Сад каменных снов

Снег выпал внезапно, как будто кто-то наверху решил, что осень затянулась и пора напомнить всем, что зима не за горами. Гермиона шла одна по окрестностям замка, и хруст свежего снега под ногами был единственным звуком, нарушавшим тишину. Белые шапки лежали на крышах башен, деревья в саду согнулись под тяжестью пушистых ветвей, и даже Чёрное озеро начало затягиваться тонкой коркой льда. Воздух был морозным, прозрачным, и от каждого вдоха в груди разливалась приятная бодрящая свежесть. Прошла неделя. Целая неделя с тех пор, как Блэк объявила команду. И эта неделя выдалась плотной, как никогда — тренировки каждый день, по два часа, без выходных. Гермиона уже чувствовала себя выжатой, но не сдавалась. Она знала, что сегодня утром опоздала — задержалась на прогулке с Виктором, который в последнее время стал слишком настойчивым, и теперь бежала по хрустящему снегу, молясь, чтобы успеть. А если точнее — чтобы Блэк не заметила её опоздания. Она ворвалась в кабинет Защиты, даже не постучавшись. Тяжело дыша, растерянно огляделась. В центре класса шла дуэль между Невиллом и Паркинсон. Сосредоточенные, ловкие, они обменивались заклинаниями, не замечая никого вокруг. Гермиона заметила, что Пэнси бьёт не в полную силу — не так яростно, как обычно, не так точно. И лицо у неё было не надменное, как всегда, а какое-то растерянное. Гермиона сразу направилась к Джинни, которая стояла у окна и наблюдала за дуэлью; Гарри был на противоположной стороне класса, готовился к следующему бою с Малфоем. Краем глаза Гермиона заметила Блэк. Та стояла в углу, скрестив руки на груди, и смотрела на неё — не на дуэль, а именно на неё. Одна бровь приподнята, пальцы правой руки неторопливо постукивают по левому предплечью. Она смутилась под этим взглядом, отвела глаза и поспешила к подруге. — Тебе не кажется, что происходит что-то странное? — спросила она, кивая в сторону дуэли. Джинни, до этого наблюдавшая за боем с ленивым интересом, повернулась к ней и подмигнула: — Ну, я давно говорю, что Блэк на тебя тоже смотрит. — Да нет же, — Гермиона закатила глаза. — Я про Паркинсон и Невилла. Джинни недоумённо прищурилась, перевела взгляд на пару и недоверчиво покачала головой: — Не знаю... Обычная дуэль. — Посмотри на неё! — настаивала Гермиона. — Она даже бьёт не в полную мощь. Специально, что ли? Пэнси в этот момент послала заклинание, которое Невилл отразил без труда — слишком медленное, слишком слабое для неё. Джинни нахмурилась, но ничего сказать не успела — голос Блэк разрезал воздух: — Паркинсон! Даже мой домовой эльф победил бы тебя с закрытыми глазами. Соберись! Пэнси скривилась, но промолчала. Блэк скомандовала: — Начали! Пэнси снова атаковала, но всё так же вяло. Гермиона переглянулась с Джинни. — Вот и я о том же, — тихо сказала Гермиона. — Хм... любопытно, — Джинни задумчиво почесала подбородок. — Думаешь, они..? — Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Но странно. Особенно зная её способности. Она обычно никому не уступает, даже на тренировке. К ним подошёл Гарри, разминая запястье. — Паркинсон совсем сдала, — заметил он, кивая в сторону дуэли. — Такими темпами Блэк её заменит. И будет права. — Так ты давай готовься, — фыркнула Джинни. — А то тебя самого заменят. Гарри скривился, но спорить не стал, отошёл на своё место и начал отрабатывать какое-то заклинание, взмахивая палочкой. Гермиона усмехнулась ему вслед и вдруг снова почувствовала на себе чей-то взгляд. Она подняла глаза. Блэк смотрела на неё из-под полуопущенных ресниц — долго, внимательно, так, что у Гермионы перехватило дыхание. Сердце колотилось. — Ты где была? — спросила Джинни, заметив её смущение. — Мы немного гуляли с Виктором, — призналась Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — И как-то время... — Он тебя на бал пригласил уже? — перебила Джинни. Гермиона кивнула, но выражение её лица было недовольным. Конечно, пригласил. Ещё неделю назад, когда они проходили мимо объявления о Рождественском бале. Гермиона тогда ответила "да", потому что не было причин говорить "нет". Но единственный человек, с которым она хотела пойти, находился сейчас в этом классе, стоял у стены, и смотрел куда-то