Сад каменных снов

Большой зал Хогвартса сегодня было не узнать. Обычно строгий, с ровными рядами столов и мерцающими свечами под потолком, он превратился в нечто среднее между оранжереей и джунглями. Гермиона замерла на пороге, пытаясь осмыслить увиденное. Лианы оплетали колонны, свисая с капителей густыми зелеными космами. По стенам вились побеги цветущей жимолости, и их сладкий, тяжелый аромат смешивался с запахом влажной земли и прелых листьев. Вдоль окон выстроились рядами горшки с самыми разными растениями — от скромных алоэ до огромных, выше человеческого роста, экземпляров с колючками размером с палец. Над головами, путаясь в ветвях искусственно выращенных деревьев, порхали разноцветные огоньки, заменяя привычные свечи. Кое-где из кадок торчали стебли, увенчанные цветами, которые лениво поворачивались вслед за проходящими людьми, будто оценивая их на предмет съедобности. У Гермионы совсем не было настроения эти дни. Мысли путались, сны снились тревожные, а наяву преследовало ощущение, что она что-то упускает. Идти сюда не хотелось от слова совсем. Но она вспомнила, что Блэк в жюри. Они не виделись с субботы. С того самого странного разговора в библиотеке, от которого до сих пор где-то под ложечкой щекотало. Беллатриса обещала поговорить о Роне, о помощи. Нужно будет ее перехватить, напомнить, спросить. Она сделала шаг внутрь, и сразу же ей навстречу попался Виктор. Он стоял у входа, кого-то высматривая, и, увидев Гермиону, просиял той своей открытой, немного наивной улыбкой. Замахал рукой, как ребенок, увидевший мороженое. Гермиона сухо помахала в ответ — так, чтобы он понял: сейчас не время и не место. И, не давая ему шанса подойти, нырнула в толпу, лавируя между студентами и гостями, пока не нашла знакомые рыжие и черные макушки. Гарри и Джинни сидели, прижавшись друг к другу, как два магнита, которые наконец-то соединились. После примирения эти двое были везде вместе, и Гермиона чувствовала себя немного лишней. Но вида не подавала. Потому что где-то глубоко, в самой потаенной части души, она понимала: будь у нее такая возможность, она бы тоже хотела быть и делать все с Блэк... хотя это, конечно, совсем разные вещи. Совершенно разные. Абсолютно. — Садись уже! — голос Джинни вырвал ее из размышлений. — Я столько тут пытаюсь на двух местах сидеть, что чуть не врезала Финнигану! Он думал, я с ним флиртую, представляешь? Гермиона моргнула, возвращаясь в реальность. — А что за борьба за места? Всем хватит, зал же большой. — Да, но эти места — лучшие! — Джинни ткнула пальцем в сторону помоста. — Я хочу видеть все: и как Невилл будет позориться, и как Блэк будет делать лицо кирпичом, и вообще все... Гарри закатил глаза, но с любовью. — Она уже полчаса мне это втирает. Я даже завтрак нормально доесть не успел. Гермиона села рядом с ними, на освобожденное место, и наконец-то осмотрелась по-настоящему. За главным столом, рядом с директором, сидел Том Реддл. Они о чем-то беседовали вполголоса, и Реддл периодически обводил взглядом зал, будто сканируя учеников, оценивая, запоминая. Рядом с ним, как верная тень в розовом, пристроилась Амбридж. Она косилась на Сивиллу Трелони, сидевшую через два кресла, с таким выражением, будто та издавала невыносимый запах. "Она коллекционирует лица, которые можно морщить"? Чуть дальше расположились Лили и Джеймс Поттеры. Джеймс оживленно разговаривал с незнакомым Гермионе мужчиной — примерно того же возраста, что и отец Гарри, самоуверенным, с обаятельной улыбкой и живыми глазами. — Гарри, а кто это? — она кивнула в их сторону. — Разговаривает с твоим отцом. Гарри присмотрелся. — А, это Барти Крауч-младший. Работает в Министерстве, правда, не знаю точно кем. Кажется, в отделе международного магического сотрудничества или что-то в этом роде. — Они дружат? А что он здесь делает? До этого я не видела его ни на квиддиче, ни вообще. Джинни вмешалась, понизив голос до заговорщического шепота: — Потому что его часто нет на рабочем месте. И вообще в Британии. Мотается по командировкам. — А ты откуда знаешь? — удивилась Гермиона. Джинни приблизилась к ее уху так, чтобы Гарри не слышал, и шепнула, сверкнув глазами: — Он с папой как-то пересекался на министерском приеме. И вообще... — она сделала паузу, — он красавчик, как его не знать. — Эй, вы чего шепчетесь? — насторожился Гарри, переводя взгляд с одной на другую. Гермиона решила разрядить обстановку, пока Джинни не ляпнула чего лишнего. — Кстати, мне Блэк сказала, что если на Роне есть какое-то магическое воздействие, то это могут показать руны. И она может помочь мне с ним. Проверить... Джинни тут же переключилась, приподняв бровь до самой линии волос. — Это когда это вы успели? В смысле, поговорить? — В библиотеке поговорили в субботу , — Гермиона постаралась, чтобы голос звучал буднично. — Я спросила, она предложила помощь. Гарри нахмурился. — Гермиона, с каких пор ты резко начала доверять Блэк? Вообще-то Сириус говорил... — Гарри, мне не интересно, что говорит твой Сириус! — перебила Гермиона, и в голосе ее прорезалась сталь. — Если между ними есть какие-то терки — это их дело! И судить ее только на основании слов твоего крестного, который сам с ней не общается уже сто лет... Джинни быстро вмешалась, чувствуя нарастающее напряжение: — Так, так, так... Стоп! — она подняла руки, как регулировщик. — Гарри, действительно, хватит уже! Что за предрассудки? Сириус обижен на свою