Путь через Тысячевратный Город

…Илата, великая мать небесной истины и земной справедливости, двуединая, живущая на двух небесах, птицекрылая, парящая под солнцем, объединяет свои воплощения во время праздника Метет.

Два изваяния великой богини стоят в святилище Илатехет. Мы соединяем их единой кровью, чтобы они были едины. Мы подносим им единую пищу, чтобы они были содружны. Мы поём и наигрываем музыку, чтобы дух Илаты верхней и дух Илаты нижней были удовлетворены одинаково.

Жрица Кииа приносит в жертву белую антилопу — так милости великой двуединой богини Илаты просит город Инго.

Жрица Неджехет приносит в жертву камышовую кошку — так милости великой двуединой богини Илаты просит город Эши.

Жрица Сенехет приносит в жертву красного ибиса — так милости великой двуединой богини Илаты просит город Хоки.

Верховная жрица Небетнефери, царская сестра, чьи молитвы боги слышат ранее прочих, приносит в жертву чистого быка — так милости великой двуединой богини Илаты просит Тысячевратный город…

Расшифровка иероглифического текста надписи, обнаруженной на южной стене храма богини Илаты. Участок 559, Тысячевратный город, Аш-Маарат.

***

— Скорее! Скорее!!! — подгоняла царица Меритахет. — Только бы успеть! Грета со всех ног мчалась следом за палевой кошкой по бесконечно длинному, полого спускающемуся вниз плато. Оглядываясь назад, она ясно видела дорожку следов: по ним Джариль в два счёта разыщет её. Фора, которую он ей дал, была ничтожна, а путь по ночной пустыне — долог и полон опасностей. То и дело Нафрет, забежав вперёд, останавливалась и подзывала Грету к себе громким обеспокоенным мяуканьем. — Ай! А ну, стой! — раздался далёкий, но громкий окрик Джариля. — А ну вернись! Она ещё быстрее заработала ногами. Ступни вязли в песке. Туфли, сшитые по непривычному для Греты лекалу, оказались ей малы — пальцы ног подворачивались и болезненно скрючивались. Нафрет мчалась впереди, а высоко в небе над их головами плыла огромная зловещая луна. На краю плато виднелось какое-то чёрное препятствие, то ли выступ скалы, то ли руины стен. Достигнув его, Нафрет повернула направо и рысью потрусила вдоль каменной гряды, как будто что-то выискивая. Грета бежала следом за ней. Она не оглядывалась, но точно знала, что Джариль прекрасно видит и нагоняет её. «Твоя кошка завела нас в тупик!» — мысленно объявила Грета царице, когда перпендикулярно участку высокой стены — это всё-таки была стена — появился другой такой же. — Верь ей! Она не подведёт! — убеждённо произнесла царица Меритахет. Грета черед плечо глянула на Джариля. Проводник мчался следом за ней во весь дух, время от времени ныряя в глубокие тени, а потом снова выбегая на скупой лунный свет. На плоской каменной грани были высечены многочисленные священные двери. То и дело Нафрет останавливалась, принюхивалась к нарисованному проходу и бежала дальше. Джариль стремительно нагонял, и Грета слышала, как он громко ругается на родном языке. Нафрет остановилась перед ничем не примечательной нарисованной дверью, принялась толкать створку лапами, тревожно размахивая хвостом. Ни на мгновение не веря в успех затеи, Грета всей тяжестью навалилась на стену и вдруг упала куда-то в темноту и тишину, не встретив сопротивления. Кошка на мягких лапах пробежала мимо, снова мяукнула. Задыхаясь, Грета на звук поползла вперёд. Джариль должен был вот-вот настичь её, и беглянка лишь через какое-то время смогла удивиться: почему же не настиг?! Темнота не была кромешной: Грета поняла, что находится в глубокой каменной нише, и впереди такая же ночь, такая же пустыня. Вероятно, Нафрет нашла какую-то лазейку в каменной стене. Девушка оглянулась назад, сжалась, собираясь дать преследователю хоть какой-то отпор, и вдруг поняла, что стоит лицом к нарисованной на стене двери. Почти касается её носом. Не было лазейки. Не было никакой трещины или прохода, через который они с Нафрет могли проскользнуть. Грета точно помнила, как упала в широкий дверной проём, а после… — Поторопись! Поторопись, Грета! — вывел её из оцепенения голос царицы. — Надо нарушить дверь! Камнем, процарапай камнем! Нафрет бросилась к нарисованной двери и, выпустив когти, принялась царапать стену. Девушка нащупала в песке у себя под ногами увесистый кусок известняка, швырнула, не глядя, в ту сторону, откуда они пришли. Удар пришёлся в самый центр нарисованной двери, потом ещё раз, и снова. Краска осыпалась. Грета всё ещё жила памятью побега и погони, и до неё не сразу дошло, что преследователь исчез, а сама она оказалась в другом месте. — Получилось! Теперь беги! — подгоняла царица Меритахет — Поторопись! Палевая кошка выскочила из ниши, остановилась у входа, напружинившись. Грета выглянула из тёмного укрытия и в ужасе попятилась назад. Она узнала местность почти сразу: кособокий сарай, где археологи хранили инвентарь и полотнища брезента, а ещё дорога, ведущая на раскоп. Всю прошлую неделю они каждый день проходили это место, когда шли «реставрировать» гробницу Ашер-Ра и Меритахет и когда возвращались в лагерь. Это был западный берег реки Ан, некрополь. Даже ниша, из которой они вышли, наверняка была чьей-то разрушенной гробницей, но Грете было не до того, чтобы рассматривать росписи на стенах. По дороге двигались какие-то создания. То ли диковинные звери, то ли изуродованные неведомой, но страшной болезнью люди. Некоторые грузно передвигались на двух ногах, другие рысцой бежали на четырёх лапах, третьи перебирали шестью многочленистыми ногами. Их сложно было рассмотреть в темноте, но