Сад каменных снов

Она вошла в больничное крыло, и первое, что ударило в нос — запах зелий, чистоты и чего-то ещё, неуловимого. Смерть? Нет. Не смерть. Но что-то очень похожее. Нимфадора лежала на кровати — бледная, с растрёпанными волосами, которые сейчас были тускло-серыми, как пепел. На её лице застыла блаженная, пугающая улыбка, которую Беллатриса уже видела на других жертвах. Рядом стояли Рудольфус, Андромеда и Лили Поттер. Андромеда держала дочь за руку, и её лицо было белым, как пергамент. Беллатриса скользнула взглядом по палате. "Помфри нет." Она шепнула Рабастану, наклонившись к его уху: — А где Помфри? Рабастан покосился на Лили, потом на Андромеду, и ответил так же тихо: — Лили сказала ей лучше уйти. Ну... ты... подумав, что ты снова будешь... — он замялся, подбирая слова, но Беллатриса уже усмехнулась. Коротко, беззвучно, одним движением губ. "Правильно сделала", — подумала она. — "Ещё одна встреча с Помфри — и я бы точно не сдержалась." Андромеда, заметив эту усмешку, резко повернулась. В её глазах, покрасневших от слёз, вспыхнула ярость. — А тебе, я смотрю, смешно? — спросила она, голос её дрожал от обиды и злости. Все в палате обернулись на Беллатрису. Рудольфус замер, Лили поджала губы, Рабастан напрягся. Беллатриса посмотрела на сестру как на умалишённую. Без презрения, без жалости — просто как на человека, который говорит не то, что думает, потому что не может справиться с болью. Она не ответила. Прошла мимо, даже не замедлив шага, и остановилась у кровати Нимфадоры. — Нужно её сразу в Мунго, — сказала она, и её голос был ровным, деловым, будто речь шла не о племяннице, а о незнакомке. — Нет причин держать её здесь. — Я уже сообщил, — отозвался Рудольфус. — Скоро всё будет готово. — Кто нашёл? — Беллатриса повернулась к Рабастану. — Что-то было при себе? Рядом? Рабастан шагнул ближе, его лицо было хмурым. — Я. Нет, ничего. И... это не то чтобы там вообще кто-то должен был быть. Она просто лежала на полу. В старом крыле. Одна. Беллатриса сузила глаза, впиваясь в него взглядом. — И как же ты узнал, что она там? — спросила она, и в её голосе появились нотки, которые заставляли подчинённых искать пути к отступлению. Рабастан на секунду опешил от такого тона, но быстро взял себя в руки. — Её не было на посту, — ответил он спокойно, хотя внутри, наверное, всё кипело. — Я спросил, куда она пошла, кто её видел. Никто не знал. Пошёл искать — просто в ту сторону. Интуиция, может. Или привычка проверять все пустые коридоры. Беллатриса фыркнула. В палату вошёл Том Реддл. Его лицо было мрачным, почти каменным, и он даже не поздоровался. Просто встал у стены, скрестил руки на груди и принялся наблюдать. Бесстрастно, как следователь, который пришёл не сочувствовать, а фиксировать. Андромеда, не выдержав, снова заговорила: — Я так и знала, что нельзя её сюда отправлять. Так и знала! Она не была готова. Она... — Это был приказ, миссис Тонкс, — перебил Рудольфус, и его голос прозвучал жёстко, почти официально. — Она проходила стажировку. Мы не могли предвидеть... — Не могли предвидеть? — Андромеда подняла голову, и её лицо исказилось. Она зажала губы, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно текли — по щекам, по подбородку, капая на простыню. — Дора, вот ты очнёшься, и я тебя сама лично прикончу! Слышишь? Сама! В её голосе смешались боль и любовь, отчаяние и надежда. — Только заднюю потом не надо давать, — сказала Беллатриса, и слова вырвались сами — колкие, неуместные, но такие её. Все снова посмотрели на неё. Рабастан ткнул её плечом, мол, перестань, но она даже не вздрогнула. Андромеда вскочила. — Тебе больше всех нравится это, да? — выпалила она, и её голос звенел. — Где вообще ты была, когда это случилось? Где ты была, Белла? — Я не обязана отчитываться, — холодно ответила Беллатриса. — Ты ушла из зала раньше всех! Куда ты пошла? С кем? — Андромеда не отступала, в её глазах горела та самая безумная, материнская ярость, которая ищет виноватых. Беллатриса усмехнулась — на этот раз громче. — Так видимо одна крыша улетела, — сказала она, и в её голосе появилась ленивая, опасная насмешка, от которой у Андромеды дёрнулся глаз. — Миссис Поттер, долго ждать? Что там с Мунго? Лили, которая до этого стояла как статуя, шагнула вперёд. — Скоро всё будет готово. Я потороплю... Лили вышла. В палате повисла тишина — напряжённая, тяжёлая, как перед грозой. Беллатриса повернулась к Рудольфусу. — Позаботься, пожалуйста, о миссис Тонкс, — сказала она, в её голосе не было иронии. Только усталость. — Иначе мне кажется, она немного не в себе. Андромеда фыркнула, развернулась и отошла к окну, спиной ко всем. Её плечи дрожали. — Белла, — раздался голос Тома. Сухой, командный. — Подойди. Беллатриса подошла. Встала напротив него, скрестив руки на груди. — Нам нужна грязнокровка, — сказал он, и его голос был таким же ровным, как если бы он обсуждал погоду. Беллатриса замерла. — Что? — переспросила она, хотя прекрасно слышала. — Грейнджер? Зачем? — Используем её как приманку, — Том даже не моргнул. — Это заходит слишком далеко. Они уже тронули твою семью, Белла. Завтра они тронут мою. Или чью-то ещё. Мы не можем больше ждать. Беллатриса вскинула бровь, но лицо её осталось непроницаемым. — Она тоже ученица, — сказала она, в её голосе появились те нотки, которые она обычно приберегала для споров с Макгонагалл. — И вообще, как ты собрался ей это преподнести? "Здравствуй, Грейнджер, мы хотим сделать из тебя живую приманку для тайного культа, надеюсь, ты не против"? Или Как ? Она и так их цель... — Ты, — Том посмотрел на неё в упор. — Не ты ли с ней хорошо общаешься? У вас какие-то дополнительные занятия, она к тебе в кабинет ходит...Узнай слабости, разбей её. Они быстро придут. — Вообще нет, — отрезала Беллатриса, хотя внутри всё сжалось. — Я просто выполняю свою работу. Макгонагалл просила за ней присмотреть. И только. — Белла, — Том шагнул ближе, и его голос стал тише. — Это не просьба. Это приказ. Это начинает меня злить. А когда я злюсь, я начинаю действовать. И мои действия могут быть... непредсказуемыми. Он скинул рукой мантию, развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Беллатриса осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рабастан подошёл и тихо спросил: — Что он сказал? — Грейнджер пора подключать, — ответила Беллатриса, и голос её прозвучал глухо, будто из-под воды. — О, — Рабастан кивнул, и в его голосе появилось что-то похожее на понимание. — Ну, ты-то уговоришь. Вы же... Беллатриса резко повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул огонь. — Да с чего вы все взяли-то это? — выпалила она, и её голос зазвенел. Она вылетела из больничного крыла, хлопнув дверью так, что картины на стенах качнулись. Она шла по коридору, и каждый шаг отдавался в висках . Злость кипела внутри, застилая глаза. Злость на Тома, который посмел приказать. Злость на Гермиону, которая её невероятно раздражала сегодня — своим существованием, своими глазами, своей дурацкой улыбкой, которую она дарила Краму. Злость на всех, кто думал, что она сможет это сделать. Но она не сможет. Не потому, что не может. А потому, что не хочет.

