Сто двадцать на двоих

      В четверг мы встретились ранним утром на остановке. В это время город еще спал, окутанный синеватой предрассветной дымкой. Даже солнце только-только начинало выходить из-за горизонта и подниматься на небо, обдавая нас слабым теплым светом. Дима ждал автобус, сидя на лавке, в полусне. Иногда он вздрагивал, мысленно приказывая себе не спать, а затем снова закрывал глаза. Рядом с ним теплился огромный рюкзак с нужными вещами. Почти такой же стоял возле моей ноги, только мой был раза в два больше. Морозный полуночной воздух сбивался в нос, обжигая легкие. Весь вчерашний вечер я проворочался в предвкушении этой поездки, и теперь адреналин бил ключом.         Автобус встряс пустую улицу своим грохотом и дымом, исходящим из выхлопной трубы. Дима встал, потер глаза кулаком, и мы ввалились в пустой салон. Сели каждый со своим рюкзаком и стали ждать, когда поездка окончится. Дима проспал весь путь, а я смотрел в окно, стукаясь лбом о стекло, и не думал ни о чем. Но закрыть глаза так и не смог.         Мы вышли на конечной, накинули рюкзаки и отправились, как Дима говорил, сначала до леса, а там — до берега Волги. Проходя короткие поля, я собирал штанинами утреннюю росу. Воздух резал легкие чистотой, без городской гари и выхлопов. Чем дальше от цивилизации, тем звонче и холоднее он становился.         Когда мы дошли до леса, моя голова заболела. Словно обруч, боль стянула зону бровей и висков. Кислородное голодание. Я чувствовал аромат хвои, вспоминая, каково это, вдыхать настолько свежий и ароматный воздух. Слышал топот наших ног, перелеты птиц с дерева на дерево и покашливание Димы.         — Если заболел, то на кой черт поперся сюда? — огрызнулся я.         — Не заболел. По утрам всегда першит, — отозвался Дима. — Сигаретку бы...         — Не брал с собой.         — Я тоже... Дома снова придется воздерживаться, поэтому я стараюсь не налегать. Но я скучаю.         — Ты бросил?         — Ну, как сказать. Хватило одного раза попасть в больницу с легкими, чтобы мой жених запретил мне курить.         — И ты его послушался?         — Нет, конечно! — Он азартно ухмыльнулся. — Но он перестал давать мне деньги, поэтому было не на что покупать сигареты. Но я периодически покуриваю. Все-таки я теперь сам зарабатываю.         А сам сказал, что денег хватает на все. Вот пиздабол.         — А я тебе еще тогда говорил, что тебе нужно меньше курить.         — Да знаю я,— вздохнул Дима. — Дело не в никотине, а в наследственности. ХОБЛ мне от матери передался, а не от сигареты.         — Я бы поверил в невиновность курения, если бы ты не начал это в тринадцать лет.         Дима раздраженно цокнул:         — Отвали, а.         А меня проперло на смех.         — Ну не знаю, попробуй спортом позаниматься. — Я знал, что это уже не поможет ему, но не упустил шанса подколоть.         — Ты совсем?! — У Димы даже прибавились силы в ходьбе. — Думаешь, я слабак какой-то?!         — Да, смотрю на твои тоненькие запястья и думаю, как ты еще не сломался рюкзак тащить.         — Тебе врезать, я не пойму? Тогда у клуба не хватило?         — Просто постой в планке, например, минут пять, и я поверю в твою силу.         — Да хоть щас!         Мы остановились и скинули рюкзаки. Пока Дима расчищал землю, чтобы на ней было удобно стоять, я пил воду.         Он опустился на колени. Мне так и захотелось встать прямо перед ним.         — Засекай!         Как только он поставил локти и оторвал колени от земли, я засек секундомер. Поначалу Дима держался хорошо и даже не дрожал. Я ощущал себя своим тренером в спортзале, сверлящим меня взглядом. Хорошо, что абонемент кончился.         Плохо, что мой график тренировок стал таким рваным. То я бегаю по утрам, то по вечерам, то на турниках, то дома. И то не по расписанию. Будет кошмар, если все мои мышцы перетекут в жир.         Дима отстоял первую минуту, затем — вторую. Я думал, что он даже столько времени не продержится.         Далее он начал уставать, подрагивать, сдувать волосы с лица. Я решил добить его и встал над ним в ту же планку, только на ладонях, и наклонился к его уху.         — Сдаешься? — усмехнулся я и чуть не ослеп от удара по носу. Дима резко поднял голову, чтобы зарядить мне. — Сука!         — Щас, блять! Уйди от меня, нечисть!         От такой реакции мне захотелось только продолжать нависать над ним, и я не ушел. Дима продержался еще тридцать шесть секунд и повесил голову.         — Так пресс горит... Еще и ты мешаешь...         Он обернулся. Его розовое лицо и полузакрытые глаза моментально вызвали переворот в моем желудке. Кто из нас здесь больше издевается?         — Ты все равно проиграл, — злорадствующе ответил я и поднялся.         Дима тут же сел на колени и глубоко вздохнул. Попив воды, он закинул рюкзак на плечи, и мы отправились дальше.         Мы шли по лесу около часа, то пробираясь по колючим кустам, то проходя сквозь лесные пустые полянки. Чем дальше мы заходили, тем больше растительности было под ногами. Плющ оплетал высокие стволы сосен, иголки щелкали под ногами. В воздухе пахло смолой. Я полностью забыл о том, что у меня когда-то был насморк. На наши шаги отзывались птицы, начиная переговариваться между собой, в кустах что-то шуршало. Я пугался, думая только о том, чтобы нас никто не укусил и не съел.         «Пора заканчивать идти, а то точно забредем не туда», — только успел подумать я, как мои глаза поймали блеск речной воды. На радостях я ускорился и даже перегнал Диму. Я скинул рюкзак на землю и вышел прямо на берег. Водная гладь была тихая и прозрачная. В ней отражалось утреннее раннее солнце, я видел редких мошек, летающих в разные стороны, словно ища что-то. Мне, пожалуй, тоже стоит кое-что поискать.         Я выбрал ровную землю подальше от воды и ногами смахнул с нее иголки, ветки и мелкие камешки. Повезло найти землю без склонов и кочек. Помню, спал на неровной поверхности, так все тело потом болело, пришлось возвращаться домой с тяжестью во всех конечностях. А в походе с таким шутить нельзя.         Я вытащил из рюкзака запчасти от палатки, взглядом проводив Диму, который молча встал у реки, как я только что. Помощь мне не нужна, сам справлюсь. На подготовленную землю я расстелил коврик для защиты от влаги и утепления, затем вставил каркасные дуги в карманы ткани на внутренней стороне палатки и натянул их, закрепив крючками и шнурами. Закрепил внешнюю водонепроницаемую оболочку и, наконец, закрепил палатку в земле колышками. Это было не сложно. А Дима так и оставался у воды, упирая ладони в бока.         — Эй, я установил палатку, — подошел к нему я.         — Умничка. — Дима опустился на корточки и коснулся пальцами холодной речной воды. Поелозил в ней немного и прижал руку к себе, не вставая.         Я прикусил нижнюю губу, уведя взгляд в сторону. Ну что началось?         — Засмущался что ли? — Его взгляд скользнул по мне.         — Нет, — соврал я. — Но обычно меня не хвалят за обыденные вещи.         — Как часто ты бываешь в походах, что установка палатки для тебя обыденность?         — Ну, не часто... Летом с Макаром выбираемся иногда. Вот и научился, это несложно.         — Ну, умничка, — повторил он с теплой усмешкой.         — Пойду поваляюсь внутри.         Я поспешил слиться, чтобы этот разговор не стал еще более неловким. Только взглянув внутрь палатки, я понял, что забыл положить спальные мешки. Я быстро исправил эту проблему и залез внутрь, оставляя вход открытым, чтобы свежий воздух проникал в маленькое помещение.         Мысли сбились с толку и вытеснили друг друга одна за другой. Я смотрел в потолок пыльно-синей палатки так, будто передо мной была не ткань, а вечернее небо. Конечно, работа еще не окончена. Нужно найти веток для костра, бревна, чтобы сидеть на них рядом, повесить еду на дерево, прогуляться в конце концов. Но мои глаза предательски закрылись, и меня накрыла волна сна. Да, настолько ранний подъем все равно откликнулся во мне, хоть поначалу я был заведенным.         Я раскрыл глаза и первое, что бросилось мне во внимание, была закрытая палатка. Дима закрыл вход. Зачем? Я повернул голову и увидел его рядом. Он спал в спальном мешке, только лицо было снаружи! А вокруг лежали наши рюкзаки.         