Сад каменных снов

Сегодня она отменила первые два урока у малышни — и теперь им с Рабастаном, да ещё и Рудольфус увязался, предстояло кое-что сделать. Что задумал Рабас, — непонятный. Что делать у этой женщины? Сколько ей уже? Она читала о ней — и насколько знает, та там. Но весело будет побродить среди психов. Тем более некоторые оказались там даже из-за самой Блэк. А ещё там Снейп где-то, тоже надо узнать. Она стояла у зеркала в своей спальне и красовалась. Если она идёт в Мунго, да ещё в психиатрическое отделение — это не повод выглядеть как попало. Она даже на работу в Отдел Тайн всегда ходила безупречно. Да, возможно, вульгарно. Но её никто не тыкал уже давно. Возможно, потому что она сама себе начальник. А Рабас вообще в другом отделе, Тому всё равно. В комнату без стука зашёл Рабастан. В руках у него была кружка с чем-то горячим. — Я подозреваю, что ты сонная и без… — начал он, но, осмотрев её, запнулся. — О! Беллатриса обернулась, усмехаясь. — Нет, я в наилучшем настроении! — Я не об этом, — он сел на её кровать, отодвинув в сторону корсеты и платья, и опустил взгляд в чашку. — Что? Говори! — она сложила руки на груди. — Ну… ты… — он замялся. — Может, без корсетов? Мантия? — он поднял с кровати её мантию и показал ей, будто предлагая. — И зачем же? — Беллатриса приподняла бровь. — Ну там мужчины… — он запнулся, — имею в виду, нет… — Он вздохнул. — Извини… В дверь постучали. Беллатриса подошла и открыла. На пороге стоял Рудольфус. Он окинул её взглядом с ног до головы и закатил глаза. — О! — Что? — Беллатриса нахмурилась. — У тебя скромнее нету? — Рудольфус прошёл в комнату, не спрашивая разрешения. — Ты куда собралась вообще? Что за привычка показывать… свою сексуальность на показ? — Вы пришли испортить мне настроение? — спросила она холодно. Рудольфус повернулся к Рабастану. — А ты согласен с этим? Рабастан пожал плечами. — Ну, не то чтобы я против… Просто туда, да… — Да и так тебе не мешало бы! — добавил Рудольфус. — Нет, — отрезала Беллатриса, подходя к нему ближе. — Общество почему-то контролирует женскую сексуальность. "Не носи это", "не носи то".Хотя может, надо мужскую контролировать? — она подошла к Руди вплотную, и тот инстинктивно отстранился. Рабастан вздохнул. — Мир создан под мужчин… — Потому что такие, как ты, хитрые, — парировал Рудольфус. — Выйдешь замуж, родишь детей, и хрен знает от кого! Потом воспитал бы твой муж ребёнка… а он не его. — Да! — Беллатриса даже не повысила голос. — Только вот ты не учитываешь: узнать, твой или нет — проблем нет! А вот женщине узнать, есть у её мужа ещё штук десять — гораздо сложнее. Так что давай не начинай мне тут! Рудольфус фыркнул, но ничего не ответил. — Утро… — Рабастан закатил глаза. — Давайте не будем портить себе и так сложный день. — Я иду в чём иду! — заявила Беллатриса. — Не указ никто! — Я возьму твою мантию, — сказал Рабастан. — Мало ли, замёрзнешь. Рудольфус снова закатил глаза, но промолчал. Беллатриса повернулась к зеркалу и снова взглянула на себя. Выглядит она адекватно. Это просто корсет. И юбка длинная, между прочим. Да, её грудь — она достойна для глаз, но это не повод ей делать замечания. Она усмехнулась собственному отражению, поправила прядь волос и, чувствуя на себе взгляды двух мужчин, вышла из комнаты первой. — Ну что вот опять ты? — пробормотал Рабастан, поднимаясь следом. — Утро начинается с того, что меня достают со всех сторон. Сначала она со своим корсетом, потом ты со своей моралью. А я просто хотел выпить чай и поехать по делам. Но нет.. — Ты слишком много пьёшь чая, — огрызнулся Рудольфус, тоже выходя. — А ты слишком много орёшь на женщин, которые тебя не слушают, — парировал Рабастан. — Я не ору! Это называется — аргументированная критика. — Это называется — бесполезный спор, — сказал Рабастан, и они оба вышли в коридор, где их уже ждала Беллатриса — прямая, гордая, с мантией, которую Рабастан всё-таки набросил ей на плечи, и улыбкой на губах.