***

Утро понедельника выдалось серым, промозглым, каким-то липким — как настроение Гермионы. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно, где дождь барабанил по стеклу, размывая очертания Хогвартса. Выходные прошли как в тумане — безумные, суматошные, полные чужих улыбок и чужих счастий. Виктор был рядом всё время: то он вёл её за руку по Хогсмиду, то угощал сливочным пивом в "Трёх мётлах", то просто сидел рядом и смотрел на неё так, будто она была центром вселенной. Джинни и Гарри сияли после победы, и их счастье было таким заразительным, таким настоящим, что Гермиона чувствовала себя самозванкой. Все вокруг были счастливы. Но не она. Её бесило всё. Бесил этот дождь, который лил уже третьи сутки. Бесил Виктор со своей заботой, от которой хотелось кричать. Бесила Джинни с её намёками, от которых становилось только хуже. Бесил Гарри, который ничего не замечал. Бесил Рон, который начал снова нормально с ней разговаривать, и это было так странно, так неправильно, что она не знала, как на это реагировать. А ещё она не видела Блэк. Сегодня были отборочные в команду по соревнованиям по Защите. И Гермиона решила, что будет участвовать. Не ради победы. Не ради школы. А просто чтобы быть там. Где Блэк. Она вышла из гостиной, и Джинни, выскочившая следом, тут же пристроилась рядом. — Всё же я не понимаю тебя, — начала Джинни, и в её голосе слышалась та нотка, которая появлялась, когда она собиралась задавать неудобные вопросы. — Ты о чём? — спросила Гермиона, делая вид, что не понимает. — Сначала ты признаёшься мне, ну... что ты, ну, блин, Блэк! — Джинни понизила голос, хотя вокруг никого не было. — А потом Виктор, и ты... — Ты только сейчас заметила? — перебила Гермиона, и в её голосе прозвучала усталая ирония. — Нет, — Джинни покачала головой, её рыжие волосы разметались по плечам. — Просто я не знала, как тебе сказать. И вы всё выходные то тут гуляете, то там. Да и мы с Гарри... в общем, некогда было. Гермиона пожала плечами. Она не хотела говорить на эту тему. Она вообще не хотела ни о чём говорить. — Нет, скажи! — Джинни ткнула её локтем. — Сказать что? — Гермиона остановилась и посмотрела на подругу. — Что между нами ничего не будет? Что это всё бессмысленно? Джинни небрежно пожала плечами. — Ты слишком пессимистична. — Ты сама себя слышишь? — Гермиона повысила голос, но тут же сбавила тон, чтобы не привлекать внимания. — Она — женщина. Профессор. А ещё... а ещё она... какая у неё должность? Кто она вообще? Кем работает? У неё есть кто-то... она... по любому да! — О, ты о ком? — раздался голос Гарри за спиной. Они обернулись. Гарри шёл сзади, и выглядел так, будто только что проснулся. — О... к слову, — быстро сказала Джинни, — Кто такая Блэк? Ты знаешь, у неё есть кто-то? Гермиона глазами показала Джинни: "не надо", и отчаянно замотала головой. Джинни толкнула её в сторону и продолжила как ни в чём не бывало: — Гарри? Гарри, идущий рядом и, видимо, не особо понявший важность вопроса, только моргнул. — А? Что? — Что ты знаешь про Блэк? — Джинни говорила быстро, будто боялась, что он уйдёт. — Ну, она ж там с Сириусом... ты говорил, так или иначе она приходила. Может, он что-то рассказывал? Она замужем? Гарри смутился. Он почесал затылок, поправил очки и выглядел так, будто его спросили о самом сокровенном секрете вселенной. — Эм... не знаю. А зачем вам? Гермиона открыла рот, но Джинни снова толкнула её. — Поспорили, — сказала Джинни с самым невинным видом. — Так что? Как это ты или Сириус не знаете? — Да не знаю я! — Гарри развёл руками. — Никто не знает, что у неё там. Её личная жизнь настолько личная, что, видимо, никто ничего не знает. — И замужем она не была? — не унималась Джинни. — Не знаю, — отрезал Гарри. — Ну дети, женихи, любовники... хоть что-то! Гарри почесал затылок уже с лёгким раздражением. — Эм... ну, не знаю. Джинни нахмурилась. — Блин, где твоё любопытство вообще? Это же интересно! Она вся такая загадочная — аж тошно! Гермиона покосилась на подругу, но промолчала. — Да не знаю, не то чтобы она мне была интересна, — пожал плечами Гарри. — И правильно! — подмигнув Гермионе, сказала Джинни. — А то влюбишься ещё. Гарри посмотрел на них со скептицизмом, но пропустил мимо ушей. — Вы идёте? Там вроде команду будут из Хогвартса собирать. Заодно спросишь лично, раз тебе она так интересна, — он подмигнул Джинни. — Ты мои приёмы против меня... — Джинни засмеялась и начала ерошить его волосы. Он уклонялся, отбивался, но выглядел при этом счастливым. К ним подбежал запыхавшийся Рон. Его мантия была расстёгнута, галстук съехал набок, и выглядел он так, будто только что выскочил из кровати и забыл привести себя в порядок. Джинни тут же переключилась на него: — Что ты знаешь про Блэк? Рон фыркнул, не задумываясь ни на секунду: — Что она стерва. Гермиона закатила глаза. Джинни рассмеялась. — Это-о-о понятно-о-о, — протянула она. — А ещё? — Да ничего я не знаю, — Рон пожал плечами. — И знать не хочу, если честно. Она мне эссе задала — и будет спрашивать уже через урок. Вот это я знаю. Докопалась, блин! А я, между прочим, только выздоровел! — Кстати, благодаря ей, — вставила Гермиона. — Ну, хоть что-то она хорошее должна была сделать, — буркнул Рон, но без прежней злости. — Не, серьёзно, — Джинни покачала головой. — Почему её личная жизнь окутана какой-то тайной? Вам не кажется это странным? — Ну, — Гарри пожал плечами, — она ж в Министерстве работает. Тем более в Отделе Тайн... думаю, логично. — Логично-то логично, — Джинни не унималась. — Но как её кузен может не знать каких-то таких вещей? — Че с тобой? — Рон посмотрел на неё с подозрением. — Зачем тебе эта грымза? Гермиона покосилась на Рона. Джинни, не растерявшись, ответила: — Мы с Гермионой поспорили. Я за то, что у Блэк нет никого, а Гермиона думает... э-э... что ты думаешь? Гермиона на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Не знаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну, я думаю... ей сколько уже? Неужели ни мужа, ни детей? Если объективно... она ведь красивая. Рон скривился. Гарри сузил глаза, но ничего не сказал. — Да! — поддержала Джинни, видя реакцию парней. — Женщина она... она... ну, нормальная. — Не знаю-ю-ю, — протянул Гарри. Рон только пожал плечами. — От вас вообще никакого толку! — Джинни вздохнула с преувеличенным отчаянием. — Даже не посплетничать нормально! Она взяла Гермиону под руку, и они ускорили шаг. Гарри и Рон остались позади с лицами, на которых застыло искреннее недоумение. — Ну это мутно, конечно, — сказала Джинни, когда они оказались на достаточном расстоянии. — Что? — спросила Гермиона. — Не может быть, чтобы у неё никого не было, — Джинни говорила быстро, будто боялась, что передумает. — Или не может быть, чтобы никто не знал, есть ли кто-то. Гермиона вздохнула. У неё не было сил на этот разговор. — Да что это даст? Есть у неё кто-то или нет? — Ну уж нет, — Джинни упёрлась. — Мне сейчас чистой воды любопытно стало. Что это ещё за секретная личность такая? Они подошли к классу Защиты от Тёмных Искусств. Дверь была открыта. Внутри уже собрались ученики с пятого по седьмой курс. Кто-то разминался, кто-то перешёптывался, кто-то нервно крутил палочку в руках. А в углу, у окна, стояла Беллатриса Блэк. Она была в своей обычной чёрной мантии, кудри спадали каскадом , и она крутила палочку в руке — лениво, с непринуждённой грацией, которая заставляла каждого, кто на неё смотрел, чувствовать себя маленьким и незначительным. Она обратила внимание на вошедших — подняла одну бровь, холодно скользнула взглядом по Джинни, потом по Гермионе — и отвернулась. Будто они были пустым местом. Будто их не существовало. У Гермионы сердце заколотилось. Щёки порозовели. Ей стало жарко, и она ненавидела себя за эту реакцию. За то, что одно её присутствие заставляло её тело жить своей собственной, предательской жизнью. Джинни усмехнулась — коротко, понимающе — и потянула Гермиону в класс. — Дыши, — шепнула она. — А то упадёшь ещё. Гермиона сделала глубокий вдох. И ещё один. Они прошли к свободной парте, и Гермиона села, стараясь не смотреть на Блэк. Но её взгляд, предатель, то и дело скользил в угол. К её профилю. К её рукам. К палочке, которая крутилась так, будто это был не магический инструмент, а продолжение её самой. "Соберись", — сказала она себе. . Но её сердце её не слушалось. И щёки горели. И она знала, что Джинни всё видит. Кабинет постепенно наполнялся студентами. Гермиона сидела на скамье у стены, наблюдая за входящими, и