Сто двадцать на двоих

      Мысли о предстоящем прощании целый день висели тяжелым свинцом в животе. Во время работы я пытался заглушить их ревом машинки, громкой музыкой, разговорами с клиентами — погружался с головой в процесс, пока эскиз не становился четче собственных тревог. К вечеру внутренняя дрожь немного утихла, сменившись нервным, но твердым принятием. Все равно уже ничего не изменить. После работы я вернулся домой, переоделся, и только потом поехал в бар.         Это было наше любимое заведение. Оно находилось в глубине города, поэтому не было переполнено людьми, в отличие от тех, которые находились в центре. Приятный приглушенный интерьер расслаблял, в воздухе летал легкий аромат алкоголя и сладости. Не душил, а именно придавал бару шарм, как и музыка. Поздним вечером биты усиливались, ноты становились громче, и бар постепенно превращался в место для танцев. И посидеть, и оторваться — самый сок. Выпивка там всегда меня устраивала. Конечно, цены на некоторые позиции кусались, но я лучше переплачу и получу удовольствие, чем буду давиться смешанным спиртом.         Я вошел в бар и поначалу не увидел ни одного знакомого лица. В углу, где стояли самые большие столики, я заметил Диму. Не часто вижу его с заплетенными волосами. Это был небрежный хвост с выпущенными тоненькими прядями у лица. Выглядело чудно. Я подошел к нему и, поздороваясь, сел напротив.         — Я уже думал, что не туда пришел... — Он напряженно улыбнулся мне. — Разве рано?         — Наташа с Миланой всегда опаздывают, а Макар их обычно ждет, поэтому не исключено, что они просто где-то едут сейчас или даже не вышли из дома, — пояснил я.         — Вот как. А я, наоборот, торопился, чтобы не опоздать ненароком... Я нервничаю. Все будет хорошо?         Его взгляд был похож на щенячий. Он немного свел брови, округлив глаза, и сжал губы.         — Почему должно быть плохо?         — Не знаю...         — Все будет хорошо, — сказал я скорее для себя, чем для него.         Через пару десятков минут к нам присоединились опоздавшие. Почему-то каждый раз, когда девчонки встречаются с Макаром, они все втроем опаздывают. Если я решаю пойти куда-то с ними, мы всегда приходим вовремя. Дима обнялся со всеми отдельно, его настрой заметно улучшился после этого. Я наблюдал, как он встраивается в нашу старую компанию, и сердце сжималось от чего-то горького и сладкого одновременно. Он был своим. Всегда был.         — Макар, ты так повзрослел! — Дима улыбался, не скрывая радости от встречи. — Дашь номерок? — Он подмигнул ему.         — Номерок дам, но не за этим, — Макар посмеялся, и они обменялись номерами телефонов.         — Тебе эта стрижка идет больше!         — Он всем так говорит, — Милана подключилась к разговору.         — Потому что вы все изменились в лучшую сторону! Сравните свои старые фотографии с новыми, у вас у всех другие стрижки!         Пока Дима бухтел, оправдываясь за комплименты, мы все весело смеялись. Когда подошел официант, мы сделали групповой заказ, состоящий по большому счету из закусок и алкоголя.         В ожидании блюд Дима переговаривался с Макаром. Он впервые увидел его за столько лет, им нужно было обсудить многое! Дима и Макар оживленно болтали, наверстывая шесть лет, а мы с девчонками поддакивали, вставляли свои пять копеек.         — Недавно узнали, что Аня забеременела. Интересно, кто родился... — Он подпер голову ладонью.         — А не рано?         — Пока он родится, нам по двадцать пять будет. Совсем не рано. Тем более сколько лет этот малыш расти будет!         — Точно! Ну, это у меня в жизни не сложилось, значит. Хотя я замуж вышел в восемнадцать!         — Ты что?! — Глаза Макара округлились еще сильнее.         Дима расхохотался и рассказал ему эту историю. Сказать, что он был в шоке, значит, ничего не сказать. Зато как нам теперь было весело!         