Сад каменных снов

Она стояла у высокого дубового шкафа, перебирая склянки. Её пальцы скользили по прохладному стеклу, останавливаясь на каждой, будто выбирая любимую игрушку. В комнате пахло травами, чем-то кислым и едва уловимым — страхом, который пропитал стены этого поместья за многие годы. Настроение было хорошим. Почти праздничным. В дверь ворвался мужчина. Старше неё, с резкими чертами лица, на котором сейчас застыла смесь гнева и тревоги. — Ты с ума сошла? — рявкнул он. — Куда ты собралась? Женщина не обернулась. Только усмехнулась, продолжая переставлять пузырьки. — Уже настучал? — спросила она, и в голосе зазвенел лёд. — Я с ним за это поговорю. — Не будь ребёнком! — мужчина подошёл ближе, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Ты всё испортишь своей эмоциональностью. Всё, что мы строили... — Я умею себя контролировать! — она резко повернулась, и её глаза сверкнули. — Да, — мужчина усмехнулся, и в этой усмешке не было веры. — Конечно. — Когда надо! — отрезала она, и её губы растянулись в улыбку — широкую, почти сладкую. — Особенно в такой драме. Знаешь, как весело будет дразнить грязнокровку? Она улыбалась, но глаза были далеко. Там, где таилась тьма, которую она прятала за маской. — Я считаю это плохой идеей, — тихо сказал мужчина. Она взорвалась. Неожиданно, как всегда. — Да вы ни на шаг не ускорились! — закричала она, и её голос эхом разнёсся по комнате. — Что бы она как-то даже... — Успокойся, я сказал! — перебил он, схватив её за плечи. — Если с тобой что-то случится... Она сбросила его руки, но не отстранилась. Наоборот — шагнула ближе, заглянула в глаза. — Меня есть кому спасти, — прошептала она, и на её лице расцвела довольная, почти детская улыбка. — Если ты на него рассчитываешь, то... — начал мужчина. — Он мне должен! — перебила она, и в её голосе снова зазвенела сталь. — Я и только я! Он мне обязан, он это знает! Это всё ради него! Он знает! Мужчина покачал головой. В его глазах была усталость — такая глубокая, будто он нёс этот крест годами. — На, — он положил на стол несколько листков. — Это расписание. Ты не должна с ней пересекаться. Естественно. Женщина взяла листки, пролистала, скривилась. — Да? А я думала, вместе будем уроки вести, — съязвила она. — Я серьёзно, — мужчина повысил голос. — Никаких импульсивных решений. Ты поняла? — Кааак скучно, — протянула она, обиженно надув губы. — Ладно. Надеюсь, я поиграю с Грейнджер. Хотя она такая скучная, Мерлин. Что в ней Блэк нашла? — Не знаю и знать не хочу, — мужчина устало потёр переносицу. — Я серьёзно, осторожно. — Я это планировала с тех пор, как меня предали, — её голос стал тише, почти задумчивым. — И... ты думаешь, я буду рисковать? И да, что там со Снейпом? Он мне нужен. — Забудь, — мужчина протянул ей маленький пузырёк с мутноватой жидкостью. — На. — Что это? — она поднесла пузырёк к свету, рассматривая. — Зелье. Уже готовое. Пока ты это сваришь, сколько времени пройдёт, думаешь? — Откуда? — она прищурилась. — У меня много связей на чёрном рынке, — мужчина пожал плечами, и в его голосе прозвучала гордость. — Всё, что угодно, можно найти, если знаешь правильных людей. — Так просто? — она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то — удивление? Злость? — Почему сразу не сказал? Зачем я вообще за ней следила? Её голос снова начал повышаться, но мужчина перебил: — Я не знал о твоих планах! Она замерла. Потом усмехнулась — сама себе, будто вспомнила что-то забавное. — А, точно! — она кивнула, успокаиваясь. — Кстати, предупреди этих... пусть проведут меня в замок. Мужчина вздохнул. Тяжело, с хрипотцой. — Хорошо, — сказал он, посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, и вышел. Она осталась одна. Стояла, улыбаясь, открыла пузырёк и поднесла к носу. Понюхала. Жидкость пахла горечью и чем-то цветочным — странное сочетание, которое ей понравилось. Она рассеянно улыбнулась чему-то своему, подошла к зеркалу в полный рост и, поправив волосы, театрально произнесла: — Я — Беллатриса сука Блэк. Не советую за мной наблюдать. И засмеялась. Громко, истерично, с наслаждением. Смех эхом разнёсся по пустой комнате, и тени на стенах, казалось, зашевелились, подчиняясь её безумию.