Грета почувствовала источаемый ими запах, и её чуть не вывернуло наизнанку. Так пахнет гнилое мясо, пролежавшее несколько дней в жарком климате Аш-Маарат. «Это ещё что?!» — немо выкрикнула она и почувствовала, как царица Меритахет содрогнулась от ужаса. — Это чудовища, — страх царицы многократно превосходил испуг Греты. Сожительница боялась так сильно, что по лбу и спине девушки побежали капли холодного пота, а все конечности стали ватными и непослушными, как бывает в кошмарном сне. Царица Меритахет не смогла прогнать от себя воспоминания, и глубокий, вероятно, многотысячелетний ужас на какое-то время накрыл обеих волной отчаянной паники. Не будь Грета нема, она бы закричала. Древняя женщина вспоминала чудовищ, постоянное бегство, постоянный страх и попытки выжить там, где самое слово «жить» вызывает слюноотделение у омерзительных тварей. Запутанные воспоминания были большей частью непонятны, и это оказалось к лучшему: Грета предпочла бы не видеть и не понимать их совсем. Меритахет хранила память страха, который лишал воли и мог помутить рассудок. Память о месте, где нет и не может быть солнца. Ожившие, невесть каким образом попавшие в этот мир страшилища нагоняли парализующий страх. Больше всего на свете царица Меритахет хотела убедить Грету остаться в убежище, дождаться солнца, но она отчаянным усилием воли превозмогла страх. — Знак, — тихо прошептала она. Голос заметно вздрагивал. — Нацарапай ногтями на коже. Она сосредоточилась, и Грета не то чтобы увидела — скорее, каким-то неведомым образом обрела знание о том, что просит нарисовать царица. Скрещённые линии, петля, потом символ, напоминающий птичью голову. Царица торопила её, цепляясь за последние остатки решительности. — Нужно пройти осторожно. Я буду отсчитывать ритм, — скомандовала древняя женщина. «Мне как бы тоже страшно!!!» — чем больше Грета рассматривала жуткую процессию, тем меньше у неё оставалось желания выходить из тёмной ниши. Она уже последними словами ругала себя за свой альтруизм. Ведь могла идти с Джарилем в Розам, а теперь… — Они почувствуют твоё присутствие и сожрут тебя здесь, — почти хладнокровно процедила царица. — Иди, Грета. Иди, я буду считать. В моей гробнице чудовища тебя не достанут. Труднее всего было сделать первый шаг — и они промедлили. Какая-то особо чуткая тварь повела длинным носом и сошла с тропы. Снова принюхалась и пошла, передвигаясь зигзагами, в направлении убежища. Грета сжала пальцами правой руки запястье левой, на котором был нацарапан охранный знак. — Иди! Двигайся! — скомандовала царица Меритахет. Грета почувствовала, как её сожительница изо всех сил борется со страхом и старается думать о своих детях. Тварь изготовилась к прыжку, и вдруг из-под ног Греты вырвалась Нафрет. Палевая кошка молнией метнулась почти под нос чудовища, а потом прыгнула в сторону, увернулась от удара склизкой лапы, увенчанной тяжёлыми обсидиановыми когтями. Воздух наполнился голодным рычанием и воем, скрежетом когтей и хриплым зловонным дыханием десятков приоткрытых зубастых пастей. Чудовища бросились за палевой кошкой. Грета в последний раз увидела её гибкий силуэт, мелькнувший под брезентовым пологом. — Скорее! — выкрикнула царица, но тут Грета и сама догадалась, что пора бежать. Воспользовавшись суматохой, она проскочила по опустевшей дороге к развилке, свернула на ими же протоптанную тропку, ведущую к заклятой гробнице. Она ещё никогда так не бегала. Чудовища гонялись за кошкой где-то позади, но очень скоро почуяли след более лакомой добычи. Грета как взбесившаяся коза мчалась по песку, забывая дышать, одержимая идеей как можно скорее добраться до дверей, за которыми царица обещала ей спасение. Вот, наконец, ступени и чёрный зев гробницы, который не могла заслонить единственная уцелевшая створка. — Стой! Человеческий голос. Кто-то тяжелый бросился на Грету из темноты, повалил на землю, ударил по голове, но удар пришёлся вскользь и не оглушил беглянку. В первое мгновение она испытала даже облегчение, ведь нападавший был человеком, но потом до неё дошло, что это Джариль. Она рванулась изо всех сил, так, что затрещала одежда и хрустнули кости. Джариль ударил её головой о землю ещё раз, и Грета могла бы потерять сознание, если бы стукнулась затылком о камень, но под ней был песок. Голодное рычание приближалось, уже слышен был топот многочисленных когтистых лап. Не придумав ничего лучшего, бывшая авантюристка обмякла, как делала в те моменты, когда нужно было изобразить обморок. Джариль поволок её к лестнице, положил на ступеньки. Грете потребовалось всё самообладание мошенницы, чтобы не выдать себя. Чудовища обступили вход в гробницу со всех сторон, и сын ведьмы, кажется, вступил с ними в нечто вроде переговоров. — Он говорит, что он им брат, — перевела царица Меритахет. — Требует, чтобы его пропустили. Вместе с тобой. Говорит, что принесёт им много мяса взамен. Не надейся! Они не пропустят! Грета мысленно считала до ста и обратно. Так учила наставница: на счёте «семьдесят» можно попытаться вдохнуть, но очень осторожно, чтобы никто из хлопочущих вокруг упавшей в обморок девицы этого не заметил. Чудовища не дали Джарилю сколько-то вразумительного ответа. Грета рассудила, что проводник, занятый переговорами, повернулся к ней спиной. Резко вскочив, девушка прыгнула в темноту гробницы и, пулей миновав приёмную, проскочила в коридор, ударилась в темноте о стену. Фреска с изображением победоносного Ашер-Ра располагалась в комнате царя, и потому Грета вслепую повернула направо.

