Путь через Тысячевратный Город

… Воин по имени Набех, носитель меча хопеш из города Инго, первым ворвался в ворота крепости Гер.

Воин по имени Итенис, копьеносец из города Эши, первым поднялся на стену крепости Гер.

Воин по имени Кехес, лучник из города Хоки, убил стрелой военачальника страны красных вод, что укрылся в крепости Гер.

Воин по имени Анхефенашер из Тысячевратного города, владеющий топором и кинжалом, защитил своим телом сына двенадцатого бога, когда он рубил врагов на пороге крепости Гер.

Повелеваю: высечь для каждого достойную гробницу в городе ушедших, что на западном берегу реки Ан напротив Тысячевратного города…

Расшифровка иероглифического текста свитка «посмертных награждений». Участок 98/11f, Тысячевратный город, Аш-Маарат.

Примечания переводчика: имя «Анхефенашер» содержит группу иероглифов «Анх», «Хеф», «Эн», что может быть переведено как «Его жизнь — для…». Окончание «Ашер» наводит на мысль о том, что воин Анхефенашер происходил из семьи потомственных царских охранников, и ему с самого рождения было предназначено стать телохранителем царя Ашер-Ра.

***

Сначала их принудили копать яму, в которую после сбросили обезглавленное тело профессора Эверинга. Эшер, ещё вчера державший судьбу в собственных руках, горестно корил и ругал себя. Он нарисовал в заклятой гробнице столько глупостей для себя, Кэрри и Греты, но не догадался начертать для ближайшего друга и наставника хотя бы несколько слов или символов, которые гарантировали бы ему жизнь и здоровье до самых преклонных лет. Профессор отвергал предложения сделать что-нибудь для его будущего, но он, Эшер, должен был хотя бы тайком что-то до приписать. Ведь нарисовал же он для Греты букет цветов! И как можно было не подумать?! Когда тело оказалось на дне песчаной могилы, Кэрри улучил минуту, зачерпнул рукой горсть песка и бросил вниз, вполголоса читая молитву. Этот ничем не оскорбительный и не представлявший кому-то угрозы жест вызвал у присматривавшего за невольниками кочевника взрыв негодования. Кэрри ударили прикладом ружья, а когда он попытался оказать сопротивление, навалились втроём на одного, опрокинули на землю и принялись остервенело хлестать двумя кнутами. Эшер бросился ему на помощь, но не успел он что-либо предпринять, как дерущихся остановил зычный оклик. Обоих белых невольников схватили сзади и развернули лицом к подошедшему разбойнику. Эшер узнал его — это был один из предводителей отрядов, которые час назад делили добычу, выслушал надсмотрщика. Смерив обоих пленников неприятным цепким взглядом, кочевник подошёл и по очереди оборвал с шеи каждого пленника нательный крест. Тот простой символ веры, который верно оберегал Кэрри в долгом и опасном путешествии, полетел в могильную яму. Золотой крест Эшера представлял для кочевника бо́льшую ценность — некогда его прадед отвалил немалые деньги за такую роскошную реликвию. Рассудив, что кусок золота не потерял в цене от того, что послужил какое-то время чужой вере, пустынный разбойник сунул крест в карман. Хищно заглянул Эшеру в глаза, гадая, нельзя ли ещё что-нибудь с него поиметь. У Эшера не отняли ключ к бессмертию. Приспособление, давным-давно, ещё на корабле, сшитое Гретой, удерживало проклятый артефакт под рукавом, у самой подмышки. Там никому из разбойников, ограбивших их лагерь и обшаривших им карманы, не пришло в голову нащупать какие-либо ценности. Кочевник смотрел в упор. Нюх на золото безошибочно диктовал ему, что у пленника есть что-то ещё. Эшер постарался сделать безучастное лицо, но разбойник не собирался оставлять его в покое. Отхлебнув кофе — в руке предводитель отряда держал густо засаленный медный стакан — он расстегнул лёгкий жилет Эшера и обнаружил золотые часы на цепочке. Солнечные зайчики густо забегали по загорелому лицу разбойника, украшенному широким тёмным носом. Кажется, золотые часы были из той категории вещей, о находке которых следовало доложить главарю. Досадуя, что у этой сцены так много ненужных свидетелей, грабитель двинулся прочь, зажав в кулаке то, что напоминало Эшеру-восьмому о его деде, Эшере-шестом. Ключ к бессмертию остался при своём прежнем хозяине. Рядовые разбойники, уже поостывшие, выпустили невольников и принудили их засыпать яму. Кэрри, у которого была рассечена губа и наливался синевой фингал под глазом, более не посмел произнести слово молитвы. Потомок семи своих тёзок беспомощно сжал зубы. Почему — страх? Почему он опять боится за свою жизнь, почему не может решиться и побежать, расшвыривая кочевников со своего пути лопатой, как это сделал бы его отец?! Ведь смерти не будет, Эшер слишком хорошо знал это. Неизвестно ещё, как сбудется то, что они пририсовали для себя в гробнице, но пока он не спасёт свою Агату, ему смерти не будет. Грету. Она скрыла своё настоящее имя, и из-за этого всё пошло немного не по плану. Любви — той любви, какая была между его отцом и матерью — не случилось. Так точно ли он не может умереть? И каким чутьём он сможет отыскать её в пустыне, где без помощи проводника едва ли сможет не заблудиться в первый же час?! — Беги, когда я отвлеку их, — сказал он Кэрри, когда надзиратель немного отвлёкся. Юноша кивнул и с того момента был наготове. Бежать, впрочем, пока казалось невозможным. В лагере кипела жизнь. Кочевники пригнали десятки верблюдов, а двоих пленников принудили носить воду для вьючных животных. У колодца было много людей, и побег слишком быстро оказался бы пресечён. Когда до заката оставалось ещё около часа, вслед каравану верблюдов притащилась вереница невольников. Увидев их, Эшер понял, что больше медлить нельзя. Связанные в одну цепочку, измождённые люди с тугими петлями на шеях и узлами на запястьях имели гораздо меньше шансов на побег, чем они двое, у которых пока были свободны руки и ноги. Перемигнувшись с Кэрри — тот сам смотрел на порабощённых с ужасом и состраданием — Эшер внимательно осмотрелся. Высокопоставленные разбойники пили кофе под навесом неподалёку от колодца. Главарь небрежно поигрывал цепочкой золотых часов. В другой руке он держал чеканный стакан Джариля, наполовину наполненный бодрящим напитком. — Эй! — Эшер махнул матёрому разбойнику рукой и показал на отобранные у него часы. — Ты знаешь, как они заводятся? Справа и слева немедленно нарисовались два отъявленных головореза, ожидавших приказа своего главаря, который теперь распоряжался судьбой Эшера и Кэрри. Тот вопросительно приподнял бровь. — Я покажу, — потомок золотоискателя сделал руками жест, как будто крутил заводную головку. Постучал себя по груди, чтобы его поняли наверняка, и снова пообещал. — Дай на минуту. Я покажу. Главарь одним пальцем поманил его к себе. Потомок золотоискателя подошёл, подавив желание оглянуться на Кэрри. Если есть Бог на небесах, юноша должен сбежать, когда Эшер завладеет вниманием разбойников. Тот, кто недавно отобрал у него золотые часы, подался вперёд и напружинился. Крылья широкого носа алчно затрепетали. Матёрый разбойник что-то сказал своему подчинённому, тот прытко отбежал и вернулся в сопровождении другого кочевника, тощего, как жердь. — Шейх Аз-Хадени, воин и наездник, достойный Назир Аль-Амир хочет говорить с тобой, — произнёс он, почти до неузнаваемости коверкая слова. — Я переведу. Главарь разбойников открыл и закрыл крышку изысканного аксессуара, произнёс что-то с вопросительной интонацией. Переводчик объяснил Эшеру, что тот поинтересовался, откуда у него эти часы. Чистая, натертая до блеска золотая вещица со сверкающим хрустальным стёклышком и тоненькими изящными стрелками ярко контрастировала со всем, что окружало кочевников. — Купил? Подарили? — подсказал переводчик, не вполне уверенно владевший родным языком Эшера. — Получил в наследство. От отца, а тот — от деда, — без затей признался Эшер. Переводчик донёс смысл его слов до главаря. Разбойник понимающе кивнул и протянул Эшеру часы. Не прибегая к помощи посредственного переводчика, пленник жестами показал, где находится крышечка, под которой скрывалась заводная головка. Главарь приподнял медный стакан — Эшер вспомнил, что утром именно за этот предмет была продана Грета. Главарь наверняка знал, куда её увезли. Но как выяснить? Матёрый разбойник