Путь через Тысячевратный Город

… Представь, что чёрная фигура Тиа стоит на третьем поле пятого ряда. Представь, что белая фигура Ичи стоит на втором поле седьмого ряда. Представь, что чёрная фигура Сай и белая фигура Ачит уже вышли из игры. Представь, что чёрная фигура Мат противостоит белой фигуре Кечи. Куда следует поставить чёрную фигуру Оти?

Тот, кто решит эту задачу, пусть придёт с решением в дом Амеалона, жреца бога Баама, что стоит на улице Тек в Тысячевратном городе…

Расшифровка иероглифического текста свитка 447, обнаруженного в руинах школы игры касех города Эши. Участок 221с, город Эши, Аш-Маарат.

Примечание переводчика: игра касех — настольная стратегическая игра, которая ведётся двумя соперниками на прямоугольной доске, расчерченной на 42 клетки. Насчитывается более 11 видов фигур для игры касех, но узнать правила пока не удалось. Турнир по «аш-мааратским шахматам» ежегодно проводился в Тысячевратном городе в день праздника Метет, и был весьма колоритным событием, сопровождаемым музыкой, песнями, плясками и шумным весельем. Одной из особенностей турнира было присутствие большого количества обнажённых жриц богини Эрхет, которые приносили играющим пиво, танцевали, пели и всячески не давали участникам забыть, что в поисках духовного не следует наступать на горло желаниям жизни.

***

Со следующего утра в посёлке строителей царских гробниц закипела работа. Первым делом четверо исследователей решили восстановить фреску, где безобразная трещина перечеркивала фигуру победоносного Ашер-Ра в роковой батальной сцене. Так они надеялись уберечь Эшера от гибели в тот день, который был последним днём жизни для семи его предшественников. — Глянь, кто тут! — Грета сразу обратила внимание на то, что древний царь даже на боевой колеснице не расставался с привычным комфортом. За спиной Ашер-Ра маячил слуга с опахалом. Трещина чуть-чуть не доходила до его груди. — Ну, куда же он без меня? — отшутился Кэрри. К утру им удалось убедить суеверного юношу, что его открытие едва ли можно считать сделкой с дьяволом. Вероятно, знакомство Эшера с ними всеми не было случайностью. Слуга с опахалом, грудь которого теперь украшал университетский вензель, был изображён на северной стене комнаты царя Ашер-Ра. Двумя днями ранее Кэрри орудовал обычным грифельным карандашом. Профессор Эверинг долго качал головой, крякал и разрывался между борьбой за научную честность и любопытством экспериментатора. В комнате царицы невыносимо воняло сардинами. Открытая консервная банка простояла там больше суток. Масло в лампе закончилось, и она погасла ещё до возвращения назойливых посетителей. Бутылка виски разбилась во время драки в гробнице, и лишь стрела ахат с пугающей точностью отбивала своё «тик-так». Они не стали останавливать маятник, решив замерить, сколько