do I kiss like a boy?

***

Who gives you the right to run the rules? Who gives you the right to run the rules? What's wrong with you? Уилл не помнил, когда он в последний так долго и так много плакал. Его слёзные железы должны были иссохнуть ещё полчаса назад. Но вот он здесь, и его лицо всё ещё мокрое. Он сидел недалеко от базы, где они остановились. Он пытался себя убедить в том, что выбрал это место не для того, чтобы проследить, спустился ли Майк с этой идиотской вышки. Алкоголь испортил его координацию, и как бы ни был сейчас зол Уилл, он бы не простил себя, если бы с Майком что-то случилось. Напился ведь Майк из-за Уилла, значит и вина в его травмах или смерти будет лежать на Уилле. Хотя не важно, кто будет виновен в смерти Майка, ведь Уилл знал, что после этого не сможет прожить дольше минуты и сразу отправится за ним. Он не сможет жить без него. Даже сейчас, когда Уилл до безумия на него обижен и зол. Он уже около часа пытался проанализировать всё, что произошло наверху, но у него не выходило. Складывалось ощущение, что он собирал кубик Рубика, в котором кто-то снял разноцветные наклейки, перетасовал и приклеил обратно в случайном порядке. Что-то не сходилось. Уиллу казалось, что он сам был ненадёжным рассказчиком в своей же истории. Мог ли он ошибаться, когда интерпретировал те или иные действия Майка? Могло ли его отношение не быть связано с его подозрениями об ориентации Уилла? Могло ли намеренное отстранение не быть результатом поведения Уилла? Мог ли Майк действительно не понимать, в чём признался ему Уилл, когда подарил ту картину? Уилл задавал все эти вопросы, но ответить на них было некому. Точнее тот, кто мог на них ответить, был не в состоянии. А ещё у Уилла сейчас не было желания их задавать. Не после того, что произошло. Весь последний час он пытался игнорировать эту мысль, но она всё же проскочила. Ну ладно, пора отрефлексировать. Майк его поцеловал. И это было... невероятно? Уилл не мог подобрать верных слов, которые могли бы полностью описать всё то, что он испытал во время поцелуя. Во время своего первого поцелуя. Целоваться с Майком было правильным. Это не было неловко или дискомфортно. Уиллу понравилось целоваться с ним. И ему казалось, что их губы идеально подходят друг другу, словно две детальки легко. Но всегда есть "но". Но Уиллу придётся забыть о том, насколько это было приятно. Майк был пьян и слишком зациклен на идее, что надо доказать свою правоту. Иных причин для поцелуя не было и больше не будет. Но послевкусие от этого поцелуя было слишком горьким, чтобы проходить через это снова. Да кого он пытается обмануть? Ты здесь один, поэтому признайся хотя бы себе — если бы ты отмотал время назад и снова вернулся на ту вышку, ты бы ничего не поменял. Ты бы снова ему ответил. Уилла разрывало от противоречивых эмоций. Ему одновременно хотелось ударить Майка и поцеловать его. Подняться наверх, чтобы помочь ему спуститься, и взорвать эту вышку. Спросить его, почему на самом деле он его поцеловал, и никогда не заговаривать с ним снова. Каким бы ни было влияние алкоголя, друзья друзей не целуют. Парни-натуралы не целуют геев. Уилл на 99% принял гетеросексуальность Майка и смирился с тем, что у них никогда ничего не будет. Но ведь был этот один процент. И до этого вечера Уилл был уверен, что они даже целоваться никогда не будут. Но теперь Уилл знал, какие мягкие у Майка губы, и не мог выбросить этот факт из головы. Он знал, какие звуки издаёт Майк при поцелуе, и даже от одного воспоминания от этого подкашивались колени, а по спине пробегал табун мурашек. Уилл задумался, какие ещё стоны мог издавать Майк, но срочно отбросил эту мысль, не дав ей возможности обосноваться у себя в