаристократичных веснушек, и родинку на виске, такую же, как у матери и у младшей сестры. Воспоминание было похоже на маленькую победу. Грета ободряюще улыбнулась своему отражению и распутала свободной рукой нехитрую причёску. Из глубины грота немедленно раздался окрик: — Эй! Ай, скажи ей! Эй, эй! Все четверо членов экспедиции в недоумении воззрились на Джариля. Тот прытко вскочил со своего места у костра, отошёл как можно дальше от Греты и теперь жестами показывал Эшеру на неё. — Скажи ей, чтобы завязала волосы! Кажется, этот дремучий розамец, не мыслящий двух часов без кофе подряд, считал Грету собственностью Эшера. Она бы не спорила, обратись Джариль к ней напрямую, но теперь её тщательно скрываемое раздражение получило долгожданный выход. — Хочешь, чтобы я что-то сделала, говори сразу мне, а не ему, — заявила Грета, расчесываясь. Джариль отошёл ещё дальше. Кофейник как раз вскипел, пена полезла вон из горлышка. Угли зашипели. — Ай, спасите кофе! — прокричал проводник издалека. — Скажи ей, быстро говори! Пусть платком завяжет! Отзывчивый Кэрри бросился вынимать кофейник из огня, обжёгся, но всё-таки вытащил медный сосуд на песок. — Он мне не хозяин! — выкрикнула в ответ Грета, выпутывая из распущенных волос песок и мелкий сор. Она насмотрелась в Розаме на женщин, закутанных в тряпьё по самое не могу. Ничьи пакостные суеверия не заставили бы её прятать лицо и волосы, да к тому же в такую жару. Эшер сделал шаг к ней, протянул руку, но она неприязненно шлёпнула его по запястью. Наставница бы всыпала ей за такой выпад, но её с ними не было. Нутро Греты клокотало, как закипающий котёл. — Не надо ссориться, — примирительно прогудел профессор. — Юная леди, я вынужден попросить вас следовать рекомендациям нашего проводника. Грета заново заплела волосы, завязала лентой и демонстративно помахала кончиком косы. Джариль приблизился и первым делом отнял у Кэрри свой кофейник. Потом, как ни в чём не бывало, уселся на прежнее место у костра, посыпал песком угли, чтобы как можно дольше сохранить тепло. Налил себе стакан и, причмокивая, стал пить любимый кофе. Эшер всё ещё стоял рядом, и Грета не скрывала неприязни. Подумать только, её сочли его вещью! Уж если и принадлежать кому-то, то точно не такому, как он! Этим утром молодой аристократ показался ей особенно непривлекательным: вздрагивающие губы, нелепые жесты рук, вечная растерянность, когда надо проявить характер. Да он просто мямля и слабак, слабак с кучей денег, и он её… Да он её недостоин! Вот так! — Отойди! — прошипела Грета, поворачиваясь к Эшеру боком. Она даже вздрагивала от злости. — Отойди, отойди от меня прямо сейчас! Ты… Она не нашлась, что сказать. Почему Эшер не поехал в Аш-Маарат раньше?! Почему ждал до последнего, когда какая-то девушка попадётся в сети?! Грета была готова приписать ему все грехи, на какие способен мужчина со слабым характером. Эшер не нашёлся, что ответить, и она отвернулась. — Джариль, — профессор привычно выступал буфером между враждующими сторонами. Проводник поднял голову, — нам будет легче выполнять твои указания, если ты скажешь, как именно и почему леди Агата должна следить за своей причёской. Проводник с минуту переваривал услышанное. Профессор изъяснялся так вычурно, что Джарилю не хватило словарного запаса, чтобы разобраться в сути вопроса. — Волосы зачем прятать? — подсказал Кэрри. Джариль прищурился. — Прячь и не задавай вопросов, — он обратился к Грете напрямую, и она отметила, что с ней разговаривают гораздо менее уважительно, чем с её спутниками. — Не будешь слушаться — мало проживёшь. Сейчас спи.