***

Утро понедельника для Гермионы началось не таким солнечным, как за окном. За окном светило яркое декабрьское солнце, лучи которого преломлялись в снежинках, медленно кружащихся над замком. В Большом зале уже вовсю шло украшение к Рождеству — профессор Флитвик с помощью магии развешивал гирлянды из остролиста и серебряной мишуры, над столами парили крошечные золотые шары, которые, тихо позвякивая, рассыпали искры. Пахло хвоей и корицей. Но настроение у Гермионы было пасмурным, как будто за её собственным окном бушевала непогода. Она сидела за столом Гриффиндора, сжимая в руках остывшую чашку чая, и смотрела в одну точку. Джинни, Гарри и Невилл расположились рядом — все сонные, потому что Блэк назначила тренировку на раннее утро, перед основными занятиями. — ...а потом он говорит: "Профессор, а можно мне пойти в туалет?" — Гарри зевнул, рассказывая что-то из вчерашнего вечера. — И что Макгонагалл? — спросил Невилл, тоже зевая. — Сказала: "Мистер Поттер, вы не первый курс, чтобы спрашивать разрешения". Они оба усмехнулись, но вяло, без огонька. Джинни и Гермиона сидели чуть отдельно. Джинни не отставала. — Я думала, мы обсудили это... — начала она, понизив голос. Гермиона даже не повернула головы. — Ага. — Ну, ведь она по сути не сказала, что прямо это... — Джинни подбирала слова, осторожно касаясь руки подруги. Гермиона наконец оживилась. В её глазах вспыхнула знакомая, гневная искра. — Она знает! — выпалила она, и голос её дрогнул. — Знает о моих чувствах. И не хотела даже слышать этого. Сказала, что это изменит всё, но не потому что... — она сжала кружку так, что пальцы побелели. — Да перестань, — Джинни вздохнула. — Ты драматизируешь. Надо обращать внимание на взгляды. И вообще, она сказала, что это изменит всё. Может, потому что... — Нет! — перебила Гермиона, и её голос стал громче. — Я не хочу это слышать! Она так сказала, потому что ей противно это. Ей противно, что я... что я... Она не договорила. Джинни покачала головой. — И вообще, — добавила Гермиона, стараясь успокоиться, — Мне надо ещё книгу ей эту чёртову передать. Пойду возьму. Джинни снова помотала головой, но Гермиона уже встала и резко пошла к выходу. Она шла по коридору, и мысли наваливались, как осенние листья в ветреный день. "Она не хотела даже слушать. Не дала договорить. Сказала, что это изменит всё..." Она вспоминала тот дождь. Как стояли под ливнем, как смотрели друг на друга, как она хотела сказать — и как Блэк остановила её. " Это изменит всё." Что это значило? Гермиона шла быстро, почти бежала, и не смотрела по сторонам. И врезалась в кого-то. Она подняла глаза. Беллатриса Блэк стояла перед ней. Живая, в своей привычной чёрной мантии, с идеальными волосами. Сердце Гермионы пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она не видела её целый день. Целый день, который тянулся как целая вечность. А теперь она стоит здесь, смотрит на неё растерянно и молчит. "Ну да", — подумала Гермиона с горечью. — "Конечно, ей неловко. Ей неприятно. Она не знает, как теперь со мной общаться." — Грейнджер? — голос Блэк прозвучал вопросительно, но в нём не было холода. Скорее удивление. — Да, профессор? — ответила