Сад каменных снов

Гермиона вышла из класса первой. Не побежала, не вылетела — просто вышла, быстрым, ровным шагом, как будто ничего не случилось. Как будто её только что не приложили о стену на глазах у всех. За ней тут же рванула Джинни — нагнала, схватила за локоть, заглянула в лицо. — Мы поговорим об этом? — спросила она, и в её голосе слышалась настойчивость, от которой обычно невозможно было отмахнуться. — А о чём тут говорить? — Гермиона пожала плечами, стараясь, чтобы это выглядело беззаботно. Плечо отозвалось тупой болью, но она не подала виду. — Ты не останешься на свои дополнительные занятия? — Джинни не отпускала её локоть. — Пускай отдохнёт от моего общества, — ответила Гермиона, голосе прозвучала такая горечь, что Джинни на секунду растерялась. — А вдруг она тебе опять устроит завтра? — Мои дополнительные занятия никак не связаны с соревнованиями, — отрезала Гермиона. — Так что, думаю, она меня не тронет. За ними подоспели Рон и Гарри. Рон был красный, тяжело дышал и, кажется, собирался сказать что-то, что обычно говорил в минуты особого гнева. — Ты как, Гермиона? — спросил он, перебивая сам себя и хватая воздух ртом. — Нормально. — Вот же стерва! — выпалил он, не дожидаясь ответа. — Ты была уже без палочки! Она тебя просто так, ни за что... — Рон, — Гермиона подняла руку, останавливая его. — Всё в порядке. Правда. Гарри, который до этого молчал, наконец подал голос: — Ты не хочешь рассказать об этом Макгонагалл? Это было... неспортивно. Нечестно. — Нет, — ответила Гермиона. — Думаю, тут и говорить не о чем. — Ты меня пугаешь своим спокойствием, — буркнул Рон. Джинни кивнула, соглашаясь. Гарри прищурился, но ничего не сказал. — Да всё нормально, — повторила Гермиона, чувствуя, что ещё минута этих расспросов — и она сорвётся. — Правда. Я пойду, найду Виктора. Скажу, что освободилась пораньше. И, не дожидаясь ответа, она ускорила шаг. Друзья остались позади. Гермиона слышала, как они переговариваются, но не разбирала слов. Ей было всё равно. Внутри всё кипело — обида, стыд, злость, — но она заставляла себя дышать ровно, шагать прямо, не оборачиваться. "Почему?" — думала она. — "За что? Что я сделала не так?" Она не знала. И, наверное, никогда не узнает. Блэк была для неё загадкой — притягательной, опасной, непостижимой. И каждый раз, когда Гермионе казалось, что она начинает её понимать, та делала что-то, что сбивало с толку, заставляло сомневаться. Слёзы подступали к горлу, но она проглотила их. Хватит. Она устала плакать. Устала от того, что эмоции берут верх, что она не может контролировать себя, когда речь заходит об этой женщине. Ей нужно было переключиться. Нужен был кто-то, кто не будет задавать вопросы, не будет смотреть с сочувствием, не будет говорить: "Я же говорил". Кто-то, кто не знает о Блэк, об их странных отношениях, об этой дурацкой дуэли. Виктор. Он говорил, что будет ждать. Он всегда ждал. Не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Просто был рядом. И сейчас это было именно то, что нужно. Гермиона свернула в коридор, и увидела его — сидел на подоконнике, смотрел в окно, и в его позе было столько спокойствия, что ей захотелось просто сесть рядом и молчать. Молчать о том, что творится у неё внутри. О том, что она не понимает, зачем Блэк это сделала. О том, что она всё равно будет ходить на эти занятия, потому что не может иначе. Виктор повернул голову, заметил её, и лицо его озарилось улыбкой. Он спрыгнул с подоконника и пошёл к ней навстречу. — Освободилась? — спросил он, и в его голосе не было ни капли осуждения. — Да, — ответила Гермиона, и её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Раньше, чем думала. — Я ждал, — сказал он просто. Она посмотрела на него — на его открытое лицо, на его тёплые глаза — и почувствовала, как напряжение начинает отпускать. — Пойдём? — спросил он, протягивая руку. Гермиона взяла её. Ладонь Виктора была большой, тёплой, надёжной. И чужой. — Пойдём, — ответила она. Они пошли по коридору, и Гермиона позволила себе наконец выдохнуть. Она не думала о Блэк, не думала о дуэли, не думала о завтрашнем дне. Она просто шла рядом с человеком, который её не осуждал. И этого было достаточно. Хотя бы на несколько часов.