в сторону, делая вид, что изучает бумаги. В последнее время их общение сошло на нет. Блэк отменяла дополнительные занятия — то под предлогом занятости, то вообще без объяснений. Гермиона видела её в Большом зале, сидящей с Рабастаном и попивающей вино, видела, как она смеётся, как оживлённо жестикулирует. И пару раз ловила на себе её взгляд. Но стоило Гермионе посмотреть в ответ — Блэк резко отводила глаза и начинала изучать потолок или свою тарелку с таким видом, будто там было что-то невероятно важное. "Она меня избегает," — думала Гермиона. — "Но зачем? Что я сделала?" Блэк снова вышла в центр. — Так, достаточно! — рявкнула она, прерывая дуэль. — Паркинсон, соберись. Невилл... ну, вполне. Дальше....Поттер и Малфой. Гарри и Драко вышли в центр. Они поклонились — коротко, с вызовом. И началось. Заклинания полетели одно за другим — красные, синие, золотистые искры разлетались в стороны, ударяясь о щиты и рассыпаясь в воздухе. Гарри атаковал быстро, зло, будто вымещая всё напряжение этой недели. Малфой защищался — ловко, изящно, но чувствовалось, что он тоже не в своей тарелке. Их палочки мелькали в воздухе, создавая невидимую сеть, и на мгновение Гермионе показалось, что они не сражаются, а танцуют — опасный, страстный танец, где каждый шаг может стать последним. Джинни замерла, затаив дыхание, и её пальцы вцепились в руку Гермионы так сильно, что та чуть не вскрикнула. — Давай, Гарри! — прошептала Джинни, не сводя глаз с поля боя. Гермиона не смотрела на дуэль. Её взгляд блуждал по классу, ища того, кто уже давно стал центром её вселенной. Блэк стояла у стены, сосредоточенно наблюдая за поединком. Но Гермиона заметила, как её взгляд на секунду скользнул в сторону — туда, где стоял Невилл и Пэнси. Они не смотрели на дуэль. Они смотрели друг на друга. "Если между людьми возникают чувства, неужели это так заметно?" — думала Гермиона. — "Джинни когда-то сказала, что видит, как я на неё смотрю. И как она смотрит на меня. Но если она тоже на меня смотрит... почему тогда игнорирует?" Она вспомнила тот вечер в Мире-Отражении, когда Блэк села рядом, когда они просто молчали, и это молчание было важнее любых слов. Вспомнила, как Блэк взяла её за руку, как залечила порез, как её пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. Вспомнила её голос: "Потому что я не хочу терять доверие между нами". "Нет.. Она — преподаватель, я — ученица. Она — взрослая женщина, которая видела смерть и предательство, а я... я просто девчонка, которая влюбилась". Она чувствовала, как эти мысли разрывают её изнутри, как сердце колотится, как внутри поднимается что-то огромное, невыносимое, прекрасное. Дуэль закончилась. Гарри обезоружил Малфоя — эффектно, с треском, так, что палочка Драко отлетела к самому потолку. Джинни взвизгнула и захлопала в ладоши. Гарри поклонился, усмехаясь, а Малфой только фыркнул и пошёл подбирать палочку. Блэк вышла в центр. Её лицо было непроницаемо, но в голосе слышалось раздражение. — Так, мне всё ясно. Если такими темпами мы пойдём дальше, вас вышибут с первого же раунда, — она особенно выразительно посмотрела на Пэнси. Та смотрела куда угодно, только не на Блэк. — На сегодня всё. О следующих занятиях, как обычно, вам сообщит мисс Грейнджер. Она развернулась, взяла со стола письма и вышла, даже не оглянувшись. Все начали расходиться. Джинни догнала Гермиону. — Ладно, Крам, — сказала она, беря подругу под руку. — Меня больше волнует, что мне не в чем пойти на этот чёртов бал. Гермиона оглянулась. Блэк шла чуть позади, что-то тихо говоря Пэнси, которая шла, опустив голову, и выглядела так, будто её только что отчитали при всех. — Ревнуешь? — Джинни заметила её взгляд. — Они хотя бы разговаривают, — тихо ответила Гермиона. — Мда уж, — Джинни покачала головой. — Как в ней вмещается столько личностей? То теплота, то лёд, то вдруг — как сегодня — вообще игнор. Пэнси обошла их, и Блэк осталась одна. — Так вот, — Джинни продолжила. — О платье. В чём ты идёшь? Я, например, даже не знаю, что надеть. — Не знаю, — рассеянно ответила Гермиона. — Наверное, в том же, в чём была у Слизнорта на приёме. Их неожиданно обогнала Блэк — быстрым, уверенным шагом, не глядя на