Гермиона, и её голос дрогнул. Она смутилась, опустила глаза, но тут же снова подняла — ей хотелось смотреть, впитывать, запоминать. Блэк обошла её вокруг. Медленно, оценивающе, осматривая с ног до головы. Гермиона чувствовала этот взгляд кожей — он был горячим, почти осязаемым. Она не совсем понимала этот жест, но замерла, как под прицелом. Блэк остановилась напротив. В её глазах была ухмылка — не та, холодная, а какая-то новая, почти игривая. — И куда же ты так спешишь? — спросила она, и в голосе звучала лёгкая, почти ласковая насмешка. — Ну... я хотела отдать вам книгу, которую вы мне дали, — Гермиона закусила губу, чувствуя, как щёки начинают розоветь. — Вернуть. Думаю, после этого вы... — Оставь себе, — будто невзначай бросила Блэк. Гермиона скривилась. Ей показалось это странным. Слишком простым, слишком лёгким. — Но это же из вашей семейной библиотеки,вы говорили. — возразила она. — Там ваши записи, и вообще... — Мало ли что я говорю, — перебила Блэк, и в её голосе появились резкие, почти дерзкие нотки. Она подошла ближе. Так близко, что Гермиона почувствовала её запах. Но в этом запахе было что-то другое, едва уловимо чужое. Гермиона не успела понять, потому что Блэк взяла её за подбородок — немного резковато, не так, как обычно. Её пальцы были прохладными, но сжатие было уверенным, почти собственническим. Она начала осматривать лицо Гермионы — медленно, изучающе, будто видела впервые. У Гермионы перехватило дыхание. Она забыла, как дышать. Блэк смотрела и улыбалась, но улыбка была не той, которую она видела в Мире-Отражения — не нежной, не почти грустной. Эта улыбка была ехидной, почти жестокой, а взгляд — колючим, сканирующим. Гермионе показалось, что что-то не так. Но она уже потеряла всякое самообладание. Щёки пылали, тело бросило в жар, и она не могла вымолвить ни слова. Блэк резко опустила руку. — Ой! — сказала она, и в её голосе появилась обида — наигранная, будто ребёнок, у которого отняли игрушку. — Я тебя смущаю? — Нет... просто... — Гермиона запнулась, не зная, что ответить. Блэк усмехнулась — коротко, и в этой усмешке снова была насмешка. — Ну, хорошего дня, Грейнджер! — И вам, профессор, — едва слышно ответила Гермиона. Они разошлись. Гермиона прошла несколько шагов и остановилась. Ей казалось, что Блэк смотрит ей в спину. Она обернулась — да, Блэк стояла, скрестив руки на груди, и смотрела. Смотрела пристально, с той же странной, незнакомой улыбкой. Гермиона отвернулась и пошла дальше, чувствуя, как сердце колотится, как пальцы дрожат. Она не понимала, что это было. Это прикосновение... этот взгляд... эти слова... "Оставь себе". "Может, она просто не хочет меня видеть?" — думала Гермиона. — "Отдала книгу, сказала оставить — и прощай? Но тогда зачем подходить так близко? Зачем касаться?" Она шла по коридору и чувствовала, как внутри смешиваются надежда и страх. "Получается, между нами всё хорошо? Она не злится? Она не избегает? Это прикосновение... может, она хочет сказать, что всё в порядке?" Гермиона не знала. Она знала только, что после этой встречи у неё кружилась голова, щёки горели, и хотелось верить, что это начало чего-то нового. А не конец.