голове. Он поднял ладонь и, едва касаясь, провёл пальцами по губам, которые совсем недавно целовал Майк. Уилл провёл языком по зубам, где ещё совсем недавно был его язык. Уиллу кажется, что его тело запомнило каждое прикосновение Майка и от этой одной дозы оно будет требовать всё больше и больше. Уилл всегда был тактильным. Это был один из языков его любви, и он привык так показывать свою любовь к матери и брату, а привязанность — к друзьям. Ему безумно не хватало объятий, прикосновений и любого, даже незначительного, тактильного контакта с Майком за последние месяцы. Но он мог себя контролировать всё это время. Он привык. Но этот поцелуй что-то изменил. Как те запертые каюты на Титанике, в которые через окно забиралась вода, и какое-то время они ещё держались переполненные. Двери справлялись с этим напором. Но в один момент механизмы сдавались, двери распахивались, и вода выливалась бурным потоком, сбивая всё на своём пути. Уилл привык справляться с отсутствием прикосновений и дистанцией Майка. Но стоило ему обнять его, поцеловать, запустить руки в волосы, и Уилл снова становился наркоманом, которому нужно было ещё. Уилл старался не думать о причине поцелуя. Майк не должен был его целовать, а Уилл не должен был отвечать. Майк был пьян, и Уилл это знал. Майк был натуралом и ничего не мог дать Уиллу, и Майк это знал. Тогда зачем дал надежду? И дал ли? И если оправдать порыв, во время которого Майк его поцеловал, можно с помощью алкоголя. То как объяснить его стоны? Уилл не был экспертом в отношениях и ориентациях, но он был уверен, что натуралам не нравятся поцелуи с парнями. Натуралов не возбуждают поцелуи с парнями. Но Майк простонал ему в рот, и Уилл не знал, как далеко собирался зайти Майк, если бы он его не остановил. Это не честно. Уилл годами страдал из-за своих неправильных чувств к парням в общем и любви к Майку в частности. Он буквально умирал каждый день после их негласного отстранения друг от друга. Он каждый вечер собирал себя по осколкам, когда возвращался домой. Он прошёл все стадии до принятия в вопросе, который касался их невозможных отношений. Он ненавидел себя, когда ему приходилось лгать Майку. Он ненавидел Майка, когда тот закрывался в себе и не говорил с ним. Он ненавидел и себя, и Майка после сцены в фургоне, себя — потому что так и не смог открыто признаться в чувствах, а Майка — потому что не понял скрытого признания. Но стоило Майку поцеловать его, и этого всего как будто и не было. Стоило Майку поцеловать его, и Уилл снова мучает себя надеждами "а вдруг". И Уилл готов простить ему всё — от сошедшей на нет дружбы до умопомрачительного поцелуя. Уилл снова чувствовал себя жалким — он не знал, нужна ли вообще Майку их так и не развалившаяся до конца дружба. Кем они, блять, друг другу были? Но в чём Уилл был точно уверен, так это в том, что он больше не подойдёт к Майку первым. Такой проёб он не сможет проглотить и пойти дальше. Пусть Майк сам думает, как заговорить и исправить то, что он сделал. Уилл не признается, чем этот поцелуй на самом деле для него был. Но если Майк догадывался о его чувствах и решил поиграть, то пусть идёт нахуй. А если не догадывался и решил, что это будет весело, раз уж Уилл признался в своей ориентации, то пусть всё равно идёт нахуй. Как ни крути, на этот раз всё будет иначе. Майк и так истратил запас первых шагов от Уилла, когда вчера пошёл напиваться, а не решать их проблемы. Несмотря на то, что Майк был виноват в их рухнувшей дружбе больше года назад, и то, что он молчал после одного из самых важных признаний в жизни Уилла, именно Уилл пришёл к нему первый. Это было последней точкой. Уилл больше не будет переживать. Только один последний раз