же древний метроном может работать без перерыва. Те, что ранее попадались профессору Эверингу, умолкали через сутки, видимо, царь Ашер-Ра и царица Меритахет обладали одним из самых совершенных приборов своего времени. Задача восстановить батальную сцену оказалась не из лёгких, и на этот раз реставрационные работы отняли у них большую часть дня. Ржавую скобу, из-за которой треснула гипсовая штукатурка, вытянули из стены. Из песка и извести смешали густой раствор, чтобы залечить трещины. В сухом климате Аш-Маарат штукатурка засыхала очень быстро. Эшер смешал краски, тщательно и не с первого раза подобрал цвета. Фигура Ашер-Ра, монументально возвышавшаяся над головами воинов, получилась на славу. Художнику-самоучке и самому понравился результат. Запас готовых красок быстро оказался исчерпан. В руинах художественной мастерской удалось приладить деревянные жерди к отверстиям каменных жерновов и, таким образом, починить устройство для перетирания цветных камней. Из более-менее прочных досок сколотили стремянку и стол, чтобы можно было поновить расположенные высоко фрески и потолок. Нарисованные звёзды, когда-то пострадавшие от копоти факела первого Эшера Деверо, остро засияли над головами посетителей. Грета очень быстро разошлась в своих желаниях. Эшер, умевший рисовать, почти ежеминутно получал от неё новые заказы. Вскоре живописный ряд, посвящённый древней царице, украсили изображения различных материальных ценностей и даже — профессор Эверинг не успел вовремя это пресечь — нарисованный автомобиль. Грета своей рукой любовно вывела символ «Renault». — А вдруг оно боком выйдет?! — беспокоился Кэрри. Кажется, ему тоже хотелось дорисовать машину, и он досадовал, что эта идея не пришла к нему первому. — Например? — спросила Грета, любуясь будущим подарком судьбы. — Если вместо одной машины я получу автомобильный завод, то жаловаться не буду! — Кэрри, — Эшер тщательно вытер кисточку. На носу и щеках у потомка золотоискателя были крапинки минеральной краски. — Ты какие машины предпочитаешь? Готов за Renault душу продать? Надо сказать, они не были неразумны в своих желаниях. Согласовав эскиз надписи с профессором, Кэрри аш-мааратскими иероглифами написал на стене пожелания долгой жизни и здоровья для всех своих родных и знакомых. Грета, слабо помнившая имена родных, пожелала благополучия всем жителям города Виллоубрук — написать инородный топоним при помощи письменности мертвого языка оказалось непростой задачей. Если предположить, что после неприятного эпизода с похищением царицы, царь Ашер-Ра прожил ещё много лет, то Эшера впереди ждало ещё немало предначертанных событий. Потомок золотоискателя ревностно поновлял фрески, но почти ничего не добавлял к ним — разве что начертал несколько священных дверей здоровья, благополучия и удачи.