Женщина осталась стоять в коридоре, провожая Гермиону взглядом. Её губы растянулись в ехидной, самодовольной улыбке. — Ничего уж и нет в ней такого, — прошептала она, качая головой. — Краснеет, как девственница. Неужели они ещё… — она усмехнулась, в этой усмешке было презрение. — Забавно. Ну ничего, с этим можно разобраться. Материал прям готов. Она ещё секунду посмотрела в ту сторону, куда скрылась Гермиона, и вдруг её лицо исказилось. Злость нахлынула мгновенно, как горячая волна. — Как она ходит в этом проклятом корсете! — прошипела она, дёрнув воротник мантии. — Я сейчас задохнусь уже!И.. Она не договорила. Резко зашагала по коридору, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Ей нужно было скрыться, чтобы никто не видел её злости. И тут она увидела Филча. Старый сквиб возился с ведром и шваброй у одной из статуй, его кошка Миссис Норрис, как всегда, вертелась рядом. Женщина подошла к нему так близко, что он почувствовал её дыхание на своей лысине. — М-мисс Блэк, доброе... утро, — прошамкал Филч, и его руки задрожали. — Это я, придурок! — рявкнула женщина. Филч сначала не понял, моргая. А потом до него дошло. Его глаза расширились, лицо побелело, и он прижал кошку к груди, словно это был единственный щит. Женщина закатила глаза. — Мне нужна твоя долбаная кошка, — сказала она, и её голос был ледяным. — Но... но... — Филч заикался, его лицо исказилось от ужаса. — Это буквально всё, что у меня есть! — Хватит мямлить! За мной! Она развернулась и зашагала, даже не оглядываясь. Филч, дрожа всем телом, обнял кошку и поплёлся следом, стараясь держаться подальше. — И да, — бросила она через плечо, не сбавляя шага. — Держи дистанцию. Это подозрительно. Такие, как она, с такими, как ты, не общаются. Ты для неё — грязь под ногтями. Филч побледнел ещё сильнее, опустил голову и покорно отстал. Женщина шагала резко, быстро, и её каблуки звонко стучали по каменному полу. Она смотрела прямо перед собой, но мысли её были далеко. "Почему мне приходится работать с дебилами?" — думала она. Она сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Боль была приятной. Она напоминала ей, что она — не такая.

***

Беллатриса стояла в своём кабинете, скрестив руки на груди, и наблюдала, как Рабастан возился с манекенами. Те были старыми, потрёпанными, с облупившейся краской и застывшими в глупых позах — один замахнулся палочкой, другой прикрывался щитом. — Ну как ты это вообще делаешь? — выпалила Беллатриса, не выдержав. — Не правильно! Щит должен быть выше, атака — быстрее. Ты их что, из 17 века выкопал? Рабастан выпрямился, потирая поясницу. — Ну и двигай сама, — огрызнулся он. — Я всю ночь не спал. Ещё твой Драко — это не тренировка, а цирк. Когда это всё закончится, я увольняюсь и буду жить на юге Франции. Буду пить розовое вино, смотреть на море и никого не знать. Беллатриса ухмыльнулась — коротко, беззлобно. — Ты каждое задание так говоришь. — Ну, когда-нибудь я это сделаю! — Рабастан поднял указательный палец. — И вот вы все пожалеете, что заманили меня в это безумие. В дверь тихо постучали, и в кабинет вошла Гермиона. Она была без привычной книжной стопки, без взлохмаченных волос — спокойная, собранная, с лёгким румянцем на щеках. — Доброе утро, мистер Лестрейндж, — сказала она и посмотрела на Беллатрису. Просто посмотрела. И всё. Беллатриса замерла. "А мне? Доброе утро — мне?" Рабастан кивнул в ответ и, сделав вид, что поправляет манекена, подошёл к Беллатрисе. — А что это с тобой не здороваются? — прошептал он, в его голосе зазвучала едва сдерживаемая усмешка. — Понятия не имею, — ответила Беллатриса слишком резко, даже для самой себя. — Да ладно, прям уж не знаешь? — Рабастан не отставал. — Но это дерзко, согласись? Входит в кабинет, игнорирует преподавателя... — Просто невоспитанная девочка, — отрезала Беллатриса, отвернулась и принялась нервно переставлять бумаги на столе. — Что с неё взять? Она чувствовала, как