Чем дольше мы общались, тем больше приносили к столу заказанных позиций. Мы приступили к выпивке, не умолкая. Иногда нам было так хорошо, что, кажется, соседние столики тоже это слышали! Я понял, что тревога была напрасной. Я и вправду слишком много думаю.         Мы контактировали так, будто никто не был лишним. Дима вписался в группу, словно никогда ее и не покидал. Мы чокались, угощали друг друга своими закусками, рассказывали истории из жизни и просто общались по интересам. Мне не хотелось вставать из-за стола ни на секунду, чтобы не прослушать ничего. На время я забыл, что Дима скоро уедет, и это наша последняя встреча всей компанией.         Наташа стала трепать меня за руку, и я повернулся к ней, чтобы узнать, что она хочет. Ее телефон сел, а ей нужно было кое-что сделать. Я без задней мысли дал ей свой мобильник. Она аккуратно встала с места и исчезла. Наверное, позвонить кому-то. Что насчет моего пароля? Она знала его еще с тех лет, когда вытаскивала меня. Меня не волновало, если кто-то близкий залезет в мой телефон, пароль стоял для защиты от посторонних. Поэтому я не менял его уже много лет.         Когда я опомнился, что нас осталось трое, было поздно оборачиваться и смотреть, куда ушел Дима. Удивительно, как легко он исчез. Как призрак или невидимка! Наташа так же не возвращалась.         — Все в порядке? — спросил я Милану.         — Да нормально, — она пожала плечами. — Наверное, что-то срочное.         Спустя, по ощущениям, несколько минут, они вдвоем вернулись. Наташа отдала мне телефон, я спрятал его в карман и не стал задавать лишних вопросов. Хотя отметил, что их одновременное возвращение, да еще и с моим телефоном, было чем-то странным... Ничего хуже моих трат за этот месяц они там не увидят, даже если покопаются. Алкоголь уже делал своё дело, делая мир мягче и проще.         — Может, поиграем?         Макар был любителем настольных игр. Правда только когда выпьет. Говорит, скучно играть без топлива, прям как с машиной.         — Здесь игры есть? — Дима удивленно посмотрел на приятеля. — Ты с собой принес?         — Есть, конечно. Вон за теми столиками. — Макар с улыбкой встал из-за стола и расслабленно прогулялся до столика, рядом с которым стоял небольшой шкафчик с настольными играми. Когда он выпьет, его походка становилась такой прозрачной, расслабленной, будто не он двигает ногами, а они сами плывут по течению пространства.         Вернулся с «Дженгой». Дима недоумевающе посмотрел на коробку с игрой. Небось подумал, что ему карты принесут, а не деревяшки. Дима любил в детстве карты.         Макар на удивление быстро и ровно для своего состояния собрал башню из деревянных брусочков. Цепочка началась с Димы и заканчивалась Макаром. Парень — девушка — парень.         Дима достал деревяшку с самого верха и положил рядом.         — Ты прочитай, что написано.         — А? Что-то написано? — Дима вернул брусочек в руку и, повернув его вверх дном, прочитал: — Выпей... Они с заданиями?!         Под наши смешки и поддакивания он закинул в себя шот и сразу заел его роллом.         Наташе ничего не попалось, как и мне. Милана вытянула прямоугольник и прочла вопрос:         — Какую самую дурацкую вещь ты делала ради любви или влечения? — Она стушевалась и села глубже в диван. — Вообще... — Ее пальцы коснулись области за ухом и легонько почесали кожу. — Тогда я в ужасный ливень пришла к нему, пока он болел. Хотела развеселить, только вот даже не принесла ничего с собой! В итоге сама заболела, а он еще и ухаживал за мной, пока сам был с температурой...         Милана обняла себя за живот и отвела взгляд вниз, поджав губы. Ничего страшного в этой истории не было, но ей все равно было неловко говорить об этом.         Наташа весело рассмеялась.         — Это с Максом было?         — Да! — Милана как-то выдохнула это с радостью.         — То есть ты специально заразилась от него, чтобы он за тобой ухаживал? — Макар вскинул бровь и посмотрел на девушку с улыбкой.         — Типа того... Он был в таком ужасном состоянии, но мне нравилось, что он приходил ко мне... Вернее, мы не могли встречаться у меня дома, поэтому сидели на улице. Вдвоем с температурой и снегом. Как только не сдохли тогда!         — Злодейка! — рассмеялся он и вытянул брусок с самого низа. Башня немного зашаталась, но устояла. — Позволь человеку напротив снять с тебя любой предмет одежды.         Дима встал из-за стола и подошел к Макару. Опустил ладони на его плечи, задел края его темно-коричневой клетчатой рубашки, которую он постоянно носил поверх другой одежды, и плавно опустил ее вниз по спине и рукам. Схватившись за рукава, снял их, а саму рубашку аккуратно сложил и положил рядом с парнем. Я проследил весь путь его пальцев. Стоило лишь представить, как он снял бы рубашку с меня, особенно если под ней ничего бы не было, и он касался бы моей кожи...         Я будто очнулся ото сна, когда щелчки пальцев Наташи эхом прошлись по моей черепной коробке.         — Тяни! — Она приятно улыбалась.         — Я? Не моя же очередь.         — В смысле не твоя? Мы уже сделали ход.         Я взглянул на башню. Деталей в ней вправду стало меньше, но как я мог пропустить целых два хода в своих фантазиях? Точно алкоголь.         Я вытянул дощечку из самого безопасного, как мне казалось, места. Не любил рисковать, как Макар, но и шугался лишнего шага, как Милана.         — Твоя последняя мысль.         Я не хотел отвечать на этот вопрос. Какая была моя последняя мысль? Наверное, как прикосновения Димы сменяются его поцелуями...         — Да вот интересно было, зачем Наташа с моим телефоном испарилась на столько времени, — нагло соврал я. Меньше знают — крепче спят.         — Сегодня вечером мне должен был позвонить поставщик. Но так как мой телефон сел, я решила быстренько набрать его сама, пока не напилась полностью, — в привычном сладком спокойствии ответила Наташа.         Я кивнул, а в голове промелькнула мысль: «Какой нахер поставщик..?»         Милана выпила шот, который выбрала для нее Наташа, а Макару повезло, и он не вытянул никакого задания или вопроса. Хотя он бы сказал, что ему как раз таки не повезло.         — А что будет с тем, у кого башня свалится? — спросил Дима, осторожно вытягивая дощечку.         — Оплатит счет.         — Что?!         Кажется, его мотивация победить стала намного сильнее.         — Набери в рот алкоголь и передай его игроку через одного в направлении цепочки... Направление через одного..? — Дима уронил голову на пальцы, пытаясь понять написанное. Походу, в прошлом раунде ему опять выпало выпить.         — Мне давай, — сказал я как будто бы слишком быстро.         — А... Наташ, извини. — Дима пересел через девушку, чтобы быть рядом со мной.   Выпил немного моего пива, но не сглотнул, и посмотрел на меня. Нахмурился, словно не понимая, что ему делать дальше.         — Только не пролей, — я улыбнулся и прильнул губами к его, стараясь приоткрыть их и выпить алкоголь.         Сейчас в моем поле зрения был только он, тепло его губ и хмельной вкус пива. То, что я лакаю его прямо из его рта, пробирало до дрожи в ногах, хотя несколько часов назад я бы посчитал это как минимум стыдным и противным. Интересно, почему я не считаю поцелуи противными, если это тоже обмен слюной?         Вроде получилось сделать это чисто. Я отстранился на секунду и по-настоящему поцеловал его глубоко, сережкой касаясь его языка, чтобы он почувствовал ее.         — Эй, вы просто сосетесь!         Голос Макара заставил меня разорвать поцелуй и взглянуть удивленно на Диму, будто я сам собой не управлял в этот момент.         Его глаза казались мне черными, как будто бы его зрачки расширились настолько, что заволокли собою радужку. Он сжал губы, облизнул их и еле заметно выдохнул. Я не слышал звука, но увидел, как его грудь опустилась.         — Да я остатки допивал! — ответил Макару я и посмеялся. Все последовали за мной. Смех — цепная реакция.         — Пойду отолью, sorry, — вставил Дима так естественно и решил выбраться из-за стола.         — Нет, сиди! — Наташа не дала ему уйти и вытянула последнюю в этой игре дощечку.         Башня рухнула с небольшим грохотом, и Дима весело рассмеялся, как будто он победил не потому, что Наташа проиграла, а потому, что игра кончилась.         — Вот блин! — расстроенно воскликнула Наташа и плюхнулась в диван, скрестив руки под грудью. С ее губ сорвался разочарованный выдох. — Значит, сейчас я заказываю песню, и мы все идем танцевать!         Мы поддержали ее идею и один за другим вышли на танцпол. Пока Наташа отошла к диджею за тем, чтобы попросить трек, Дима улизнул в уборную, а я, ведомый пьяным импульсом, пошел за ним.         Перед глазами немного плыло, меня шатало от выпитого, но на ногах можно было устоять. Мы завалились по кабинкам. Я справил нужду, хотя даже не особо то и хотел. Нужно же как-то оправдать мое присутствие здесь. Вышел, помыл руки, посмотрелся в зеркало и мокрыми руками поправил волосы. Хотя не знаю, изменилось ли что-нибудь.         Встал у выхода, ожидая Диму, но он не вышел из кабинки и спустя несколько минут. При этом я не услышал ни единого звука с самого начала, как он вошел туда. Вырубился что ли?         Я подошел к его кабинке и тихо, но с тревогой, спросил:       — Дим, все в порядке? Тебе нехорошо?         Тут же услышал тихое отрицательное мычание. Звук шел прямо из-за двери и на уровне его роста. Значит, он не сидел и, вероятно, стоял, прислонившись к двери с той стороны.         — Я подожду тебя.         Дима угукнул так, словно простонал. Коротко, горячо. Мое сердце упало в брюки, когда я услышал, как он прошептал: «Блять...» Мое сердце не просто упало в брюки, оно прожгло меня по пути каленым железом.         Вот и спалился.         — Можно поинтересоваться, че ты там делаешь? — Я пропустил смешок.         Щеколда на двери открылась, и его рука схватила меня за мою. Он держал меня за запястье где-то выше груди. Он притянул меня к двери так резко, что мне пришлось упереться в нее лицом, чтобы не удариться, удобнее вытягивать ему руку, да и это оказалось неудобно. Дима сжимал мою ладонь пульсациями. Я ощущал жар его беззвучного дыхания и то, как его грудная клетка рвано вздымалась.         Я скользнул рукой к его шее. Обвил ее большим и указательным пальцем, чувствуя под ними напряженную мышцу и легонько сжал.         — Ста..! — его голос сорвался на полуслове, превратившись в хрип. Он царапнул мою руку, но не чтобы оттолкнуть, а будто вцепляясь в опору. Ладонью я ощутил судорожное движение кадыка, тяжелый глоток — и затем полную, тревожную расслабленность.         Я разжал пальцы, позволил им подняться выше, к его губам, скользнув по линии челюсти.         — Скажи это еще раз. — Мой собственный голос стал низким, чужим, налитым желанием.         — С... — Его губы разомкнулись, чтобы произнести согласную, и я протолкнул между ними палец, заставляя его замолчать. Его язык обжег меня, влажный и удивительно мягкий, тут же обвив палец с немой мольбой. Каждый его выдох опалял мою кожу. — М...         Было бы мне дозволено больше...         — А если зайдет кто? — озвучил я свою следующую мысль, действительно опасаясь за возможный казус.         Дима укусил мой палец, чтобы я убрал его, и ответил:         — Ну заходи. Только не смей смотреть вниз.         Он отпустил мою руку, и я тут же нырнул в кабинку, закрывая за собой на щеколду на ощупь.         — Дим, знаешь, тяжело не смотреть вниз, когда передо мной просто стена...         Он игриво хмыкнул, а я все смотрел на белую дверь перед собой.         — Тогда целуй меня. Только так, как ты только что делал.         