***

Снаружи царил невообразимый хаос. Джариль, надрываясь, кричал угрозы, стоя на лестнице, а чудовища бесновались, упустив такую беззащитную и такую лакомую добычу. Грета на ощупь отыскала в темноте спичечный коробок, трясущейся рукой зажгла масляную лампу. В ушах её стояло частое, неглубокое дыхание царицы Меритахет. Они добрались. Они еще живы, но как помочь Эшеру и Кэрри избежать расставленной для них ловушки? Кисти и краски, готовые к употреблению, хранились в гробнице — профессор Эверинг утверждал, что там лучшие условия по части влажности и температуры. Грета нервно оглянулась в сторону входа. — Если сейчас не выйдешь, подохнешь здесь!!! — орал Джариль не своим голосом. Немая авантюристка всё равно не могла ему ответить. Фрески, бесконечные изображения священных дверей, символы, иероглифы, фигуры — все расплывалось перед глазами. Что она должна нарисовать?! «Может, оружия им какого?! — спросила она царицу Меритахет. — Что рисовать-то?!». Ей потребовалось некоторое время, чтобы в общих чертах объяснить древней царице, что в их время существует оружие, способное на расстоянии проделать смертоносную дырку в теле врага. Вероятно, это могло бы задержать на какое-то время чудовищ и даже обратить их в бегство, если бы их не было так много. Но конечной целью Хеджемей был ключ к бессмертию, который хранил Ашер-Ра, а через него и Эшер. Ведьма приняла обличие Греты… Не будут же они стрелять в Грету! Древняя авантюристка легко обманет их, а потом убьёт и преспокойно отправится вершить расправу над детьми Ашер-Ра и Меритахет. — Нет, оружие не поможет, — задумчиво произнесла царица. — Боги… Боги, что же нам делать?! Чудовища, кажется, куда-то ушли — во всяком случае, уже не было слышно издаваемого ими шума. Из дальнего угла выскользнула Нафрет, села у ног Греты и принялась вылизываться. «У твоей кошки девять жизней, — рассеянно подумала Грета. — Может, нарисовать этого… Сепека? Ну, мужа твоей служанки? Помнишь ты, как он выглядел? Придёт он, она начнёт его костерить, и наши ребята обо всём догадаются!» — Не помню, — обречённо вздохнула царица Меритахет, покопавшись в памяти. — Не помню… Они тщательно всмотрелись в отреставрированную фреску. Ашер-Ра разил врагов, его воины поднимали противников на копья и рубили мечами, тучи стрел поражали живые мишени — какое оружие могло помочь ему теперь обойти коварство Хеджемей? Что Грета может нарисовать?! Идея озарила их одновременно. Уже макая кисточку в банку картографической туши, Грета запоздало спросила: «Точно сбудется? То, что я нарисую — точно?» — Сбудется, — заверила её царица Меритахет. — Только скорее! — Ай, и подыхай! — выкрикнул напоследок Джариль, и Грета услышала то последнее, что могло ещё отвлечь её от работы. На ступени лестницы, ведущей в гробницу, с грохотом падали камни и сыпался песок. Отчаявшись выманить Грету или вытребовать угрозами, чтобы она вышла к нему, Джариль засыпал вход в гробницу.