внутри закипает. Злит эта наглость. Как она смеет входить в её кабинет, стоять там с этим румянцем, с этим спокойствием — и даже не поздороваться? После того, как она чуть не сказала те слова? Рабастан снова подошёл. — Да ладно, не знаешь… — он понизил голос. — Тебя это задело. Я больше скажу — она сидит очень даже спокойная. И румяная. Беллатриса краем глаза посмотрела на Гермиону. Та действительно сидела за партой — прямая, спокойная, с лёгким румянцем на щеках. И даже не смотрела на неё. Смотрела в окно, на снег. Это злило ещё больше. В класс начали входить ученики. Кто-то здоровался, кто-то кивал, кто-то просто проходил мимо, погружённый в свои мысли. — А подружка её здоровается, — заметил Рабастан, кивнув на Джинни, которая весело помахала Беллатрисе. — В отличие от неё, она хоть чистокровная, — сказала Беллатриса, сама не зная зачем. Слова вылетели сами, будто защитная реакция. Рабастан поднял бровь. — Я думал, тебя это давно уже не волновало. Беллатриса усмехнулась, подмигнула и изобразила странную, почти театральную улыбку. — Я умею притворяться, я же женщина. — Это к чему вообще? — нахмурился Рабастан, но она уже вышла в центр класса. — Итак! — голос её разнёсся под сводами. — Сегодня мы с мистером Лестрейнджем покажем, как выглядит настоящая дуэль. Вы будете наблюдать. Позже сможете подходить и отрабатывать приёмы на манекенах. Никакой самодеятельности, никаких дуэлей между собой. Всё только под моим контролем. Она обвела класс взглядом и, будто невзначай, добавила: — Ах да, мисс Грейнджер. Доброе утро! — слова прозвучали громче, чем нужно, и в них слышался лёд. — И хотелось бы сказать, что с сегодняшнего дня о тренировках будет сообщать Пэнси Паркинсон. Пэнси, сидевшая в первом ряду, самодовольно кивнула. А Гермиона? Гермиона только моргнула. Посмотрела на неё — удивлённо, будто не понимала, что происходит. Джинни что-то шепнула ей на ухо, но та не ответила. Только смотрела. Беллатриса отвернулась. "Плевать. Мне плевать. Она не поздоровалась ". — И что это было? — подошёл Рабастан. — Выходи сражаться, — отрезала Беллатриса, — А не выяснять мои педагогические методы, которые тебя не касаются. Они вышли в центр, и ученики замерли в ожидании. Но внутри Беллатрисы всё горело. Горело на эту нахалку, которая посмела войти в её кабинет и не поздороваться. Которая стояла там, румяная и спокойная, и смотрела так, будто ничего не случилось. "Ну ничего," — подумала Беллатриса, поднимая палочку. —" Я тебе ещё покажу. Я тебе устрою такое "доброе утро", что ты его запомнишь." Она взмахнула палочкой, и первое заклинание сорвалось с губ.

***

После зельеварения Гермиона вышла в коридор, чувствуя, как внутри всё кипит. Она даже не хотела обсуждать эту странность. Что с ней не так вообще? То она: "Оставь себе книгу", касается меня, смотрит почти нежно, то вдруг — взгляд как на врага. Ещё и Паркинсон теперь будет сообщать о тренировках. С одной стороны, это даже хорошо — избавила от необходимости вечно ходить в подземелья Слизерина и искать их там. Но обидно. Очень обидно. Гермиона села за обеденный стол рядом с Джинни. Напротив сидели Гарри и Рон, оба какие-то напряжённые. Джинни что-то говорила им, жестикулировала, но они молчали. Потом все замолчали. — Мы как-то это обсудим? — вдруг спросил Гарри, глядя куда-то в сторону. — Что обсудим? — не понял Рон, жуя картофельное пюре. — Как Блэк ведёт себя с Гермионой, — тихо сказал Гарри, и его голос был серьёзным. Рон отложил вилку. — А что она опять? — Не знаю, что, но она на неё явно взъелась сегодня. На тренировке её агрессия была буквально осязаема, — Гарри понизил голос, но Гермиона всё слышала. — Эй, я вообще-то здесь, — возмутилась она, чувствуя, как щёки заливаются краской. — А что я говорил? — Рон развёл руками. — Это ты её вечно выгораживаешь. — Не понимаю я тебя, честно, — добавил Гарри, и в его взгляде было столько недоумения, что Гермиона предпочла