Я не наклонился. Я рухнул к его лицу и коснулся его лба своим. Почти прошептал в его губы:         — Как «так»?         — Со штангой... — его голос был сплошным стоном, мольбой, которая добила меня окончательно.         Я вцепился в него. Одной рукой в его волосы, другой — в бок, упершись ладонью в дверь, загораживая его собой. Его губы были такими же жадными, как и мои. Дима сливался с каждым моим движением и выдохом.         Я коснулся шариком его языка. Дима шел мне навстречу и полностью отдавал процесс мне. Не отвлекаясь, я убрал его пряди за уши и перевел внимание на остальное лицо. Я облизнул его губы, специально касаясь пирсингом, поцеловал его щеки, линию челюсти, спустился на шею, выбивая из него еле слышные стоны. Свежий тонкий аромат кружил мне голову. Или это был всего лишь алкоголь?         — Тебе нравится это?         — Тупых вопросов не задавай, — он выдохнул, и его дыхание обожгло мне шею.         Меня бросило в жар от его ответа. Даже сейчас он колючий, ядовитый, мой. Я решил рискнуть и, играясь с его языком, зацепил его штангой и нежно, почти ласково, потянул на себя. Дима податливо отдался мне, двигаясь так, как я хочу.         Если бы я только мог...         — На самом деле я думал о том, как ты бы меня раздел, а не Макара, — выдохнул я у его уха.         — Я так и понял, — Дима тихо посмеялся. — Ты все это время пялился на мои руки.         — Правда?         — Ты совершенно не умеешь сдерживаться.         — Я завтра тебе напомню, что ты сейчас делаешь.         Он не ответил. Только рвано выдохнул, и его голова тяжело упала мне на плечо. Все его тело напряглось в тихом, продолжительном оргазме. Он подавил стон, прикусив мою майку, и я почувствовал, как дрожь проходит по всему его телу, а затем он обмяк, полностью повиснув на мне.         Я зажмурился, упираясь лбом в дверь, а он пошевелился, и вскоре послышался звук молнии. Выбросил что-то в урну, и, не глядя на меня, выскользнул из кабинки, направившись к раковине. Я открыл глаза и остался стоять внутри, все еще пытаясь осознать, что только что произошло. Воздух был густым и сладким.         Сделал тяжелый, медленный выдох. Звук воды из-под крана возвращал в реальность.         — Эй, а мне кто поможет?! — Я раскинул руки в стороны и с вопросами во взгляде посмотрел на лицо Димы через зеркало.         — Не знаю, — с улыбкой сладко протянул он, смывая с рук мыльную пену.         Как обычно.         Я подошел к нему, прислонился грудью к его спине и обвил руками его живот. Заглянул за его плечо и продолжил хмуро смотреть на него. Дима, как будто меня не замечая, снял резинку с волос и нацепил ее на запястье. Выпустил пряди из-за ушей и одним легким движением перебросил волосы на одно плечо, начав расчесывать их пальцами.         — Надеюсь, это ружье. — Его губы, припухшие и ярко-розовые от поцелуев, растянулись в улыбке.         — Стрелять умеет, да, но не пулями.         Шутка позабавила Диму настолько, что он громко рассмеялся.         — Иди давай отсюда, я тебе дрочить не собираюсь.         Я разочарованно вздохнул и чмокнул его в щеку, а он сразу же вытер след от поцелуя ладонью.         — Стас, с тобой вообще пить нельзя. Мы либо деремся, либо трахаемся. Это кошмар, — сказал он серьезнее, чем до этого. — Отойди, блять, мне надо хвост завязать!         Я цокнул и отцепился от него, встав рядом. Продолжал смотреть на него в зеркало. Дима достаточно ловко для своего состояния завязал хвост и выпустил пряди, как раньше, но теперь это выглядело не так изящно.         — А ниче, что в обоих случаях зачинщиком был ты?! У меня порезы на башке только-только зажили! — Я, наконец, обернулся и увидел, что у него не только с одной стороны прядь больше, но еще и хвост сам по себе кривой. — Оставляй распущенные.         — Я в неадеквате, а ты должен следить за собой, — с этими словами он снял резинку и мотнул головой в разные стороны, чтобы волосы рассыпались по всей спине.         