семью, это понятно, но Беллатриса тут ни при чем, наверное .. Гарри открыл рот, закрыл, потом махнул рукой и уставился на помост, делая вид, что его чрезвычайно интересуют горшки с кактусами. Джинни повернулась к Гермионе, понизив голос: — Так и чем она поможет? Когда? Ты уже спросила? — Не знаю. Нам надо поговорить еще. Я ее не видела с субботы. Джинни обвела взглядом зал и ткнула пальцем куда-то в толпу у стола Слизерина. — Ну, вон она. Стоит с Паркинсон, что-то втирает ей. Гермиона посмотрела в ту сторону. Беллатриса стояла вполоборота к ним, склонившись к Пэнси, которая слушала с таким вниманием, будто от этого зависела ее жизнь. Темные волосы, идеальная осанка, этот профиль... Сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом забилось чаще. — Ну, не сейчас же я к ней пойду, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как щеки начинают гореть. — При всех... Джинни закусила губу, стрельнув глазами в подругу, но ничего не сказала. Только переглянулась с Гарри, который уже снова смотрел на них, и тот недоуменно пожал плечами. Гермиона заставила себя отвести взгляд и снова начала сканировать зал. Рядом с Блэк стояла профессор Макгонагалл — она давала наставления не только Паркинсон, а, видимо, всей сборной. Команда Хогвартса сегодня была объединена не по факультетам, а в единый фронт. Гермиона разглядела знакомые лица: Невилл (бледный, но решительный), Паркинсон (с видом королевы бала), Патил (нервно теребящая косу), Чжоу Чанг (сосредоточенная) и Корнер (который, кажется, пытался шутить, но никто не смеялся). В команде Шармбатона из знакомых была только Флер Делакур. Остальные — статные, красивые, с идеальными прическами — сливались в одно эстетическое пятно, от которого у Гермионы слегка заскрежетало на душе. Она скользнула взглядом дальше и зацепилась за знакомую платиновую блондинку. Люциус Малфой сидел в рядах для гостей, но без жены. Рядом с ним расположился Рудольфус Лестрейндж, и они о чем-то переговаривались, изредка поглядывая на преподавательский стол. "Что он здесь делает? У него же сын не в команде... Хотя, может, просто представитель Министерства"? Профессор Стебль, которая была и организатором, и вдохновителем этого мероприятия, носилась вокруг стола жюри, как встревоженная наседка. Она поправляла горшки с растениями, что-то шептала им, проверяла полив и то и дело вытирала пот со лба огромным носовым платком. За столом пока никого не было — четыре пустых стула, значит, судей будет четверо. Одно место для Блэк. Кто остальные? Джинни ткнула ее локтем. — Я надеюсь, Невилл не облажается. С его-то вечной тревожностью, а тут еще и Луна... Он наверняка места себе не находит. — Надеюсь, — искренне ответила Гермиона. Они посмотрели на Невилла. Он стоял чуть поодаль от остальных, рядом с Макгонагалл, и та, кажется, не наставляла его, а успокаивала. Положила руку ему на плечо, что-то тихо говорила. Невилл кивал, но вид у него был такой, будто он сейчас рухнет в обморок. Дамблдор поднялся со своего места, и тишина постепенно установилась в зале. Гул голосов стих, все взгляды устремились к директору. — Добро пожаловать, дорогие гости, ученики и коллеги, на наши первые соревнования по травологии! — голос Дамблдора, усиленный магией, разнесся под сводами зала. — Сегодня мы станем свидетелями уникального поединка знаний, умений и, осмелюсь сказать, магической интуиции. Две команды — Хогвартс, — он сделал паузу, и зал взорвался аплодисментами, особенно со стороны гриффиндорцев, — и Шармбатон, — вторая волна аплодисментов, более сдержанная, но не менее горячая, — сразятся за звание лучших травологов среди школ. Он обвел взглядом зал, улыбаясь своей загадочной улыбкой. — Вас ждут три испытания. Первое — "Узнай незнакомца". Участникам будут представлены растения, не встречающиеся в стандартной программе, но известные в магической ботанике. Задача — идентифицировать их, назвать свойства и возможное применение. По залу прокатился одобрительный гул. — Второе испытание — "Экстремальный уход". Командам предстоит пересадить, подкормить или нейтрализовать растения, которые... скажем так, не очень любят, когда их трогают. Скорость и аккуратность будут залогом успеха. Кто-то в зале нервно хихикнул. — И третье, финальное испытание — "Битва в оранжерее". Наши юные травологи должны будут использовать полученные знания в практической дуэли — не магической, а ботанической. Заставить растение атаковать соперника, защититься с помощью другого, создать зелье на ходу из предоставленных ингредиентов. Обещаю, будет зрелищно Аплодисменты стали громче. — А теперь позвольте представить наше уважаемое жюри, — Дамблдор сделал приглашающий жест в сторону стола судей. — Мадам Олимпия Максим, директор Академии Шармбатон! — Олимпия величественно поднялась, кивнула залу и снова села. — Беллатриса Блэк, наш новый профессор Защиты от Темных Искусств! — Слизеринский сектор взорвался аплодисментами, Беллатриса поднялась с невозмутимым лицом королевы, принимающей почести, и плавно опустилась обратно. — Бартемий Крауч-младший, представитель Министерства магии, Отдел международного магического сотрудничества! — Крауч встал, сверкнул обаятельной улыбкой, и зал ответил вежливыми хлопками, среди которых особенно выделялись восторженные вздохи девчонок с разных факультетов. — И, наконец, мною лично приглашенный гость, — Дамблдор сделал театральную паузу, — целитель и исследователь