***

Спальня Гриффиндора была залита тёплым, золотистым светом свечей, которые плавали под потолком, отбрасывая на стены мягкие, колеблющиеся тени. За окном уже давно стемнело, и снег, кружившийся за стеклом, казался белым, пушистым одеялом, укрывающим замок. Гермиона сидела на своей кровати, поджав ноги, и смотрела на Джинни, которая расправляла покрывало на своей постели. — В смысле — как ты могла его видеть? — Джинни повернулась к ней, нахмурившись. — В зеркале? Или за тобой? — Вроде бы в зеркале, — ответила Гермиона, и голос её дрогнул. — Во жуть! — Джинни присела на край кровати напротив. — Это, конечно, странно. — Странно? — Гермиона повысила голос. — Это страшно! И вообще… как? Почему он мне привиделся? Может, у меня галлюцинации? Я схожу с ума! — Не думаю, — Джинни покачала головой. — Вы же вроде общались перед его сном, да? Значит… не знаю, может, он хотел что-то сказать? — Он будто под водой был, — Гермиона закусила губу, вспоминая. — Но тянул руку. — Точно что-то хотел, — Джинни оживилась. — Ну, знаешь, просто так люди в зеркалах не оказываются. Зеркало — это мощный проводник. Может, он пытался до тебя достучаться. Гермиона вздохнула, откинулась на подушку и уставилась в потолок. — Ну, сейчас я уже тоже так думаю. Просто в моменте это было страшно от неожиданности. Знаешь, когда смотришь в зеркало, а там не только ты… Джинни кивнула, встала и начала расправлять кровать, ловко взбивая подушку. — Блэк сегодня на занятиях хотела увидеть мой поцелуй с той… не настоящей Блэк, — сказала Гермиона, и в голосе её послышалось смущение. Джинни резко обернулась, её глаза загорелись любопытством. — А это ещё интереснее! И? — Я не дала ей этого сделать, — ответила Гермиона, отводя взгляд. Джинни приподняла бровь, усаживаясь на кровать поудобнее. — Э-э-э… а потом что? — Да ничего, — Гермиона пожала плечами. — Но я думаю, её волнует этот факт. Ну, знаешь… что это было. — Ну, у вас тоже уже было, — усмехнулась Джинни, многозначительно подмигнув. Гермиона покраснела и отвернулась. — Вот тебе весело, — вздохнула Джинни, падая на кровать. — Анонимные записки, подарки, поцелуи то с одной, то с другой… А у меня… Она уткнулась лицом в подушку и застонала. — Ты о чём? — удивилась Гермиона. — У вас же всё хорошо. — Ну да, — Джинни перевернулась на спину, глядя в потолок. — Для пары семейной с опытом совместной жизни лет десять. Скучно. Обыденно. — И что в этом плохого? — Гермиона приподнялась на локте. — Никаких качелей… — Вот бы обменяться, — мечтательно протянула Джинни. Гермиона покосилась на неё. — Э-э-э… ну нет, — быстро поправилась Джинни. — Я имею в виду — мне вот это всё! Эмоции, непонятные качели, а тебе — спокойствие и… даже не знаю, что у меня. — Может, у тебя просто кризис середины отношений, — усмехнулась Гермиона. — Или я хочу, чтобы меня кто-то бесил, — задумчиво сказала Джинни. — Как твой Бэлден, например. — Мой? Бэлден? — Гермиона удивилась. — Вот я так и знала! — О чём ты? — Джинни приподняла бровь. — Что ты странно на него поглядываешь, — ответила Гермиона. — Я переживала. — Да нет, — Джинни отмахнулась. — Он новенький, и вроде интересный. — Высокомерный выскочка! — возмутилась Гермиона. Джинни закатила глаза. — Да нет… У меня же есть Гарри, — она простонала его имя и снова закатила глаза. — Это ещё что за стон? — насторожилась Гермиона. — Такой же скучный стон, как и сам он, — фыркнула Джинни. — Не нравится мне это, — покачала головой Гермиона. — Тебе вообще сложно понравиться, — парировала Джинни. — Тебе и твоя Блэк не нравилась. — Это другое, — сказала Гермиона. — Какое? — Джинни прищурилась. — Я просто её подозревала, — ответила Гермиона. — Она же… ну, такая странная. — Либо ты уже тогда что-то чувствовала, — Джинни усмехнулась. — А я, кстати, говорила! — Ой, отстань, — отмахнулась Гермиона. С соседней кровати привстала Парвати. — Хватит вам уже шушукаться! — возмутилась она. — Мы уже легли! Джинни повернулась к ней. — Ой-ой! Какие мы чуткие! — Я тебе с утра это же скажу! — пригрозила Лаванда из-под одеяла. — Ладно, — Джинни вздохнула. — Действительно пора спать. Доброй ночи, Гермиона. — Доброй ночи, — ответила Гермиона. Она улеглась, натянув одеяло до подбородка. Свечи погасли, и комната погрузилась в полумрак. Где-то вдалеке слышалось потрескивание камина. Гермиона лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Мысли крутились вокруг видения Забини в зеркале. Почему он? И если такое возможно… может ли Луна так же ей привидеться? Или Макгонагалл? Ответов пока не было. Она чувствовала, что это неспроста, но не знала, что делать. "Я спрошу у Блэк", — решила она. — "Она может знать." И, успокоившись этой мыслью, закрыла глаза и начала проваливаться в сон. За окном всё так же кружился снег, и в комнате было тихо и тепло.