Потихоньку, чтобы не разбудить его, я вылез из палатки. Солнце находилось в зените и ярко светило. Ну вот, еще не вечер, значит, Дима тоже досыпает свои заслуженные часы. Я отошел от места привала, чтобы найти сухие ветки для костра. Постепенно в моих руках собрался целый букет палок и маленьких бревен. Я отнес это добро на будущее место костра и сделал еще несколько заходов. Лучше натаскать сразу много, чем каждый день бегать за палками.         После этого я прикатил два достаточно больших, чтобы на них можно было сидеть, бревна. С берега реки позаимствовал камни и выложил их кругом между бревнами. Засыпал часть хвороста в круг и вернулся на реку за новым камнем.         Пришлось осторожно вытащить рюкзак из палатки и достать оттуда веревку. Я привязал груз к веревке подошел к одному из деревьев неподалеку и закинул веревку через его прочную ветвь. К свободному концу вечером кто-то из нас привяжет пакет с едой. Ну вот, подумал о еде, и сразу есть захотелось.         Я вынул пакет из рюкзака и маленький походный котелок. Чиркнул спичкой по упаковке и зажег самую маленькую и тоненькую веточку. Огонь от нее подхватили другие, и постепенно он разошелся по всем веткам. Я стал дуть на костер раздувайкой, чтобы усилить огонь. Не без усилий удалось разжечь нижние бревнышки. Пока костер прогорал, я установил котелок над ним и налил в него воды. Осталось только подождать, когда огонь заставит воду закипеть.         Дело это небыстрое и требует внимательности. Я следил за огнем и вдыхал свежий хвойный воздух. Когда ветер дул в мою сторону, дым костра оседал на моей одежде. Мне нравится этот запах, поэтому я даже не отворачивался от дыма.         Дима вылез из палатки. Он щурился от солнца и выглядел сонным. Впрочем, он только что проснулся.         — Ты готовишь? — он подошел ко мне сзади.         — Суп будешь? — Я поднял голову и посмотрел на него.         — Буду! Умничка. — Дима взял меня за обе щеки и стал мять их. Я поспешил опустить голову, чтобы он отстал. — Что ты? Весело же! — посмеялся он.         — Не весело! Угомонись.         — Ой, какие мы... — Он еще раз хихикнул и ушел к реке.         Я всыпал в кипящую воду готовую смесь для супа и перемешал ложкой. Через минуту снял котелок с огня и поставил его на ровную землю неподалеку. Сначала ждешь, пока вода закипит, потом ждешь, пока она остынет...         Мне стало скучно ждать готовности супа, и я огляделся по сторонам. Дима испарился. Вечно он куда-то уходит, не предупредив, а затем неожиданно появляется. Позже я услышал шорохи и повернул голову в сторону звука — Дима катил деревянный спил. Похоже, когда-то здесь проводилась вырубка леса, вот и осталось деревянное кольцо. Я ходил в другой стороне и не замечал ни опилок, ни спилов, ни пеньков.         Дима поставил спил ребром рядом с нашими бревнами и ушел на реку за камнями. Положил пару больших штук неподалеку от костра и положил спил наверх.         — Теперь у нас есть стол. — Он поставил котелок на импровизированную столешницу.         Я ярко улыбнулся. Значит, додумался до того, что еду нужно подвесить, но не задался вопросом, на чем нам ее есть.         — Спасибо.         Дима достал из пакета хлеб и оторвал нам по кусочку, взял себе ложку и сел рядом. Мы пообедали из одного котелка. Я не хотел пачкать посуду, которую мы взяли, поэтому мне было по барабану. Я бы и другие блюда поел с ним из одной тары. Котелок я вымыл в реке и отправил просыхать над костром.         Оставшийся день мы провели, разбирая рюкзаки и шарясь по ближайшим окрестностям. Когда стемнело, Дима остался сидеть на бревне, подняв голову вверх. Я последовал его примеру и увидел, какие яркие звезды за городом. Пусть я не впервые вижу это, вид все равно вызывает неподдельный восторг. В лесу видно намного больше звезд, они ярче и разных размеров. Небо не такое загрязненное, как в городской среде среди заводов и машин.         Полюбовавшись на этот вид, мы повесили пакет с едой на дерево, полностью затушили тлеющий костер и ушли спать.         Я переживал за то, что ночью будет холодно даже в спальном мешке, но мои опасения провалились, и хорошо. Ночь прошла сносно. Я не привереда, мне все равно, на чем спать, где и с кем.