Путь через Тысячевратный Город

… О, ты, которая видит солнце первой, я умоляю тебя о милосердии и защите. О, ты, из чего живота происходит свет, я умоляю тебя о снисхождении. О, ты, живущая ради существования счастья на свете, я умоляю выслушать мою просьбу.

Я, Аннихет, женщина из семьи Ба, видевшая солнце. Я предупредила сына двенадцатого бога и тебя об опасности. Я указала на тех, кто был вашими врагами и пожелал вам зла. Вы наградили меня и моего мужа, вы дали нам жить в Тысячевратном городе, вы осыпали нас благополучием.

Но мой муж отнял всё, что было получено от вас. Мой муж отверг мою любовь, что привела меня под солнце. Мой муж прогнал меня и не хочет более видеть меня рядом с собой. Мой муж предал меня.

Я тяжело больна и могу умереть. Нет гробницы, через которую я могла бы уйти. Нет заботливых рук, которые бы положили моё тело в гробницу. Нет доброжелательных губ, которые произнесли бы надо мной напутствие. Нет человека, который дал бы мне в дорогу сосуд с водой и зажёг бы светильник за моей спиной.

Я умоляю о последнем благе для меня, ведь я помогла тебе и твоему супругу, величайшему из пребывающих в этом мире. Помоги мне совершить великое перерождение, чтобы я могла жить и служить вам в вечности и в бесконечности, как служила в этом мире. Помоги мне обрести гробницу для меня, я чувствую, как дыхание жизни покидает мои лёгкие, помоги мне, видевшая солнце, я умоляю тебя о помощи, помоги мне, потому что я помогала тебе, помоги, помоги, помоги мне, помоги, помоги, помоги мне, помоги, ведь твоим милосердием дышит Тысячевратный город…

Расшифровка иероглифического текста свитка 338/17k, Аш-Маарат.