***

Они уже были в Мунго. Воздух здесь пах иначе, чем в обычных больничных крыльях — здесь он был тяжёлым, спёртым, с примесью чего-то сладковато-гнилостного, от чего хотелось дышать реже. Беллатриса шла по коридору, стараясь не морщиться, но это было сложно. Рудольфус о чём-то говорил с целителем, договариваясь о чём-то, а Рабастан, как всегда, не мог удержать руки в покое. Он взял со стола какую-то странную штуковину — то ли медицинский инструмент, то ли просто безделушку, — хотел показать её Блэк, но она выскользнула из его пальцев и с грохотом упала на пол, привлекая внимание всего коридора. Беллатриса лишь покачала головой, не удостоив его взглядом. Рабастан поспешно поднял предмет, покраснев. — Не, ну а что, она не держится нормально! — возмутился он, пытаясь оправдаться. — Положи! — отрезала Беллатриса. — Что за ребёнок? Рабастан обиженно отвернулся, но предмет всё же вернул на место. Рудольфус подошёл к ним, закончив разговор. — Сейчас у них завтрак, — сказал он. — Как их по палатам закроют, можно будет пройти. — А нас не хотят покормить? — оживился Рабастан. Беллатриса посмотрела на него с таким видом, будто он только что предложил ей съесть что-то с пола. — Ты ещё и есть здесь собрался? — А что? — Рабастан пожал плечами. — Я не ел с утра. И вообще, в таких местах иногда бывает вкусно. Я слышал... Беллатриса изобразила, будто её тошнит, приложив ладонь к горлу. — Не знаю, — Рудольфус нахмурился, глядя на Рабастана. — Спроси, может, у них есть буфет. Я тоже не хочу здесь есть. Ты ещё в Азкабан сходи и там еду попробуй. Беллатриса усмехнулась, представив эту картину. Рабастан сел на скамью, обиженно надувшись. Беллатриса заметила, что он стал слишком чутким в последнее время. Но она не могла его винить — сама она тоже была не в лучшем расположении духа. Они замолчали. Рудольфус отошёл чуть дальше, встав у окна, за которым был виден хмурый день. Через несколько минут к ним подошла целительница. — Здравствуйте! — сказала она, и голос её звучал ровно, с лёгкой, профессиональной вежливостью. — Для тех, кто меня не знает, я Эмбер Бэрроуз, заведующая отделением. Можете пройти, но сразу предупреждаю — если хотите поговорить с пациенткой, то это уже давно бесполезно. Я говорила вашему коллеге. — Я Рабастан Лестрейндж, — представился Рабастан, вставая. — Что значит "бесполезно"? — Это и значит, — Эмбер пожала плечами. — В девяностом, насколько я знаю, она совсем сошла с ума. Сначала была помешана на песне. Ей тогда врач Дэвид Уоррен разрешил слушать… хотя я бы, конечно, не позволила. — То есть вы здесь недавно? — перебила Беллатриса. — Пару лет всего, — ответила Эмбер. Они пошли по коридору. Запах становился только хуже, и Беллатриса подумала, как эта женщина вообще работает здесь — дышать было почти невозможно. — И что, от песни сходят с ума, теряя память? — спросил Рабастан. — На самом деле я не вдавалась в подробности истории именно её болезни, — сказала Эмбер. — Пациент здесь пожизненно. Уже необратимо неизлечима. У нас знаете, поток сейчас… Она тихая, мирная. Просто забывает всё. Просыпается, не помнит, кто она, где, что. Естественно, первое время пытались, но, к сожалению, никто ничем помочь уже не может. — Я тоже, если честно, не понимаю, — сказала Беллатриса. — Её пытали? Следы магии? Она же сквиб. Вызывали тогда авроров? Что случилось тогда? Эмбер остановилась, посмотрела на неё с лёгкой улыбкой. — Могу дать вам её дело. Сами посмотрите всё. — Да, я возьму! — кивнула Беллатриса. — А вас как зовут? — спросила Эмбер, протягивая руку. — Беллатриса Блэк, — ответила она, пожимая её. Их взгляды встретились. Беллатриса на секунду задержала взгляд на целительнице, пытаясь понять, что за ней стоит. Ей показалось, что в этой улыбке было что-то большее — будто она знала что-то, чего не говорила. Но Эмбер лишь усмехнулась, будто прочитала её мысли, и разжала руку. Они наконец дошли до палаты. Эмбер остановилась у двери, за которой виднелась небольшая камера с окошком. — Вот её палата, — сказала она. — Пока все двери заперты до обеда, так что вас никто из пациентов не потревожит. Дверь я, к сожалению, не могу открыть, но общаться можно через это окошко. Она палочкой приоткрыла окошко в двери и добавила магический барьер. — Если что, я в своём кабинете, — сказала она. — Это до конца коридора и налево. Рабастан кивнул, и они с Беллатрисой подошли ближе к палате. Рудольфус остался стоять у стены, скрестив руки. Беллатриса заглянула в окошко и невольно приподняла бровь. Женщина, её возраста, может, немного младше, выглядела лет на десять старше. Волосы висели грязными сосульками, одежда была мятая, она сидела на полу и собирала какой-то маггловский пазл, нервно дёргая ногой. — Ну и видок… — тихо сказала Беллатриса. — Посмотрел бы я, если б закрыли здесь тебя, лет на десять — заметил Рудольфус, подходя ближе. — Ой, ну только этого и ждёшь! — усмехнулась Беллатриса. — Я бы не утратила свою сексуальность. А это уже… ну, полубабушка. — Э-эй! — вмешался Рабастан. — Мы здесь зачем? Ссориться? Да и вообще, возможно, гены сработали и все остальные вытекающие. Беллатриса щёлкнула пальцами. — Ариана! Ты нас слышишь? Женщина подняла голову. Посмотрела хмуро, непонимающе. — Ариана! Ариана! Ариана! — закричала она и начала скакать по палате, хлопая в ладоши. — Тут у самого крыша улетит… — пробормотал Рабастан. Беллатриса кивнула, повернулась к Рудольфусу. — Где её фото? Ты взял? Рудольфус достал из кармана старую фотографию и протянул ей. Беллатриса посмотрела на снимок, потом на скачущую женщину. Сходство было — да, несомненно. Но время и болезнь сделали своё дело: она выглядела старше, измождённее, совсем не той гордой девушкой, что была на фотографии. — Ладно, — сказала Беллатриса. — Понятно, что это она. — А тебе не кажется ничего странного в ней? — спросил Рудольфус. — Почему она так реагирует на это имя? — Может, потому что ты тоже реагировал бы на своё