Сад каменных снов

Комната в башне Слизерина была лишена каких-либо следов идиотского празднества. Ни оранжевых бликов, ни ухмыляющихся тыкв, ни паутины. Только холодный камень, полки с фолиантами в потёртых переплётах и ровное, невесёлое пламя в камине. Беллатриса Блэк дописала последнюю строку, отложила перо и аккуратно сложила лист плотного пергамента. Из ящика стола появилась небольшая печать с фамильным гербом. В дверь постучали ровно один раз, и сразу же вошёл Рабастан Лестрейндж. Беллатриса подняла взгляд — и её губы невольно дрогнули, растянувшись в удивлённой, настоящей улыбке. — Это ещё что? — спросила она, окидывая его медленным, оценивающим взглядом. Рабастан стоял в костюме, от которого в глазах рябило. Это была кричаще яркая, обтягивающая сине-красная униформа какого-то магловского супергероя, с нарисованными мускулами на груди и нелепым плащом. На его обычно суровом лице читалась смесь смущения и вызова. — Ну, у меня не так уж и много времени было, — проворчал он, поправляя несуразный плащ. — Выбирал из того, что было в магазине в Хогсмиде. Беллатриса тихо рассмеялась, звук был низким и дружеским. — Страшно представить, что там было, если ты выбрал это. — А ты кем будешь? — парировал он, делая вид, что обиделся, но в глазах пряталась усмешка. — Опять в чёрных мантиях просидишь весь бал? — Вообще, тебе не кажется, что вся эта идея — нечто глубоко магловское? — она откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Это они наряжаются во что попало, даже в ведьм. А я, собственно, и есть ведьма. Зачем мне костюм? — Да ладно, перестань, — отмахнулся Рабастан, подходя к камину и разглядывая пламя. — Повеселись хоть раз. Расслабься. Кстати, Том пришёл. В костюме «Ворона». Весь в чёрных перьях, с клювом. Выглядит… мрачно. Беллатриса на секунду замолчала, её взгляд стал отстранённым. Потом она встала и направилась к высокому тёмному шкафу. — Может, мне быть Макгонагалл? — произнесла она задумчиво. — Раз уж она так настаивала, чтобы я, как декан, «подавала пример» и участвовала в этом карнавале... Было бы справедливо. Рабастан фыркнул, обернувшись. — Она тебя вызовет на дуэль. — Ну и отлично — вздохнула Беллатриса, в её глазах мелькнула искорка. Она вдруг резко взмахнула палочкой. Воздух вокруг неё заколебался, сгустился, на мгновение исказив очертания. Когда он снова стал прозрачным, перед Рабастаном стояла точная копия Минервы Макгонагалл — в строгом тартановом халате, с седыми волосами в тугом пучке и стальными очками. Только выражение глаз из-под стёкол было знакомым — острым, насмешливым и холодным. — Ну как? — раздался голос Макгонагалл, но с интонациями Беллатрисы. Рабастан отпрянул, глаза его округлились. — Я… я тебя не узнаю, — выдавил он в полном шоке. — Это же… Белла, это жутко. Иллюзия рассеялась так же быстро, как и появилась. Перед ним снова стояла Беллатриса в своих обычных чёрных одеждах. Она покачала головой. — Ладно, отложим эту идею. Слишком просто. Она подошла к окну, глядя на темнеющие окна замка, и её губы тронула тень задумчивой улыбки. — Хотя знаешь… Я, кажется, придумала. Беллатриса взмахнула палочкой — быстрым, отточенным жестом, лишённым всякого волшебного пафоса. И перед Рабастаном появилось совершенно нечто иное. Это не был образ Макгонагалл. Это было нечто, настолько противоположное всему, что он ассоциировал с Беллатрисой Блэк, что его мозг на секунду отказался обрабатывать зрительную информацию. Ни намёка на чёрный цвет, на строгость, на леденящее достоинство. Перед ним стояла… иллюзия? Он не мог найти слов. Его взгляд скользил . Он просто стоял с широко открытым ртом, забыв даже пошевелиться. Шок был глубже, чем от точной копии Макгонагалл. Тогда он видел мастерскую трансфигурацию. Теперь же он видел немыслимое. Полное отрицание её самой. — Пойдём, — прозвучал голос из этого немыслимого видения. Голос был её — тот же низкий, властный тембр, та же интонация, режущая воздух как лезвие. Этот контраст между тем, что он слышал, и тем, что видел, заставил его внутренне содрогнуться. Рабастан, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнул. Он покорно развернулся и пошёл за ней к двери, его взгляд прилип к её спине, пытаясь осмыслить увиденное и терпя полное поражение. Его собственный нелепый костюм внезапно казался ему пределом нормальности и здравого смысла.