***

Они гуляли с Виктором. Сначала пошли к озеру, потом свернули на тропинку, ведущую к теплицам, потом просто бродили по дорожкам, усыпанным сухими листьями. Виктор рассказывал про отборочные — про то, как один парень из Дурмстранга чуть не сломал метлу, про то, как их капитан орал на всю команду так, что его было слышно в Хогсмиде. Он смешил её иногда специально, иногда случайно, и Гермиона смеялась — правда, не всегда искренне, но старалась. Иногда они молчали. Шли рядом, и тишина не была неловкой — Виктор умел молчать. Не как Рон, который в паузах начинал нервничать и болтать всякую ерунду, и не как Гарри, который задумывался о чём-то своём и отключался от реальности. Виктор просто был рядом. Спокойный, надёжный, чужой. Гермиона смотрела на него и думала. "Может быть, это и есть любовь?" — размышляла она, глядя, как ветер ерошит его волосы, как он щурится от солнца, как его губы трогает лёгкая, почти незаметная улыбка. — "Может, я просто запуталась? Может быть, меня привлекает в Блэк не она сама, а её харизма? Сила? Уверенность?" Она вспомнила, как читала где-то, что многим девушкам в подростковом возрасте нравятся другие девушки — не в сексуальном смысле, а просто как образец для подражания. Как идеал. Как женщина, которой хочется стать. "Может, это просто такой период? Может, это пройдёт?" Она смотрела на Виктора — на его широкие плечи, на его сильные руки, на его спокойное, открытое лицо — и не понимала. "Может, любовь — вот она? Рядом. Тёплая. Понятная. Без этих дурацких качелей, без бессонных ночей, без этого чувства, когда кто-то буквально сводит с ума одним своим присутствием." Но где-то глубоко, там, где она прятала свои настоящие чувства, что-то сопротивлялось. Кричало, что это не то. Что настоящая любовь — это когда сердце бьётся быстрее, когда не хватает воздуха, когда хочется смотреть вечность и никогда не отводить взгляд. Она вздохнула и отогнала эти мысли. Не сейчас. Не с Виктором. Виктор проводил её до входа в Большой зал и, поцеловав руку — этот жест каждый раз заставлял её чувствовать себя неловко, хотя и был красивым, — ушёл к своим друзьям. Гермиона вошла внутрь и сразу заметила их за обычным столом. Гарри и Джинни сидели близко друг к другу, почти прижавшись, и о чём-то тихо переговаривались. Рон... Рон за столом почти не было видно из-за горы книг и пергаментов. Он сидел, склонившись над ними, и выглядел так, будто готовился к экзамену, а не просто делал домашнее задание. — Да я вообще уже ничего не понимаю! — услышала Гермиона его отчаянный возглас, подходя ближе. — Гарри... Гарри только усмехнулся и пожал плечами. Гермиона подсела к Рону, заглядывая в его записи. Те были неровными, с помарками, написанными так, будто он сначала писал одно, потом зачёркивал и сверху дописывал другое. — Что у тебя? — спросила она. — Блэк, — Рон покосился на преподавательский стол, где Беллатриса сидела рядом с Макгонагалл и о чём-то тихо беседовала. — Завтра я должен сдать ей это чёртово эссе. Она специально мне задала эту тему... вот вы проходили уже? — он повернулся к Гарри. — "Классификация тёмных существ по степени опасности и методы защиты от них, включая невербальные заклинания"? — Ну, вообще да, — Гарри пожал плечами. Гермиона усмехнулась, глядя, как у Рона вытягивается лицо. — Как это всё сложно! — он схватился за голову. — Вот с практикой у меня больше получается. А эти эссе строчить... я лучше сто раз защиту поставлю, чем буду писать, почему гриндилоу опаснее каппы и что делать, если на тебя напал ещё и тот, и другой одновременно! — Ну, не знаю, — Джинни, до этого молчавшая, подала голос. — Судя по отборочным, у тебя и с практикой не очень. Рон покосился на неё, но без злости. — Это потому, что я был занят квиддичем. Щас потренируюсь — и увидишь. Гермиона усмехнулась, но ничего не сказала. — Свидание удалось? — спросил Гарри, и в его голосе слышалось искреннее любопытство. — Ты выглядишь... расслабленной. Рон, который снова уткнулся было в книги, услышал это и обернулся. — Ну да, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Погуляли. Сходили к озеру. Джинни подняла взгляд, но тут же опустила его обратно в тарелку. И ничего не сказала. — Гермиона, — Рон вдруг оживился. — Может, ты мне поможешь? Хотя бы немного. Я один не справлюсь, ты же знаешь. — Ну, что там у тебя? — она протянула руку, и он с радостью сунул ей всю стопку — и пергаменты, и раскрытые книги, и даже какую-то закладку, которая выпала и упала на пол. — Вот, смотри, — начал он, но Гермиона уже листала. — Тема сложная, но не невозможная, — сказала она, просматривая его наброски. Рон, облегчённо вздохнув, наконец отодвинул книги, нашёл свою порцию еды и с удовольствием приступил к ужину. Гермиона переглянулась с Джинни, и они синхронно закатили глаза. — Сейчас с Сириусом иду пообщаться, — сказал Гарри, поднимаясь. — Может, вы хотите? Гермиона помотала головой. Рон что-то сказал с набитым ртом, но никто его не разобрал. — Ладно, — Гарри кивнул и вышел из-за стола. Джинни толкнула Гермиону локтем. — Эй, я же пишу, — возмутилась та, но Джинни не обратила внимания. — Сириус! — сказала она, и в её голосе загорелся огонёк, который появлялся, когда она что-то задумывала. — Да, я слышала, — ответила Гермиона, отрывая взгляд от бумаг. — Блэк! — Джинни понизила голос. Рон, услышав это, насторожился. — Может, он что-то знает, — продолжила Джинни, наклоняясь к уху Гермионы. — Я у него попробую отдалённо спросить. — Эй, ну что за секреты? — возмутился Рон. — Пошли! — Джинни встала, выхватывая у Гермионы стопку бумаг. Гермиона вздохнула, собрала всё, что рассыпалось, и поднялась. — Эй, ну ладно, я тоже, — Рон вскочил, вытирая рот рукавом. — Меня тоже подождите! Он побежал за ними, чуть не споткнувшись о собственную ногу.