имя? — Беллатриса пожала плечами. — Не знаю… — Рудольфус покачал головой. — Странное что-то в ней есть. — Ну, тут нормального вообще мало, — отрезала Беллатриса. — Белла, я не об этом… — он запнулся. — Ну, я прям чувствую: тут что-то нечисто. — Возможно, — Беллатриса кивнула. — Пойду возьму её историю болезни. И вообще, что там было тогда. Рабастан кивнул. — Мы тогда сходим до Снейпа. — Белла, встретимся там, где сидели, — сказал Рабастан. — Если меня там не будет — сиди и жди. — Конечно, босс, — усмехнулась Беллатриса. Рабастан закатил глаза, но улыбнулся. Беллатриса развернулась и зашагала в сторону кабинета целительницы. Запах преследовал её, но она уже привыкла. В голове крутились мысли об Ариане, о её странной реакции, о деле, которое, возможно, хранило ключи к тому, что они искали. Она постучала в дверь кабинета целительницы. Дверь открылась с помощью магии — беззвучно, плавно, приглашая войти. Беллатриса шагнула внутрь и наконец-то вздохнула. Воздух здесь был чистым — не тем спёртым, тяжёлым, что висел в коридорах, а свежим, почти стерильным. Она почувствовала, как напряжение в плечах чуть отпустило. Эмбер сидела за столом, окружённая папками, и что-то писала. Она подняла голову и улыбнулась — спокойно, профессионально, без тени любопытства. — Я смотрю, вам тоже не нравится этот приторный запах, — сказала она, откладывая перо. — Кому он может нравиться, — ответила Беллатриса, присаживаясь на стул напротив. — Это ужасно. — Условия, в которых живут пациенты, еда... на фоне этого у многих могут возникнуть и другие заболевания, — Эмбер говорила ровно, без лишних эмоций. — От того и запах. Он впитывается в кожу иногда. Годы не помогут избавиться. — Надеюсь, у вашего мужа не такое чувствительное обоняние, — заметила Беллатриса. Эмбер улыбнулась. — Вот её дело, — она протянула ей папку. Беллатриса взяла папку, открыла, начала листать. Бумаги были старыми, пожелтевшими, с выцветшими чернилами. — Это случилось в 1990 году, — сказала она, пробегая глазами по записям. — Тогда её лечащим врачом был Дэвид Уоррен. Написано. Вы знаете, где он сейчас? Эмбер помедлила. — Он умер. Спустя пару месяцев после того, как она потеряла память. В 1990 году... — И тогда пришли вы? — Беллатриса подняла голову. — Вы всегда такая подозрительная? — спросила Эмбер, и в её голосе не было обиды — только спокойное любопытство. — Это моя работа, — ответила Беллатриса. — Хотя у меня ещё не было подозрений. Просто вопрос. — Нет, — покачала головой Эмбер. — Я пришла позже. Тогда руководителем стал просто главный целитель Мунго. — А вы в каком году пришли? — Спустя пять лет. Беллатриса нахмурилась. — То есть отделение ментального здоровья пять лет было под руководством обычного целителя? Эмбер спокойно встретила её взгляд. — У обычного целителя тоже есть навыки, — сказала она. — Его специализация широкая. Он мог справляться с разными направлениями, даже если это было не его основное поле. — И вам не кажется это странным? — спросила Беллатриса, не сводя с неё глаз. — В чем? — Девушка в отделении сходит с ума, теряя память, без какого-либо магического вмешательства, насколько я вижу. Главный целитель умирает спустя пару месяцев. Эмбер покачала головой. — Возможно. Но странностей здесь хватает. Если над всеми задумываться, можно сойти с ума. Плюс, всё-таки это не моё направление — расследовать. — Она с кем-то дружила? Посетители были? — Беллатриса сузила глаза. — Друзей у неё не было, — ответила Эмбер. — А посетитель был. Знаю, говорил мистер Сметвик. Мужчина один. И всё. — Кто он? — Когда я пришла, я тоже спросила, — сказала Эмбер. — Хотела как-то помочь. Думала, если бы он пришёл… Но он приходил до смерти мистера Уоррена. То есть, он знал его. — Как всё интересно складывается, — усмехнулась Беллатриса. Эмбер пожала плечами. — Да, и ещё была какая-то Бетти. Но её дело забрали родители, когда она выписалась. Богатая семья, не хотели такого пятна на репутации. Сами знаете, как это бывает. — Что за Бетти? — спросила Беллатриса. — Фото есть? Хотя бы фамилия? — К сожалению, нет, — покачала головой Эмбер. — У вас тут какой-то бардак, — сказала Беллатриса, закрывая папку. — Как и у вас, — спокойно ответила Эмбер. — Я знаю про эти усыпления. Недавно профессор Макгонагалл была доставлена к нам. Беллатриса скрестила руки на груди. — Это упрёк в сторону Министерства? — Это факт, — сказала Эмбер. — Сейчас бардака достаточно во всех сферах. — Сколько вам лет? — спросила Беллатриса. Эмбер улыбнулась — спокойно, без вызова. — Если вы решили, что мой возраст как-то влияет на компетентность, то вы очень ошибаетесь. Я достаточно образована для этой должности. Училась как в наших учебных заведениях, так и в магловских. — То есть сейчас магловские учебные заведения диктуют, как лечить волшебника? — усмехнулась Беллатриса. — Не будьте предрассудительны, — мягко ответила Эмбер. — Маглы, в силу отсутствия магии в повседневной жизни, далеко ушли во многих других сферах. — Что вы думаете о этих усыплённых? — спросила Беллатриса, меняя тему. — Вообще, это не моё направление, — сказала Эмбер. — Но я видела эти тела. Это своего рода тело без души. Там пусто. И, к сожалению, чем дольше оно находится без неё, тем печальнее последствия для человека. Особенно если личность ещё не сформировалась. Там есть девочка лет одиннадцати... Беллатриса сузила глаза. — Вы меня проверяете?