***

Около часа Эшер, Кэрри и профессор Эверинг откапывали вход. Им трудно было бы сделать это с помощью одной маленькой лопаты, принесённой из Розама, но они позаимствовали необходимые орудия на ближайшем складе, где археологи хранили инвентарь. Профессор, которому тяжелее молодых людей было переносить жару, больше помогал советами, а Грету до раскопок не допустили и усадили в ближайшей тени. Лопата Эшера первой ударилась о твёрдое, но потомок золотоискателя не испытал и тени радостного трепета. Расчищая ступень за ступенью, он приближал себя к развязке всей этой истории. Ключ к бессмертию, примотанный к предплечью, мешал работать. Наконец, показались двери. Уходя, Эшер-первый перемотал ручки дверных створок верёвкой, на диво хорошо сохранившейся в сухом климате Аш-Маарат. Неопрятный узел не получилось развязать, и пришлось резать ножом. Двери гробницы приоткрылись с душераздирающим скрежетом. Внутрь ворвался первый за полтора века сквозняк. — Надо выждать немного, чтобы внутри проветрилось, — пробасил опытный археолог, кладя руку на плечо Эшеру. Тот нервно сглотнул и кивнул, ощущая безмерную благодарность за то, что нашёлся повод ещё немного оттянуть посещение гробницы. — Я пойду один, — сказал Эшер, пытаясь собрать остатки мужества. Конечно, идти в одиночку было невыносимо страшно, но он не мог позволить кому-то из его товарищей следовать за ним. Дурное место могло и их наградить новыми проклятьями. Если ещё не наградило. — Мы будем на входе! — пообещал изрядно оробевший Кэрри. Профессор Эверинг предложил Эшеру взяться за конец верёвки, чтобы в том случае, если погаснет свет, он мог выбраться на поверхность. Грета до краёв заправила обе их масляные лампы, подготовила сосуд с водой и блюдо с инжиром. Золотой ключ к бессмертию был извлечён из-под одежды Эшера, протёрт чистой тряпочкой, и теперь искристо сиял на солнце. — Ну, я пошёл, — Эшеру казалось, что он должен что-то сказать на прощание, ведь обратно он вернётся, быть может, другим человеком. Молодой аристократ с усилием выдавил из себя улыбку. — Не поминайте лихом. Эшер от всей души пожалел, что они не смогли взять в путешествие чего-нибудь горячительного. Несколько глотков для храбрости ему бы совсем не помешали. Профессор Эверинг ободряюще обнял его за плечи, и Кэрри от всей души ответил на рукопожатие. Грета сдержанно помахала рукой — по общему решению, им запрещено было прикасаться друг к другу — а потом, не выдержав, послала уходящему в гробницу Эшеру воздушный поцелуй. Он повернулся и, собрав всю свою решимость, пошёл внутрь. Эшер миновал пять ступеней. Профессору пришлось придержать для него створку двери, ведь руки у молодого аристократа были заняты. Кэрри понемногу травил верёвку, обмотанную вокруг запястья Эшера. Стиснув зубы, потомок золотоискателя шагнул в тёмное пыльное помещение. Он ожидал увидеть комнату, заваленную трупами, наподобие тех, что они видели по дороге, но гробница встретила его небольшим залом с расписными стенами и потолком. Эшер не почувствовал на себе ничьего взгляда: нарисованные люди, боги, стражи и чудовища были изображены в профиль и заняты исключительно друг другом. На полу в беспорядке лежали обломки ящиков, доски, какие-то черепки и не имевшие ценности артефакты. Мертвецов не было видно, во всяком случае, пока. Затхлый воздух, впервые потревоженный за полтора века, пах сухой пылью. Глубокие царапины протянулись по полу к выводящему из приёмной — так первую комнату окрестил про себя Эшер — коридору. Видимо, полтора века назад оттуда тянули что-то тяжёлое. Золотой саркофаг? Проёмы нарисованных дверей чернели одна напротив другой. Молодой аристократ шагнул вперёд, стараясь не наступать на разбросанный по полу хлам. Дважды ему почудились лежавшие в общей груде мусора кости, но это была лишь игра воображения. Тёмный коридор разделялся на две части, подумав, Эшер шагнул направо. Верёвка подергивалась, и это слегка успокаивало — снаружи ждали живые люди. Совсем близко. Коридор вывел его к новому залу, высеченному в скале. Эшер подождал, когда глаза окончательно привыкнут к полумраку, и это стало ошибкой. Потому что, остановившись, он совсем испугался. В углу лежали какие-то свёртки, колыхались обрывки материи, а со стены на Эшера бесстрастно смотрели огромные, широко распахнутые нарисованные глаза. Всё его существо вопило о том, что нужно опрометью бежать прочь. Из последних сил стараясь сохранить хладнокровие, Эшер опустил на пол фрукты и воду. Руки дрожали так, что он едва не опрокинул глиняную плошку. Несколько капель воды пролилось на каменные плиты. — Я… Все слова, приготовленные для объяснения, выветрились из его головы. Снаружи дёрнули за верёвку, и Эшеру почудился шорох за спиной. Ключ к бессмертию зловеще сверкнул в свете масляной лампы. С потолка слетела струйка песка. А крепко ли держится потолок?! — Я… Вернуть хочу, — шёпотом произнёс Эшер, вытягивая руку с зажатым в ней ключом. — Забирайте, и… Простите. Прощайте! Он не знал, куда положить принесённый ключ. Страх всё более охватывал