невольно удивлялась — желающих попасть в команду оказалось гораздо больше, чем она ожидала. Большинство, конечно, были слизеринцы — они чувствовали себя здесь как рыба в воде, вальяжно раскинувшись на партах и поглядывая на остальных с лёгким презрением. Но были и гриффиндорцы, и когтевранцы, и даже несколько пуффендуйцев, которые, судя по их лицам, просто хотели попробовать свои силы. Гермиона переживала. Она не была уверена, что пройдёт. Соревнования по Защите — это не травология, где достаточно выучить свойства растений. Здесь нужна была реакция, интуиция, умение действовать быстро и нестандартно. И то, как Блэк будет оценивать — непонятно. Она могла оценить по достоинству, а могла и завалить из-за личной неприязни. — Думаешь, она с ним? — тихо спросила Джинни, толкнув Гермиону локтем и кивнув в сторону угла, где Блэк стояла с подошедшим Рабастаном. Гермиона пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Как вариант. — Слишком просто для неё, — покачала головой Джинни, и в её голосе послышались нотки, которые появлялись, когда она строила теории заговора. — Она не из тех, кто выбирает очевидное. Слишком... скучно. — Прекрати пялиться на них, — попросила Гермиона, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Тебя заметят ещё. Она всё же посмотрела в их сторону. Блэк и Рабастан стояли, склонив головы друг к другу, и о чём-то тихо переговаривались. Их лица были серьёзными, почти суровыми, и они, казалось, обсуждали каждого входящего студента — оценивали, прикидывали, отбирали. Рабастан что-то говорил, кивая на толпу, а Блэк слушала, иногда перебивая, иногда закатывая глаза. Они выглядели как старые союзники, которые понимают друг друга с полуслова, и это бесило Гермиону больше, чем она хотела признать. — Я тебе помогаю, между прочим, — заметила Джинни, заметив её взгляд. — Разведываю обстановку. Гермиона опустила голову на парту, уткнувшись лбом в прохладное дерево, и тяжело вздохнула. Вдох-выдох. Вдох-выдох. — Уже сдалась, грязнокровка? — раздался рядом язвительный голос. Гермиона подняла голову. Мимо неё, небрежно поигрывая палочкой, проходил Драко Малфой. За ним, как приклеенная, семенила Пэнси Паркинсон, и её лицо было перекошено в привычной улыбке. — С таким настроем и приходить не стоило, — добавил Малфой, усмехнувшись, и Пэнси тут же поддакнула, хмыкнув в ладонь. У Джинни сжались кулаки. Её лицо покраснело, и она уже открыла рот, чтобы ответить, но Гермиона быстро опустила свою руку на её, сжимая пальцы. — Забей, — тихо сказала она. — Не стоит даже того. Джинни посмотрела на неё, потом на удаляющихся слизеринцев, потом снова на неё. Её губы были плотно сжаты, но она кивнула. Гермиона взглянула на Блэк. К ней подошёл Малфой, что-то сказал — видимо просто хотел показать свою значимость. Блэк слушала, кивая, и на её лице не было ни капли эмоций. — Вот придурок, — раздался голос Рона за спиной. Он подошёл, запыхавшийся, с растрёпанными волосами. — Ты нормально, Гермиона? — Эм... да, — ответила она, отрывая взгляд от Блэк. — Вот вам и показатель, кто такая Блэк, — Рон ткнул пальцем в сторону, где Блэк, склонив голову, что-то говорила Малфою, а Пэнси рядом заглядывала ей в рот с таким видом, будто от каждого слова зависела её жизнь. — Всё семейка такая. Джинни, до этого молчавшая, подала голос: — Она же его тётя. Это не показатель. — Ну и в школе она была такой же, как он, — заметил Гарри, подходя и становясь рядом с Джинни. Он говорил спокойно, без осуждения, просто констатируя факт. Джинни сузила глаза, почувствовав что-то интересное. — То есть всё-таки что-то ты знаешь? — Да только то, что она жутко бесила моего отца, — Гарри пожал плечами. — И всё. Гермиона, не удержавшись, спросила: — Чем? — Не знаю, не говорил, — Гарри почесал затылок. — Но раз бесила, значит, что-то делала. Вы же знаете моего папу — его не так просто выбесить. Звук щелчка пальцев разнёсся по классу, мгновенно перекрывая все разговоры. В комнате потемнело — свечи на стенах притухли. Блэк стояла посреди класса, и на её лице играла лёгкая, едва заметная усмешка. Она осматривала студентов медленно, с чувством собственного достоинства, и в её взгляде было то, от чего у Гермионы перехватило дыхание. — Итак, — начала Блэк, её голос разнёсся по классу, тихий, но властный, как у дирижёра перед началом симфонии. — Если честно, меня удивило присутствие здесь некоторых из вас. Я думала, у кого-то хватит ума не приходить, чтобы не позориться. Но раз уж вы здесь — требовать буду со всех одинаково. И мне абсолютно плевать, что вы чего-то не знаете, не проходили или болели в тот день, когда это объясняли. Она начала медленно ходить по классу, и её каблуки звонко стучали по каменному полу, отбивая ритм, под который замирали сердца. Она была великолепна — прямая спина, гордо поднятая голова, в каждое движение была вложена такая уверенность, что невозможно было оторвать взгляд. Гермиона заметила, как несколько парней — особенно с Слизерина, но не только — смотрели на неё с откровенным восхищением. Кто-то даже забыл закрыть рот. Это бесило. Бесило до зубного скрежета. — В этой команде будет шесть студентов, — продолжила Блэк, останавливаясь у окна и поворачиваясь к классу. — Не больше. И я не собираюсь никого тащить. Если ваши знания заканчиваются там, где заканчиваются страницы книг — дверь без карты, надеюсь, найдёте. Сами. Она подмигнула. Гермионе показалось — или она действительно подмигнула именно ей? Она нахмурилась, не зная, как реагировать. Рон и Гарри, стоявшие рядом, тоже заметили этот жест. Гарри поднял бровь, Рон скривился. — Что это было? — прошептал Рон. — Не знаю, — так же тихо ответил Гарри, — но она только что подмигнула в нашу сторону. — Может, просто показалось, — попыталась успокоить их Гермиона, хотя внутри всё трепетало. Блэк продолжала, и её голос стал ещё громче, ещё пафоснее: — Эту неделю вы будете отрабатывать три заклинания. Первое — Протего Максима, усиленный щит, который держит не только заклинания, но и физические атаки. Второе — Ступефай в движении, на бегу, в прыжке, в кувырке — неважно. Главное — чтобы жертва не успела увернуться. И третье — Экспеллиармус. Обычное, казалось бы, заклинание. Но я хочу, чтобы вы научились применять его не только против палочки, но и против любого предмета, который противник может использовать как оружие. Она сделала паузу, обводя класс взглядом. — В конце недели я и профессор Макгонагалл выберем лучших из вас. И поверьте, нам будет из кого выбирать — желающих много, но мест мало. Поэтому советую не расслабляться. Она подошла к центру и развернулась, взмахнув палочкой. — Больше магии. Больше импровизации. Я не потерплю в своей команде неудачников, которые следуют правилам. Магия — живая. Она должна исходить из вас. Красиво. Опасно. Непредсказуемо. Кто-то из парней восхищённо выдохнул. Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар, и ненавидела себя за это. Ненавидела его, кто выдохнул. Ненавидела всех, кто смотрел на Блэк так, как смотрела она сама. — А теперь, — Блэк хлопнула в ладоши, и в классе снова зажглись свечи, — Встаём! Две линии, лицом друг к другу. Начинаем с Протего. Покажите мне, что вы умеете. Все зашевелились. Студенты поднимались с мест, искали партнёров, перешёптывались. Рон подошёл к Гермионе, но Джинни ловко перехватила его за рукав. — Будешь моим партнёром, — заявила она, и в её голосе не было и тени сомнения. — Эй, я хотел с Гермионой! — возмутился Рон. — Не дорос ещё, — усмехнулась Джинни и потащила его в сторону, игнорируя протесты. Гермиона огляделась и встретилась взглядом с Гарри. Он кивнул, и они встали в пару — друг напротив друга, на расстоянии нескольких шагов. — Готова? — спросил Гарри, поднимая палочку. — Всегда, — ответила Гермиона, хотя внутри у неё всё дрожало. Она не смотрела на него. Она смотрела на Блэк, которая стояла у стены, скрестив руки на груди, и наблюдала. Её взгляд скользил по парам, останавливался, оценивал, и Гермиона чувствовала его на себе, даже когда не видела. "Покажи ей", — подумала она. — "Покажи, что ты можешь. Покажи, что ты не просто девчонка с книжками." Занятие началось. Заклинания вспыхивали в воздухе — синие, красные, золотистые искры разлетались в разные стороны. Студенты выкрикивали заклинания, кто-то попадал, кто-то промахивался, кто-то даже не мог удержать щит. А Гермиона работала. Чётко, быстро, без единой ошибки. Она чувствовала, как магия течёт по венам, как она подчиняется ей, как она становится продолжением её самой.