— Эмбер усмехнулась. — Ну, хочется знать, с кем веду беседу. — Можете забрать это дело, — сказала она, кивая на папку. — Это копия. — Да, я заберу, — ответила Беллатриса, поднимаясь. — Мисс Блэк, — окликнула её Эмбер. — Вы сейчас в школе преподаёте? — Да, — ответила Беллатриса, остановившись у двери. — Я к тому, что буду рада помочь, если узнаю что-то новое. Могу вам написать? Беллатриса задумалась на секунду. — Ну... да. Можно. — Отлично, — улыбнулась Эмбер. — Тогда вы тоже, если будут вопросы, пишите. Беллатриса кивнула и уже взялась за ручку двери, когда услышала: — И да. Мне двадцать девять. Она усмехнулась, открывая дверь. — Учту. Она вышла в коридор, сжимая в руке папку. В голове крутились обрывки разговора. "Двадцать девять. Молодая для такой должности. Слишком спокойная, слишком уверенная. Или она просто хороший специалист? Или что-то другое?" Она шла по коридору, и её мысли метались, как птицы в клетке. "Ариана, Уоррен, Сметвик, Бетти. Всё в один месяц." Бардак здесь начался раньше, чем она думала. И если он начался не сегодня, а годы назад, то кто-то должен был видеть нити. Или кто-то их создавал. Беллатриса чувствовала, что этот визит — только начало. Блэк шла по коридору, не поднимая головы, и читала папку. Бумаги шелестели в руках, и она водила пальцем по строчкам, пытаясь уловить смысл. "Сквиб. Жила среди маглов." "Даже смешно, что она в Мунго." Она усмехнулась про себя, захлопнула папку и подняла глаза. Рабастан сидел на скамье у стены, с таким видом, будто его оставили здесь на вечность. Он вертел в руках какую-то бумажку и смотрел в одну точку. — Ждешь, значит? — улыбнулась Блэк, подходя ближе. — Босс. Рабастан поднял голову, и на его лице расплылась улыбка. — Сама судьба говорит, что ты босс, а я просто жду. — Ой, перестань, — Блэк села рядом, — Когда такое было? Ты же знаешь, я тебя не воспринимаю как подчинённого. — Всегда, когда отчитываешь! — парировал он, и в его голосе послышалась наигранная обида. — Ты ещё не видел, как я по-настоящему отчитываю, — усмехнулась она. — Не видел, — признался Рабастан, — Но слышал от разных твоих… там. Блэк закатила глаза, но улыбнулась. — А где Руди? — Он сказал, что не будет ждать, пока ты соблазняешь целительницу, — ответил Рабастан, и в его голосе послышалась едва сдерживаемая усмешка. Блэк приподняла бровь. — Что? Он совсем мозгом уплыл, что ли? — А что? — Рабастан развёл руками. — У тебя явно есть слабость. Да и вообще, что ты так долго? — Да тут бардак какой-то! — Блэк вздохнула, поднимаясь. — Расскажу за обедом. Если смогу, конечно, есть, не ощущая этого запаха. Рабастан усмехнулся, тоже встал, и они вместе вышли из здания.

***

Она вышла из комнаты, вдохнула полной грудью, пытаясь избавиться от запаха, который буквально въелся в кожу. "Её лично сдал сюда Альбус Дамблдор... В Мунго. Но раз она сквиб — сюда бы не попала." "Проще было стереть память и забыть. Но не стёрли. " Она шла и думала. Когда почти столкнулась с Гермионой. Девушка стояла, запыхавшаяся, и, увидев Блэк, улыбнулась — светлой улыбкой, которая почему-то всегда заставляла Блэк чувствовать себя неловко. — Я вас искала, — сказала Гермиона. — Ну, добрый день, — ответила Блэк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Здравствуйте… Мимо них прошла группа студентов, громко смеясь. Гермиона проводила их взглядом и снова повернулась к Блэк. — Вас не было на первых уроках. — Ну, ты можешь к делу перейти, а не констатировать факты, — бросила Блэк, и слова вылетели резче, чем она хотела. Гермиона опустила голову. На секунду. Потом подняла — и в её глазах уже не было той теплоты. Только деловая, холодная решимость. — Мне надо с вами поговорить, — сказала она. — Это важно. "Мерлин," — подумала Блэк. — "Только не о чувствах. Сейчас не до чувств." — Хорошо. Давай после уроков. Она хотела обойти её, но Гермиона взяла её за руку. Блэк посмотрела на это прикосновение — пальцы Гермионы сжали её запястье, коротко, но настойчиво. Потом перевела взгляд на неё. Та закусила губу и, заметив взгляд, тихонько отпустила руку. — Сейчас, — сказала она. — Это срочно. Блэк вздохнула. " Ну конечно. Срочно. Значит, чувства. С таким напором — точно." Мимо них, улыбаясь, прошёл Бэлден Бэгшот. — Добрый день, мисс Блэк! — сказал он, и его улыбка была слишком яркой, слишком уверенной. — Добрый, — даже не взглянув на него. Он прошёл мимо, и Блэк снова посмотрела на Гермиону. — Хорошо. Говори. — Давайте хотя бы отойдём, — Гермиона покосилась в сторону удаляющегося Бэлдена с таким выражением, будто он оставил после себя неприятный запах. — А то ходят тут всякие. Блэк усмехнулась, но промолчала. — Хорошо, — сказала она. — Давай зайдём вон в тот класс. Они прошли в кабинет истории магии. Было пусто, пахло пылью и старым пергаментом. Блэк положила папку на парту и операясь о неё, скрестила руки. — Я вчера, после наших занятий, когда умывала лицо, — начала Гермиона, и её голос дрогнул, — В зеркале мне привиделся… или я не знаю, что это было… Блейз Забини. Блэк сузила глаза. Вот это было неожиданно. — Привиделся или был? — спросила она. — Думаю, был, — ответила Гермиона. — Я просто испугалась. Отшатнулась. А потом он исчез. Он тянул руку… и будто был под водой. — Зеркало считается мощным проводником, — Блэк говорила медленно, обдумывая. — И если это действительно так… думаю, у него было какое-то послание. Вы дружили? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Но мы общались перед тем, как его усыпили. И… Она не договорила. Дверь открылась. В класс вошла Батильда Бэгшот. Она замерла на пороге, сузила глаза, переводя взгляд с Блэк на Гермиону. Потом улыбнулась — самой, сладкой улыбкой, от которой у Блэк свело скулы — и взяла Гермиону за талию, приобняв. — А, Гермиона, я тебя искала, — сказала она, даже не взглянув на Блэк. — Бэлден сказал, ты сюда вошла. — Она наконец повернулась к Блэк. — О, добрый день, мисс Блэк. Раз уж вы обе здесь… я просто хотела передать, что Дамблдор поручил уже сегодня начать тренировки. Блэк сглотнула. От этой беспардонности у неё внутри всё перевернулось. Она приподняла бровь, но промолчала. — Да, хорошо, — ответила Гермиона. — Я передам всем. — Всё хорошо у тебя? — спросила Батильда, всё ещё держа руку на её талии. — Да, — кивнула Гермиона. Батильда улыбнулась, бросила на Блэк быстрый, многозначительный взгляд и вышла. Блэк стояла, скрестив руки, и смотрела на закрывшуюся дверь. — Всё хорошо? — спросила Гермиона. — Ещё бы, — буркнула Блэк. — Такое ощущение, что она вам неприятна… — заметила Гермиона. — Вы были знакомы? — Просто мне кажется, — Блэк пожала плечами, — Она ещё не показала своё истинное лицо. — А сын вам, кажется, нравится, — вдруг сказала Гермиона, и в её голосе послышалась лёгкая колкость. — Это ещё с чего? — Блэк удивлённо посмотрела на неё. — Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Может, показалось. — Тоже так считаю, — сказала Блэк, взяла со стола папку и уже направилась к выходу. — Вы были в Мунго? — догнал её голос Гермионы. — У вас всё хорошо? Блэк обернулась и посмотрела на папку в своих руках. — Нет, это по делу. — Можете сказать, это напрямую касается меня? — спросила Гермиона, и в её голосе появилась настойчивость. — Сейчас это тебя не касается, — отрезала Блэк. — Я же вам сказала про Забини! — А я тебя услышала, — ответила Блэк и, не добавив больше ни слова, вышла из класса, направляясь к обеду. Она шла по коридору и чувствовала, как внутри всё клокочет. Зачем она опять нагрубила? Она не хотела. Но она не хотела и втягивать её. Не сейчас. Это раздражало. И это тянуло к ней. И это было той самой причиной, почему Блэк срывалась на ней чаще, чем на ком-либо другом. Потому что она боялась, что если не сорвётся — то сорвётся по-другому. И не сможет остановиться.

***

Они с Джинни шли в зал для тренировок, где должны были проходить эти новые дополнительные занятия. Джинни выглядела заинтригованной, Гермиона — взволнованной. В руках у неё не было ничего, кроме решимости. — Да, я видела, — сказала Гермиона, когда они вошли в зал и огляделись в поисках свободного места. — А вдруг она вообще свою папку из психушки забрала? — Джинни понизила голос. — Знаешь, от неё можно ожидать чего угодно. — Что за бред? — Гермиона остановилась. — Она там не была. — Не знаю, — пожала плечами Джинни. — Скажи я это пару месяцев назад, ты бы согласилась. А теперь ты её защищаешь, как… — Она что-то нашла, — перебила Гермиона. — Её не было сегодня на уроках, она была в Мунго и вернулась с папкой. Что тут непонятного? Она кого-то нашла. А что, если эта та, кто была лже-Блэк? Или кто-то ещё? — Чужие документы просто так не дают, — заметила Джинни. — Она — заместитель главы Отдела Тайн! — воскликнула Гермиона. — Ей могут дать всё, что угодно, если это связано с делом. — И что ты хочешь? — Джинни остановилась, скрестив руки на груди. — Я вообще не понимаю, — Гермиона вздохнула. — Иногда ты за неё, сейчас ты резко против. Ты вообще на чьей стороне? Они отошли в глубь зала, за большую каменную колонну, где их никто не мог услышать. — Одно дело — всякие ваши похождения, — сказала Джинни, понижая голос. — Но ты мне предлагаешь помочь украсть что-то у Блэк? Я не хочу быть подвешенной опять. Или ещё что хуже, что она там делает… — Я тебя и не прошу, — Гермиона закатила глаза. — Тебе надо только отвлечь её. Они выглянули из-за колонны. Блэк стояла в центре зала, всё ещё с той же папкой в руках, и о чём-то разговаривала с Рабастаном. Она держала её так, будто это была часть её самой. — Как я по-твоему её отвлеку? — прошептала Джинни. — Она папку из рук не выпускает. Или ты думаешь, мы с ней друзья, чтобы я просто подошла и сказала: "Ой, мисс Блэк, а давайте поболтаем о жизни?" — Да подожди ты, — Гермиона снова выглянула. В этот момент к ним подошёл Бэлден Бэгшот, сверкая своей неизменной улыбкой. — Это что ещё за мастера конспирации? — спросил он, заглядывая за колонну. Джинни улыбнулась. Гермиона нахмурилась. — Не твоё дело, — отрезала она. — Не обращай внимания, — усмехнулась Джинни, толкнув Гермиону локтем. — Что? — возмутилась та. — Не его дело! — Может, я помочь хочу? — Бэлден приподнял бровь. — Грейнджер, ты почему вечно злая? Ты хоть иногда улыбаешься? — Не обращай внимания, — повторила Джинни, улыбаясь ему. Гермиона смотрела на них с осуждением. — Нет, если какое-то дело, особенно весёлое, интересное… раз уж вы так палевно прячетесь, — он вздохнул. — Я решил подойти и узнать. Может, я могу помочь. — Ты не слышишь, что ли? — огрызнулась Гермиона. — У меня же есть уши! — он развёл руками. — Конечно, слышу! — Он театрально приложил ладонь к уху. — Прям очень хорошо. — Бэлден, да? — Джинни шагнула вперёд, протягивая руку. — Мы