уткнуться в тарелку. Джинни вмешалась, повысив голос: — Да отстаньте вы от неё! Сама разберётся, не маленькая. Гарри вздохнул, пожал плечами, ткнул Рона локтем, и они оба встали и куда-то пошли, оставив девушек одних. — Ну, мне хоть скажи, — Джинни повернулась к Гермионе, и её глаза горели любопытством. Гермиона вздохнула. Она чувствовала, что если не выскажется, то лопнет. — Да что сказать? Я не знаю, что сказать, Джинни. Утром я её видела — и она была вроде дружелюбная. Сказала книгу оставить, коснулась меня, понимаешь? Джинни округлила глаза. — Коснулась? — Да, — Гермиона сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как внутри поднимается обида. — А потом это... не понимаю, что не так. Может, ей нравится меня на людях унижать как-то? Джинни посмотрела в сторону преподавательского стола. Гермиона проследила за её взглядом. Беллатриса сидела с Рабастаном, о чём-то оживлённо беседовала, и её лицо было спокойным, даже беззаботным. — А может, она просто чокнутая? — предположила Джинни. Гермиона улыбнулась — грустно, криво. — Это мой типаж? — Ты мне скажи, — Джинни пожала плечами. — Лично я никогда не видела её такой, как ты описываешь. Не то чтобы дружелюбной, не то чтобы... касающейся. Может, и ты тоже чокнутая? Гермиона усмехнулась. — Да перестань. Она встала, чувствуя, что ещё минута этого разговора — и она сорвётся. — Пойду прогуляюсь. Иначе Виктор подойдёт, позовёт куда-нибудь... Джинни только покачала головой. Гермиона вышла из-за стола и, проходя мимо преподавательского стола, снова встретилась взглядом с Блэк. Та смотрела на неё с надменно поднятой бровью — холодно, оценивающе. Гермиона мотнула головой и почти выбежала из зала. Она шла по коридору, не разбирая дороги. В голове крутились мысли: "Что я сделала не так? Как это исправить? Может, подойти и спросить прямо? А занятия? Которые столько раз отменялись..." Она почувствовала, что за ней кто-то идёт. Обернулась. Беллатриса Блэк шла за ней, и на её лице играла странная, почти торжествующая ухмылка. — Далеко собралась, Грейнджер? — спросила она, и в голосе звучала лёгкая, почти ленивая насмешка. Гермиона удивилась. — Эм... нет, просто... — Пойдём со мной, — перебила Блэк, и это прозвучало не как просьба, а как приказ. — Но куда? — нахмурилась Гермиона. Блэк закатила глаза — так демонстративно, будто Гермиона спросила что-то невероятно глупое. — Профессор, — Гермиона решилась. — Я хотела узнать насчёт наших занятий. Они вообще будут? Блэк на секунду растерялась. Её взгляд стал каким-то рассеянным, будто она не ожидала этого вопроса. — Занятий? — переспросила она. — А, да. Конечно. С чего бы им не быть? — Просто я подумала... — начала Гермиона. — А ты не думай, — Блэк подошла ближе, сокращая расстояние. Её запах был таким же, но в нём чудилось что-то едва уловимо чужое. — Знаешь, я думаю, нам надо сменить место. В более уединённое, так скажем. Гермиона посмотрела на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. — А куда? Блэк улыбнулась — почти по-детски, с каким-то странным, неестественным энтузиазмом. — Ну...в выручай -комнате, например? Гермиона нахмурилась. — Ладно... тогда как всегда, до ужина? — Нет, — Блэк покачала головой. — Перед сном будет лучше. — Ладно, — неуверенно ответила Гермиона. — Тогда жду тебя после ужина. Блэк начала подходить ближе. Гермиона кивнула. Сердце колотилось где-то в горле. Как вдруг взяла её лицо в свои ладони — холодные. Гермиона замерла, не в силах дышать. Блэк улыбалась — широко, странно, почти безумно. — Хорошая девочка, — сказала она и, не дожидаясь ответа, развернулась и резко зашагала прочь. Гермиона осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как горят щёки, как сердце колотится, как в голове шумит. "Что это было? Она явно не в себе. Или это я не в себе?" Она провела пальцами по щекам, где только что лежали ладони Блэк. "Эта женщина сведёт меня с ума. И я это позволяю. Сама. Добровольно."