них. Гермиона проводила её взглядом. — Вот ей хоть в чём иди — как будто на бал! — возмутилась Джинни. — И вообще, то платье не подходит для такого случая. Слишком простое. Нужно что-то новое, особенное. — Да какая разница, — отмахнулась Гермиона. Ей было безразлично, потому что она шла не с тем, с кем хотела. Никакое платье не исправит этого. — Гермиона! — Джинни остановилась и развернула подругу к себе. — Неужели ты не хочешь показать себя? Ну... для неё. — Как будто она меня вообще видит, — буркнула Гермиона, закатывая глаза. — Ставлю все мои сбережения, — Джинни подняла палец, — Что видит. И ещё как. К ним подошёл Гарри, запыхавшийся, но довольный. — Ты молодец, — Джинни тут же переключилась на него. — И щит, и атака — ты растёшь на глазах. Гарри чмокнул её в щеку, и они начали о чём-то говорить, оттеснив Гермиону. Она посмотрела на них — счастливых, влюблённых, не скрывающих своих чувств. И почувствовала укол зависти. Гермиона решила не мешать. Она пошла вперёд одна, погружаясь в свои мысли.

***

Выходные выдались морозными, солнечными — редкое явление для Хогвартса в это время года. Снег искрился под ногами, воздух был таким чистым, что кружилась голова, и даже вечные хмурые тучи над замком расступились, подарив всем надежду на то, что зима может быть красивой. Сегодня всех отпустили в Хогсмид, но под присмотром Авроров — после последних событий никто не хотел рисковать. — Итак, что мы имеем? — Джинни шла бодро, размахивая сумочкой, которую тащила с собой для "важных покупок". — В плане? — не поняла Гермиона. — Ну, какое платье ты хочешь? — Глаза Джинни горели азартом. — Ну, я же говорила, я пойду в том, — отмахнулась Гермиона. — Пошли лучше в книжную лавку сходим. — Началось... — простонал Рон, закатывая глаза. Гарри усмехнулся, но ничего не сказал. Он уже привык, что Гермиона и Джинни могли часами спорить о том, что надеть, а потом пойти и купить книги. — Вы вообще идите гулять, — Джинни махнула рукой на парней. — Ты мешаешь, — она ткнула в Рона, — А ты не должен видеть меня, — она строго посмотрела на Гарри. — Это не свадьба, Джинни, сбавь обороты, — Рон скрестил руки на груди, но в его голосе слышалась усмешка. — Может, она хочет сделать сюрприз, — предположила Гермиона, стараясь скрыть улыбку. — Ладно, пошли, — Гарри потянул Рона за рукав, и они скрылись в толпе. Джинни проводила их довольным взглядом. — Ну, наконец-то!— выдохнула она. — Так... я даже не знаю, что я хочу. Какого цвета? И вообще бюджет не то чтобы велик. — Я могу добавить тебе к твоим "сбережениям", — предложила Гермиона. — Я всё равно не буду покупать платье. Джинни нахмурилась. — Иногда ты меня бесишь, — сказала она. — Ну как ты пойдёшь в том же... — Спокойно, — пожала плечами Гермиона. Джинни покачала головой, но спорить не стала. Они зашли в первый магазин — маленький, уютный, с платьями на витринах, которые переливались в свете свечей. Джинни тут же оживилась и начала примерять одно за другим, крутиться перед зеркалом, то хмурясь, то довольно улыбаясь. Они гуляли около двух часов. Джинни выбрала себе платье — нежное, кружевное, цвета слоновой кости, с длинными рукавами и открытой спиной. Оно было таким необычным для её обычных нарядов, что Гермиона даже удивилась. — Ты уверена? — спросила она, глядя, как Джинни кружится перед зеркалом. — Абсолютно, — ответила та, сияя. — Гарри упадёт в обморок. Они погуляли ещё немного, но ждать Рона и Гарри не стали — решили вернуться в замок, пока не стемнело. Уже смеркалось, когда они дошли до гриффиндорской башни, и Джинни, всё ещё под впечатлением от покупки, захотела примерить платье ещё раз. — Может, Гарри и Рон уже пришли? — спросила Гермиона, открывая дверь в спальню. — А нам какая разница? — отмахнулась Джинни. — Я хочу посмотреть на себя при свечах. В комнате никого не было. Гермиона шагнула внутрь и сразу заметила на своей кровати странный конверт. Белый, без печати, без обратного адреса, без всякого знака, который позволил бы понять, от кого он. — Это ещё что? — нахмурилась Джинни, подходя ближе. — Так, осторожно, — Гермиона подняла руку, останавливая подругу. — Возможно, это опять что-то от... — А возможно, подарок, — Джинни кивнула в угол