***

Большой зал гудел, как улей перед бурей. Студенты переговаривались, перешучивались, спорили о прошедших тренировках и предстоящих соревнованиях. Столы ломились от яств, запахи жареного мяса, свежей выпечки и тыквенного сока смешивались в воздухе, создавая ту самую уютную, домашнюю атмосферу, которая обычно успокаивала. Но сегодня Беллатриса смотрела на свою тарелку так, будто та была полна не еды, а её собственных невысказанных страхов. Она ковырялась вилкой в куске ростбифа, превратив его в бесформенную массу, но в рот не брала ни кусочка. Аппетита не было. Совсем. Мысли не выходили из головы. "Используем её как приманку". Грейнджер. — Я знаю, о чём ты думаешь, — раздался голос Рабастана. Он опустился на стул рядом с ней, бесцеремонно, как всегда, и положил перед собой тарелку с горой картофельного пюре и котлетой. Беллатриса нахмурилась и посмотрела на него с таким видом, будто он только что прочитал её личный дневник. — Не напрягайся, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Я всё узнал. Тонкс в Мунго. В платной палате, как ты и сказала. Андромеда, конечно, артачилась — что "это унизительно", что "она не нищая", но потом согласилась. Да куда бы она делась? Беллатриса выдохнула. Не то чтобы ей было важно это сейчас, где лежит её племянница, но какая-то часть внутри — та, что отвечала за семью, за родню, за эту странную, необъяснимую связь, которую она отрицала больше, чем признавала — успокоилась. — Мне бы твою проницательность, — сказала она, и в голосе её прозвучала усталая ирония. — Не, ну а что? — Рабастан пожал плечами, отрезая кусок котлеты. — Всё равно бы спросила. Ты же вся извелась, пока ждала новостей. Я видел. Он посмотрел на её тарелку, на то, во что она превратила несчастный ростбиф, и нахмурился. — Тебе нужны силы, — сказал он, пододвигая тарелку ближе к ней. — Поешь. Тебе ещё со Снейпом сегодня возиться. Он, конечно, сломленный, но хитрый. Таких просто так не расколешь. — Не хочу, — отрезала Беллатриса, отодвигая тарелку обратно. — Тошнит. Рабастан замер с вилкой у рта и посмотрел на неё с таким выражением, будто она только что призналась в чём-то страшном. — Это из-за Грейнджер? — спросил он, и в его голосе не было привычной насмешки. Только тихая, почти участливая озабоченность. Беллатриса подняла голову, и её глаза сузились. — Прости, что? — переспросила она, и в её голосе зазвенел лёд. — Ну... — Рабастан отложил вилку, чувствуя, что наступил на тонкий лёд. — Мне показалось, что ты не хочешь... ну, чтобы её использовали. Как приманку. Беллатриса усмехнулась — коротко, холодно, с насмешкой, которую она приберегала для тех, кто лез не в своё дело. — С чего бы? — спросила она, скрещивая руки на груди. — Мне всё равно. — Ах, ну да, — протянул Рабастан. Беллатриса посмотрела на него хмуро, не понимающе. Или делала вид, что не понимает. Разница была не важна. — Девочка зря время не теряет, — сказал Рабастан, кивая в сторону стола Гриффиндора. — То Виктор, сейчас Уизли вокруг неё вьётся. Вон, смотри. Беллатриса невольно повернула голову. Гермиона сидела между Джинни и Роном, и Рон что-то говорил ей, наклонившись, а она улыбалась. Рядом стоял Гарри, и они о чём-то спорили, жестикулировали, и всё это выглядело так... обычно. Так молодо. Так далеко от её мира, где были только работа, приказы и холод. Она опустила глаза, отодвинула от себя тарелку и всё же решилась попробовать обед. Сделала маленький глоток тыквенного сока, потом ещё один. — Ну, ты реально поешь, — не унимался Рабастан. — Ты же будешь вымотанная. Снейп — это не шутка. Он и сломленный, но опасный. — Меня это не утомляло, — ответила Беллатриса, и в её голосе послышалась прежняя сталь. — И никогда не утомит. — Ну, всё равно тебе силы нужны, — Рабастан не отступал. — Ты выглядишь бледно. Даже Амбридж сегодня спросила, не заболела ли ты. А она вообще ничего не замечает, кроме своей розовой кофты. Беллатриса закатила глаза. — Не мешай боб с горохом, Рабастан. Встретимся после ужина. Она встала, даже не прикоснувшись к еде. Рабастан остался сидеть, с вилкой в руке, и проводил её взглядом, в котором смешались недоумение и что-то похожее на жалость. Он так и не понял, что сделал не так. Он просто хотел помочь. Беллатриса вышла из Большого зала и пошла по коридору, не разбирая дороги.