***

Гермиона сидела, сгорбившись над кружкой с чаем, вцепившись в неё пальцами, чтобы они не дрожали. Но дрожала она вся — мелкой, противной ознобной дрожью, которая шла изнутри. Лихорадочный жар сменялся холодом, в глазах плавали тёмные пятна, но в больничное крыло она не пойдёт. Не сможет там лежать. К ней подсел Гарри, лицо его было напряжённым. Он положил на стол маленький пузырёк с дымящейся розоватой жидкостью. — На, — сказал он коротко. — Не могу на это смотреть, как ты болеешь. Сходил к маме, она дала это. Гермиона молча взяла пузырёк, руки её не слушались, и она едва не уронила его. С трудно скрываемой дрожью она вылила зелье в почти полную кружку. Чай зашипел, на миг окрасившись в перламутровый оттенок. — Спасибо, — прошептала она хрипло. Сделала глоток. Горячая сладковатая гадость обожгла горло. — Гарри… — начала она, не поднимая глаз от кружки. — Ты точно на меня не обижен? Из-за карты? Гарри вздохнул, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Гермиона, я просто… я же предупреждал тебя. И теперь она у неё. Он кивнул куда-то в сторону преподавательского стола. Гермиона украдкой скользнула туда взглядом. Беллатриса сидела рядом с Лестрейнджем, склонив голову набок, слушая что-то. Рабастан что-то рассказывал. Беллатриса выслушала, затем сделала жест — «рука-лицо», но сделала его с такой королевской, уставшей брезгливостью, что это было похоже на удар хлыстом. Лестрейндж рассмеялся в ответ. "Сидит, наверное, ещё и смеётся со своим…" — яростно подумала Гермиона, и внутри всё сжалось. "Кем он вообще ей приходится?" Гарри продолжил, понизив голос: — Она карту себе забрала? По сути, должна передать Дамблдору, так? Раз конфисковала. Гермиона кивнула, сжав зубы, чтобы они не стучали. — Д-да. Правила. — Тогда я скажу отцу, — решительно сказал Гарри. — Пусть заберёт ... И она снова будет у меня. — А если она не передала, — выдохнула Гермиона, сделав ещё один глоток отвратительного, но согревающего питья. — А зачем она ей? — недоуменно пожал плечами Гарри. — Не думаю, что ей интересно шпионить, кто где сидит в замке. Гермиона лишь слабо пожала плечами. Её мысли лихорадочно крутились вокруг одного вопроса, одного имени. Она знала, что это глупо, но не могла остановиться. — Спроси… — начала она нерешительно. — Пусть твоя мама спросит её. Они кажется подруги… были. Гарри аж поперхнулся, откашлялся. — Что? С чего ты это взяла? — Ну, её… мало кто тут называет "Беллой", — сказала Гермиона, уставившись в свой чай, чувствуя, как жар разливается по телу от зелья, смешиваясь с внутренним холодом. — А твоя мама… я слышала, как она её называла "Беллой". Гарри нахмурился, явно копаясь в памяти. — Странно. Ни разу не слышал. Может, в школе они были… на "ты". Но точно не сейчас. Уж точно не подруги. Гермиона вздохнула, устало закрыв глаза на секунду, а затем снова принялась пить горячую жидкость, чувствуя, как зелье начинает потихоньку действовать. Дрожь слегка отступала, уступая место тяжёлой, но всё же облегчающей теплоте. В голове, однако, было не легче.