***

Она сидела в Выручай-комнате, откинувшись на спинку кресла, и ждала. Грейнджер должна была прийти с минуты на минуту. Женщина сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нога нервно качалась — вверх-вниз, вверх-вниз, отбивая какой-то бешеный, внутренний ритм. " Ненавижу эту комнату. Ненавижу эту девчонку, которая заставляет меня играть в этом спектакле" Она сделала глубокий вдох. Услышала шаги. Выпрямилась, придала лицу то самое выражение — расслабленное, чуть надменное, какое, наверное, бывает у настоящей Блэк, когда она никуда не спешит. "Расслабленность. Спокойствие. Никакой нервозности. Блэк всегда невозмутима". Дверь открылась. Гермиона вошла — робко, неуверенно, но с огоньком в глазах, который бесил женщину до глубины души. "Вот она. Краснеющая, смущающаяся, готовая ловить каждое слово." — Добрый вечер! — сказала Гермиона, и её голос чуть дрогнул. — Добрый вечер, Грейнджер, — ответила женщина, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти лениво. Гермиона прошла в центр комнаты, остановилась, не зная, куда сесть. — Так с чего мы начнём? Будет уже практика? Вы думаете, я готова? "Практика? Какая ещё практика? Мне бы самой не проколоться." — Я совсем замоталась, если честно, — женщина сделала вид, что задумалась. — На чём мы остановились? Гермиона оживилась. — Ну, доверие. А ещё я хотела попробовать... ну, влезть в вашу голову. И я думаю... — Нет! — слово вырвалось резче, чем планировалось. Гермиона опустила голову, и женщина увидела, как её плечи поникли. — Извините... "Да чтоб тебя. Не хватало ещё, чтобы она лезла в голову. Я там даже сама не знаю, что у меня творится." — Нет, всё хорошо, — женщина смягчила голос, насколько смогла. — Но мне больше нравится доверие. Ты мне доверяешь? Гермиона задумалась. Надолго. Слишком надолго. Женщина глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри закипает гнев. "Ненавижу, когда собеседник медленный. Когда он заставляет ждать. Чего тут думать? Доверяешь — не доверяешь." Она прикусила внутреннюю сторону щеки — так сильно, что почувствовала вкус крови. Боль отрезвляла, помогала сдерживаться. — Я вас не понимаю, — наконец сказала Гермиона. — В чём, дитя? — женщина ухмыльнулась, хотя внутри всё кипело. — Ну... вы такая разная. И я не понимаю, какая вы настоящая. То есть сегодня утром... или потом на уроке... "Да сколько можно! Настоящая, ненастоящая — какая разница!" — На уроке я профессор, — терпеливо объяснила женщина, хотя её терпение было на исходе. — Это моя работа. — Да, но вы срываетесь лишь на мне, — тихо сказала Гермиона. Женщина снова прикусила щеку. "Чёртова Блэк. Всё портит. Что она ей сделала? Почему эта девчонка вечно ноет?" — Что тебе не понравилось? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно. — Не знаю... агрессия какая-то... то, что всё время пытаетесь... — Дитя, — женщина подалась вперёд, решив сменить тактику. — Давай договоримся. Я настоящая — вот сейчас и здесь. Понимаешь? Гермиона кивнула. — И, наверное, мне стоит извиниться? — женщина сделала паузу, изобразив раскаяние. — Простишь меня? Глаза Гермионы расширились. На лице появилось такое искреннее, такое детское удивление, что женщина едва не рассмеялась. — Что-то не так? — спросила она, изображая беспокойство. — Нет... — прошептала Гермиона. — Просто это так неожиданно от вас... слышать такое. "Предсказуемо. До ужаса предсказуемо. Она ведь даже под пытками не скажет" — Ну, я же сказала, — женщина улыбнулась. — Я настоящая сейчас и здесь. С тобой. Гермиона покраснела. Сильно. До корней волос. Женщина смотрела на это и чувствовала торжество. "Как же легко с ними. Стоит только нажать нужную кнопку." — Тогда... — Гермиона замялась, — Расскажите о себе. Я хочу о вас немного знать. "Мерлин, я совершенно ничего не знаю о ней. Придётся придумывать на ходу." — Спрашивай, — женщина улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. — Я готова отвечать. — Сколько вам лет? "Чёрт. Сколько ей вообще? Много скажу — странно. Мало — тоже." — Тридцать семь, — ответила женщина. Гермиона кивнула. — Вы замужем? "Что за скрытная сука. Надо было подготовиться. Так, что сказать?..." — Нет, — коротко ответила женщина. — А были? Ну... или у вас сейчас есть кто-то? "Мерлин, я понятия не имею, с кем она трахается. И с кем была." — Когда-то да, была, — осторожно сказала женщина. — А сейчас нет. — Я слышала, что мистер Лестрейндж... ну, вы... — Гермиона запнулась. — Что мы? — женщина подняла бровь. "То есть она была замужем? Или помолвлена? Хм... Пусть будет с ним.... она ведь ревновать начнёт. Чёрт! Как сложно!" — Разорвали помолвку, — закончила Гермиона. — О! — женщина изобразила удивление. — Как интересно. Гермиона вопросительно посмотрела на неё. — Да была, — женщина вздохнула, делая вид, что воспоминания ей неприятны. — Плохие воспоминания. Давай не об этом. — А я могу узнать, зачем? — не унималась Гермиона. "Да какая разница! Допустим..." — Он меня бил, — сказала женщина и опустила глаза, стараясь выглядеть раненой. Гермиона посмотрела на неё с сочувствием. — Только жалости не надо, детка, — женщина помотала пальцем. — Не люблю. Гермиона кивнула, и в её глазах мелькнуло уважение. "Щас бы ещё выслушивать её тут..." — Мне один вопрос хочется задать, — тихо сказала Гермиона. — Но... могу ли я? — Тебе всё можно, — женщина улыбнулась, стараясь, чтобы это звучало мягко. Гермиона вздохнула, будто набиралась сил. — Вам нравятся девушки? — выпалила Гермиона. "Откуда я знаю? Слухи ходят, но кто их проверял." — Иногда бывает, — уклончиво ответила женщина. Гермиона кивнула, и её щёки снова порозовели. Женщина ухмыльнулась, наблюдая за ней. " Бесит. Эта маленькая букашка бесит меня до зубного скрежета." — Мы можем поговорить о том вечере? — спросила Гермиона. — Ну... в том мире... "Мерлин, что ещё за мир? Как я устала от неё!" — Конечно, — кивнула женщина. — Вы не хотели меня слушать... — Гермиона смотрела на неё с надеждой. "Не удивительно. Я тоже не хочу." — Ты ошибаешься, — мягко сказала женщина. — Но вы же знаете о моих чувствах к вам, видите... — Голос Гермионы дрожал. "Да даже слепой дементор это увидел бы." — Подозреваю, — кивнула женщина. — И что вы думаете на этот счёт? "Что я устала от тебя. От твоих вопросов, от твоей наивности, от твоих красных щёк." Женщина встала. Подошла ближе. Очень близко. Гермиона замерла, глядя на неё. — Грейнджер, — сказала женщина, — Давай на сегодня всё. У меня ещё есть кое-какие дела. Гермиона опустила голову. Женщина взяла её за подбородок — нежно, почти ласково — и медленно, очень медленно, поцеловала в щеку. Она чувствовала тепло. Чувствовала, как щека Гермионы горит под её губами. Как девушка вздрагивает — мелко, предательски. Она чувствовала этот жар, этот трепет, эту отчаянную, наивную надежду. И это её забавляло. — Вот это я думаю, — прошептала женщина, отстраняясь. — Доброй ночи. Она развернулась и вышла, даже не оглянувшись. Она шла по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Не потому, что коридоры были длинными — потому что внутри неё всё кипело. "Ненавижу. Ненавижу эти допросы. Ненавижу этот поцелуй. Ненавижу эту девчонку, которая смотрит на меня щенячьими глазами и ждёт, что я скажу что-то важное." Она вытерла губы тыльной стороной ладони, будто пытаясь стереть прикосновение. "Но так надо. Так нужно." Она остановилась у окна, посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Улыбнулась — криво, зло, с предвкушением. "Надеюсь, она там вся потекла. Надеюсь, не будет спать. Надеюсь, будет думать обо мне. О той, кем я притворяюсь..." Она рассмеялась — тихо, почти беззвучно, и в этом смехе было столько безумия, что тени на стенах, казалось, сжались. И скрылась в темноте коридора.