***

Гермиона сидела за обедом, ковыряя вилкой картофельное пюре, но в рот не брала ни кусочка. Ей не нравился тот факт, что они с Блэк уже давно не говорили. Она не знала, будут ли их дополнительные занятия продолжаться. Блэк ничего не сказала. А спрашивать было страшно. Мысли летали, как потревоженные мотыльки. Рон вился вокруг, пытаясь её рассмешить. Он рассказывал какие-то байки про тренировки жестикулировал так активно, что чуть не опрокинул графин с соком. Хорошо, что Виктора не было — тот уехал с командой на короткие сборы. Гермиона улыбалась Рону, кивала, делала вид, что слушает, но мысли были далеко. А потом она увидела, что Блэк встала и ушла. Быстро, не оглядываясь. Гермиона не думала. Она просто встала и пошла следом. Она догнала её уже в коридоре, запыхавшись, но остановилась, чтобы отдышаться. Блэк, однако, повернулась раньше, чем Гермиона успела взять себя в руки. И подняла бровь , жест, от которого у Гермионы внутри всё переворачивалось. — Мисс Грейнджер? — голос был ровным, без эмоций. Гермиона немного смутилась. Ей казалось, что за эти дни она потеряла ту ниточку, которую так осторожно выстраивала в общении с этим диким, непредсказуемым зверем. Она подошла осторожно, как к огню, который может обжечь. — Я... в общем, я хотела... — Если вы про наши занятия, — перебила Блэк, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка, — то да, они будут продолжаться. Ведь вы ещё совсем ничего не умеете. Гермиона нахмурилась. "Не успели заговорить, как она уже диалог закончила". — Хорошо, спасибо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Блэк посмотрела на неё скептически — особенным взглядом, который, казалось, видел её насквозь. — Мисс Грейнджер, у вас есть время? Мне бы не помешала помощь. Гермиона моргнула, не веря своим ушам. — Эм... ну да. В чём? — Нужно спуститься в старое крыло замка. Думаю, ваша наблюдательность была бы мне не лишней. Гермиона удивилась такому предложению. Это был неожиданный поворот — и в то же время именно то, чего она хотела. Она не знала, зачем Блэк её зовёт, но знала, что пойдёт не раздумывая. Она кивнула, но стояла на месте, будто ноги приросли к полу. Блэк прищурилась, но её взгляд стал мягче. — Ну, тогда пойдём? Если у вас нет других способов туда попасть. Гермиона улыбнулась — сама не заметила как — и зашагала рядом с ней. Они шли по коридорам, и чем дальше уходили от оживлённых частей замка, тем больше на душе у Гермионы становилось жутковато. Здесь пахло сыростью, камни покрывал мох, а факелы горели тускло, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Сами коридоры были пропитаны какой-то нехорошей, гнетущей атмосферой — казалось, стены помнили что-то, чего не следовало помнить. Блэк это, судя по всему, нисколько не смущало. Она шла уверенно, её каблуки звонко стучали по каменным плитам. Гермиона немного догнала её — не потому, что боялась, а потому что хотела быть ближе. — Страшно? — спросила Блэк, голосе слышалась лёгкая усмешка. — Нет, — ответила Гермиона, хотя внутри всё сжималось. — Но жутко. Какая-то неприятная атмосфера. Прям всем нутром чувствую, что здесь что-то случилось. Блэк покосилась на неё и, помолчав, сказала: — Нимфадору Тонкс здесь нашли. Спящей. Гермиона раскрыла глаза. Сердце пропустило удар. Она была в шоке. Об этом никто ничего не говорил. Ни Джинни, ни Гарри, ни даже Рон — никто не обмолвился ни словом. Значит не знал. — Она... она же вам родственница? — спросила Гермиона осторожно, будто прощупывая почву. Она не знала, как Блэк отреагирует на этот вопрос, но не спросить не могла. Блэк вздохнула — коротко, почти незаметно. — Немного. Гермиона посмотрела на неё. Лицо Блэк было нечитаемым — ни гнева, ни скорби, ничего. Просто спокойная, холодная маска. В этом спокойствии чувствовалось что-то такое, что заставило Гермиону замолчать и не задавать больше вопросов. Они дошли до какого-то старого чулана — или подсобного помещения, судя по облупившейся двери и ржавой ручке. Блэк остановилась и указала на порог. — Вот здесь. Гермиона заглянула внутрь. В воздухе пахло пылью, старыми зельями и ещё чем-то неуловимо чужим. — Что она вообще здесь делала? Разве тут Авроры дежурят? — У меня был тот же вопрос, — Блэк вошла первой, оглядываясь. — Но я думаю, это просто её неугомонность и желание искать приключения на свою голову. Гермиона усмехнулась — с грустью. — Но что вы здесь хотите найти? Разве Авроры уже не обыскали это место? — Обыскали, — Блэк прошла в глубь комнаты, касаясь пальцами старых колб и котлов. — Я часто предпочитаю делать это и сама. Хочу подумать. И предположить, что она здесь увидела. Свечи здесь потухали уже когда Рабас... — она запнулась, — мистер Лестрейндж её нашёл. Гермиона прошла в чулан, стараясь ступать как можно тише. Здесь хранились старые колбы, котлы для зелий, мантии на вешалках, всё было пыльным, старым, забытым. Она не решалась спросить — но очень хотела. Слова крутились на языке, жгли, требовали выхода. — А вы... — начала она и запнулась. Блэк обернулась. Её взгляд был острым, как лезвие. — Грейнджер, мне не нравится, когда не заканчивают. Что бы это ни было. Гермиона вздохнула, понимая, что отступать некуда. — В общем, вы доверяете мистеру Лестрейнджу? Блэк рассмеялась — коротко, беззлобно, этот смех был таким неожиданным, таким живым, что у Гермионы перехватило дыхание. — Какому из, дорогая? — спросила она, сдерживая улыбку. Гермиона сложила руки на груди, чувствуя, как возмущение поднимается изнутри. — Нет, а что? Вам можно спрашивать про Артура Уизли, а мне нет? Всё-таки это он её нашёл. Этот коридор... не то чтобы идёшь-идёшь и натыкаешься. Надо знать, куда идти. Блэк улыбнулась — на этот раз шире, почти одобрительно. Она подняла бровь и кивнула, признавая правоту. — Я тоже об этом подумала, на самом деле. Но работа у него такая. Она не была на своём посту, он пошёл искать. Это его обязанность. Гермиона хмыкнула — не столько в знак согласия, сколько чтобы показать, что она не полностью убеждена. Она продолжила осматривать чулан, перебирая колбы и склянки, и чувствовала спиной взгляд Блэк. Или ей казалось. Она не поворачивалась, но нервы были натянуты до предела. — А зачем я вам здесь? — спросила она, не дождавшись ответа. — Ну, Авроры же есть. И вообще... Она схватила какую-то колбу, и острый край стекла порезал палец. Гермиона охнула и прижала ранку к губам. — Хочу тебя украсть, — сказала Блэк с усмешкой. — Выясняю, как легко тебя заманить. Гермиона нахмурилась, прижимая палец к губам, чтобы остановить кровь. — Не смешно. Вообще. — Шучу, — Блэк подошла ближе. Она взяла её руку и потянула к себе. Гермиона почувствовала холодные пальцы на своей кисти — и внутри всё оборвалось, а потом забилось где-то в горле. Блэк крепко сжала её ладонь, поднесла палочку и тихо произнесла заклинание. Порез исчез, словно его и не было. Её пальцы были прохладными, уверенными, и они касались кожи Гермионы так, будто имели на это полное право. Секунда, две — и Гермиона забыла, как дышать. Она чувствовала каждую линию её руки, каждое прикосновение, и от этого по телу разливалась странная, горячая дрожь. Она хотела, чтобы этот момент длился вечность. Но и она хотела, чтобы он закончился, потому что боялась, что не выдержит. Блэк опустила её ладонь — медленно, будто нехотя — и продолжила сканировать пространство, как ни в чём не бывало. Гермиона отвернулась, ощущая всё ещё это прикосновение на своей руке. Её пальцы дрожали. Она не могла их унять. — Отвечая на твой вопрос, — услышала она голос Блэк, — Да. Я доверяю Рабастану. Гермиона обернулась. Она удивилась, что ей вообще ответили. Приоткрыла рот, но не нашла слов. Блэк снова повернулась к колбам. — А ты доверяешь всем тем, кого пускаешь в свою жизнь? — спросила она будто невзначай. — Ну, Уизли, Крам... Гермиону перекосило от одного упоминания имени Виктора, но Блэк, кажется, не заметила — или сделала