***

Они собрались в дальней части седьмого этажа, в небольшой нише за гобеленом с изображением пляшущих троллей. Место было пыльным, тёмным и настолько забытым, что даже Полумна, кажется, сюда не заглядывала. Рон предусмотрительно прихватил с собой пончик — на всякий случай, если разговор затянется. Джинни сидела на подоконнике, свесив ноги, а Гарри стоял на коленях перед старым камином, в котором уже начинало потрескивать зелёное пламя. — О, ты не один, Гарри, — раздался голос Сириуса из огня. Его лицо проявилось в языках пламени с тёмными кругами под глазами. — Да, ты сегодня популярен, — усмехнулся Гарри, оглядывая друзей. Рон в углу доедал пончик и, судя по его лицу, разговор его пока не слишком волновал.а Гермиона осталась стоять у стены, скрестив руки на груди. — Как дела? — спросил Сириус. — С вами всё в порядке? Учитывая последние новости о Тонкс... — А что с ней? — Гарри и Джинни переглянулись. Сириус поджал губы. — Вы не знали? Она в Мунго. Уже несколько дней. — Что-о-о? — Джинни подалась вперёд. — Как? Когда? Она резко повернулась к Гермионе, но та, в отличие от остальных, выглядела не особо шокированной. Джинни это заметила и сузила глаза, но спрашивать при Сириусе не стала. — Пару дней, точно не знаю, — Сириус пожал плечами, хотя его лицо было напряжённым. — От вас, скорее всего, решили скрыть. Чтобы панику не сеять. — Ну ещё бы, — буркнул Рон, дожёвывая пончик и подходя ближе. — Да у нас тут вообще много странностей, — сказал Гарри. — Начиная от таких вещей и заканчивая твоей милой кузиной... Джинни ткнула его локтем, но Гарри не обратил внимания. — Что я не прав? — Ещё как прав! — подхватил Рон. — Ты не поверишь, у нас тут соревнования по Защите, отбор, и она сегодня совсем улетела. Вызвала Гермиону на дуэль, а когда та осталась без палочки, продолжила атаку. Так нельзя! Она ведь... — Рон, перестань, — тихо сказала Гермиона. — Ну, это в её духе, — Сириус усмехнулся — невесело, скорее с горечью. — Нисколько не удивлён. — Он помолчал, потом добавил, глядя на Гермиону: — Ты могла бы на неё пожаловаться. Макгонагалл бы разобралась. — Мне вообще не до разборок сейчас, если честно, — ответила Гермиона, и её голос прозвучал устало. Сириус кивнул, не настаивая. — У меня складывается ощущение, — вмешался Рон, — Что она пудрит мозги Гермионе. Гермиона закатила глаза, но промолчала. — Она с тобой сблизилась? — Сириус удивлённо посмотрел на неё. — Ну... у нас дополнительные занятия, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Так или иначе, приходится общаться. — Будь осторожна, Гермиона, — Сириус говорил медленно, будто взвешивал каждое слово. — Она действительно может... — У меня вопрос, — перебила Джинни, и её голос прозвучал на удивление громко в тишине. — А то вы что-то слишком нагнетаете. Все обернулись к ней. Джинни даже не смутилась. — Что ты знаешь о её личной жизни? — спросила она, и в её глазах загорелся огонёк, который появлялся, когда она кого-то раскапывала. — Опять ты про это, — вздохнул Гарри. Рон только фыркнул. Гермионе стало неловко, но сердце заколотилось быстрее. Ей было интересно. Очень интересно. — Неожиданный вопрос, — Сириус поднял бровь. — Но зачем тебе это? — Да так, чистое любопытство, — Джинни пожала плечами. — И... неважно. Но ты знаешь что-то? Сириус замялся. Его лицо в пламени стало каким-то отстранённым, будто он решал, что можно сказать, а что лучше оставить при себе. Через несколько секунд он ответил: — Она умеет хранить секреты. Особенно те, что касаются её личной жизни. Ответ был настолько неоднозначным, что даже Джинни на секунду растерялась. Не убедительно. Будто он сам не знал или не хотел говорить. — Да забей ты, — Рон махнул рукой. — Она одна, потому что кто с ней будет? Ещё и бесплатно. Вот тебе и ответ. — То есть ты думаешь, её невозможно полюбить бесплатно? — спросила Гермиона, и в её голосе прозвучало что-то острое. Рон смутился. Гарри обернулся, удивлённый таким поворотом. Джинни, заметив реакцию подруги, быстро вставила: — Мы поспорили с Гермионой! — Интересные у вас споры, — Сириус усмехнулся. — Особенно в такое время. — Хочешь сказать, она всегда была одна? — не унималась Джинни. — Даже в школе? Сириус снова замялся. Гарри кашлянул, Рон сделал вид, что изучает трещину на стене. — Ну... она была помолвлена с Лестрейнджем, — наконец выдавил Сириус. — Но всё отменилось. — С Рабастаном? — быстро спросила Гермиона. — Нет. С Рудольфусом. — Ого, — Джинни присвистнула. — А сейчас они вроде не общаются. Рон фыркнул. — Да и пофиг вообще. — Рон, заткнись, — отрезала Джинни. — Ну и характер у тебя... — пробормотал он, отошёл в угол и демонстративно уставился в потолок. — Ладно, — Сириус, видимо, решил, что разговор зашёл слишком далеко. — Советую вам не соваться ни к ней, ни тем более в её личную жизнь. Держитесь подальше. — Вот и я о том же всё время говорю, — Гарри посмотрел на Гермиону многозначительно. — Ладно, — Джинни