не знакомы. Я Джинни. — Бери пример Грейнджер, — он усмехнулся, беря её руку и целуя. — Как люди общаются. Бэлден Бэгшот. Извини, обычно я не язвлю девушкам, но и не ответить не могу, когда на меня просто так, ни за что. — Ни за что? — возмутилась Гермиона. — Серьёзно? — Ну, и что же я сделал? — он пожал плечами с самым невинным видом. Гермиона отвернулась, понимая, что у неё пока нет аргументов. Но внутри всё кипело. — Бэлден, у нас тут девчачьи разговоры, — сказала Джинни мягко. — Давай, если хочешь, потом подойдёшь. Он пожал плечами и уже сделал шаг назад, но остановился. — Хорошо, Джинни. — Он театрально поклонился. — Счастливо гитр — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Гермиону. — Грейнджер. Гермиона сузила глаза. — Нет, ты видела? — сказала она, когда он отошёл. — Что он хотел сказать? Он меня "гитрашем" обозвал? — Да вроде нет… — Джинни пожала плечами, но сама выглядела не очень уверенной. — "Гитр" и "Грейнджер" — это же так близко похоже, — Гермиона покачала головой. — Учитывая, сколько раз до этого он называл меня по фамилии. — Может, позовём его? — предложила Джинни. — Гарри и Рон готовят поле для тренировок, им Бэгшот сказала… Я одна не смогу отвлечь. Дамблдор уже говорил что-то в центре зала, и ученики начали собираться. Они догнали Бэлдена, который шёл гордо, как павлин. — Полегче! — сказал он, когда Гермиона ткнула его в плечо. — Ладно, — выдохнула она. — Помоги нам. — О, то есть сейчас мы уже хотим моей… — начал он. — Слушай! Я... — пригрозила она. — Тише, тише! — вмешалась Джинни. — В общем, идея такая. Сейчас выйдут пары на дуэли. Вы выйдите и пусть ваша дуэль перейдёт в физическую драку. — Что? — Бэлден приподнял бровь. — Драться с девушкой? Это низко. — Я готова, — сказала Гермиона. Он покосился на неё и обратился к Джинни: — Зачем вам это? — Давай я тебе за ужином расскажу, хорошо? — Джинни улыбнулась. — А ты поможешь. — Ладно, — он вздохнул. — Но я помогаю Джинни. Не тебе, Грейнджер. — Кошмар... — пробормотала Гермиона. — Сейчас объявят тех, кто хочет показать пример для мелких, — сказала Джинни. — Я же староста, — простонала Гермиона. — Какой это будет пример? — Раз уж взялся… — Бэлден усмехнулся. — Я сам начну, Грейнджер. И буду виноват. Джинни засверкала улыбкой. Гермиона лишь закатила глаза. — Какая честь… Дамблдор всё ещё говорил, и его голос разносился под сводами зала. — Итак, есть ли желающие показать пример? Дуэли здесь у нас и для первокурсников… Бэлден вышел вперёд, театрально поправив мантию. — Профессор Дамблдор, я бы хотел… и мне кажется, мисс Грейнджер тоже не против, — сказал он, чуть склонив голову. — Отлично! — Дамблдор улыбнулся. — Ребята, выходите. Они вышли в центр. Бэлден наклонился к Гермионе почти вплотную и прошептал: — Бью не в полную силу. Выбей палочку, если сможешь. — А дальше я импровизирую, — сказал он громче, и все услышали его театральный тон. Они поклонились друг другу, разошлись. Гермиона видела, как Блэк смотрит на них с интересом, как Рабастан стоит рядом, тоже наблюдая. Первый атаковал Бэлден. Заклинание пронеслось мимо, она легко отразила его и ответила. Он отразил, ухмыльнулся, и они закружили по арене, обмениваясь ударами. Её магия была точнее, быстрее, и через несколько секунд её заклинание выбило палочку из его рук. Зал зааплодировал. Они подошли ближе друг к другу. Бэлден, улыбаясь, наклонился к её уху и тихо, почти не слышно, но достаточно громко, чтобы некоторые услышали, процедил: — Как ты смеешь вообще выбивать палочку у чистокровного волшебника… грязнокровка. Гермиона замерла. Повернулась к нему. В глазах закипела ярость. Она вцепилась в него и ударила в живот — со всей силы. Бэлден согнулся, а затем, не ожидая, головой толкнул её в ответ. Она упала на спину, ударившись затылком о каменный пол. Вокруг началась суета. Кто-то смеялся, кто-то ахнул. Учителя подбежали ближе. Гермиона открыла глаза и увидела Блэк. Она стояла прямо перед ней, но в руках у неё уже не было папки. Рядом с ней стоял Рабастан, протягивая руку. — Мисс Грейнджер, всё хорошо? — спросил он, помогая ей встать. Гермиона схватилась за живот — было больно. Она поднялась, придерживаясь за Рабастана. Блэк смотрела на Бэлдена с ледяным бешенством. Тот, напротив, улыбался, будто ничего не произошло. Батильда Бэгшот подбежала и, не раздумывая, дала сыну подзатыльник. — Ты в своём уме?! — закричала она. — Да как ты смеешь?! Не стыдно? — Ай! — Бэлден отшатнулся. — Что я не виноват? Она первая начала! Все видели! — Наказание! — отрезала Батильда. — Позже поговорим! Выйди отсюда! Живо! Она подошла к Гермионе и взяла её за плечи. — Гермиона, милая, ты в порядке? Гермиона кивнула, но всё ещё держалась за живот. — Пойдём в больничное крыло? — предложила Батильда. — Я могу её проводить, — сказал Рабастан. — Спасибо, но это моя ученица, — Батильда мягко, но настойчиво обняла Гермиону и повела её к выходу. Гермиона позволила вести себя. Боль в животе всё ещё была сильной, но она заметила краем глаза, как Блэк стоит и смотрит на них. Её взгляд был тяжёлым, подозрительным, и он явно был направлен не на Бэлдена. Она смотрела на Батильду. Или на неё. Но самое главное — папки в руках Блэк не было. На том месте, где она стояла, тоже ничего не лежало. А значит, Джинни успела. Гермиона прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку. План сработал. Выйдя