снова что-то сказал. Пленник почувствовал на себе взгляды пятерых его приближённых, лениво распивающих кофе. — Этот стакан, — переводчик не сразу и не без труда подобрал слова, — принадлежал его отцу и деду. Были два стакана и кофейник. Видел ты их? Эшер внимательно всмотрелся в лица кочевников. Он помнил давний разговор с Джарилем, когда тот поведал ему, что получил кофейник и стаканы в наследство от отца. Но стоит ли говорить о том, что они знакомы? — Видел, — ответил Эшер, решив, что ему выгоднее вызвать у главаря интерес. Матёрый разбойник сделал рукой жест, ясно давая понять, что ждёт от Эшера более подробной информации. — Достойный Назир Аль-Амир обещал щедро вознаградить того, кто достанет ему кофейник и стаканы, — прокомментировал тощий переводчик. — Свободный получит все, что пожелает. Невольник получит свободу. — Такой кофейник и стаканы были у нашего проводника, — сказал Эшер и добавил, гадая, поможет ему это или навредит. — Проводника звали Джариль. Услышанное вызвало у присутствующих взрыв хохота. Несколько минут кочевники покатывались со смеху, обсуждали новость на все лады, обмениваясь шутками и веселясь всё больше. Предводители отрядов смеялись до икоты, один валялся на земле, хлопая по песку раскрытой пятернёй. У другого убежал кофе: на раскалённые угли закапала мокрая бурая пена, с шипением поднялось облако горького дыма и пара. Имя «Джариль» переходило из уст в уста, сопровождаясь очевидно издевательскими эпитетами. Вероятно, потомкам воинов и разбойников казалось крайне унизительным наняться к иностранцам — а, вдобавок, иноверцам — в проводники. Эшер понял, что лучшего момента уже не представится. Он резко прыгнул вперёд, хорьком подскочил к хохочущему главарю, выхватил у него из-за пояса свой пистолет и взвел курок, нацелившись матёрому разбойнику в лоб. Всё вокруг стихло. Ощетинившись остриями кинжалов и сабель, вооружённые до зубов кочевники окружали его со всех сторон. Многие направили на него ружья. О, как ловко, с каким непринуждённым блефом подобное провернул бы его отец, Эшер-седьмой. Ему было не привыкать стрелять в людей и не привыкать подставлять себя под пули. О, как неуязвимый офицер Эшер улыбался, возглавляя оказавшуюся самоубийством атаку. О, как неутомимый любовник Эшер улыбался, стреляясь на дуэли с мужем очередной мимолётной пассии. И как, вероятно, он улыбался в последний раз, когда шёл выручать свою Агату. Но его сыну было не до улыбок. «Смерти не будет, — мысленно напомнил себе Эшер, не пытаясь подавить дрожь в коленях. — Смерти не будет.» Смерть подстерегала со всех сторон, опасно посверкивала на остриях кинжалов, хищно выглядывала из ружейных стволов. Если они будут стрелять — что же, случится три десятка осечек сразу? А руки, держащие сабли — их сведёт судорогой? Что будет?! Как проклятье может сохранить ему жизнь?! Кэрри подошёл к нему сзади и встал спина к спине. Почувствовав прикосновение к себе, Эшер вздрогнул, едва не выпалив в главаря. Лучше бы Кэрри бежал, воспользовавшись заминкой, но… — Ты, — рыкнул Эшер тощему переводчику, — скажи своему шейху, чтобы встал и шёл с нами! Достойный Назир Аль-Амир поднялся. Матёрый разбойник, разумеется, сразу разгадал, что перед ним дилетант, у которого не поставлена рука на убийство. Но, если дрожащий пленник всё-таки спустит курок, пуля должна была пробить ему лоб. — Повернись спиной! — голос Эшера был предательски высок, но руки тряслись уже меньше. Инстинкт, чутьё или что-то иное, жившее в его крови, пыталось вытащить его из опасной передряги вернее, чем аш-мааратское проклятие. По лбу и напряжённо сдвинутым бровям катились капли холодного пота. Медленно-медленно они прошли мимо бараков, где члены экспедиции жили последнюю неделю. Потом мимо руин дома с очагом, который служил им кухней. Нужно было миновать колодец, возле которого на вбитом в песок шесте висела голова профессора Эверинга, а после шагать к выходу из города, но Эшер вдруг почувствовал такую знакомую и так отчаянно нежеланную сейчас слабость. В его ушах зазвенел, нарастая, крик. Далекий крик Греты: — Эшер!!!