спрыгнула с подоконника. — Как всегда, ничего интересного. Пошли. Она схватила Гермиону за руку и потащила за собой, даже не попрощавшись. Гарри и Рон остались стоять с открытыми ртами. — Эй, вы чего, только поэтому пришли? — крикнул Гарри им в спину. Джинни загадочно подмигнула и скрылась за гобеленом. — Ну, уже что-то, — сказала Джинни, когда они отошли подальше. — Лестрейндж, помолвка... отмена. — Это ровным счётом ничего не значит, — ответила Гермиона, хотя внутри у неё всё бурлило. — Ну, зачем-то она же её отменила, — Джинни многозначительно подняла палец. — А ты когда-нибудь задумывалась, на какие деньги живёт Сириус? — вдруг спросила Гермиона. — В каком смысле? — Джинни нахмурилась. — Ну, он не работает. А при его образе жизни... Я просто не понимаю, откуда у него деньги. — Ну так он тоже Блэк, — Джинни пожала плечами. — У них денег на три твоих жизни хватит. Гермиона смутилась, но продолжала гнуть свою линию: — Не знаю. Просто... это странно. Ты заметила, как он смутился, когда ты спросила про её личную жизнь? — На что ты намекаешь? — Джинни смотрела на неё с подозрением. — Ни на что, — Гермиона покачала головой. — Просто он странный. — Как и все Блэки, — Джинни усмехнулась. — Твоя кудрявая не лучше. Гермиона закатила глаза, но внутри у неё потеплело. Джинни не знала, как близка была к истине.

***

Кабинет Защиты от Тёмных Искусств сегодня напоминал растревоженный улей. Желающих попасть в команду было так много, что свободного места почти не оставалось — ученики стояли вдоль стен, сидели на подоконниках, теснились у дверей. В воздухе пахло озоном и горелой магией, над головами то и дело вспыхивали разноцветные искры, где-то слева грохнуло заглушённое заклинание, а справа кто-то с визгом уворачивался от собственного неудачного щита. Макгонагалл и Блэк ходили между рядами, наблюдая. Они переговаривались вполголоса, иногда останавливались, чтобы поправить какого-нибудь ученика или просто обменяться короткими замечаниями. Гермиона делала вид, что сосредоточена на своей практике, но краем глаза то и дело ловила движение чёрной мантии, покачивание бёдер, изящный взмах палочки — и каждый раз ей приходилось заставлять себя возвращаться к реальности. Вокруг творился хаос. Кто-то, как Гарри, оттачивал защиту настолько мощную, что его щит выдерживал три атаки подряд. Кто-то, как Лаванда, едва удерживала Протего, и оно рассыпалось при первом же ударе. Рон раз за разом пытался обезоружить Симуса, но его Экспеллиармус то улетал в потолок, то просто гас на полпути. Джинни работала сосредоточенно, быстро, без лишних движений — её заклинания ложились точно в цель, как удары хорошо натренированного бойца. — Это, конечно, всё красиво, — раздался голос Блэк, и тишина опустилась на класс, потому что никто не хотел пропустить ни слова. Она вышла в центр, обвела всех медленным, изучающим взглядом, который, казалось, видел каждого насквозь. — Но не впечатляет. Не серьёзно. Она прошлась между рядами, и её каблуки звонко стучали по каменному полу. — Сейчас я назову имена тех, кого мы — она обернулась к Макгонагалл, и та кивнула, — Хотели бы увидеть в действительно стоящем деле. По классу прошёлся приглушённый шёпот. — Драко Малфой. Рональд Уизли. Будете друг против друга. Гермиона заметила, как Рон побледнел, а Малфой, напротив, расплылся в самодовольной улыбке. — Гарри Поттер. Джинни Уизли. Гарри и Джинни переглянулись, и в их глазах мелькнуло что-то — то ли ужас, то ли предвкушение. — Пэнси Паркинсон. Гермиона Грейнджер. Гермиона на секунду замерла. Пэнси, стоявшая напротив, смотрела на неё с такой уверенностью, будто уже победила. — И последняя пара, — Блэк обвела взглядом оставшихся, — Миллисента Булстроуд и Невилл Лонгботтом. Блэк продолжила, и её голос стал жёстче, официальнее: — Пары подобраны не случайно. Мы хотим увидеть не только вашу технику, но и то, как вы действуете под давлением. Как реагируете на неожиданности, на усталость, на смену тактики противника. Магия — это не только заклинания. Это характер. Это воля. И это мы тоже будем оценивать. Макгонагалл вышла в центр и добавила: — Начинаем тренировку. Отрабатывайте свои пары. Позже каждая выйдет и сразится перед всеми. И снова кабинет наполнился магией. Кто-то отрабатывал щиты, кто-то атаковал, кто-то уворачивался так быстро, что его было почти не видно. Гермиона работала с Паркинсон, но её взгляд то и дело возвращался к Блэк. Та что-то обсуждала с Макгонагалл, кивала, иногда поправляла учеников, но смотрела куда-то поверх них. И Гермиона никак не могла понять — смотрит ли она на неё или нет. — Первая пара. Малфой. Уизли. Рон вышел в центр с таким лицом, будто его вели на казнь. Он был бледным, руки дрожали, но палочку он сжимал крепко. Малфой, напротив, шёл с видом победителя, поигрывая палочкой, ухмыляясь, кивая своим слизеринцам, которые уже начали скандировать что-то неразборчивое. Они поклонились друг другу — коротко, формально, без искры. Отошли на положенное расстояние. — Начали! — скомандовала Макгонагалл. Первое заклинание выпустил Малфой. Ступефай! Рон едва успел поставить щит, и алый луч рассыпался в сантиметре от его лица. Он отшатнулся, но не упал. Второе, третье, четвёртое — Малфой атаковал без остановки, как будто хотел не победить, а раздавить. Рон только защищался, уворачивался, отступал. — Уизли, ты собираешься атаковать или так и будешь прятаться за щитом? — крикнул кто-то из слизеринцев. Класс засмеялся. Рон покраснел. Малфой начал уставать — его дыхание сбилось. Это был шанс. Рон выбросил вперёд палочку: Петрификус! Но Малфой ушёл в сторону, и заклинание пролетело мимо. Ещё одно. Экспеллиармус! На этот раз лучше — палочка Малфоя дёрнулась, но он удержал её. — Хватит возиться, — громко сказал Малфой и, не давая Рону опомниться, выкрикнул: — Экспеллиармус! Палочка Рона вылетела из руки. Дуэль закончена. Слизеринцы завопили. Рон фыркнул, подобрал палочку и, не глядя на Малфоя, вернулся на место. — Неплохо, — услышал он голос Блэк. — Хотя могло быть и лучше. Рон что-то буркнул себе под нос. — Следующие. Поттер. Уизли. Гарри и Джинни вышли в центр под свист и улыбки. Кто-то крикнул: "Не убейте друг друга!" Кто-то добавил: "Джинни, покажи ему, кто в доме главный!" Джинни усмехнулась, Гарри почесал затылок. Они поклонились — медленно, смотря друг другу в глаза. И улыбнулись. Отошли. Первое заклинание выпустила Джинни. Гарри, который, видимо, ожидал, что она будет ждать, едва успел поставить щит. Инкарцеро! — и верёвки уже тянулись к его рукам, но он отбил их взмахом палочки. — Неожиданно, — усмехнулся он. — Привыкай, — ответила Джинни. Она атаковала снова. И снова. И снова. Заклинания летели быстро, точно, почти без пауз между ними. Гарри отступал, блокировал, уворачивался — но не атаковал. — Ты чего? — крикнула Джинни. — Не хочу тебя обидеть, — ответил Гарри, уклоняясь от очередного Петрификуса. — Обидеть меня? — Джинни рассмеялась — искренне, по-настоящему. Она усилила напор, и Гарри пришлось сосредоточиться. Их заклинания сталкивались в воздухе, разлетаясь искрами. Кто-то в классе присвистнул, кто-то зааплодировал. Блэк, стоявшая у стены, скрестила руки на груди и смотрела с непроницаемым лицом. Но Гермиона заметила, как её губы чуть дрогнули. Джинни с новой силой пошла в атаку. Гарри сбился — то ли устал, то ли просто засмотрелся на неё, этого было достаточно. Джинни выбросила вперёд палочку: Экспеллиармус! Палочка Гарри вылетела из руки, описала дугу и упала на пол. Все зааплодировали. Джинни ухмылялась, а Гарри смотрел на неё с восхищением. — Ты меня отвлекала, — сказал он, подходя ближе. — Да что ты говоришь, — ответила Джинни, и её глаза сияли. — Довольно! — голос Блэк перекрыл одобрительный гул. — Следующие. Паркинсон. Грейнджер. Гермиона вышла в центр. Пэнси уже стояла там, поигрывая палочкой, и улыбалась той особенной, ядовитой улыбкой, которая появлялась у неё, когда она чувствовала своё превосходство. Они поклонились. Отошли. Пэнси атаковала первой. Конфринго! Гермиона едва успела подставить щит — заклинание ударило с такой силой, что её отбросило на шаг назад. Ступефай! Снова щит. Петрификус! Снова. Пэнси не давала ей опомниться. Атаковала снова и снова, а Гермиона только защищалась, пытаясь найти момент для контратаки. И в какой-то момент она заметила, что Блэк смотрит прямо на неё. Стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает. Без улыбки. Без эмоций. Просто смотрит. И Гермионе показалось, что в этом взгляде было что-то — подбадривающее? Одобряющее? Она отвлеклась на секунду. Этого хватило. — Экспеллиармус! — палочка вылетела из её руки. Но Пэнси не остановилась. — Флиппендо! — и Гермиону отбросило назад. Она ударилась плечом о стену и сползла вниз. — Эй! — закричала Джинни. — Так нечестно! Она уже была без палочки! Макгонагалл подошла к ним, нахмурившись. — Вы должны были остановиться, как только обезоружили соперницу. Это правило дуэли. Пэнси пожала плечами и ухмыльнулась. А потом посмотрела на Блэк. Гермиона тоже посмотрела. Блэк улыбнулась. И кивнула. Как будто одобряла. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце замерло, а потом забилось где-то в горле. Она резко встала, толкнула Пэнси плечом и, не говоря ни слова, вышла из класса. В коридоре она не выдержала. Слёзы полились сами собой — горячие, обидные, беспомощные. Она вытирала их рукавом, но они всё текли и текли. "Второй раз. Второй раз она позволяет себя унижать. И Блэк... Блэк на стороне Пэнси. Блэк улыбается ей. Блэк кивает." Она шла по замку, и ей хотелось провалиться сквозь землю. Нет, не провалиться — просто побыть одной. Там, где никто не найдёт. Где не надо будет ничего объяснять. Где можно просто... быть. Она знала это место. Одно. Единственное. Гермиона накинула пальто и пошла к лесу. Она не знала, правильно ли это. Не знала, не опасно ли. Но ей было всё равно.