***

По утрам трудолюбивые путешественники набирали все вёдра и тазы водой, выставляли на солнце, а по возвращении в руины Тысячевратного города принимали тёплый душ. Быт дружных реставраторов был прост, а работа, местами тяжёлая, не приносила чувства опустошения. Эшер впервые в жизни держал судьбу в своих собственных руках — и, раз уж проклятие снять не удалось, это было уже что-то. Грета тоже чувствовала себя свободной — свободной и от наставницы, и от людских пересудов, и от нужды. А всё же интересно, что она выиграла у каверзной судьбы: машину или автомобильный завод? Профессор Эверинг единственный не попросил ничего для себя лично. Пожилой археолог только качал головой, видя из ряда вон выходящие желания, извинялся перед мумией царицы и, когда требовалось, помогал советами троим членам экспедиции, которые уже воспринимали гробницу примерно как золотую жилу. По окончании работ они собирались заложить камнями вход в «комнату желаний» и засыпать его песком, чтобы никто не вошёл и не разрушил их планы. — Профессор! — вытирая перепачканные известью пальцы, Грета в который раз обратилась к пожилому археологу, который сидел подле мумии царицы Меритахет на самодельном табурете. Они временно перенесли к ней тела её детей и питомцев, прикрыли останки брезентом. — Профессор, напишите что-нибудь и для себя! Ну, чего же Вы? Чего Вы стесняетесь? Светило науки лишь отрицательно покачал головой. Они были в гробнице одни — Эшер и Кэрри перетирали краски в художественной мастерской. — Я уже немолод, юная леди, — он печально улыбнулся. — Можно сказать, я слишком стар для такого. — Попросите жизнь до ста лет и здоровье! — подсказала Грета, категорически не понимавшая, как можно отказаться от такой возможности. Но профессор лишь развёл руками и поправил лежавшие на коленях листы бумаги. Посмотрел на неё внимательными, тёплыми глазами. — Я не могу, Грета. Не могу прикоснуться краской к памятнику культуры Аш-Маарат, это… Невозможно для меня. Пойдёмте, я кое-что покажу Вам. Они проследовали к самому тревожному для Греты месту. Воины несли тело царицы Меритахет, безутешный царь закрывал руками лицо, и чернело небо над Тысячевратным городом. — Я смог расшифровать эти строчки. Это написал сам Ашер-Ра, четыре тысячи лет назад, — пояснил профессор и откашлялся. Прочитал, осторожно водя пальцем в миллиметре от изукрашенной росписями стены. — Нет смерти и нет времени. Я отрицаю смерть, я изгоняю смерть, и уничтожаю смерть для тебя. Нет и не может быть смерти для царицы Меритахет, видевшей солнце, — профессор пропустил часть текста, вероятно, не предназначенного для ушей юной леди. — Ты будешь снова обретена мною в вечности и в бесконечности, и я вечно буду вкушать любовь твою, исступлённо любимая мною, солнце, что остановилось над моим сердцем. Нет смерти для тебя, нет времени для тебя, нет силы, которая может помешать тебе пройти через твою дверь. — Трогательно, — протянула Грета, когда профессор сделал паузу. — Но всё-таки нарисуйте что-то для себя, не стойте в стороне… Ой, как это мило. У очередного изображения царицы Грета рассмотрела небольшой, любительски, но старательно нарисованный букет цветов. Видимо, Эшер улучил минутку и «заказал» ей цветы у тех, кого Кэрри назвал чертями аш-мааратскими. Любопытно, она получит цветы или целую цветочную ферму? Профессор провёл её в первый зал — приёмную, как любил называть это помещение Эшер — и тут они увидели на пороге гробницы неожиданного гостя. Джариль стоял на последней ступени лестницы и, сощурившись, заглядывал внутрь. В его руке был неизменный стакан кофе. Любопытный проводник задумчиво почёсывал острую бородку, изучая видимые от входа приспособления для реставрации. — Ай, что делаете?! — совершенно искренне удивился Джариль. — Зачем?! — Делаем музей, — нагло соврала Грета, выходя к проводнику на свет. Тот явно не собирался пересекать границу, за которой начинались покои царской четы. — Вот погоди, сюда ещё приедут толпы туристов. Отремонтируем тут всё, проведём свет, дорогу сделаем. Вот здесь лавочки поставим. Джариль, ничего не понимая, отхлебнул кофе и посмотрел на профессора Эверинга. Тот авторитетно кивнул, подтверждая сумасбродную импровизацию Греты. — Вот тут будет продаваться лимонад и арахис в сахарной глазури, — продолжала врать Грета, уводя Джариля прочь. — Катание на верблюдах, сувениры. Проводник слушал, глядя на бывшую авантюристку во все глаза. Грета улыбнулась так, как, бывало, улыбалась, когда нужно было развести кого-то на деньги. — Не хочешь купить акции нашего музея? Лет через пять ты станешь очень богатым человеком! Не отказывайся! Она заговаривала ему зубы, пока Джариль не выпил весь свой кофейник. Из-за поворота тропы, которую они сами и протоптали, появились Эшер и Кэрри, все в пыли потёках смешанной с потом извести. Когда Грета отвлеклась, чтобы помахать им, Джариль незаметно ушёл. Удостоверившись, что их не подслушивают, Грета рассказала друзьям о том, что налила ему в уши. — От лимонада бы я не отказался, — рассмеялся Кэрри. — Может, нарисовать?