***

— Ашер-Ра!!! Он стоял там, где некогда проходила улица Каш. Справа возвышалась полуразрушенная стена святилища Даата — он узнал каменный порог, через который четырежды в год переступали его ноги. Несколько священных дверей украшали руины дома, в котором когда-то жили жрецы. От рынка дорогих тканей до этих времён не дошло даже воспоминаний. На прежнем месте и в почти прежнем виде оставался лишь колодец. Его пальцы сжимали странное приспособление, благодаря которому стоявший перед ним человек удерживался в повиновении. Ашер-Ра не понимал, как оно устроено, но ясно видел, что, пока он держит эту вещь в руке, окружающие не спешат наброситься на него. Парень, недавно ударивший Ашер-Ра в спину в его собственной гробнице, жался к нему сзади. Они подошли к оголовку колодца. Толкнув человека вперёд, он одним прыжком взобрался на край каменного круга, выбросил непонятное приспособление прочь, обеими руками схватился за колодезный ворот и прыгнул в шахту.

***

То, что случилось позже, Кэрри помнил с трудом. Эшер уронил — или выбросил? — пистолет и прыгнул в колодец. Их не изрешетили пулями на месте только потому, что хотели взять живьём, и всё же несколько ружей выстрелили, благо, не в Кэрри, а в Эшера, которого пули не брали. Юноша успел наклониться за брошенным пистолетом, но о том, чтобы пустить его в дело речи не шло. Не успел бы. Со всех сторон к нему бежали кочевники, и единственное, что Кэрри смог придумать — это последовать за Эшером в темноту колодезной шахты. Вода была глубоко, но стенки колодца оказались тесными, со множеством выступов, за которые можно было уцепиться. Кэрри, который прыгнул наобум, едва не сбил Эшера, который спокойно лез вниз, точно по лестнице. Разбойники заглядывали в колодец сверху, галдели, но медлили — сразу несколько кочевников хотели лезть следом за взбунтовавшимися невольниками. — А дальше что?! — пистолет сильно мешал Кэрри карабкаться, и, выпалив этот вопрос, он бросил оружие за пазуху. Эшер молчал, упорно забираясь всё глубже, в темноту. Круг света над их головами заслонило туловище разбойника, облачённое в цветной полосатый халат. Кэрри на ощупь почувствовал, что Эшер уже не внизу, а сбоку, и как будто чем-то занят, стоя в неожиданно просторной каменной нише. Да-да, он с натугой толкал что-то плечом. Ничего не понимая, юноша втиснулся между ним и стеной, они вместе навалились, и камень подался вглубь. Кажется, перед ними был туннель. Подземный ход, пыльный, погруженный во мрак, но не разрушенный за тысячи лет запустения. Эшер спокойно шагнул внутрь. Кэрри торопливо шмыгнул следом, а потом они вдвоём вернули на прежнее место расшатанный каменный блок, закрывая проход. — Откуда ты… Ты откуда знал, что тут тайный ход?! — шепнул Кэрри, достав пистолет из-за пазухи и пристроив в кармане. Ответа не последовало, но послышались шаги. Эшер неспешно шёл куда-то, и Кэрри опрометью бросился на звук, боясь потерять его в полной темноте. И только тогда догадался. — А, так это… Это Вы?!