***

Она шагнула в этот мир — и замерла. В прошлый раз здесь было холодно, мертво, всё сковано льдом и снегом. Но сейчас... сейчас здесь дышалось весной. Гермиона остановилась посреди тропинки, оглядываясь, и не могла поверить своим глазам. Снег почти растаял. Кое-где ещё лежали мокрые, грязные остатки, но земля уже проглядывала — тёмная, влажная, пахнущая чем-то живым. В воздухе витал неуловимый, но отчётливый запах — прелой листвы, талой воды и чего-то ещё, такого далёкого в Хогвартсе, что Гермиона не сразу узнала его. Птицы. Где-то вдалеке заливался жаворонок, слева в кустах возился дрозд — или ей только казалось? Воздух был мягким, тёплым, и Гермиона, сама не заметив, расстегнула пальто, подставив лицо слабому, но уже весеннему солнцу. Было приятно. Было спокойно. Она дошла до домика — того самого, где они с Блэк пережидали бурю. Крыша почернела от влаги, но стёкла в маленьких окнах блестели, как будто их только что вымыли. Дверь уже не висела на одной петле — её починили, и она легко, без скрипа, поддалась руке. Внутри было светло. Пучки трав, которые висели под потолком в прошлый раз, исчезли; на их месте теперь сушились какие-то полевые цветы — нежные, лиловые, почти прозрачные. Пол подмели, и в воздухе пахло не сыростью, а сухой травой и деревом. Гермиона обошла комнату. На маленьком столике у окна лежало несколько книг. Она открыла одну, потом другую — это были сборники заклинаний, учебники по рунам, какие-то странные дневники, написанные на языке, которого она не знала. Но третья книга привлекла её внимание. Большая, в кожаном переплёте, с выцветшими золотыми буквами на корешке. Гермиона открыла её и поняла, странные символы, сложные диаграммы и даже запах страниц завораживали. Она села в продавленное кресло у камина (который, кстати, был вычищен и готов к растопке) и погрузилась в чтение. Она не знала, сколько прошло времени. Здесь оно текло иначе — медленнее, гуще, как старый мёд. Здесь можно было сесть, выдохнуть и забыть о том, что там, за порталом, остались обиды, несправедливость и Блэк, которая... Дверь открылась. Гермиона не подняла головы. Она знала, кто это. Тени в этом мире были другими, шаги — тоже. Слишком лёгкие, слишком уверенные. И запах — вишня, табак, тёмное дерево. Беллатриса Блэк прошла через комнату и села напротив. Скрестила руки на груди, откинулась на спинку и просто смотрела. Молча. Долго. Гермиона читала. Делала вид, что читает. Но чувствовала этот взгляд каждой клеткой, и он прожигал, и было трудно дышать. Она не выдержала. Захлопнула книгу — резко, почти с вызовом — и подняла глаза. — Что вы здесь делаете? Блэк усмехнулась — коротко, без злости. — Действительно, что я делаю у себя дома? — Она обвела рукой комнату. — Если можно так назвать... Гермиона скривилась. Вопрос и правда был глупым. Она здесь — чужая. Блэк — хозяйка. — Я бы посидела и ушла, — сказала она, отводя взгляд. — Не стоило идти за мной. — И как бы ты вышла? — спросила Блэк, и в её голосе не было насмешки. Только спокойное, ровное любопытство. Гермиона об этом не подумала. В прошлые разы, когда она попадала сюда, Блэк сама выводила её. Сейчас она пришла одна. И не знала, как вернуться. Она решила сменить тему. — Здесь весна, — сказала она. — Это... странно? Блэк пожала плечами. — Временам года свойственно меняться. — Как-то у вас тут всё не так идёт, — усмехнулась Гермиона. — Уж как есть, — ответила Блэк, и в голосе послышалась лёгкая, почти неуловимая усталость. Гермиона сжала книгу в руках, чувствуя, как раздражение снова поднимается изнутри. — Вы поощряете такие методы, — сказала она, и голос её зазвенел. — Вы улыбнулись Паркинсон после того, как она поступила нечестно. — Нет, — спокойно ответила Блэк. — Не поощряю. — Вы и сами так действуете, — фыркнула Гермиона. Блэк замолчала. Гермиона опустила глаза. Книга в её руках дрожала — от злости, от обиды, от того, что она не