вид. — Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Думаю, да. Блэк продолжала сканировать, и Гермиона спросила снова: — Что вы пытаетесь найти? — Магию, зелье... хоть что-то. Если здесь и было что-то, следы должны остаться. Особенно если эта магия была тёмной. — И всё же, — Гермиона не отступала, — зачем вы взяли меня с собой? Без шуток. — Ну, вообще я шла сюда одна, — Блэк пожала плечами, даже не поворачиваясь, — А ты под руку попалась. Я решила тебя взять, чтобы не скучно было. Гермиона хмыкнула. — Вы не создаёте впечатление человека, которому может быть скучно. Да и кому вообще нужна компания? Блэк повернулась и усмехнулась — самой особенной, тёплой усмешкой. — Твою проницательность нужно немного в другое русло направить. Гермиона хмыкнула, но ничего не ответила. Она продолжила осматривать полки и заметила колбу, которая явно была не такой пыльной, как остальные. — Эта колба, — сказала она, указывая на неё, — здесь, в глубине, явно была недавно использована. В отличие от этих. К ней подошла Блэк — со спины, так близко, что Гермиона почувствовала её дыхание на своей шее. Она протянула руку через её плечо, взяла колбу, поднесла к носу, понюхала. Её грудь буквально касалась плеча Гермионы. Она замерла. Повернув голову взгляд упал на декольте Блэк — само собой, безотчётно. На то, как вздымалась и опускалась ткань платья в такт дыханию. Блэк посмотрела на это. И Гермиона поняла, что её заметили. Она резко отвернулась, чувствуя, как лицо заливает краска. Блэк отошла — медленно, не торопясь, в этом движении было что-то торжествующее. — А вы в зельях не разбираетесь? — спросила Гермиона, пытаясь расслабить обстановку и себя. — Слизнорт говорил, вы были одной из лучших. — Не хочу напрягаться, — ответила Блэк, и в её голосе снова появилась лёгкая насмешка. Гермиона обернулась. — Все слизеринцы такие? — Какие? — Блэк приподняла бровь. Гермиона крутила слово на языке, но не сказала его. Потому что уже играли другие слова:"Недосягаемые"? "Холодные"? "Красивые до боли"? — Мой совет, Грейнджер, — сказала Блэк, и её голос стал серьёзнее, — Ты не всегда должна следовать правилам, чтобы получить желаемый результат. И дело тут даже не в этом. Она покачала колбой в руке. — Я не всегда следую правилам, — тихо сказала Гермиона. Блэк усмехнулась. — Так ,думаю, здесь всё. Мне уже пора собираться. Да и тебя, наверное, заискались... Гермиона вздохнула. Даже если так, ей никуда не хотелось. Несмотря на то, что место было не из приятных, компания её устраивала больше, чем любая другая. Они вышли. Блэк закрыла дверь, и они направились в сторону оживлённых коридоров. Когда они дошли до более знакомых мест, Блэк остановилась. — Я надеюсь, это останется между нами, — сказала она, и её голос был тихим, почти просящим. Гермиона смотрела непонимающе. — Нимфадора. Не хотелось бы, чтобы это обсуждалось. Не моё решение держать всё в секрете, но всё же. — А... ну да, конечно, — ответила Гермиона. — Тогда до завтра, — Блэк кивнула. — Желаю удачи. — До завтра, — с грустью пробормотала Гермиона. Блэк, отходя, ещё раз посмотрела на неё — и ушла. Быстро, не оглядываясь. Гермиона осталась стоять, чувствуя, как внутри разливается странная, щемящая пустота. Чем больше она была рядом с этой женщиной, тем больше ей хотелось ещё. Это чувство скребло, царапало, выбивало из колеи. Она смотрела вслед Блэк, пока та не скрылась за поворотом, и понимала: ничего не изменилось. Она по-прежнему хочет быть рядом. И не знает, как с этим жить. Она зашла в спальню девочек, и первое, что увидела — Джинни, которая натирала свою награду до блеска. Та стояла у тумбочки, сосредоточенно водя тряпкой по поверхности, и от усердия даже высунула кончик языка. Но, заметив Гермиону, бросила это дело и уставилась на подругу так, будто та только что выиграла в лотерею или, наоборот, потеряла все галлеоны. — Что с тобой? — спросила Джинни, и в её голосе смешались любопытство и подозрение. — Ты куда опять пропала? Гермиона вздохнула. Ей хотелось рассказать всё — про старое крыло, про колбы, про то, как Блэк взяла её за руку, и как у неё внутри всё перевернулось. Но Блэк просила держать в секрете. И хотя Гермиона не знала, почему, она не хотела терять это хрупкое, только начавшее зарождаться доверие. — Была на занятиях с Блэк, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Джинни прищурилась. — Что она с тобой такого делает, что ты потом вот такая ходишь? И можно мне так же? — Да ладно, — усмехнулась Гермиона, — видела бы ты себя после ваших "свиданий" с Гарри. — Ну у меня хоть понятно, — Джинни подошла ближе и ткнула Гермиону пальцем в плечо. — А у вас что? Или ты что-то не договариваешь? — Если бы... — протянула Гермиона, и в этом "если бы" было столько всего, что она не могла выразить словами. — Тебя Рон искал, — сказала Джинни, меняя тему, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Мне кажется, он снова на тебя "включился", так скажем. Гермиона упала на кровать, раскинув руки в стороны, и простонала: — Убейте меня! Она схватила подушку и накрыла ею лицо, будто надеялась, что это защитит её от всех проблем, от Рона, от Виктора, от навязчивых мыслей о Блэк и от того, что она сама не понимала, чего хочет. Джинни тут же прыгнула к ней на кровать, и пружины жалобно скрипнули. — Нет уж, ты не умрёшь, пока я не выясню, что там у Блэк! Не может быть так, чтобы о человеке ничего не было известно. Гермиона отняла подушку от лица и повернулась к подруге. — Ты снова об этом... Не знаю. Она богатая. Может себе позволить и скрыть. — Это тут ни при чём, — отмахнулась Джинни. — И вообще, что за конспирация такая? — Мне кажется, сейчас ты зациклена на ней больше, чем я, — заметила Гермиона, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. — Ну как минимум это интересный момент, — Джинни не стала спорить. — Тайны, секреты, древние рода... Прям как в книгах. — А я хочу попасть в команду, — Гермиона вздохнула. — Ещё меня задолбал Виктор. Еще снова Рон говоришь? И я — цель сумасшедшего культа. — Ну да, тебе чуть-чуть сложнее, — Джинни усмехнулась, в ней не было злости, только тепло. — Чуть-чуть? — Гермиона приподняла бровь. — Ну да, — Джинни рассмеялась. — И вообще, вон тебя она спасёт, так что чего париться. Гермиона натянула одеяло до подбородка и хихикнула, пряча лицо. — Я спать, всё. — Эй, время же... скоро ужин, — возмутилась Джинни. — Мне не до этого, — сказала Гермиона, зарываясь в подушку. — Я почитаю и лягу. — Или ты кого-то избегаешь? — подозрительно спросила Джинни. — Если только "чуть-чуть", — передразнила Гермиона. Джинни усмехнулась, но спорить не стала. Она встала с кровати, поправила покрывало и направилась к выходу. — Ну смотри. Оставлю тебя одну тут...И вообще, разве ты не хочешь увидеть Блэк? — Вроде у неё дела, — тихо сказала Гермиона. — То есть сейчас мы кушаем только когда она? — Джинни закатила глаза, но в её голосе слышалась улыбка. — Не выдумывай! Всё, я спать, — театрально закинув одеяло на голову, Гермиона замолчала. Джинни вздохнула, но спорить не стала. Она знала, что Гермиона не будет спать, а будет читать до полуночи, переворачивая страницы и иногда вздыхая. И, наверное, поэтому оставила её в покое. Дверь закрылась. Гермиона сбросила одеяло и уставилась в потолок. Она осталась одна. И мысли, которые она так старательно отгоняла весь вечер, хлынули потоком. Блэк. Её взгляд, когда она смотрела на неё через плечо. Её холодные пальцы на её запястье — и тепло, которое они оставили. Её голос, когда она сказала: "Хочу тебя украсть". "Шутка". Конечно, шутка. Но от этой шутки внутри всё переворачивалось. Гермиона вспомнила жуткое, неприятное нижнее крыло замка — сырое, тёмное, пропитанное чем-то нехорошим. Ей было жутко. Но рядом с Блэк ей было максимально комфортно. Комфортно и приятно и жутко... Как будто в этом мраке она была единственным источником света. "Мне так хорошо рядом с человеком, которого все боятся.." "В книгах всё просто. А здесь... здесь всё сложно." Она сидела за завтраком, но еда не лезла в горло. Джинни, которая что-то рассказывала...