магии магглов — Андромеда Тонкс! По залу прокатился удивленный шепот. Люди переглядывались, тыкали пальцами в сторону женщины, которая вышла из толпы с спокойной, чуть отстраненной улыбкой. Светлые волосы, темные глаза, точеные черты лица... — О, Мерлин, — выдохнула Джинни. — Это же сестра Блэк! Смотри, как похожи! Гермиона перевела взгляд на Беллатрису. Та замерла на долю секунды. На ее лице мелькнуло что-то — удивление? Шок? — но она тут же взяла себя в руки. Скулы чуть напряглись, губы сжались в тонкую линию. Она быстро опустилась на стул, оказавшись между Краучем и Олимпией, и уставилась прямо перед собой, делая вид, что ничего не произошло. Андромеда же села так, будто это была самая обычная ситуация в мире. Будто она каждый день сидит в одном зале с сестрой, которую не видела много лет. — Она так похожа на Блэк, — прошептала Гермиона. — Те же глаза, те же скулы... — Ну так она и есть Блэк, — усмехнулась Джинни. — Только фамилию сменила, когда замуж вышла. Это мама Нимфадоры Тонкс, нашей аврорши. Ты ее видела когда-нибудь? — Кажется, мельком. Но я не знала, что она ее мать.. Гарри наклонился к ним. — Сириус рассказывал. Она ушла из дома в семнадцать. Просто собрала вещи и ушла. Потому что вышла замуж за Тонкса — а он магглорожденный. Для семьи Блэк это было... ну, ты понимаешь. — Предательница крови, — тихо сказала Гермиона. — Так они называют таких? — Ага, — кивнул Гарри. — Ее вычеркнули из фамильного гобелена. Сожгли дыру на том месте, где было ее имя. Сириус говорит, это было жестоко, но Андромеда никогда не жалела. И никогда больше не общалась с семьей. — До сегодняшнего дня, — Джинни кивнула на стол жюри. — Блэк явно не ожидала увидеть сестренку. Они все трое уставились на преподавательский стол. Беллатриса сидела, прямая, как стрела, и смотрела куда-то в пространство перед собой. Андромеда же, напротив, была воплощением спокойствия. Она даже не смотрела в сторону сестры — изучала программу соревнований, поправляла манжету, улыбалась соседям. Но Гермиона заметила. Легкое, едва уловимое напряжение в плечах Беллатрисы. То, как ее пальцы чуть сжимали подлокотники кресла. Как она не поворачивала голову влево, туда, где сидела Андромеда, хотя, казалось, каждый мускул ее тела тянулся в ту сторону. — Ох, — выдохнула Джинни. — Это будет интересно. Не зря я заняла лучшие места... — Итак, — Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, — прошу команды выйти на старт! Первое испытание начинается! Зал загудел в предвкушении. Невилл, Паркинсон, Патил, Чжоу и Корнер вышли вперед, к специально оборудованной площадке, где на столах уже стояли накрытые колпаками растения. Команда Шармбатона, во главе с Флер, выстроилась напротив. Гермиона перевела взгляд на стол жюри. Беллатриса сидела все так же неподвижно, но теперь она смотрела не в пространство, а прямо перед собой — на площадку. Началось. Но что-то подсказывало Гермионе, что главная битва сегодня будет не между школами, а в этом самом зале, между двумя женщинами с одинаковыми глазами и общей кровью, разделенной годами молчания.

***

Второе испытание тянулось бесконечно. Беллатриса сидела в кресле члена жюри с идеально прямой спиной и лицом, выражающим глубочайшую заинтересованность процессом, хотя внутри нее все кипело от скуки. Она уже ровно пятьдесят девять раз пожалела, что согласилась участвовать в этом. "Пятьдесят девять, мисс Грейнджер бы оценила точность", — мелькнула мысль, и она тут же ее отогнала. Во-первых, это было невыносимо нудно. Участники ползали вокруг каких-то кустов, что-то там присыпали, поливали, пересаживали, а зрители делали вид, что им безумно интересно. Во-вторых, Барти Крауч-младший, сидящий справа, то и дело наклонялся к ней с дурацкими шутками про растения и завуалированными приглашениями "обсудить детали сотрудничества" где-нибудь в более уютной обстановке. "Барти, милый, ты, конечно, обаятельный, но твоя настойчивость начинает напоминать осаду крепости, которая даже не собирается сдаваться". И в-третьих... Андромеда. Сестра. Сидела слева от Олимпии, через одно кресло, и делала вид, что происходящее на арене — самое захватывающее зрелище в ее жизни. "Ну уж нет, дорогая. Так просто ты не отделаешься". Беллатриса прикрыла глаза на секунду, сосредоточилась и мысленно произнесла: — Легилименс. Сознание Андромеды открылось легко, будто и не ждало ничего другого. Знакомый узор мыслей, чуть изменившийся за годы, но все тот же — упорядоченный, спокойный, чуть ироничный. — Ну привет, — мысленно усмехнулась Беллатриса. — Вот так и знала, — раздался в голове сухой голос сестры. — Что ты влезешь. Без стука, как всегда. — Что ты знала? И не хочешь поздороваться нормально? Или, работая с магглами, манеры окончательно забылись? — Что тебе надо? — в мыслях Андромеды послышалось раздражение. — Ты меня отвлекаешь. Я пытаюсь следить за конкурсом. — У меня тот же вопрос. С чего это вдруг ты здесь? Я — представитель Хогвартса, Барти — международное сотрудничество, Олимпия — Шармбатон. А ты кто? Пришла по объявлению? — Я независимый эксперт, если тебе так интересно. Приглашенная Дамблдором лично. Я понимаю, тебе как представителю Хогвартса это могло не понравиться, но могла бы и послушать директора, когда он представлял жюри. — Просто неожиданно. Ты ж из своей норы с магглами не выползаешь, и вдруг — А тут еще и нападения эти в школе. Удобное совпадение, не находишь? — Ой, не начинай! — Андромеда