могла выплеснуть всё это, не разрушив то хрупкое, что появилось между ними. — Я не прошла в команду? — спросила она, и голос дрогнул. — Я ведь проиграла. Блэк посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. — Вы неплохо владеете атакующими заклинаниями, — сказала она, и в голосе появилась лёгкая, почти невесомая усмешка. — Сама лично проверяла. Гермиона подняла голову. — И что это значит? — Вы в команде, — ответила Блэк, и в этих словах не было сомнений. У Гермионы загорелись глаза. — А Паркинсон? — Давайте вы будете ходить на тренировки и узнавать всё лично, — Блэк поднялась, поправила мантию. — Как на эти, так и на наши личные занятия. Я понимаю, что свидания с Крамом могут быть намного интереснее, но всё же... Гермиона ухмыльнулась — сама не заметила. — Я просто думала... — Она вздохнула, подбирая слова, и не нашла их. — Хотя не важно. Блэк подняла одну бровь, но промолчала. — И долго мы здесь на этот раз, мисс Грейнджер? — спросила она. — Я ничего с собой не пронесла, если вы об этом, — ответила Гермиона. — Тогда чего мы сидим? — Я просто хотела побыть одной, — тихо сказала Гермиона. — В моём мире, — Блэк усмехнулась, но без злости. — Это первое место, которое пришло в голову, — призналась Гермиона. Блэк подняла бровь и снова промолчала. — Откуда у вас эта книга? — Гермиона кивнула на фолиант в своей руке. — Я ни разу не видела таких в библиотеке Хогвартса. — Из семейной библиотеки, — ответила Блэк. Гермиона восторженно открыла книгу снова, и её пальцы бережно скользили по страницам. — Если хотите, можете взять почитать, — сказала Блэк. — Думаю, будет полезно. Гермиона посмотрела на неё — восторженно, почти благоговейно — но ничего не сказала. Только сжала книгу крепче. Блэк села напротив, приложив голову к руке, и смотрела на Гермиону прищуренным, изучающим взглядом. В нём не было насмешки. В нём было что-то тёплое, почти нежное — такое редкое для её глаз. И Гермионе было комфортно. Просто сидеть здесь, смотреть на неё, чувствовать запах её духов и знать, что никто не войдёт, не прервёт, не задаст лишних вопросов. — У меня всё-таки есть дела, — наконец сказала Блэк. — Я могу уйти и оставить вас здесь, но тогда вы не выйдете. А ходить за вами постоянно, признаться, нет времени. Гермиона не хотела уходить. Но она знала, что если не спросит сейчас, то не спросит никогда. — Вы пытали Снейпа? — спросила она, и голос её был тихим. Блэк закатила глаза — но не с досадой, а скорее с усталостью. — Да, — ответила она, и в этом "да" не было ни капли сомнения. — Но зачем? — Гермиона сжала книгу так, что побелели костяшки. — Так надо, — коротко ответила Блэк, и её лицо стало непроницаемым. — Вы говорите о доверии, о наших занятиях, — Гермиона поднялась, и в её голосе зазвенела обида. — Но сами многое не договариваете. Как я могу вам доверять? Блэк посмотрела на неё. Долго. Пристально. Потом сказала: — Потому что я не вру тебе, даже если и не договариваю. Гермиона вздохнула. Она не знала, верить ли этому. Но хотела. Очень хотела. — Ладно, — сказала она. — Пойдёмте. Не хочу вас утруждать и задерживать. Они вышли на улицу. И Гермиона замерла. Снег исчез совсем. Земля, ещё недавно мокрая и грязная, теперь зеленела первой, робкой травой. Кусты, которые были голыми и мёртвыми, покрылись молодыми листочками. А там, где ещё недавно лежал снег, пробивались маленькие, бледно-голубые цветы — такие нежные, что их почти не было видно, но они были. — Это так странно... — тихо сказала Гермиона. — Когда я зашла, ещё был снег. А теперь... — Временам года свойственно меняться , — повторила Блэк. Но сама Блэк осмотрелась. И вздохнула. Что-то в этом вздохе было..— растерянность? Нежность? Или просто усталость от всего, что происходило между ними? Гермиона не знала. Она только чувствовала, что сейчас, здесь, в этом зарождающемся мире, где не было никого, кроме них двоих, произошло что-то важное.

