Сад каменных снов

Обеденный зал Хогвартса гудел предпраздничной суетой. . Беллатриса Блэк сидела за преподавательским столом, отодвинув от себя почти нетронутую тарелку. Её взгляд, томный и пресыщенный, скользил по шумным рядам учеников, не задерживаясь ни на чём. Всё это — крики, смех, глупое оживление — было для неё фоном, надоедливым гулом, который приходилось терпеть. К её стулу приблизился Рабастан Лестрейндж. Он пристроился на краю стола, отбросив тень на её прибор. — Ну и где ты была на завтраке? — спросил он тихо, но в голосе звучало привычное товарищеское недовольство. Беллатриса медленно перевела на него взгляд, будто только что заметила. — А я что, по-твоему, завтракаю? — её голос был плоским, без интонаций. — Договорились же, — напомнил Рабастан, чуть наклонившись. Беллатриса закатила глаза, совершив это движение с такой изысканной усталостью, что это могло сойти за светскую манеру. — Не выспалась я. Доволен? Рабастан смотрел на неё непонимающе, его грубоватое лицо выражало искреннее недоумение. — Ты спрятала? Том сказал — до начала бала, чтобы этого здесь не было. Чтобы даже духу. — Да, — коротко бросила Беллатриса, снова уставившись в пространство. — Сделано. — Точно не найдут? Она кивнула, один чёткий, не терпящий сомнений кивок. Рабастан, кажется, успокоился. На его лице появилась знакомая, хищная ухмылка. — А знаешь, с кем идёт Руди на бал? — сменил он тему, оживляясь. Беллатриса слегка повернула голову, в её тёмных глазах мелькнул слабый интерес. — С Сивиллой? Хоть какое-то достойное зрелище. Рабастан фыркнул затем рассмеялся — глухим, раскатистым смехом, от которого вздрогнула пара первокурсников за соседним столом. — С Пинс! Представляешь? С Пинс! Беллатриса сделала жест, известный как "рука-лицо", но выполнила его с такой королевской досадой, будто это было вежливое прикрытие зевка. — Блин, — выдохнула она с неподдельным отвращением. — Он унижает меня. После меня — значит, Скитер? Сейчас она. Рабс, можно я его где-нибудь тут в углу убью, а ты следы заметёшь? По дружбе. Рабастан продолжал смеяться, качая головой. — Белла от тебя следов больше, чем от самого дракона. Беллатриса вдруг оживилась по-настоящему. Ледяная маска спала, уступив место холодному, сосредоточенному азарту. — Кстати, смотри, что у меня есть, — сказала она и скользнув рукой в складки мантии, вытащила сложенный вчетверо потрёпанный лист пергамента. Она положила его на стол перед ним. — Тебе больше не обязательно наблюдать так пристально. Свободен, аврор. Рабастан удивлённо нахмурился, наклонился ближе. — Стоп. Это же… это карта Мародёров. Джеймса Поттера. Откуда она у тебя? Уголок губ Беллатрисы дрогнул в подобии улыбки. — Эта грязнокровка вчера следила за мной. Представь себе! — Она растянула слова, наслаждаясь его реакцией. — Ииии… я у неё конфисковала. Нарушение школьных правил. Использование посторонних магических предметов ну или что-то в этом вроде. Рабастан замер, его весёлость мгновенно испарилась. — Стой она что? Следила за тобой? И ты не заметила? — Да, представляешь, у нее и мантия была Поттера — её голосе зазвучала металлическая нотка. — До нашего места с Лили, если помнишь? Того самого... — Как ты её ещё не пытала? Или… пытала? — спросил Рабастан, и в его глазах мелькнуло нечто близкое к профессиональному интересу. Он посмотрел на Грейнджер. Беллатриса сделала легкомысленный жест рукой. — Ну, я подумала, легкого переохлаждения будет достаточно для первого раза. Ночь была свежая. — Постой, но если ты там была, значит… она спала с тобой? — Рабастан понизил голос до шепота, его брови поползли к волосам. — Я знаю это место и знаю, что творится, когда… — Спала под одной шубой, Рабс! — резко, почти сердито перебила его Беллатриса, в её глазах вспыхнуло раздражение. — Под одной шубой, и только! С этими словами она резко встала, отодвинув стул. Её движение было стремительным и грациозным, как у большой кошки. Она прошла вдоль преподавательского стола, затем спустилась в зал и пошла между длинными столами. Её тёмный, пронзительный взгляд скользил по лицам слизеринцев, отмечая, оценивая, заставляя некоторых непроизвольно выпрямиться. Но чаще всего, снова и снова, её глаза возвращались к одному столу. К столу Гриффиндора. А точнее — к той самой девчонке, которая сидела рядом с Поттером. Гермиона Грейнджер. Она пила чай, держа кружку обеими руками, будто пытаясь согреться. Её лицо было бледным, под глазами лежали тёмные тени. Она выглядела измотанной. Выглядела так, будто провела ночь на холодном воздухе под тонкой шубой. Беллатриса прошла мимо, не замедляя шага. Но её губы на миг сжались в тонкую, почти невидимую никому, кроме неё самой, черту. В глазах же мелькало раздражение, презрение и нечто ещё, глубинное и неспокойное, похожее на неотвязный, дразнящий интерес.