его, и Эшер не придумал ничего лучше, чем водрузить проклятый кусок золота между блюдом с инжиром и сосудом с водой. Тревожно озираясь, Эшер отступил на шаг, потом ещё, а потом побежал, подскользнулся на груде черепков, упал и едва не разбил лампу, поднялся и, пулей миновав приёмную, выскочил прочь из гробницы. Солнце, свежий воздух, объятия друзей и непередаваемое чувство облегчения навалились на бледного, как смерть Эшера. Он жадно напился и умылся, отдышался. Дрожь в руках и коленях постепенно унималась. Вскоре освобождённый от бремени проклятья Эшер смог выпрямиться и оглянуться на разверзнутый зев гробницы. — Вернул? Вернул?! — в который раз спросил Кэрри, поддерживавший молодого аристократа под локоть. Эшер глупо улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Вернул! Они рассмеялись. Ну вот и всё. Всё их путешествие, такое длинное и наполненное приключениями, было проделано не зря. Они всё-таки нашли проклятую гробницу, вернули ключ, и проклятье снято. Хохоча, Эшер раскрепощённо подмигнул Грете, послал ей воздушный поцелуй. Ему было так легко, как, вероятно, не было даже в детстве. Кровь горячо прилила к щекам, а недавний испуг померк и растаял, как снег на солнце. — Пойдём, пойдём! — поторопил он своих спутников. — Погодите-ка, — пробасил профессор Эверинг. — Будет непорядочно оставить здесь всё, как есть. Кто-то может войти и наткнуться на ключ к бессмертию, и тогда проклятье перейдёт на него. Надо засыпать вход… Эшер? Что случилось?! Заново, и ещё сильнее прежнего побледневшее лицо молодого аристократа исказилось, словно от смертельной боли. Неясное беспокойство, которое непременно овладевало им во время разлуки с ключом к бессмертию, обрушилось на него с такой силой, что он даже не нашёл слов, только жалко заскулил. Бледный, со стоящими дыбом волосами, Эшер затравленно посмотрел туда, где он оставил злополучный артефакт. — Эшер?! — профессор Эверинг взял его за плечи и встряхнул. — Свяжите меня, — тихо попросил Эшер, но было поздно. Ноги сами понесли его к ступеням гробницы, потом вниз, за древние двери, во мрак. Шатаясь, как пьяный, Эшер попытался уцепиться за створку, но она с неприятным треском оторвалась от петель и рухнула в пыль. — Лампу возьми!!! — крикнула Грета где-то позади, но он уже шагнул за порог последнего пристанища древнего правителя Тысячевратного города. Легкие горели огнём. Эшер откуда-то знал, что вдох можно будет сделать только после того, как он прикоснётся к ключу. Из обеих ноздрей шла кровь. Эшер проклинал всё на свете. Какого чёрта он понёс ключ так далеко? Не мог оставить при входе?! На ощупь добравшись до коридора, он завернул за угол и потерял из виду вход. Его брезгливость и ужас перед хранившимися где-то в гробнице телами не уменьшились, а даже возросли. Несколько раз под ногами раздавался хруст, и Эшер содрогался, понимая, что мог проломить чей-то череп или грудную клетку. Шарившие в темноте руки запутались в лоскутах полуистлевшей ткани, пыль летела в лицо, попадала в рот и за шиворот. Перед глазами задыхавшегося Эшера плавали красные круги. Он наткнулся на блюдо с инжиром — в первый момент прикосновение к тёплым фруктам до столбняка напугало его — потом ощутил под пальцами древнее золото ключа к бессмертию. Наваждение прошло, как не бывало. Воздух хлынул в измученные лёгкие, и несколько секунд Эшер жадно прижимал к себе золотой артефакт, радуясь возможности дышать. Но потом ему пришлось заново вспомнить, где он находится. В темноте кто-то двигался. Эшер затаил дыхание, замер, крепко сжимая побелевшими пальцами ключ. Шорох, услышанный им раньше, повторился. Потом ещё раз, ближе. Совершенно слепой в кромешной темноте гробницы, он беспомощно озирался. То, что двигалось совсем неподалёку, кажется, ползло по полу. Ползло к нему. Эшер закричал. Истошный вопль эхом отразился от стен гробницы, пролетел через тёмный коридор, вырвался наружу. Профессор Эверинг, Кэрри и Грета, вооружённые двумя масляными лампами, ворвались в приёмную. Удирающий во все лопатки Эшер едва не сбил их с ног. Вцепившись в ключ к бессмертию, он прыгнул к лестнице, снова закричал и выбежал прочь. Охваченные тревогой и недоумением, незадачливые путешественники последовали за ним. — Там кто-то есть!!! Уже стоя на солнце потомок золотоискателя вытащил из потайного кармана заряженный пистолет, дрожащей рукой взвёл курок и прицелился в темноту. Кэрри схватил лопату, а профессор Эверинг спрятал Грету себе за спину. Из чёрного нутра гробницы неспешно вышла изящная палевая кошка и, устроившись на ступенях, преспокойно принялась умываться. — Тьфу, напугала, — Эшер сплюнул. Кошка глянула на него с поистине царственным презрением. — Ты-то как напугал, — заметил Кэрри, глядя на судорожно стиснутый кулак Эшера, в котором он держал ключ к бессмертию. Профессор молчал, мрачно задумавшись. — Давайте вернёмся в город, — жалобно попросил Эшер, оглянувшись на солнце. Дневное светило уже клонилось к закату. — Не будем ночевать здесь. Завтра вернёмся и попробуем ещё что-то придумать.