попереживает, как Майк спустится, и больше не будет. Теперь очередь Майка. Уилл подходит к зданию, из которого как раз выходит Джонатан. — Я шёл вас искать. Надо выспаться. — Я уже здесь и иду ложиться. — А Майк где? Уилл показывает на вышку. — Он наверху. Можешь, пожалуйста, сходить за ним? Джонатан хмурится и внимательно всматривается в лицо брата. Уилл отводит взгляд. — Зачем? — Он выпил, и я не уверен, что он сможет спуститься, ничего себе не сломав. Лицо Джонатана вытягивается от удивления. — Выпил? Когда успел? И как? Уилл пожимает плечами. — Сказал, что взял у Мюррея. Сходишь? — А ты почему не спустил его, когда был там? Уилл закусывает губу, но резко отпускает её. Это уже слишком, надо научиться держать себя в руках, но Уилл всегда плохо врал. — Мы немного поругались. — А когда вы успели помириться после прошлой ссоры? — Мы тогда не ссорились. Ты сходишь? Джонатан разглядывает лицо брата, затем словно что-то понимает и переводит взгляд на вышку. Кивает. — Конечно схожу. Иди ложись, мы вам постелили. Глаза Уилла расширяются в панике. Вот только совместных ночёвок им с Майком не хватало после произошедшего. — Нам? Джонатан видит его реакцию и усмехается. — Расслабься, ты спишь со мной, а Майк с Лукасом. Дастин со Стивом — как эти двое вообще подружились, не понимаю. Уилл немного расслабляется и выдыхает так облегчённо, словно поезд, который нёсся прямо на него, вдруг резко испарился за секунду до столкновения. Джонатан внимательно смотрит на брата, но ничего не говорит. Он только кладёт руку ему на плечо и ободряюще улыбается. Уилл улыбается в ответ, кивает, и они расходятся в разные стороны.

***

Слишком много событий для последних суток. Признание в ориентации, поцелуй с Майком, ссора с Майком, снова ночь в Изнанке, во время которой Уилл едва ли смог поспать из-за нахлынувших воспоминаний, а теперь ещё и Стив чуть не умер, но Джонатан был рядом и успел его вытащить. Уилл слышал вчера, как вернулись Джонатан и Майк. Он не знал, что Майк ему наговорил, пока они спускались, но только когда открылась дверь, Джонатан несколько раз попросил его молчать, чтобы никого не разбудить. Майк отключился сразу, как только лёг. Уилл научился различать его сонное и бодрое сопение. Джонатан тоже сразу лёг и уснул. А Уилл лежал и думал, пока не наступило утро. Ему казалось, что как только он закроет глаза, Векна заберёт его и на этот раз не даст уйти. А ещё ему казалось, что они где-то ошиблись, и Изнанка начнёт движение, пока они спят. Уиллу очень не хотелось проиграть уроду из-за того, что они в это время спали. Но всё обошлось, ночью было всё спокойно. Утром все собирались молча и ждали команды от Хоппера, пока поднимались наверх. Судя по тому, что успел заметить Уилл, Майк чувствовал себя неплохо. По крайней мере физически. Подростковый метаболизм позволил ему встретить утро бодрым и свежим. Уилл заставил себя не засматриваться на него и бросил всего два взгляда, пока тот не видел. Но сам Майк каждые несколько минут смотрел на Уилла. Он это чувствовал. Майк словно выжигал дыры на теле Уилла, пока смотрел. Но Уилл договорился с собой вчера вечером, что не будет идти к нему первым, и держал слово. Он не будет облегчать Майку задачу с примирением. Уилл надеялся, что Майк хочет помириться. Уилл не знал, кем они будут друг другу после этого разговора. Уилл хотел и не хотел снова становиться друзьями. Точнее не так: Уилл хотел снова стать друзьями, но не был уверен, что теперь сможет. Не после того, как узнал, как Майк закрывает глаза и томно вздыхает во время поцелуя. Они не сказали друг другу ни слова за утро. И сейчас они идут по какому-то подобию пустыни к физическому воплощению Векны и к Истязателю. Уилл специально