кровати, где стояла коробка, перевязанная атласной лентой. — Вон коробка какая-то. Гермиона нахмурилась. Заманчиво было подумать, что это Виктор — он мог купить что-то в Хогсмиде и тайно положить ей на кровать. Но от этой мысли стало некомфортно. Почему-то неприятно. Почему он не мог дать подарок лично? К чему эта таинственность? — Ну, открывай конверт, — поторопила Джинни. Гермиона взяла конверт дрожащими пальцами. Бумага была плотной, дорогой, с лёгкой текстурой. Она открыла его и вытащила небольшой листок. Почерк был идеальным — каллиграфическим, с изящными завитушками. "Твоё горячее тело пылало в моём прикосновении. Ты дрожишь, как молодой розовый куст, поцелованный теплым майским дождём. Я следую за тобой в дикую страну, собирая на тропинках огненные лилии, ибо я не могу найти свой дом. Ты окутываешь меня жизнью и учишь меня смеяться так же, как ты. Я хочу, чтобы ты растворилась в моей крови" У Гермионы скрутило что-то в животе. Щёки вспыхнули, сердце заколотилось где-то в горле. Она прочитала записку дважды, потом трижды, и каждый раз слова обжигали, проникали под кожу. — Дай сюда! — Джинни вырвала записку из её рук. Прочитала. И медленно опустилась на кровать. — Воу... — выдохнула она, не отрывая глаз от слов. — Это... это эротично, — Джинни даже прижала руку к груди. — Прям... вау. Что в коробке? Они открыли коробку. Внутри, на шёлковой подушке, лежало платье. Бледно-голубое, полупрозрачное, переливающееся в свете свечей, как лёд на солнце. Оно было нежным, как только родившийся цветок, и таким воздушным, что казалось, если дунуть — оно улетит. Тонкое кружево, лёгкая ткань, струящаяся в руках, вырез, который подчёркивал плечи и ключицы, но не был вызывающим — просто красивым, изящным, почти нереальным. — Это Блэк! — заявила Джинни, даже не сомневаясь. — Что? — Гермиона подняла на неё глаза. — Нет. С чего бы это? — Да она же подписалась, — Джинни потрясла запиской. — Вон, смотри: "раствориться в моей крови". Кто у нас помешан на крови? Блэк! Только она может написать такое. — Не знаю... — Гермиона покачала головой. — Может, это просто так. И с чего бы ей вообще мне это писать и дарить? — Потому что я права! — Джинни вскочила с кровати. — И она на тебя смотрит. Я же говорила. Я видела. — Не знаю, — упрямо повторила Гермиона. — Может, это всё-таки Виктор? — Да конечно! — Джинни закатила глаза. — Что-то я не замечала в нём поэтических наклонностей. Он бы скорее покатать тебя захотел на своей метле, если ты понимаешь, о чём я. Засмеялась Джинни. Гермиона закатила глаза, но в уголках губ зарождалась улыбка. — А тут, — Джинни снова посмотрела на записку, — Как-то... ну, немного эротично. И даже одержимо, если честно. — Может, это Морфеи, — неуверенно предположила Гермиона. Она провела пальцами по платью. Ткань была прохладной и гладкой, как шёлк, и Гермиона вспомнила — она видела этот цвет недавно. Там, в Мире-Отражения, когда они с Блэк вышли из домика. На поляне расцветали такие цветы — бледно-голубые, нежные, почти прозрачные. — Блин, — вздохнула Джинни, — Почему Гарри такое не пишет? Ещё и тайно... Это же романтично до ужаса. — Потому что у вас всё хорошо, — сказала Гермиона, — К чему это? — Ой, ничего ты не понимаешь, — отмахнулась Джинни. — Романтика — это когда тайно. Когда дух захватывает. А у нас с Гарри всё как-то... просто. Она снова посмотрела на записку, перечитала её, и её лицо стало серьёзным. — Это Блэк, — сказала она твёрдо. — Она подписалась. Не буквально, конечно, но... это она. Гермиона села на кровать, вздохнула. Если это действительно Блэк... сердце снова забилось быстрее, щёки вспыхнули, в груди разлилось тепло, которое сложно было объяснить. Умом она понимала — это не Виктор. Не его стиль, не его почерк, не его манера выражаться. Тогда кто? Морфеи? Вряд ли. Они бы не стали дарить платье. В любом случае, это было странно. И, конечно, она хотела знать ответы. Где найти Блэк сейчас, было неясно, зато она знала, куда та придёт сама. — Пойду найду Гарри, — сказала Гермиона, вставая. — Мне нужна мантия. — Зачем? — Джинни подняла глаза от платья, которое всё ещё держала в руках. — Ты куда? — За ответами на всё, — бросила Гермиона и скрылась за дверью.