мысленно закатила глаза. — Я в курсе происходящего. И да, я собираюсь отправить сюда Нимфадору через пару дней. — Плак-плак, — мысленно пропела Беллатриса. — Как трогательно. — Прекрати. Она взрослый аврор, между прочим. И, в отличие от некоторых, умеет работать в команде. Их внутренний диалог прервал голос Олимпии Максим, прозвучавший в реальности громко и отчетливо: — А вы что думаете, профессор Блэк? Как вам выступление Лонгботтома? Беллатриса моргнула, возвращаясь в реальность. Краем глаза она заметила, как Андромеда едва заметно усмехнулась, явно понимая, что та не смотрела ни на какое выступление. — А! — Беллатриса изобразила глубокую задумчивость, поглаживая подбородок. — Да, я думаю, Лонгботтом — способный мальчик. Весь в мать.. Алиса всегда умела находить подход к самым капризным растениям. Так что, думаю, у него есть все шансы. Олимпия посмотрела на нее с легким недоумением (возможно, потому что Лонгботтом как раз только что опрокинул горшок с каким-то редким кактусом), но вежливо кивнула и повернулась к Барти. — Ты знаешь Алису? — прозвучало искреннее удивление. — У меня много друзей, — парировала Беллатриса. — Ты удивишься. — Что-то она не говорила, что общается с тобой. А мы с ней часто видимся. Я думала, я знаю всех ее знакомых. — Я не такая крикливая, как некоторые, о своих друзьях. Не ношусь с каждым знакомством, как с писаной торбой, и не трублю на каждом углу: "Смотрите, у меня есть подруга Алиса, мы вместе пьем чай и обсуждаем мандрагоры!" Андромеда фыркнула, но ничего не ответила. Олимпия снова повернулась к ним, на этот раз с укоризной: — Девочки, ну что вы шепчетесь? Давайте потише. Конкурс же интересный! "О да", — мысленно простонала Беллатриса. — "Очень интересно. Прямо не оторваться". Андромеда, не поворачивая головы, прошептала одними губами, почти беззвучно: — Как там Цисси? Беллатриса скосила на нее глаза, но продолжила смотреть на арену. — Цветет и пахнет. В отличие от этого куста, — она едва заметно кивнула в сторону, где Невилл Лонгботтом отчаянно сражался с растением, напоминающим помесь крапивы с плакучей ивой. Куст явно не желал сотрудничать — он то норовил хлестнуть юношу по лицу, то пытался вырвать свои корни из горшка и сбежать. Невилл, красный как рак, что-то шептал ему, поливал из какой-то склянки, но растение отвечало агрессивным шипением и новыми попытками атаки. — Это Слезоточивый Плющ Карпатский, — едва слышно хмыкнула Андромеда. — Очень капризный. Требует особого подхода. Если его рассердить, он начинает плакать, и эти слезы... ну, скажем так, лучше не попадать под них. — Как интересно, — отозвалась Беллатриса. — Я ж прямо спросила. — Как тебя вообще поставили в судьи? — прошептала Андромеда, и в ее голосе послышались давно забытые нотки сестринской подколки. — Ты же терпеть не можешь растения. Помню, ты даже букеты принимать отказывалась, потому что "они воняют землей и скоро умрут". — Я думаю, они подозревали, что я буду мухлевать в пользу Хогвартса, — так же шепотом ответила Беллатриса. — И не ошиблись, кстати. Она покосилась на Андромеду. Та сидела, чуть улыбаясь, и в этой улыбке было что-то от той самой девчонки, с которой они когда-то вместе убегали с уроков и прятались в астрономической башне. Но тут Беллатриса поймала себя на том, что снова пропустила добрую половину выступления. "Черт. Придется переписывать оценки у Олимпии". Она вздохнула, мысленно прикидывая, на сколько баллов можно завысить результат Хогвартсу, чтобы это не выглядело слишком подозрительно. И вдруг, совершенно некстати, она подумала о Грейнджер. "Где она вообще"? Беллатриса начала медленно сканировать зал, скользя взглядом по рядам. Нашла быстро — эту копну непослушных волос трудно было не заметить даже в толпе. Гермиона сидела между рыжей девочкой Уизли и Поттером, внимательно наблюдая за происходящим на арене. Временами она что-то говорила своим соседям, те кивали или отвечали, и на ее лице появлялось то знакомое выражение сосредоточенности. Она обещала помочь ей с Уизли. Беллатриса вздохнула, отводя взгляд. Это не было в тягость, нет. Странно другое — она сама не понимала, зачем дала это обещание. Какой-то дурацкий импульс доброты, совершенно ей не свойственный. Могла бы просто сказать, что делать, объяснить технику, и пусть разбирается сама. Но она именно пообещала помочь лично. Зачем? Что на нее нашло в тот момент в библиотеке? "Расслабься, Блэк. Ты просто выполняешь просьбу Макгонагалл. Присматриваешь за ученицей. Все". Но внутренний голос, тот самый, который обычно молчал в самые нужные моменты, ехидно шепнул: "Ага, конечно. Именно поэтому ты ищешь ее глазами в толпе, когда скучно"? — Второе испытание окончено! — объявил Дамблдор, и зал взорвался аплодисментами. Олимпия Максим тут же оживилась и начала активно выставлять баллы, комментируя каждое движение участников. Беллатриса, старательно делая вид, что внимательно следит за ее подсчетами, просто копировала оценки, незаметно добавляя Хогвартсу по одному лишнему баллу за каждое упражнение. "Ну, пусть будет небольшой бонус за красивые глаза Невилла. Или за то, что его мать — Алиса. Или просто потому что я так хочу". Она поймала на себе быстрый взгляд Андромеды — та, кажется, заметила манипуляции с баллами, но ничего не сказала, только усмехнулась в кулак, прикрываясь веером. Третье испытание обещало быть еще более утомительным. Беллатриса приготовилась скучать дальше.

***

Последнее испытание тянулось бесконечно. Гермиона уже потеряла счет времени, ей хотелось встать и уйти, размять затекшие ноги, но какая-то невидимая сила удерживала ее на месте. И эта сила, как она ни пыталась себя обмануть, сидела сейчас за столом жюри и делала вид, что ей ужасно интересно наблюдать за тем, как Пэнси Паркинсон спорит с Невиллом о правильной технике подрезания корней. Участники суетились на площадке, готовясь к финальной дуэли. Пэнси, уперев руки в боки, что-то втолковывала Невиллу, тыча пальцем в его растение. Невилл, бледный и сосредоточенный, кивал, но по его лицу было видно, что он скорее соглашается, чтобы она отстала, чем из-за реального понимания. Патил и Чжоу перешептывались, косясь на команду Шармбатона. Корнер пытался поправить съехавшую повязку на голове и одновременно не уронить горшок с каким-то колючим кустом, который явно норовил выскользнуть из рук. Флер Делакур, напротив, стояла с идеальной осанкой, и даже ее растение, кажется, вытянулось по струнке смирно. Гермиона снова перевела взгляд на стол жюри. Беллатрисе было скучно. Не "будто бы", а откровенно, до тошноты скучно. Это читалось в том, как она подпирала щеку рукой, как ее пальцы барабанили по столу, как она закатывала глаза каждый раз, когда Олимпия Максим начинала оживленно комментировать очередное действие участников. И этот Крауч. Этот "всеми любимый красавчик" то и дело наклонялся к ней, что-то шептал, и она — Мерлин, она даже смеялась! Легко, расслабленно, откинув голову. Гермиона почувствовала, как внутри закипает что-то горячее и совершенно неконтролируемое. "Меня бесят все, кто ближе к ней, чем я". Мысль пришла и ударила наотмашь. Гермиона даже зажмурилась на секунду. "Нет. Я не собственница. Я просто... просто эти люди ближе. Намного ближе, чем я. А хотелось бы наоборот. Хотелось бы быть частью ее жизни. Или даже не частью, а... быть с ней". Она устало вздохнула и открыла глаза. Мысли не помогали. Ничего не помогало. — Ну и как у вас с Крамом? — голос Джинни ворвался в ее внутренний монолог, как холодный душ. — Почему он не с нами сидит? Гермиона моргнула, пытаясь переключиться. — Не знаю. А должен? — Ну, я думала, вы... ну, вместе, нет? — Джинни приподняла бровь. — Он на тебя смотрит.. — Джинни, я не знаю. Мне кажется, он так думает. А я... — она запнулась, подбирая слова, и ткнула пальцем в сторону арены, где Флер Делакур как раз эффектно отбивалась от агрессивного плюща. — Смотри, Флер очень искусна в травологии. Видишь, как она плавно двигается? Растение даже не сопротивляется, оно загипнотизировано. Джинни посмотрела на арену, потом перевела взгляд на Гермиону и скривила рот в странной гримасе. — Что? — насторожилась Гермиона. — Да так, ничего, — Джинни пожала плечами, но взгляд ее остался понимающим. Слишком понимающим. — Слушай, когда ты с Блэк поговоришь? Может, после соревнований? — О чем? — Гермиона сделала вид, что не понимает. — Ну, Рон. Она помочь обещала же. Или ты забыла? — А, да, — Гермиона почувствовала, как щеки слегка теплеют. — Да, хорошо, я подойду. — Посмотри на нее, — Джинни кивнула в сторону судейского стола. — Она скоро уснет, если уже не спит. А это, наверное, заклятие на видимость, что глаза открыты. Гермиона посмотрела на Беллатрису. Та сидела с совершенно отсутствующим выражением лица, и только механические кивки в сторону Олимпии выдавали, что она еще как-то реагирует на происходящее. Гермиона улыбнулась — сама не заметила как. Джинни перехватила эту улыбку и замерла на секунду. Потом резко повернулась к Гарри и начала его доставать. Гарри закатил глаза, но слушал с улыбкой. Гермиона снова перевела взгляд на судейский стол. Беллатриса теперь о чем-то шепталась с Андромедой, но между ними, как скала, возвышалась Олимпия Максим. Великанша смотрела на них с явным раздражением — ей приходилось наклоняться, чтобы пропускать их шепотки, и это явно не добавляло ей радости. Они прям как дети, — подумала Гермиона и улыбнулась уже осознанно. И тут она заметила Долорес Амбридж. Та сидела в кресле чуть поодаль и смотрела на сестер Блэк с какой-то странной, ехидной усмешкой. Улыбка была широкой, почти до ушей, глаза прищурены — она явно что-то знала, что-то видела, что-то понимала. От этого взгляда по спине пробежали мурашки. — Итак, дорогие друзья! — голос Дамблдора разнесся под сводами зала, вырывая всех из размышлений. — Третье испытание подошло к концу, и я должен сказать, что все участники проявили себя достойно! Мы увидели блестящее знание травологии, невероятную ловкость и, осмелюсь заметить, истинную магическую интуицию! Результаты будут тщательно подсчитаны нашим уважаемым жюри и объявлены в конце недели на торжественной церемонии. А пока прошу поблагодарить