Я просто стоял и смотрел, не в силах вымолвить слово. Он смотрел на меня в зеркало с самодовольным выражением.         — Да пошел ты.       — Да вот улечу скоро, не беспокойся, — бросил он через плечо.         Мне же стало не по себе.         — Не смешно.         — А я и не смеялся.         В комнате повисла тишина. Я был удивлен тому, что никто не зашел сюда за это время. Может, вселенная правда существует и дает нам шанс? Да я во что угодно готов поверить после такой близости с ним.         Дима вышел из уборной, а я простоял там еще какое-то время в ожидании, когда стояк уйдет.         Когда я вернулся, Наташа завязывала Диме волосы. Из нас всех она, казалось, выпила меньше всех, и ее пальцы двигались гораздо увереннее. Я подошел к нашему столу и положил локти на спинку сидений, переводя вес тела в руки.         — Сама танцевать позвала и сидишь.         Наташа подняла на меня свои карие круглые глаза и улыбнулась, смеясь.         — Дима попросил прическу сделать.         — Да, Дима много чего просит, — процедил я с ухмылкой и бросил на него взгляд. Его будто прошибло током, но он промолчал. Даже головой не дернул, чтобы не мешать Наташе.         Изначально мне показалось, что Наташа заплетает Диме обычный хвост, но, когда они оба встали с места и вышли на танцпол, я увидел, что на его спине болталась косичка. Выглядело, как крысиный хвостик. Волосы у него далеко не густые. На аватарке это смотрелось лучше. Мысленно я улыбнулся сам себе и пошел танцевать со всеми остальными.         Вернее, делать вид, что танцую.         Если бы я неудачно повернулся, точно бы упал и даже не поднялся. Просто в падлу. Мне хватало смеси клубной музыки и вертолетов в моей голове после смешения всех видов алкоголя. Стоять, покачиваться и пытаться фотографировать своих — самый лучший путь сейчас.         Пальцы промазывали по кнопке снимка. Иногда я выключал телефон по ошибке. Но в тот момент мне казалось, что я делаю лучшие фотографии на свете.         Макар подошел ко мне, танцуя, и предложил сфоткаться вместе. Я не мог отказаться, и мы сделали несколько кадров.         Из-за постоянных перебежек людей перед моими глазами, голова начала ходить кругом. Я плюхнулся на наш диванчик и стал доить воду и есть то, что осталось на столе, пытаясь таким способом сбросить хоть какой-то эффект опьянения. Будет ужасно стыдно блевануть здесь, все-таки я однажды вернусь в это место...         Я обессиленно лег головой на стол и зарылся в свои руки. Силуэт Димы мелькнул рядом со столиком, а потом я увидел, как его зад приземлился почти у моего лица. Я положил ладонь на его ягодицу и сдвинул тело от себя подальше.         — Не лапай меня, извращенец, — Дима сказал это на удивление спокойно, более низким тоном. Его привычная манера как бы «натягивать струну» в голосе стала благодаря этому особенно горячей. — Че сидишь, как алкоголик в разбитой квартире?         Мне захотелось нагло схватить его, но рука не поднялась. Мысленно я раздел его и облапал везде, где только достал. Я в открытую заскулил своим мыслям.         — Бля, Дим, я тебе завтра все мозги вытрахаю за твое поведение.         Дима поднял брови и в удивлении закрыл ладонью рот, очевидно насмехаясь над моими словами.         — Ты мудила, — выдохнул я и спрятался в своих руках, чтобы не видеть его.         — Я бы не обзывал человека, который после тусовки поедет к тебе.         — Что-то я не планировал тебя впускать.         — Думаю, ты не планировал и провести этот месяц настолько интенсивно. — В его голосе я услышал теплую усмешку.         Дима был прав. Чем бы я занимался, если бы не встретил его? Ходил бы на работу, играл в AstroChain в одиночку. Наверное, продлил бы абонемент в зал и каждый день заходил туда, чтобы прожечь время. Не обязательно тренироваться, можно просто пройтись по дорожке и сделать вид занятости.         