***

Гермиона вошла в Большой зал, и привычный шум, звон посуды, ароматы еды — всё это навалилось сразу, как тяжёлое, тёплое одеяло. Она скользнула к столу Гриффиндора и опустилась на скамью рядом с Джинни, которая как раз отправила в рот кусочек яблочного пирога и теперь жевала с видом человека, которому плевать на все проблемы мира. Гарри, сидевший напротив, отложил вилку. — Где ты была? — спросил он, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство. — Мы искали тебя. — Да так, — Гермиона пожала плечами, стараясь, чтобы это выглядело небрежно. — Решила прогуляться. Подышать свежим воздухом. — Нет, это просто! — Рон, сидевший рядом с Гарри, вдруг взорвался. Он отодвинул от себя тарелку и скрестил руки на груди с таким видом, будто его только что лишили всех привилегий. — Она издевается надо мной! Я вам говорю! Лично надо мной! Гермиона покосилась на него, не понимая, о чём речь. Джинни вздохнула и закатила глаза с такой грацией, что её можно было бы заносить в учебники. — Да успокойся ты уже, — сказала она, отрываясь от пирога. — Если так рассуждать, ты просто защищался. Ни одного заклинания в ответ так и не кинул. — О чём он? — спросила Гермиона, переведя взгляд с Рона на Джинни. — О том, что всех взяли в команду, кроме меня! — выпалил Рон, и его уши побагровели. — Из тех, кто участвовал! — Ну, вообще-то, — Джинни подняла палец, — ещё Миллисента не прошла. Так что ты не один такой обиженный. — Зато взяли Паркинсон! — Рон возмущённо взмахнул рукой, чуть не задев графин с соком. — Которая вообще нарушила правила! Она же ударила Гермиону, когда та уже была без палочки! Это же нечестно! — Всё равно не понимаю, чего ты возмущаешься, — Джинни пожала плечами. — Ты вообще на чьей стороне? — Рон повернулся к ней. — Я тебе говорю, эта Блэк просто решила надо мной поиздеваться! Это всё её козни! — Но там же и Макгонагалл была, — вставил Гарри. — Она тоже оценивала. — Всё равно я считаю это несправедливо! — Рон фыркнул и, чтобы заглушить обиду, принялся яростно наворачивать картофельное пюре. Гарри, который до этого смотрел на Гермиону с лёгким беспокойством, вдруг оживился: — Зато ты, Гермиона, тоже в команде. Поздравляю. — Ага, — кивнула она, без особого энтузиазма. — Какая-то у тебя скудная реакция, — заметил Гарри, прищурившись. — Должна же ты радоваться? — Радуюсь, — Гермиона пожала плечами и отпила сок. — Просто устала. Джинни покосилась на неё, потом перевела взгляд на преподавательский стол, где Беллатриса Блэк сидела одна — без Рабастана. Джинни сузила глаза. — Ладно, мальчики, — сказала она. — Нам надо посплетничать. Вы мешаете. — Что я? — Рон поднял голову, с набитым ртом. — Я вообще ем... — Рон, пошли туда, вон, — Гарри кивнул в сторону выхода. — Не спорь. Джинни ухмыльнулась Гарри . — Ты ведь уже знала, что в команде? — спросила она, и это был не вопрос, а утверждение. — Она тебе сказала? — Ага, — ответила Гермиона, чувствуя, что врать бесполезно. — Так где вы были? — Джинни не отставала. — Она, кстати, после твоего ухода немного зажала в углу Паркинсон. Та потом поникшая ходила, даже несмотря на то, что в команду попала. Представляешь? Гермиона усмехнулась. Ей стало тепло на душе от этой новости — хотя она и не хотела признаваться себе, почему. — Ну-у-у... — протянула Джинни, многозначительно подмигивая. — И-и-и? — Да что? — Гермиона закатила глаза. — Я не знаю, что сказать. Я решила побыть одна, пошла ну... в лес. Помнишь то место? Ну и потом... она пришла. — Ого, — Джинни округлила глаза. — И что? — Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Там было так странно. Знаешь, там весна наступила. И буквально можно сказать, на глазах всё менялось. Снег таял, птицы пели... Я даже не поняла, как так получилось. Джинни нахмурилась. — Хм... странно конечно. Но да ладно. А о чём говорили? — Она не скрывала, что пытала Снейпа, — тихо сказала Гермиона, и её голос дрогнул. — Сказала только: "Так надо". — Интересный у неё мир, — Джинни покачала головой. — Где по надобности пытают. — Ещё она дала мне почитать книгу, — добавила Гермиона, и в её голосе невольно проскользнула теплота. Джинни усмехнулась: — О, ну всё, для тебя это прям предложение руки и сердца. Книга — это серьёзно. Гермиона закатила глаза и, не удержавшись, кинула в подругу виноградину, которую всё это время крутила в пальцах. Джинни ловко увернулась, и виноградина улетела в сторону. — У тебя реакция, как у кошки, — заметила Гермиона. — Тренируюсь, — подмигнула Джинни. Гермиона усмехнулась, но ничего не ответила. Она встала, поправила мантию и направилась к выходу. — Ты куда? — крикнула ей вдогонку Джинни. — В гостиную, — ответила Гермиона. — Устала. Посплю. Гермиона шла по коридору, и в голове крутились обрывки разговоров, улыбка Блэк, её слова: "Вы в команде". И весна. Этот странный, расцветающий мир, который менялся на глазах. От этих мыслей у неё на душе становилось тепло, и она почти не замечала, что за ней наблюдают. Двое. Тени в конце коридора. Они не торопились, не выдавали себя, но глаза их горели — недовольные, злые. План, который они так тщательно выстраивали, трещал по швам. Девчонка, которая должна была быть сломленной, уже потерявшей надежду, — улыбалась. Это было неправильно. — Она портит всё, — прошептал один. — Терпение, — ответил другой. — Всему своё время. Они смотрели вслед удаляющейся Гермионе, пока она не скрылась за поворотом. А потом растворились в тенях, как будто их и не было.