участников и разойтись по своим делам! Благодарю за внимание! Зал взорвался аплодисментами. Кто-то вскакивал, кто-то спешил к участникам, чтобы поздравить или утешить. Гермиона же, не теряя ни секунды, вскочила и, лавируя между толпой, направилась к выходу, где мелькнул знакомый темный силуэт. Она догнала Беллатрису уже у самых дверей, когда та почти выскользнула из зала. — Профессор Блэк! Можно вас на секунду? Беллатриса обернулась. В ее глазах все еще читалась усталость от бесконечного сидения, но при виде Гермионы они чуть оживились. — Да, слушаю. Гермиона перевела дух. Сердце колотилось где-то в горле. — Я хотела спросить... если ваше предложение еще в силе, ну, про Рона... то когда мы можем это осуществить? И где? Беллатриса задумалась на пару секунд, постукивая пальцем по подбородку. — Ну, в вашу гостиную я не пойду, это исключено. Полагаю, можете прийти ко мне сегодня после ужина. В мою комнату. — Она сделала паузу и добавила: — И да, возьмите с собой вашу подругу Уизли. Рыжую. Гермиона опешила. — Зачем? — вырвалось у нее быстрее, чем она успела подумать. Беллатриса приподняла бровь, и в уголках ее губ мелькнула тень усмешки. — Эм... кажется, вы говорили, что Рон с вами не общается? Думаю, добровольно он с вами никуда не пойдет. А я все-таки против того, чтобы вы "вырубали" кого бы то ни было, какими бы благими ни были намерения. Думаю, сестра — хорошее решение. Придумайте зачем ей надо ко мне, а дальше я уже решу, как быть с ним. Или усыпите, если не пойдет, но пусть его сестра будет рядом. На всякий случай. Гермиона кивнула, пытаясь переварить информацию. Тот факт, что она побывает в комнате Беллатрисы, взбудоражил ее до глубины души. Но то, что придется брать Джинни... "Эх, хотелось бы вообще там быть только вдвоем". — До вечера, — Беллатриса коротко кивнула и быстро ушла, растворившись в коридоре. Гермиона осталась стоять, чувствуя, как горят щеки и как внутри разливается странное, теплое волнение. Джинни будет рядом — это лучше, чем если бы они вообще не общались, как еще месяц назад. Намного лучше. Но где-то в глубине души предательски шевелилось сожаление, что этот вечер не будет принадлежать только им двоим.

***

Они сидели за кустом уже двадцать минут. Если это вообще можно было назвать кустом — так, жалкая пальмочка в кадке, которая прикрывала ровно половину Джинни и четверть Гермионы. Со стороны они выглядели как два шпиона-неудачника, которые очень стараются, но их видно даже с закрытыми глазами. — Да сколько можно есть? — простонала Гермиона, выглядывая из-за чахлых листьев. — Я не понимаю, у него желудок безразмерный? Джинни, сидя на корточках и облокотившись на горшок, философски заметила: — Это еще только жаркое. Скоро будет десерт. А потом он может пойти за добавкой. У Рона режим питания: еда, сон, еда, редкие перерывы на квиддич. Гермиона присела пониже, чувствуя, как затекают ноги. Джинни последовала ее примеру, почти сливаясь с горшком. — Слушай, — Джинни понизила голос, косясь на подругу, — не знаю, ты главное не психуй как на Гарри, но мне тоже кажется странным, что Блэк вдруг решила помочь. Рону? Она же его и нашу семью терпеть не может. Мама говорила, они с Малфоями на короткой ноге, а мы для них... "Это не ради Уизли". Слова Беллатрисы всплыли в памяти мгновенно, как будто она только что их произнесла. Гермиона замерла. "Что она имела в виду? То есть... ради меня"? — Не знаю, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но в последнее время она... другая со мной. Я думаю, это из-за наших занятий. Мы немного узнаем друг друга. И я думаю, она не плохой человек. Просто... сложный. Джинни приподняла бровь, но ничего не сказала. Вместо этого она резко махнула кулаком в сторону троих третьекурсников, которые, заинтересовавшись двумя присевшими за кустом девицами, решили подойти поближе. Те, испугавшись агрессивного жеста, ретировались. — Ладно, я не совсем об этом, — Джинни снова повернулась к Гермионе. — Еще буквально месяц назад ты считала ее психопаткой. Помнишь? Она тебя душила, а меня к дереву приковала. Откуда такая щедрая доброта с ее стороны? Да еще и к студентам Гриффиндора? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но тут из-за угла вынырнули две знакомые рыжие макушки. Фред и Джордж, переглядываясь и ухмыляясь так, будто только что нашли клад, стремительно направлялись прямо к ним. — О нет, — скривилась Джинни. — Жуки. — Щас спалят, — Гермиона прикрыла лицо рукой, делая вид, что рассматривает узоры на полу. — Это еще что за уединение любопытное? — Фред навис над ними, сияя, как начищенный галлеон. — За кем следим? Что замышляем? — подхватил Джордж, заглядывая через плечо брата. — Конспирация так себе, — Фред театрально оглядел их убежище. — Вас с вокзала Кингс-Кросс видно. — Отвалите отсюда! — зашипела Джинни. — Вы все портите, — добавила Гермиона умоляюще. — Мы никогда, — начал Джордж с притворной обидой. — Ничего, — закончил Фред. — Не портим, — синхронно продолжили они. — Только, — Джордж. — Улучшаем, — Фред поклонился. Джинни схватила с пола мелкий камешек и запустила в братьев. — Валите, иначе вы следующие! Близнецы, уворачиваясь, хором пропели: — Уже боимся! — и скрылись за углом так же внезапно, как появились. — О, он идет! — Джинни резко выпрямилась, чуть не опрокинув многострадальный куст. — Все, ты пока тут, я его беру на себя. Рон вышел из Большого зала, лениво потягиваясь и явно наслаждаясь жизнью после плотного ужина. Он был один — Лаванда, видимо, осталась доедать десерт или красила губы в туалете. Идеально. Джинни выскочила из-за куста и ловко подбежала к брату. — Рон! Слушай, у меня тут проблема. Он остановился, глядя на сестру с подозрением. — Какая? — Блэк меня на отработку к себе в комнату послала. Книги какие-то перетащить надо. Помоги, — Джинни ткнула его в плечо. — Вон какие мускулы накачал. — Она с сомнением оглядела его фигуру. — Или это жир? — Что? — Рон опешил. — Не, я занят. Джинни уперла руки в бока. — И чем же? Рон зачесал затылок, явно перебирая в голове варианты. — Нууу... — Ясно, нечем, — отрезала Джинни. — Пошли. Это займет три минуты. Возьмем все и унесем в библиотеку, и все. Правда, там целый шкаф, но ты же сильный? Ну поможешь же? Рон помялся, почесал нос, потом вздохнул. — Ну ладно. Пошли... Гермиона, стараясь ступать бесшумно, двинулась за ними, держась в тени. Они прошли несколько коридоров, свернули в сторону слизеринских подземелий и наконец остановились у массивной двери, которая выглядела так, будто помнит самого Салазара. Джинни постучала. Дверь открылась почти мгновенно. На пороге стояла Беллатриса Блэк. Она была не в официальной мантии, а в чем-то домашнем — длинное темно-бордовое платье с глубоким вырезом, волосы распущены и слегка небрежны, на ногах мягкие туфли без каблуков. Гермиона замерла, разглядывая каждую деталь. Красиво. Очень красиво. Не по-учительски, а по-женски. От этого вида в груди разлилось тепло, а щеки начали предательски розоветь. — Добрый вечер, — Блэк посторонилась. — Проходите. Джинни и Рон вошли. Беллатриса задержалась в дверях и, глядя куда-то в сторону темного коридора, негромко добавила: — И вы, мисс Грейнджер, заходите. Рон, услышав это, резко развернулся. Его лицо исказилось отвращением. — А ты что здесь делаешь? — выплюнул он. От Беллатрисы не ускользнул ни этот жест, ни этот тон. Она мгновенно выхватила палочку, и прежде чем кто-либо успел моргнуть, с губ сорвалось короткое заклинание. Рон рухнул на пол как подкошенный. — Э-э-э! — Джинни отшатнулась. — С ним все хорошо? — Прекрасно, — Блэк уже склонилась над телом, даже не глядя на Джинни. — Иначе как, по-вашему, я могу его просканировать и убрать то, что, видимо, питается им? — Откуда вы знаете? — Джинни округлила глаза. — В смысле — питается? Блэк подняла на нее взгляд, полный легкого раздражения, вздохнула... и ничего не ответила. Просто вернулась к Рону. Гермиона подошла ближе к Джинни. Та шепнула ей на ухо: — Ну да, отвечать то не надо. Конечно.... Беллатриса начала водить палочкой над неподвижным Роном, вычерчивая в воздухе светящиеся руны. Они вспыхивали одна за другой — древние знаки, которые Гермиона узнавала с трудом, но смысл ускользал. Альгиз, Турисаз, снова Альгиз... защита и разрушение в сложном переплетении. Пальцы Блэк двигались быстро, уверенно, без единой лишней паузы. Она что-то шептала — слова на языке, которого Гермиона не знала, но от которого по коже бежали мурашки. Затем Блэк достала небольшой стеклянный сосуд, похожий на флакон для зелий, и приставила его к виску Рона. Из тела мальчика, буквально из-под кожи, начало выползать нечто. Сначала Гермиона подумала, что ей мерещится — какая-то тень, сгусток тьмы. Но потом оно оформилось. Маленький, полупрозрачный слизняк, размером с палец, с множеством тонких щупалец, которые, казалось, пульсировали в такт сердцебиению. Оно было отвратительным — серо-розовым, с блестящей слизкой поверхностью и парой крошечных черных глазок, которые бессмысленно смотрели по сторонам. Джинни отвернулась, зажимая рот. — Фу...Мерлин, фу... Гермиона, пересилив себя, смотрела внимательно. Слизняк, полностью извлеченный, упал в сосуд, который Блэк тут же закупорила пробкой. — Что это? — тихо спросила Гермиона, подходя ближе. Блэк подняла на нее глаза. Взгляд был спокойным, деловым. — Это личинка Мозгошёрста Менталиса. Паразит, который внедряется в сознание и питается эмоциями носителя. При этом он подавляет волю, меняет привязанности, переписывает воспоминания. Хозяин становится марионеткой. Чем дольше он внутри, тем сильнее подчинение. — Она покачала сосуд, глядя, как слизняк беспомощно тычется в стекло. — Месяц — идеальный срок, чтобы перепрограммировать человека под нужные задачи. Потом личинка окукливается и производит потомство, весело, да? Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по спине. — А когда он очнется? — Сейчас, минута-две. Джинни, все еще морщась, подошла ближе, но старалась не смотреть на сосуд. — Жесть... И все это время... А почему в больничном крыле это не увидели? Он же месяц ходил с этим... — она кивнула на сосуд. — Или больше? Блэк уже отошла к столу, ставя сосуд на полку, и, кажется, потеряла всякий интерес к их драме. — Потому что в больничном крыле ищут проклятия, яды и травмы. А это — древняя, практически забытая магия. Не кричащая, тихая. Помфри не копает так глубоко, если пациент жалуется только на плохое настроение и перемену вкусов. — Она пожала плечами. — Не её проблемы. Гермиона, пока Блэк говорила, осмотрелась. Комната была... неожиданной. Огромная, с высокими сводчатыми потолками, как и полагается подземельям, но обставленная с той изысканной роскошью, которую Гермиона не видела . Черно-бордовая гамма — темное дерево, бордовый бархат на креслах, тяжелые портьеры с серебряной вышивкой. Книжные шкафы от пола до потолка, забитые старыми фолиантами с кожаными корешками. Камин, в котором уютно потрескивал огонь, хотя в подземельях всегда было прохладно. На столике у кресла — недопитый бокал с темной жидкостью и раскрытая книга. И запах... Гермиона вдохнула глубже. Терпкий, сладковатый, с нотками вишни и старого дерева. Запах, который она уже знала. От этого запаха кружилась голова — буквально, физически. Он окутывал, проникал под кожу, заставляя сердце биться чаще. Она обернулась и столкнулась взглядом с Беллатрисой. Та стояла у стола, опершись на него бедром, сложив руки на груди, и наблюдала за Гермионой с легкой, понимающей ухмылкой. Взгляд темных глаз скользил по ее лицу, по тому, как она вдыхала запах, как рассматривала комнату. Казалось, Блэк видит ее насквозь — и это было одновременно пугающе и... волнующе. — Кажется, он просыпается, — голос Джинни разрушил момент. Рон резко сел на полу, хватая ртом воздух. — Черт возьми! Где я? — выпалил он, озираясь по сторонам дикими глазами. Джинни тут же подскочила к нему. — У Блэк. Извини, что заманила, но... — Мисс Уизли, можете не утруждаться, — перебила Блэк, даже не оборачиваясь. Она что-то записывала в блокнот на столе. — Он помнит все до усыпления. А это примерно месяц назад. Остальное для него — как в тумане. Там уже не он хозяйничал, а личинка. Рон перевел взгляд с Джинни на Гермиону. Его лицо изменилось — исчезла та вечная угрюмая злость, которая поселилась в нем после пробуждения. В глазах появилось что-то родное, знакомое. — Гермиона... — выдохнул он. Гермиона не выдержала. Она наклонилась и крепко обняла его, прижимая к себе. Ей было все равно, что думает Блэк, что думает Джинни. Это был ее друг. Он вернулся. Беллатриса стояла над ними, глядя на эту сцену с непроницаемым лицом. — Так, все. Давайте ваши разговоры, слезы и драму — за дверь. Я занята. Джинни вскочила и подошла к Блэк, сияя искренней благодарностью. — Профессор Блэк, спасибо вам большое. Правда. Я не знаю, как... Кивок. Единственная реакция от Блэк. Гермиона помогла Рону подняться, Джинни подхватила его с другой стороны, и они направились к выходу. Но у самой двери Гермиона обернулась. Беллатриса стояла у камина, темный силуэт на фоне огня. Она смотрела прямо на нее. — Профессор... — голос Гермионы дрогнул. — Спасибо вам. Блэк чуть склонила голову. В ее глазах мелькнуло что-то теплое — или показалось? — Жду вас завтра после ужина в кабинете на этот раз. — Она сделала паузу, и в уголках ее губ появилась та самая полуулыбка. — Доброй ночи, мисс Грейнджер. Гермиона почувствовала, как краска заливает щеки. Сердце забилось где-то в горле. — Д-доброй ночи... Она смотрела на Беллатрису, и та смотрела на нее. Секунда. Две. Три. Взгляд — темный, глубокий, обещающий что-то, чего Гермиона не могла и не смела назвать. Воздух между ними, казалось, зазвенел. — Гермиона! — Джинни стояла в дверях, прищурившись и переводя взгляд с подруги на профессоршу и обратно. — Ты идешь? Гермиона вздрогнула, будто очнулась ото сна. Кивнула и быстро выскользнула за дверь, чувствуя, как горят щеки, как колотится сердце и как в груди разливается странное, теплое, счастливое чувство. Рон вернулся. Настоящий Рон. Гарри будет так рад. Джинни... Джинни смотрела на нее слишком понимающе. Но уходить из этой комнаты, из этого теплого, пахнущего вишней и тайной пространства, ей не хотелось. Совсем.