***

Стоя перед зеркалом Гермиона поправляла последнюю деталь. Образ нежной Афины получился именно таким, каким она задумывала: струящийся пеплос цвета слоновой кости платье , волосы уложенные в мягкие волны и перехваченные тонкой серебряной повязкой. На лицо она надела изящную полумаску из золоченой кожи. Дверь с треском распахнулась, и в комнату влетела Джинни. На ней болтались десятки игральных карт — они были пришпилены к корсажу, вплетены в рыжие волосы, свисали с пояса оборванной лентой. Сам костюм представлял собой нечто алое и чёрное, но явно незаконченное: один рукав отсутствовал, на юбке виднелись булавки. — И кто ты? — спросила Гермиона, оглядывая это хаотичное великолепие. — Ну, как не понятно! — фыркнула Джинни, вертясь перед зеркалом. — Я — Королева сердец. Червовая дама. — Могла бы догадаться, — Гермиона позволила себе лёгкую улыбку. — Кстати, там внизу Невилла видела.... — Видела! Чудик. Оделся в какой-то куст. Или не знаю даже что это. С торчащими ветками и, кажется, грибами. Гермиона закатила глаза. — А ты, — Джинни обернулась к ней, оценивающе прищурившись. — Миленько так выглядишь. Даже можно сказать… сексуально! — Эй! — Гермиона покраснела и тыкнула в её сторону расчёской. — Я не планировала. Мне всё ещё, кстати, холодно. — Потом расскажешь за свои похождения, — отмахнулась Джинни, уже роясь в шкафу и вытаскивая оттуда чёрные кружева . — Мне пока некогда. Надо Патил найти, она обещала мне всё остальное доделать. Столько дел, ничего не успеваю! Схватив свою добычу, она вылетела из комнаты. Гермиона снова осталась одна перед зеркалом. Образ был красив, благороден… но, пожалуй, слишком уж благоразумен. Она на секунду задумалась, потом взмахнула палочкой. Один из концов пеплоса, скрывавший плечо, мягко соскользнул, открывая ключицу и плавный изгиб плеча. Стало… иначе. Непривычно. И сама не зная зачем, в этот момент она подумала про Блэк. "В чём она, интересно? Опять вся в чёрном, наверное. Сочтёт всё это глупостью. Это выше её — наряжаться." Мысли прервало появление Лаванды Браун. На ней был костюм русалки из блёсток и бирюзовой сетки, с париком из прямых зелёных прядей до пояса. — О, ты здесь! Там тебя Макгонагалл ищет. Так что иди, — выпалила Лаванда, даже не поздоровавшись, и скрылась в коридоре. "Интересно, она хоть когда-нибудь задумывается, какая она бесячая?" — промелькнуло в голове у Гермионы. Спустившись в гостиную, она попала в густой, сладкий от запаха тыквенного пунша и трескучий от смеха вихрь. Комната гудела. Фред и Джордж в едином костюме двуглавого дракона (что создавало сюрреалистичную картину) что-то кричали Симусу Финнигану, наряженному в потрёпанные доспехи и горшок "золота" на голове и Дин Томас в образе магловского джазмена. В центре этого безумия, подобно скале, стояла профессор Макгонагалл. И она тоже была в костюме — величественной Британии в платье цвета морской волны, с серебряной мантией. Она выглядела одновременно внушительно и слегка неуверенно, что было необычайно трогательно. — Профессор, вы звали? — подошла Гермиона, перекрывая голосом общий гул. — А, мисс Грейнджер. Вы, как староста, должны будете проконтролировать, чтобы все ученики младше четвёртого курса были в постелях ровно в половине десятого. Все остальные сегодня могут отдыхать до одиннадцати тридцати. Так как завтра суббота, мы даём такую праздничную вольность. Также предупредите всех, что завтра можно будет всем сходить в Хогсмид. — Да, профессор, — кивнула Гермиона. Пока Макгонагалл говорила, взгляд Гермионы зацепился за фигуру в дальнем углу у камина. Костюм был странным — бесформенный, ниспадающий плотными складками балахон серого, как пепел, цвета. Он скрывал всё: и руки, и ноги. Лицо полностью закрывала гладкая, без единой прорези, маска того же оттенка. Ни намёка на личность. "Интересно, кто это вообще? Всех я узнала, а это кто?" Она решительно отогнала мысль. "Хоть один вечер не думать. И так ночка была тяжёлой." Поднявшись на стул, она громко и чётко повторила распоряжение Макгонагалл. Младшекурсники заныли и заворчали. Исполнив долг, Гермиона вышла в коридор, где уже было чуть тише. Возле дверей её ждал Виктор Крам. Он был в строгом костюме вампира-аристократа: чёрный камзол, белоснежная рубашка, короткий плащ. Его обычно суровое лицо смягчила улыбка. Он молча взял её за руку, и они пошли в общий зал, навстречу музыке и танцам.