***

Выйдя через портал на эту сторону, Гермиона замерла. Здесь был день — неяркий, приглушённый, с низким небом, затянутым мелкими тучами. Они плыли медленно, будто нехотя, и в воздухе висело то особенное напряжение, которое бывает перед грозой. Пахло озоном, влажной землёй и ещё чем-то неуловимым — тем, что обещало скорый дождь. Первый тёплый дождь, который смоет остатки весенней прохлады и подарит миру лето. Гермиона зашагала к домику. Знакомая тропинка, знакомые деревья, знакомый скрип половиц под ногами. Она поднялась на крыльцо, села на край, положив руки на колени, и стала ждать. Она знала — Блэк придёт. В конце концов, не оставит же она её здесь? Не бросит же? Время шло. Гермиона смотрела на зелень вокруг — всё цвело, благоухало, радовалось жизни. Где-то щебетали птицы, в траве стрекотали кузнечики, и воздух был таким свежим, что хотелось дышать им вечно. Запах юной травы, цветов и той особенной, предгрозовой свежести кружил голову. Она ждала. Долго. Так долго, что успела перебрать в голове сотни вариантов разговора — и ни один не казался правильным. Блэк появилась тихо, как тень. Шаг её был бесшумным, но Гермиона почувствовала её приближение кожей. Повернулась. На лице Блэк застыла усталость — глубокая, давняя, какая бывает после долгих бессонных ночей. И ещё лёгкое раздражение, которое она, впрочем, даже не пыталась скрыть. — Мне просто надо было с вами поговорить, — начала Гермиона, решив не тянуть. Она заметила, как Блэк нахмурилась — едва заметно, но Гермиона уже научилась читать её лицо. — Мне пришла записка... и... — Если каждый раз, когда вам надо будет со мной говорить, вы будете сюда вторгаться... — начала Блэк, и в её голосе послышалась усталая угроза. — Но вы не дослушали! — перебила Гермиона. Вдалеке громыхнуло. Первый удар, далёкий, но уже ощутимый. Гермиона вздрогнула, сама не ожидая от себя такой реакции. Блэк склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то — то ли насмешка, то ли любопытство. — Раз уж я здесь... — сказала она, и этот жест — полупоклон, полуприглашение — заставил Гермиону взять себя в руки. Она решила сменить тактику. — Почему вы меня игнорируете? Блэк нахмурилась сильнее. Гром грянул снова — ближе, громче. — Вы о чём? — спросила она, в её голосе прозвучало что-то похожее на удивление. Или притворство. Гермиона не могла разобрать. — Не притворяйтесь! — Гермиона сложила руки на груди. — Вы даже наши занятия отменяете. Без объяснений. Без предупреждения. Просто молчите. — У меня сейчас много дел, — Блэк пожала плечами, но её взгляд оставался напряжённым. — И не только в Хогвартсе. Третий удар грома. Вспышки молний раскрасили небо в лиловое, хотя ещё не было темно. Гермиона помотала головой — от возмущения, от бессилия, от того, что не могла найти нужных слов. — Если это всё... — Блэк указала на небо, которое стремительно темнело, — Пойдёмте. Погода здесь не очень. — Нет! — Гермиона резко повернулась к ней, так резко, что Блэк, кажется, на мгновение отшатнулась. Гермиона вздохнула. Глубоко, до боли в лёгких. Посмотрела на Блэк — на её лицо, на её тёмные глаза, на тени под ними. И прикрыла веки, собираясь с силами. — Я просто... я не знаю, — начала она, и слова давались тяжело, как камни, которые она поднимала со дна. — Но это меня волнует. Очень. Понимаете, когда мы... Блэк подошла ближе и помотала ладонью перед её лицом — намекая, что пора остановиться. Это жест был таким... будничным, таким домашним, что Гермиона на секунду растерялась. — Что? — возмутилась она, когда к ней вернулся дар речи. — Вы не дадите договорить? — Погода плохая, — Блэк указала на небо, которое уже почернело. — И, кстати, скоро