Пустота Восьмой Тени

**Коноха. Глубокая ночь. Кабинет Третьего Хокаге.** После того, как волна скорби отхлынула, оставив за собой глубокое эхо в сердцах каждого жителя, в кабинете Хокаге воцарилась совсем иная атмосфера. Данзо и члены Совета покинули его, но в их глазах читалась смесь ярости и непонятного смятения. Их расчетливые умы были потрясены чистой, первобытной эмоцией, которая прорвалась из джинчурики. Остались Ирука, Какаши, Шикамару и, конечно, Хината. Хокаге сидел за столом, его обычно сосредоточенное лицо было опухшим и усталым, но в глазах горел новый, решительный огонь. — Хината-чан, — начал Хокаге, его голос был мягким, но твёрдым. — Ты сказала, что чувствуешь его. Что ты видишь в Наруто-куне? Хината, стоя всё ещё посреди кабинета, вытерла слёзы. Её Бьякуган был отключен, но её внутреннее зрение было более острым, чем когда-либо. — Он… он не просто одинок, Хокаге-сама, — её голос был тихим, но уверенным. — Он… он словно пустой колодец, который никогда не был наполнен. Все слова, все эмоции… они просто падают на дно и исчезают. Он не понимает, что такое чувства. Он никогда не знал тепла, любви, даже боли, пока… пока сейчас. Она подняла глаза, полные решимости. — Он зашил себя, потому что какое-то чувство пробилось. Это было похоже на раздражение. Он не хотел чувствовать. Он хочет снова быть… ничем. «*Она всё поняла,*» — промелькнуло в голове у Какаши. Ирука, сидящий рядом, лишь кивнул. Шикамару, обычно циничный, задумался. — Если он не понимает чувств… как мы можем до него достучаться? — спросил Шикамару. — Он закрыт от всего. — Мы не можем. Но она может, — Хокаге посмотрел на Хинату. — Ты единственная, кто чувствует его без злобы, Хината-чан. Твоя чакра… она чистая. Она смогла пробиться. Это нечто, чего мы, взрослые, не смогли сделать. Никто из нас, у кого есть свои предрассудки, свой опыт боли, не мог достучаться так, как ты. Он встал, подошёл к Хинате и присел перед ней на колени, его рука легла на её плечо. — Хината Хьюга, я знаю, что это огромная ноша. Я знаю, что это опасно. Но… ты единственная надежда для Наруто Узумаки. Готова ли ты попытаться спасти его? Даже если это означает, что ты можешь сама провалиться в его бездну? Хината подняла голову, её глаза встретились с тёплым, но серьёзным взглядом Хокаге. Страх был. Колоссальный, сковывающий страх. Но сильнее его было что-то другое. Что-то, что горело в её сердце, не давая ему погаснуть. — Я… я готова, Хокаге-сама, — её голос не дрогнул. — Я не позволю ему исчезнуть. Я… я люблю его. В этот момент, тихий шепот её любви, её решимости растопил часть льда в сердцах Ируки и Какаши. Они видели силу, которая была куда мощнее любой ниндзюцу. — Хорошо, — Хокаге поднял взгляд на Какаши и Ируку. — С этого момента, Хината-чан становится частью команды по спасению Наруто. Какаши, Ирука, вы будете её поддержкой. Шикамару, создай план действий. Никто не должен знать о нашем вмешательстве. Данзо и Совет будут следить. Ирука кивнул, его глаза были полны решимости. Какаши скрестил руки на груди, но в его единственном Шарингане горел огонь надежды. **Коноха. Глубокая ночь. Тренировочная площадка.** Наруто всё так же сидел на качелях. Волна скорби отхлынула, оставив после себя лишь слабое эхо. Швы на его лице и руках всё ещё горели, но теперь эта боль была более различимой. Она не была абстрактной. Она была **физической**. Он ощущал нитки, впивающиеся в плоть. Он чувствовал кровь, которая запеклась вокруг них. «*Боль…*» — голос Наруто был хриплым, прорезавшийся из глубины его сознания. — «*Это… и есть боль?*» «*Да, Наруто. Это она. Welcome back. Ты давно забыл, что это.*» — Курама был готов вырваться, его чакра теперь бурлила, наполняя внутреннее пространство Наруто новым, непривычным теплом. Он был потрясен тем, что случилось. Он чувствовал, как душа Хинаты смогла пробиться к ним обоим. Наруто медленно поднял руку. Сквозь швы на его предплечье проступал странный, белый свет. Это была его собственная чакра Мудреца Шести Путей, которую он так долго подавлял. Она не выходила наружу. Она текла **внутрь**, пытаясь исцелить швы. Впервые его тело, его душа, его внутренняя сила – пытались что-то делать. Сами по себе. Без его осознанной воли. «*Что… что это?*» — голос Наруто был полон непонимания. «*Твоё тело борется, малец!*» — взревел Курама, его голос был полон триумфальной радости. — «*Твоя собственная сила не хочет, чтобы ты так себя убивал! Ты пытаешься излечиться!*» Наруто смотрел на свою руку, на этот белый свет. Ему не было ясно, хорошо это или плохо. Он просто чувствовал, как что-то внутри него **движется**. Движется впервые за долгое время. Это было страшно. Это было… **живое**. **Коноха. Глубокая ночь. Тренировочная площадка.