замедляет шаг, чтобы не идти рядом с Майком, и оказывается в самом конце. Но если утром он решил не помогать Майку, то теперь тот не собирался помогать Уиллу и оказался рядом с ним. Джонатан шёл впереди и говорил со Стивом. Когда они обогнали Майка, Джонатан обернулся и слегка улыбнулся Уиллу. Майк и Уилл шли рядом и молчали. — Выспался? Уилл от неожиданности вопроса резко поднимает голову, слегка задевает камень и чуть ли не падает, в последний момент удержав равновесие. Майк останавливается, пока Уилл артистично размахивает руками, и даже улыбается из-за этой картины. Уилл закатывает глаза и идёт дальше, Майк идёт за ним и продолжает улыбаться. — Заткнись. Нет, не выспался. Я не могу спать в Изнанке, слишком много воспоминаний. Лицо Майка мгновенно мрачнеет, и он становится серьёзным. — А ты выспался? — Как ни странно, да. Я почти сразу отключился, когда пришёл. — Да, я слышал. Алкоголь можно продавать в аптеках на полке со снотворным. Майк улыбается на несколько мгновений, но улыбка быстро пропадает. — Ты хочешь поговорить? Хорошо, что они сейчас идут, и обстоятельства избавили их от необходимости смотреть друг другу в глаза. Они смотрят под ноги, по сторонам, на друзей впереди — на всё, что угодно, но только не на собеседника рядом. — А ты? Уилл боковым зрением замечает, как Майк кивает. — Да. — Тогда говори. Уилл знал, что Майк скажет. Спишет всё на алкоголь и нервозность перед финальной битвой. Уилл это примет, они решат делать вид, что ничего не было, и снова попытаются восстановить дружбу. Уилл согласится на это, ведь так будет просто. Так будет правильно. Он за эти годы продумал множество планов для их с Майком дружбы. Десятки и десятки сценариев с различными исходами и внутренними событиями. В одном из сценариев даже была версия Майка, у которого начинаются проблемы с наркотиками в колледже, и Уилл помогает ему слезть. Уилл всегда просчитывал разные варианты и хотел быть готов ко всему. Но ни в одном из этих вариантов он не рассматривал, как они вступают в отношения. Он знал, что у такой идеи в принципе нет будущего, поэтому даже не предполагал, что она возможна. Максимум, который он позволял в фантазиях, это представлять, как они целуются, обнимаются или живут в одной квартире, пока учатся. Но не больше. И в конце таких фантазий он всегда уверял себя в том, что это просто секундная слабость, и он не обманывается идеей о том, что это может произойти в любой из вселенных. Поэтому Уилл знал, что Майк оправдается алкоголем, и это будет правильно. Для них это самый верный исход. Самый простой. Майк оборачивается и смотрит вокруг. — Здесь? У нас не так много времени для такого разговора. Может быть, после? Уилл удивлённо смотрит на него. — Для того, чтобы сказать о том, что это была ошибка и тебе жаль, не надо много времени. Майк останавливается, Уилл делает ещё один шаг, тоже тормозит и разворачивается. Майк хмурится и внимательно рассматривает его лицо. — Ты думаешь, что это была ошибка? Уилл не знает, что ответить. Он дал Майку возможность выйти из этой ситуации с минимальными потерями. Он бросил ему спасательный жилет и дал понять, что он не против такого исхода. Зачем Майк продолжает тонуть и пытается утянуть Уилла за собой? — А ты? — Уилл не находит другого ответа. Всё слишком сложно. Майк слишком близко. — Я первый спросил. — Ты меня поцеловал для того, чтобы доказать, что не гомофоб. Что я должен об этом думать? — Он отворачивается от Майка и идёт дальше. Майк быстро его догоняет и выравнивает шаг. — Прости. Я поступил, как мудак. Уилл кивает и внутри него что-то сжимается. Хотел, чтобы он извинился и признался в том, что прокололся? Терпи теперь. Сейчас будет откат к вашей прежней