отбой. Гермиона возмущённо вздохнула, вскочила и начала ходить по крыльцу туда-сюда, размахивая руками. — Да при чём здесь вообще это?! — выпалила она. — Я просто хотела сказать... Четвёртый удар грома — оглушительный, раскатистый, такой сильный, что, казалось, земля под ногами дрогнула. И Блэк, не дав ей договорить, резко схватила её за руку. Гермиона замерла. — Но ты ведь ещё не сказала? — тихо спросила Блэк, и её голос дрожал. — Ведь так? Гермиона мотнула головой. Не могла вымолвить ни слова. — А это значит... — начала Блэк, но не закончила. Потому что хлынул дождь. Резкий, проливной, стеной. Такой сильный, что за секунду все промокло , и мир за пеленой воды исчез, растворился, перестал существовать. Были только они двое — на этом крыльце, под этим небом, в этом бесконечном, шумящем ливне. Блэк сглотнула. И отпустила её руку. Гермиона опустила глаза, смущённая, растерянная, чувствуя, как капли дождя сквозь дырявую крышу стекают по лицу, смешиваясь с чем-то ещё — с тем, что она не хотела в себе признавать. — Но почему... я же просто скажу, — прошептала она, не поднимая головы. Блэк отвернулась. Стала спиной к ней, глядя на дождь, на этот ливень, который заливал всё вокруг. — Потому что если я услышу... это изменит всё. Сейчас у Гермионы пропустило удар сердце. И замерло на секунду — и забилось снова, так сильно, так громко, что она не понимала, это дождь стучит по доскам или её собственное сердце пытается вырваться из груди. Она смотрела на Блэк. На её спину, на её мокрые волосы, на то, как капли стекают по мантии, по рукам, по пальцам, которые ещё минуту назад сжимали её ладонь. И решила молчать. Любовь накрывает всех как дождь. Ты можешь ждать его. Можешь надеяться, что он придёт, или, наоборот, бояться. Но ты никогда не знаешь, когда он начнётся. И никогда не сможешь его остановить. Он приходит внезапно — первый тяжёлый удар по листве, первая капля, разбивающая пыльную землю. За секунду до этого было сухо и душно, нечем дышать, и небо казалось пустым, выцветшим. А в следующий миг — уже стена воды, серая пелена, мир за которой исчезает, оставляя только тебя и этот ливень. Любовь не спрашивает, готова ли ты. Не интересуется, есть ли у тебя крыша над головой, не проверяет, плотно ли закрыты окна. Она просто приходит. И всё, что ты можешь — стоять под ним, подняв лицо, и чувствовать. Поначалу это шокирует. Холодные струи хлещут по тебе, выбивают почву из-под ног, сбивают дыхание. Ты хочешь спрятаться, убежать, укрыться — но некуда. Дождь везде. Он внутри тебя. Он стучит по рёбрам, заливает лёгкие, пульсирует в висках. А потом, когда ты перестаёшь сопротивляться, когда сдаёшься ему — происходит чудо. Ты начинаешь дышать. Глубже, чем когда-либо. Воздух становится чистым, свежим, обжигающим. И в этом воздухе пахнет весной, зеленью, чем-то новым, тем, чего ты не чувствовуешь годами. Дождь может подарить жизнь. Он напитывает иссохшую землю, заставляет треснувшие семена прорастать, возвращает зелень туда, где была пустыня. После него мир становится ярче, звонче, настоящее. Ты видишь цвета, которых раньше не замечала, слышишь звуки, которые заглушала пыль будней. Но дождь может и лишить жизни. Он смывает посевы, превращает дороги в грязевые реки, обрушивает дома, топит надежды. Он может быть таким яростным, что ничего не остаётся — только голая, размытая земля и чувство полного бессилия. Любовь — как грозовой дождь. Никогда не знаешь, принесёт она исцеление или разрушение. Даст ли она тебе напиться или утопит. И сейчас двое стоят. Под этим небом. Под этим ливнем. Одна с желанием поговорить. Другая боится это услышать, ведь она знает.