С Димой... С ним все по-другому. Каждый мой день стал новым, а не очередным. Теперь мне было, кого ждать. Голова была наполнена планами, желаниями. Сердце снова забилось. И с каждым ударом его рук; с каждым оскорблением и колкостью, вылетающими из его рта; с каждым его выдохом, когда он находился совсем близко, оно билось сильнее.         Кровь стучала в висках громче и громче по мере нашего сближения. Я боялся оглохнуть, но потом понял, что, если это произойдет, я дам ему вести себя. Пойду за ним куда угодно, только пальцем помани.         Шесть лет назад я расстался с ярким мальчиком, что еще прятался за мной, боясь показать свое настоящее лицо. Все эти годы я бегал от его образа в моей голове. И сейчас я встретил его — парня, который превратил свою боль в силу. Я знаю, что когда он злится, то начинает драться. Бросается на меня с кулаками, зная, что я буду сильнее. Он не обижается на мои слова, а пытается вывести меня на эмоции своими подколами. У него это вышло.         — Дим, знаешь, я тебя люблю.         Я не уверен, что сказал это достаточно громко. Я даже не поднялся из своих рук. Не взглянул на него. Целовать его в кабинке было так легко, а выразить свои настоящие чувства оказалось так сложно... Конечно, молчать легко. Ожидать ответную реакцию мучительно.         Его теплые руки опустились на мои плечи. Он наклонился к моему уху и мягко, но игриво произнес:         — Давай лучше потанцуем?         В груди разлилось тепло, будто внутрь меня поместили солнце. Его прикосновение вытянуло меня с дивана, и мы пошли отрываться на танцполе.         После всей воды, что я выпил, стало легче. Ноги не так сильно путались, а перед глазами даже была ясная картинка. Уши не глохли от музыки, а сердце билось под бит.         Дима улыбнулся мне, когда наши взгляды столкнулись. Я не удержался перед тем, чтобы сказать ему:         — В последний раз? Как тогда, на выпускном?         Я потянул его на себя, чтобы поток мимо проходящих людей не сбил его.         — Я тогда упал со сцены и вы все надо мной смеялись. — С этими словами Дима улыбнулся, закрыв глаза, и сделал шаг мне навстречу.         Может, не удержался на месте из-за алкоголя, может, его обувь была скользящей, но он поскользнулся на месте и почти упал. Я подхватил его и прижал к себе, чтобы он смог устоять. Дима вцепился в меня от страха и весело рассмеялся.         — Теперь ловлю, — я улыбнулся ему и вскоре отпустил, поняв, что он твердо стоит на земле.         Мы танцевали до упаду. До тех пор, пока алкоголь не выйдет из организма потом и слезами. До тех пор, пока ноги не начинали трястись и отказывать в движении. Я никогда не назову себя настоящим танцором. Я люблю просто дрыгаться под ритм и веселиться, постоянно кого-то задевая и утягивая в парный танец без какого-либо контекста. Дима отрывался примерно так же, Макар исполнял свои традиционные танцульки, а-ля лезгинки с элементами ачарули, а девушки двигались плавно и притягательно, несмотря на опьянение.         Прозвучали последние тосты.         За Диму, который сбежал в Германию, пока мы тут пили пиво.         За Наташу, которая исполнила свою мечту.         За Милану, которая начала новую жизнь.         За Макара, который остается преданным своему делу, несмотря ни на что.         И за меня, который не спился.         Мы разъехались под утро. Макар поехал к жене. Наташа с Миланой решили пойти еще кое-куда. Дима пошел ко мне.         Не знаю, чего Дима увязался за мной, может, хотел уже сильно спать или не желал отлипать от меня. Мы ввалились в мою квартиру и, не думая, рухнули по постелям. Я в свою кровать, а он — на диван. Когда я принес ему одеяло, он уже глубоко спал. Я последовал его примеру и вырубился, даже не умывшись. Завтра. Все будет завтра. А сегодня... сегодня был последний день, и мы прожили его на все сто.