версии отношений, и это максимум, на который ты можешь рассчитывать. — Но я не считаю это ошибкой. Уилл резко поворачивает голову и рассматривает профиль Майка, пытаясь найти намёки на улыбку. Он ведь пошутил сейчас, да? Но Майк слишком серьёзен. Уилл уже собирается спросить, что он имел в виду, но реальность, которая не менее запутана, чем их взаимоотношения, напоминает о себе. — Эй, голубки. Идите сюда, зацените. Уилл в ужасе поднимает голову на голос и видит, что Робин обращается не к ним. Слишком много стресса после нескольких бессонных ночей подряд. Они с Майком бегут к остальным. — Оно было в моём видении. Дети там. Уилл идёт рядом с Лукасом и старается не пялиться на спину Майка, который идёт впереди. Он понимает, насколько глупо переживать об их странных взаимоотношениях в тот момент, когда может буквально наступить конец света, но ему плевать. Для него драма с Уиллом началась ещё до знакомства с Изнанкой и Векной. Есть множество людей, которых заботит проблема с Изнанкой, а проблемы с Майком сосредоточены только на них двоих. Поэтому Уилл не будет чувствовать себя виноватым из-за того, что волнуется о чём-то, что может показаться незначительным. Приближающийся пиздец мирового масштаба не должен обесценивать частные человеческие драмы. Может быть, поэтому люди, прошедшие мировые войны, с одинаковым воодушевлением рассказывают и о победе их страны в войне, и о первом свидании, которое им назначили во время оккупации. Уилл решил отказаться от иерархии страданий. Раньше он бы корил себя за такое. Уилл вообще был мастером в том, что касалось обесценивания своих чувств и внушения себе чувства вины. Но это было когда-то давно. С прежним Уиллом. Что-то в нём изменилось в тот момент, когда он понял, что способен защитить своих друзей. Теперь он не был мальчиком в лесу, которого надо было спасать. Он сам мог спасти других. Он мог защитить тех, кто ему дорог, и теперь он будет сражаться за них до конца. Он не мог и не хотел отрицать, что после этого произошли ещё два события, которые повлияли на него также сильно и помогли ему. Первое — поддержка семьи после признания в своей ориентации. Это не просто принесло облегчение, но и придало уверенность. Больше не нужно отвергать себя и прятаться, ведь самые близкие люди тебя любят и принимают. И второе — поцелуй с Майком. И если ночью и утром Уилл боялся их разговора и ждал, когда Майк скажет, что это ничего не значит и просто последствия опьянения, то теперь он не знал, чего ждать от Майка. В первом случае исход точно был бы убийственным для их отношений и для Уилла — парой они бы так и не стали, а к друзьям уже не смогли бы вернуться. Но вот во втором — была неоднозначность. Да, Майк ничего толком не подтвердил и не опровергнул. Но он не принял предложенный Уиллом шанс всё свести к недоразумению и идти дальше. Уилл сотни раз за эти годы убивал эту крохотную надежду в грудной клетке, но она оказывалась слишком стойкой и каждый раз возвращалась. И вот снова — Майк сказал всего несколько слов, и Уилл опять чувствует тепло, разливающееся внутри. — Это Генри. Он жив. И теперь он будет сражаться с Векной и Истязателем с такой силой, какую ещё не видело это проклятое место. Ведь ко всем прочим целям, чтобы спастись, у Уилла появилась ещё одна — разговор, для которого слишком мало времени перед битвой. Может быть, после? Майк, прежде чем уйти с остальными, подходит к Уиллу и крепко сжимает его руку. Он ничего не говорит. Он не может ничего сказать, рядом стоит Джойс. Но Уиллу достаточно и этого касания. Оно словно что-то обещает ему. Уилл был чародеем, и он не мог подвести свою команду. Он не мог подвести своего паладина. Это был финальный бой, и Уилл к нему готов.