** Когда белый свет чакры Мудреца Шести Путей начал самопроизвольно течь по швам Наруто, он почувствовал, как нити, впивавшиеся в его плоть, начали **отторжение**. Они не растворялись, но их уродливое давление ослабло. Острая боль сменилась тупой, но постоянной пульсацией. В первый раз за долгое время его тело боролось. Не с врагом извне, а с ним самим. С его попыткой закрыться. «*Моя сила… она не хочет этого?*» — голос Наруто был таким слабым, таким потерянным. Он был озадачен. Почему его собственная чакра, его собственная сущность, пытается помешать его полному погружению в ничто? «*Она часть тебя, малец! Она хочет жить!*» — Курама был возбуждён, его огромная чакра внутри Наруто теперь пульсировала волнами. Он чувствовал, как этот импульс исцеления распространяется. — «*Ты сам — живой, пусть и очень сломленный! Хватит запечатывать себя!*» Но Наруто всё ещё не мог понять смысл этих слов. «Жить». Что это значит? Он давно забыл. Он помнил только «существовать». В этот момент, вдалеке, Какаши и Ирука, следуя указаниям Хирузена, нашли его. Они осторожно приблизились, их шаги были бесшумными. Какаши, увидев струящийся белый свет по швам Наруто, а затем – эти странные швы, почувствовал новый, холодный ужас. То, что Наруто сделал с собой, было хуже любой раны. — Наруто… — Ирука осторожно позвал его, его голос был мягким. Наруто не обернулся. Он просто сидел, глядя на свои руки. Белый свет медленно, но верно, растворял нити, которые он так старательно вшил в себя. Шокирующие швы на его лице начали распускаться, нитки выходили из кожи, оставляя за собой лишь тонкие, розовые следы. Его тело, его чакра, его сущность – не позволяли ему так себя изуродовать. «*Отпусти их, Наруто,*» — голос Курамы, теперь успокаивающий, звучал внутри его сознания. — «*Отпусти. Позволь себе почувствовать. Это больно, но это… это также означает, что ты всё ещё здесь.*» Наруто медленно поднял другую руку и, сам того не зная, едва заметно потянул за одну из нитей на предплечье. Она легко вышла из кожи, оставляя после себя лишь крошечную дырочку. Взгляд Наруто был всё ещё пустым, но теперь в нём появилось **крошечное любопытство**. Он не понимал, почему его тело это делает. Но он делал. Ирука и Какаши обменялись взглядами. Они видели, как швы постепенно, медленно рассыпаются. Как нити выходят из кожи Наруто, словно он сбрасывает старую, болезненную оболочку. Это было чудо. Или, скорее, это было проявление его невероятной внутренней силы, которая, даже будучи подавленной, отказывалась умирать. В то же время, Хината, после аудиенции с Хокаге, бежала обратно. Она чувствовала, как волна Наруто-куна изменилась. От скорби к некой **внутренней борьбе**. Она подбежала к тренировочной площадке и увидела Какаши и Ируку, стоящих в отдалении, и Наруто, сидящего на качелях. И она увидела, как швы на его лице начали распускаться. Чудо. — Наруто-кун! — выдохнула она, подбегая к нему, не обращая внимания ни на Какаши, ни на Ируку. Она упала перед ним на колени, её глаза были полны слёз. — Наруто-кун! Ты… ты… Наруто медленно поднял голову. Нитки на его лице почти полностью распустились, оставляя лишь еле заметные красные следы. Его глаза, когда-то пустые, теперь были чуть более сосредоточенными. Не на ней. На своём собственном, растерянном осознании. «*Она… снова здесь,*» — голос Курамы был полон осторожной надежды. — «*Она тянет нас обратно, малец. В мир, который ты ненавидел. Но который… который, возможно, ещё стоит того.*» Наруто посмотрел на свои руки. Он видел, как нитки продолжают выходить. Он видел свою собственную кожу, которая медленно, но верно, возвращалась к своему первоначальному виду. И он видел слёзы Хинаты, которые продолжали течь по её лицу. — Больно… — голос Наруто, когда он, наконец, произнёс это слово, был тихим, хриплым,но **настоящим**. Он чувствовал боль. Не абстрактную, а острую, пронзительную. Боль от нитей, выходивших из его плоти. Боль от воспоминаний, которые Курама только что вложил в его сознание. Боль от осознания… чего-то. Чего-то, что ему ещё предстояло понять. И в этот момент, когда он произнёс это слово, Хината, не сдержавшись, бросилась и **обняла его**. Крепко. Её маленькие руки обняли его тело, покрытое швами, обняли его измученную душу. Она плакала. — Я… я здесь, Наруто-кун! Я здесь! Я помогу тебе! Её прикосновение было как шок. Наруто никогда не чувствовал такого тепла. Он не понимал, что это. Но это было… **успокаивающее**. Его тело, его швы, его боль – всё это на миг отступило перед её объятием. Оно было как тонкий, хрупкий мост, перекинутый через бездонный колодец его души. Мост из слёз и невысказанной любви. «*Наруто…*» — голос Курамы звучал нежно, как никогда раньше. — «*Это… **любовь**. Она пытается исцелить нас.*» Внутри Наруто, в его сломленном сердце, крошечный, еле заметный, но **тёплый огонек** вспыхнул. Он был так слаб, что мог погаснуть в любой момент. Но он был здесь. Впервые за долгое время Наруто Узумаки почувствовал что-то, что было не пустотой.