Рядом с Джинни пристроился Невилл. Он был грустным — таким грустным, что даже его обычно круглая, добродушная физиономия казалась вытянутой. Гермиона заметила, что он часто поглядывал на стол Слизерина. А именно — на Пэнси Паркинсон, которая сидела в окружении подружек и совершенно не обращала на него внимания. Она смеялась, поправляла причёску и даже не смотрела в их сторону. — Невилл, — тихо позвала Гермиона, но он не услышал. Его взгляд был прикован к Пэнси, которая в этот момент бросила салфетку в сторону Малфоя и засмеялась еще громче. К ним подбежали Рон и Гарри. Они оба были взъерошенными, раскрасневшимися и выглядели так, будто только что пробежали марафон. Рон размахивал газетой, а Гарри пытался схватить его за руку, чтобы тот не наделал шума. — Смотрите! — выпалил Рон, швыряя газету на стол. Заголовок был крупным, жирным, и он кричал на весь Большой зал: «УЖАСЫ В ХОГВАРТСА: ПРОФЕССОР СНЕЙП ПРИ СМЕРТИ!» Гермиона замерла. Её сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Она схватила газету и пробежала глазами текст. «Северус Снейп, профессор зельеварения Хогвартса, пропавший в начале учебного года, был обнаружен вчера вечером на окраине Лондона. По словам целителей больницы Святого Мунго, он находится в критическом состоянии. На его теле обнаружены следы применения непростительных заклинаний. Пытки, по всей видимости, продолжались несколько дней? Снейп не приходит в сознание, и врачи опасаются, что он может навсегда потерять рассудок. Министерство магии начало расследование, но пока отказывается от комментариев. Журналисты предполагают, что профессор мог стать жертвой темных магов, орудующих в Британии...» — Его пытали! — Гарри вскочил со своего места. — Вы видите?! Его пытали непростительными заклинаниями! — Да успокойся, видим, — Джинни нахмурилась, переводя взгляд с газеты на Гарри. — Это... это ужасно. Кто мог такое сделать? — Кому надо было его пытать? — Гарри сжал кулаки так, что побелели костяшки. — И зачем? Рон, до этого молчавший, наконец подал голос: — Отец говорил, что его нашли еще на прошлой неделе. Держали в секрете, боялись паники. — То есть хочешь сказать, — Гарри повернулся к нему, его глаза горели, — Его пытали в Министерстве? Прямо под носом у всех? — Как вариант, — Рон пожал плечами. — Если он неделю уже там... если не сбежал, значит, его держали. Джинни, которая до этого слушала с каменным лицом, не выдержала: — Зачем кому-то его пытать, тем более в Министерстве? Это же... это же безумие! Невилл, сидевший рядом и до этого молча наблюдавший за этой сценой, вдруг подал голос. Он был бледен, его голос дрожал, но говорил он уверенно: — Мой отец работает в Отделе Тайн. Он знает лишь одного человека, кто способен на такое... Все переглянулись. Повисла тишина — тяжёлая, напряжённая, как перед грозой. Невилл встал, собрал вещи — аккуратно, почти механически — и, проходя между ними, тихо, но отчетливо произнёс: — Беллатриса Блэк. Он ушёл, не оглядываясь. Его спина была прямой, но в каждом шаге чувствовалась боль. Гермиона смотрела ему вслед, и у неё внутри всё оборвалось. Она чувствовала, как паника подкатывает к горлу, как сердце колотится где-то в ушах. Рон посмотрел на Невилла, потом на остальных, и его лицо скривилось. — Ну вот, я же говорил! Эта семейка... — Да успокойтесь вы оба! — Джинни повысила голос, пытаясь перекрыть нарастающий шум. — Она же в школе! Плюс... зачем ей это? — Её вчера не было за ужином, — заметил Гарри, и его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Ещё бы... — Рон закатил глаза. — Так! — Джинни ударила ладонью по столу. — Успокоились оба! Это не наше дело. — Она посмотрела на Гермиону, но та сидела, уставившись в одну точку, бледная, как полотно. — Раз его пытали, может, он сбежал, и это... это было не Министерство — это запрещено. Мы слушаем Невилла теперь? — Мне он никогда не нравился, — Рон скрестил руки на груди, — Но довести до такого состояния... это каким надо быть? — Это кошмар, — Гарри опустился на стул, закрывая лицо руками. — Это практически убийство. Если он вообще когда-нибудь придёт в сознание... — Я думаю, это связано с этими Морфеями, — тихо сказала Джинни, оглядываясь по сторонам. Гермиона всё ещё молчала. В её голове крутились обрывки мыслей: "Блэк, Снейп, пытки, зелье, колба, которую она нашла... Блэк не хотела сама определять зелье. Значит она ..." — Или с Блэк! — добавил Рон, не унимаясь. Джинни ткнула его локтем в бок. — Эй! Когда ты вообще встала на её сторону? — Рон потер ушибленное место. — Я не могу понять! — Потому что делать поспешные выводы, Рон, — отрезала Джинни, — это как минимум... глупо. Гермиона резко встала. — Гермиона! — крикнула Джинни ей в спину, но она не обернулась. Она шла по коридору, и всё вокруг плыло. Звуки смешивались, люди проходили мимо, кто-то здоровался, кто-то толкал её плечом, но она не замечала ничего. "Его пытали. Непростительными заклинаниями. Чуть не убили. И это сделала... она?" В голове крутились слова Гарри: "Это практически убийство". И слова Невилла — тихие, страшные: "Беллатриса Блэк". Гермиона знала. Она знала, что это могла быть Блэк. И от этого знания по коже бежали мурашки, а внутри всё холодело. "Делает ли это её плохим человеком? Можно ли ей доверять? Я должна спросить. Должна." Она почти бежала по коридору, не разбирая дороги. Ей нужно было увидеть Блэк. Спросить. Услышать ответ. Потому что если она не спросит — она сойдёт с ума. "Мы должны доверять друг другу. Или причина не в этом? " Каблуки стучали по каменным плитам, дыхание сбивалось, но она не могла остановиться. Не могла замедлиться. Не могла думать. Только бежать. Туда, где сейчас была Блэк. Где, возможно, рушились все её иллюзии. Она ворвалась в кабинет без стука — резко, громко, так, что дверь ударилась о стену. Отдышалась на пороге, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как лёгкие горят от быстрого бега. Беллатриса стояла у высокого стеллажа, что-то поправляя на верхней полке. Она обернулась — медленно, грациозно, как кошка, которую потревожили во время охоты. На её лице мелькнуло удивление, но быстро сменилось привычной, насмешливой маской. — Мисс Грейнджер? — спросила она, и её голос был ровным, почти скучающим. — Вообще-то у меня сейчас урок у второго курса. Гермиона обратила внимание на то, как Блэк выглядит. Она буквально сияла — светилась изнутри, как будто только что сделала что-то очень приятное. Её щёки были чуть розовыми, глаза блестели, и от этого блеска у Гермионы перехватило дыхание. Она была прекрасна — холодной, недосягаемой, опасной красотой. Как чертов суккуб, который только что высосал из кого-то жизнь. И эта красота сейчас вызывала не восхищение, а ужас. — То есть у вас дела..? — выпалила Гермиона, и её голос дрожал от смеси гнева, обиды и разочарования. — Вы пытаете людей? Блэк усмехнулась, склонив голову набок. В её глазах зажглось любопытство — и ни капли вины. — Прости, что? — переспросила она, и в её голосе послышалась лёгкая, почти ленивая насмешка. — Вы буквально довели человека до безумия! — Гермиона повысила голос, чувствуя, как внутри всё закипает. — И стоите тут такая довольная! Глаза Блэк светились от радости — да, именно от радости. Она открыла рот, чтобы ответить, но её прервало шуршание. Из-за стеллажа, у которого стояла Блэк, вышел Рабастан. Он посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Гермиону, и на его лице застыло выражение полного недоумения. Кажется, он не понимал, почему какая-то девчонка орет на его подругу, куда больше - начальницу. — Белла, всё в порядке? — спросил он. Беллатриса повернулась к нему и кивнула на стеллаж. — Рабас, давай потом с этим закончим, — сказала она, в голосе не было и тени смущения. Рабастан прошёл мимо Гермионы, и она почувствовала на себе его