***

После пятого дня реставрационных работ в гробнице выдался комфортный прохладный вечерок. Среди хранившегося в бараке хлама нашёлся мяч для игры, и трое молодых членов экспедиции до густых сумерек перебрасывали его друг другу, бегая между полуразрушенных стен. В Тысячевратном городе был слышен смех: разбитная Грета, много лет вынужденная скрывать тягу к простым развлечениям, не могла припомнить, было ли ей когда-нибудь так весело. Даже Джариль, всегда невозмутимый и отстранённый, посматривал на них глазами тигра, который ещё помнит, каково быть тигрёнком. — Как вернёмся, сходим на матч Тацио-Лий! — пообещал Эшер, когда они остановились, чтобы отдышаться и отсмеяться. Кэрри с энтузиазмом закивал, а потомок золотоискателя бросил мяч Грете. — Хочешь с нами? — С вами обоими? — кокетливо спросила она, выбирая, кому выполнить передачу. — Что ты, что ты! Кэрри пригласит Беренис, — Эшер сделал широкий жест. Потомственный слуга замотал головой так комично, что сам расхохотался. — Беренис не пропустит воскресную школу! Грете рассказали, что на родине Кэрри оставил… Не то, чтобы даму сердца, но некую Беренис, которая очень нравилась его маме и бабушке. Упомянутая девушка была настолько благочестивой и набожной особой, что у Кэрри даже не покраснели уши, когда Эшер напомнил о ней. — Ну, раз тебе не с кем сходить, то мы с Гретой пойдём вдвоём, — Эшер посмотрел на простодушного паренька взглядом шахматиста, который только что поставил шах и мат. Тот махнул рукой и заявил, что в случае необходимости готов посидеть один на двух местах. С каких это пор для того, чтобы сходить на футбол, нужна девушка?! — А места хорошие возьмёшь? — бывшая авантюристка подмигнула Эшеру, размахнулась, а потом неожиданно бросила мяч Кэрри. — Я на галёрке сидеть не привыкла! — Если тебе не понравятся места, притворишься королевой и займёшь, какие захочешь! — отшутился Эшер, и все снова засмеялись. — Пойдешь с нами, или нет? — Даже не знаю, у меня уже назначено свидание с профессором, — Грета кивнула на пожилого археолога, отдыхавшего неподалёку с кружкой кислого розамского чая. — Он меня в оперу пригласил! Профессор Эверинг благосклонно кивнул, а потом процитировал какой-то поучительный отрывок из классической литературы, в котором герой сетовал на мимолётность молодости. Через этого героя автор давал читателю советы быть решительнее в отношениях с прекрасным полом и не медлить, а то красавицей-героиней могут завладеть немолодые соперники. У Кэрри слегка покраснели уши, а Эшер встал вполоборота, и Грета шутливо толкнула его мячом в спину. — Что за опера хоть? — спросил Кэрри, которому в страшном сне не могло присниться, чтобы вместо матча пойти на оперу. Грета сделала широкий жест, показывая на руины Тысячевратного города. Шутливо пропела низким голосом: — Таида! — Кстати, что-то не слышно нашей оперной певицы, — заметил Эшер, прислушиваясь. Ведьма пустыни с пугающей пунктуальностью начинала голосить за пределами города сразу после захода солнца. Теперь же они впервые ужинали в темноте и в тишине. Джариль ничуть не озаботился исчезновением матери. Он частенько носил ей консервы, лепёшки и, видимо, пил с ней кофе. Теперь приготовленные для ведьмы припасы лежали, невостребованные, рядом с раскладным стулом проводника. — На гастроли уехала! — Кэрри по привычке перекрестился и плюнул через плечо. Обильный вкусный ужин, тишина, игры и шутки залечили бреши в их душах, как свежая штукатурка залечила трещины во фресках царской гробницы. Грета беззаботно смеялась, не сомневаясь, что по возвращении из пустыни её ждут чудеса. Нафрет, однажды изгнанная с постели Греты, более не приходила, и в гробнице её не видели. Совсем ушла?

***

Ведьма объявилась в окрестностях Тысячевратного города перед самым рассветом. Путешественники уже были на ногах. На импровизированной кухне закипал чайник, Эшер вскрывал ножом консервы, а Кэрри крутил колодезный ворот. Профессор Эверинг умывался, закинув служивший полотенцем кусок мешковины на плечо. Джариль ещё дремал под навесом, поставив рядом с собой кофейник. Безумная ведьма пустыни не пела и не выкрикивала проклятий. Она позвала, и в её голосе была не злость, а предельный страх за жизнь своего ребёнка. — Джариль!!! — проводник резко сел. Ведьма снова закричала, так громко, что её голос проник во все закоулки руин. — Джариль!!! Никто даже не успел задать вопрос. Сын ведьмы подхватил свой кофейник и один из двух чеканных стаканов, а потом, не собирая вещей, бросился бежать без оглядки. Ведьма снова позвала его, и ещё раз, а после резко умолкла. Путешественники услышали гортанные выкрики и громкий перестук копыт. В первых лучах рассвета отряд вооружённых всадников въезжал в Тысячевратный город.