из тренировочного зала, она чувствовала, как каждая мышца ноет, а в животе всё ещё пульсировала боль от удара. Батильда Бэгшот приобнимала её, ведя к выходу, и этот тесный контакт напрягал до дрожи. Гермиона не могла избавиться от ощущения, что объятие было слишком крепким, слишком настойчивым, будто Батильда не столько поддерживала, сколько контролировала. Прямо у выхода из зала, как по волшебству, выскочила Джинни. Её лицо было таким драматичным, что Гермиона едва сдержала улыбку, несмотря на боль. — Гермиона!!! — воскликнула Джинни, подбегая и хватая её за свободную руку. — Что случилось? Гермиона, всё ещё держась за живот, скривилась. — Долгая история. — На пять минут оставить нельзя! — Джинни покачала головой, и в её голосе слышалась почти искренняя тревога, разбавленная театральностью. Батильда перевела взгляд с одной на другую и мягко, но настойчиво сказала: — Мисс Уизли, может, вы проводите мисс Грейнджер? У меня из-за этой ситуации, думаю, появились дела. Сыну нужно объяснить, что такое дисциплина. — Да, конечно! — Джинни с готовностью кивнула. Батильда повернулась к Гермионе, и на её лице появилось выражение искреннего сожаления. — Мисс Грейнджер, извините, пожалуйста, за моего сына. Я не знаю, что на него нашло. Это совершенно недопустимо! — Всё в порядке, мисс Бэгшот, — ответила Гермиона, чувствуя, что говорить правду было бы неправильно. — Я не держу зла. Я тоже виновата — я первая ударила. — Да мало ли кто! — Батильда покачала головой. — Я с этим разберусь. Девочку ударить! Он у меня получит! Она развернулась и быстрым шагом направилась обратно в зал, оставляя девушек одних. Джинни посмотрела на Гермиону, и её лицо расплылось в улыбке. — Больно? — спросила она и тихо засмеялась. Гермиона улыбнулась, несмотря на ноющую боль в животе. — Когда не ожидаешь — да. Получилось? — Конечно! — Джинни подмигнула. — Она даже швырнула эту папку, когда увидела, как ты упала. Прямо на пол. "Приятно, что ей не всё равно." — Что там? — спросила она, понижая голос. — Ты уже смотрела? — Ты будешь в шоке, — Джинни загадочно улыбнулась. — Но пошли лучше в комнату. Здесь не место. Они почти бежали по коридору. Авроры, стоящие у каждого поворота, провожали их взглядами, но не останавливали. Всё, что им было нужно, — это оказаться в спальне, где никто не подслушает. Войдя в комнату, Джинни сразу подошла к своей кровати, достала из-под подушки папку и протянула Гермионе. — Смотри! — сказала она, открывая её. — Какая-то Ариана Дамблдор. Но самое главное — она сквиб. Сестра Дамблдора, которую он отдал в Мунго. Что странно, да? Гермиона расширила глаза. Она никогда не слышала, что у Дамблдора есть сестра. Ни слова, ни намёка, ни даже слуха. — Ты знала? — спросила она, глядя на Джинни. — Может, забыла? Ну, что у него есть сестра? — Нет! — Джинни покачала головой. — Однофамильца возможно. Но опять почему тут про Дамболдора. Гермиона взяла папку в руки, перелистнула первую страницу. Внутри были старые фотографии, пожелтевшие бумаги, заполненные неровным почерком целителей. — То есть это она? — спросила Гермиона, глядя на фото. — Она всё ещё пациент? — Это старая фотка, — ответила Джинни, заглядывая через плечо. — Ей здесь не понятно сколько… но симпатичная, да? Гермиона пожала плечами, но взгляд её уже скользил по строкам. — Там много записей, — сказала Джинни. — Ты за сколько это прочтёшь? — Не знаю. А что? — А ты вернуть не планируешь? — Джинни посмотрела на неё с лёгкой тревогой. Гермиона пожала плечами, не отрываясь от папки. — Да она же убьёт меня, если узнает! — выпалила Джинни. — Это вы там ходите, целуетесь, а я… Ты хочешь моей смерти? — Да не убьёт она тебя, — отмахнулась Гермиона, но в голосе не было уверенности. — Легко тебе говорить, — Джинни закатила глаза. — А нашу семью она вообще ненавидит. Один Рон, конечно, пока страдает, но я не хочу быть в её списке мучеников. — Я возьму вину на себя, — сказала Гермиона, не поднимая головы. Джинни со стоном плюхнулась на кровать, раскинув руки. — Это всё надо изучить, — пробормотала Гермиона, садясь на свою кровать. — Не зря же она с этой папкой ходит. — Понятно, — Джинни вздохнула. — Это надолго. Пойду я Бэлдена найду. Всё-таки он помог. — Не нравится мне это, — нахмурилась Гермиона, отрываясь от папки. — Да всё нормально! — Джинни уже стояла у двери. Гермиона лишь покачала головой, но спорить не стала. Она снова уткнулась в папку и начала листать. Страницы были исписаны разными почерками — врачи сменяли друг друга, каждый записывал свои наблюдения. И в каждой записи сквозило одно и то же: агрессия. Ариана угрожала каждому врачу, который к ней входил. Она била, кричала, ломала вещи. Её называли "непредсказуемой", "опасной", "безнадёжной". Гермиона перевернула очередную страницу и замерла. В одной из записей, сделанной каким-то врачом с неразборчивым почерком, было написано: "Пациентка утверждает, что её брат — Альбус Дамблдор. Однако сам Дамблдор отрицает какое-либо родство и не посещает пациентку". Гермиона перечитала эту фразу трижды. Сердце забилось быстрее. Она закрыла папку и посмотрела в окно, где уже темнело. "Почему он её скрывает?" — думала она. — "Или она знает такого, что он не хочет, чтобы это стало известно?" Ответов пока не было. Но она знала: она найдёт их. Даже если для этого придётся нарушить все правила. Даже если Блэк будет против.