недоумённый, изучающий взгляд. Он вышел, оставив их вдвоём. Гермиона смотрела на Блэк — и не могла понять, что она чувствует. Отвращение? Страх? Или всё ещё надежду, что это всё ошибка? Блэк стояла, сложив руки на груди, и смотрела на неё с той же лёгкой, почти нежной ухмылкой, которая сводила Гермиону с ума. — Что случилось, дорогая? — спросила она, и в её голосе не было ни капли раскаяния. — А вы не знаете? — Гермиона скрестила руки на груди, копируя её позу. — И не называйте меня "дорогой". — Хорошо, — Блэк кивнула, глазах заплясали чертики. — Гермиона. Что случилось? — Снейп! — выпалила Гермиона, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Это вы... Блэк посмотрела на неё — долго, внимательно, с таким видом, будто решала сложную задачу. Потом усмехнулась. — Нет, я — это я. А Снейп — это Снейп. — Вы понимаете, о чём я! — Гермиона повысила голос, чувствуя, как её собственная ярость душит её. — Вы довели его до безумия! Он в больнице, он... — Ладно, — перебила Блэк, и её голос стал жёстче. — Я поняла тебя. Но к чему такая истерика? — Истерика? — Гермиона рассмеялась — невесело, с горечью. — Он буквально в безумии, без рассудка! Как вы вообще спите? Блэк ответила не задумываясь: — Сегодня хорошо. У Гермионы перехватило дыхание. Она смотрела на Блэк, на её светящееся лицо, на её спокойные, холодные глаза, и внутри неё всё рушилось. — Про Снейпа, — продолжила Блэк, пожав плечами, — Да, так надо. Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов. Гермиона смотрела на неё с презрением, с отвращением — но это презрение было таким горьким, таким болезненным, потому что где-то под ним всё ещё жила надежда. — Вы ужасный человек, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я... я думала... — Думала что? — Блэк усмехнулась и сделала шаг к ней. — Что я не такая, как все говорят? Она подошла ближе. Ещё ближе. Гермиона буквально тряслась от злости, от обиды, от того, что не могла понять — правильно ли она делает, что стоит здесь, что не убежала. Блэк остановилась в шаге от неё. Протянула руку. Её пальцы — холодные, как всегда — коснулись щеки Гермионы, убирая выбившуюся прядь. Прикосновение было нежным, почти ласковым, и от этого у Гермионы внутри всё перевернулось. — Скажу банальность но, не нужно очаровываться, милая — тихо сказала Блэк, и её голос стал мягче, почти шёпотом. — Потом всегда разочаровываешься. Гермиона дёрнулась. Отшатнулась, хотя на самом деле хотела остаться, чувствовать эти пальцы на своей коже. Она сама не знала, зачем отстраняется — от злости, от страха или от того, что боялась, что не сможет уйти, если не сделает это сейчас. — Твой юношеский максимализм умиляет, — сказала Блэк, убирая руку, — Но люди не делятся на чёрное и белое. — Но в вас много тьмы, — выдохнула Гермиона. Прозвенел звонок. В коридоре послышались голоса — ученики второго курса спешили на урок. Гермиона развернулась и вышла, даже не взглянув на Блэк. Прошла мимо вошедших детей, не замечая их удивлённых взглядов. Она шла по коридору, и внутри неё всё кипело. "Зачем я это сделала? Зачем ворвалась? Зачем обвинила? Что я хотела доказать?" Ей было стыдно. Не за то, что она обвинила Блэк. А за то, что она всё ещё хотела ей верить. Несмотря ни на что...

***

Блэк сидела в своей комнате, в этом уютном полумраке, где единственным источником света были свечи на столе да тусклое сияние камина. Перед ней на столе была разложена почта — несколько писем, пара официальных бумаг, один конверт с гербом Лонгботтомов. Беллатриса взяла его, повертела в руках, вздохнула и, даже не открывая, отложила в сторону. В ящик стола. Туда, где хранилось то, о чём она не хотела думать. "Алиса. Опять Алиса. Сколько можно?" Дверь открылась без стука — Рабастан. — Что это сегодня было вообще? — спросил он, и его голос дрожал от сдерживаемого возмущения. — Что опять случилось? — Беллатриса даже не подняла головы. Она продолжала перебирать бумаги, делая вид, что занята. — Ой, не строй из себя! — Рабастан рухнул в кресло напротив, откинувшись на спинку. — Ты знаешь, о чём я. Эта твоя Грейнджер ворвалась в кабинет, устроила истерику, обвинила тебя в пытках, а ты... ты встала и хихикала ! Что с тобой, с каких пор ты позволяешь такое отношение к себе? Беллатриса наконец подняла голову и посмотрела на него. В её глазах не было ни злости, ни раздражения. Только лёгкая, почти усталая усмешка. — Хихикала? — переспросила она, откладывая письма. — Ты сказал "хихикнула"? Рабас, ты становишься поэтом. — Не уходи от ответа! — он стукнул ладонью по подлокотнику. Беллатриса встала, подошла к бару, где стояла початая бутылка огневиски, и плеснула себе в бокал. — Будешь? — спросила она, протягивая ему. — Не, у меня дежурство, — Рабастан отмахнулся. — Что происходит, Белла? — спросил он тихо, и в его голосе не было прежней агрессии, только искренняя тревога. — Ты мне можешь сказать? Беллатриса поднесла бокал к губам, но не пила. Смотрела на огонь в камине, на то, как языки пламени лижут поленья, как искры взлетают вверх и гаснут. — Всё под контролем, — наконец сказала она. — Каким? — Рабастан сделал глоток, поморщился — огневиски было крепким. — Надеюсь, ты успокоила эту малолетнюю истеричку? — Она сама успокоится, — Беллатриса пожала плечами. — Белла, — он наклонился вперёд, понизив голос, — скажи честно. Между вами... ну, есть что-то? Или ты хочешь? Думаешь? Хотела бы? — Ничего нет, — отрезала Беллатриса, и её голос стал холодным, как лезвие. — Что за глупости, Рабас? — Но ты не... — начал он, но она перебила: — Ты действительно считаешь, что я бы на такое пошла? Тем более... Она не договорила. Не потому, что не знала, а потому, что не хотела давать этому имени. — Нет, — признал Рабастан. — Не считаю. Но выглядело это... не знаю. Странно. — Успокойся, — Беллатриса улыбнулась — коротко, безрадостно. — В последнее время ты слишком напряжён. — Я? — он удивился. — Всё под контролем, — повторила она, как заклинание. Рабастан посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, потом вздохнул и, забрав бокал из её рук, сделал большой глоток — почти до дна. — Не знаю... — сказал он, возвращая бокал. Беллатриса взяла новый — себе — и тоже сделала глоток. Горечь обожгла горло, но не принесла облегчения. — Всё нормально, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — У тебя своя работа, у меня — своя. Как там Снейп? Рабастан откинулся на спинку, массируя переносицу. — Оклемается. Лекари говорят, что через пару дней придет в себя. Физически — почти здоров. А вот психика... кто знает. — Пристальное наблюдение, — распорядилась Беллатриса. — Кто-то должен к нему прийти. Если не лично, то просто проведать. Издалека. — А если никто не придёт? — спросил Рабастан. Беллатриса пожала плечами. — Значит, не так уж он и важен, как предполагал. Локонс, конечно, полный дебил. Но он не один руководит, и сам бы не смог. Возможно, кто-то из школы всё же придёт. — Что с Грейнджер будешь делать? — Рабастан сменил тему, в его голосе появилось любопытство. Беллатриса усмехнулась — самой загадочной, непроницаемой усмешкой. — Я свои карты не раскрываю, дорогой. Рабастан закатил глаза, поднялся и поправил мантию. — Из-за Тонкс у меня двойные посты, — сказал он, направляясь к двери. — Если я пропаду — ищите в старом крыле. Беллатриса только пожала плечами и проводила его взглядом. Она осталась одна. Подошла к столу, села, взяла бокал. Огневиски обжигал горло, но образы — девочка с карими глазами, её дрожащий голос, её обида — не стирались. Она пила, пока горечь не стала привычной, пока мысли не начали путаться. Она думала над словами девчонки. Задевало ли это её? Безусловно, да. Шло ли всё по плану Тома? Да. Шло ли всё по плану, который она сама себе придумала? Нет. "Кто вообще дал ей эту чёртову газету?" Беллатриса сделала ещё глоток и мысленно пообещала себе, что когда-нибудь найдёт этого героя. И допросит. А может и больше. Так слегка. Немножко.