Сад каменных снов

Они шли по Хогсмиду, и воздух был пропитан запахом дыма из труб, свежей выпечки. Где-то хлопнула дверь, кто-то рассмеялся, и это эхом разнеслось по узким улочкам. Блэк шла молча, и её шаги были ровными, но в каждом движении чувствовалось напряжение, которое она не могла сбросить. Рабастан косился на неё уже в пятый раз за последние пять минут, и наконец не выдержал. — Я, конечно, знаю, что ты не то чтобы общительная, — сказал он, чуть замедляя шаг. — Но вчера и сегодня ты очень молчаливая. Даже для тебя. Блэк не повернула головы. Она смотрела вперёд, и взгляд её был рассеянным. — Я просто думаю, — ответила она, и голос её был ровным, почти безжизненным. — И вообще, ты написал Цисси? Она придёт? Рабастан вздохнул с облегчением, что разговор сдвинулся с мёртвой точки: — Да, придёт. Но зачем? Ты что, сама не можешь ей написать? Блэк усмехнулась — коротко, безрадостно: — Я все праздники её игнорировала. Сам как думаешь, она бы мне ответила? — Ну… — Рабастан пожал плечами. — Я написал, что у Драко проблемы. Думаю, это её взбодрило. Блэк остановилась на мгновение и посмотрела на него с лёгким прищуром: — Ты ужасен. Она там уже с открытия тебя ждёт и всю ночь не спала. Рабастан лишь пожал плечами, но в глазах его мелькнула довольная искра. Они зашли в "Кабанью голову", и гул голосов ударил в уши — смесь хохота, споров, звона кружек и где-то далеко, в углу, тихого пения. Народу было много, воздух был тёплым и липким от запаха эля и пота, и в этом хаосе Блэк сразу же нашла глазами Нарциссу. Та сидела в дальнем углу, идеально выпрямившись, и с лёгким отвращением отмахивалась от какого-то мужчины, который пытался заговорить с ней. Её светлые волосы были собраны в безупречную причёску. Блэк и Рабастан подошли ближе. Мужчина, увидев их, отступил с почтением, но в его взгляде мелькнуло восхищение. — Оу, мистер Лестрейндж, мисс Блэк, — пробормотал он, слегка поклонившись. — Вы в таком месте… — Да, поэтому, будьте добры, отойдите от нашей подруги, — сказал Рабастан, голос его был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Мужчина кивнул, бросив последний взгляд на Нарциссу, и отошёл. Рабастан лишь покачал головой, но Блэк уже снимала шубу, не обращая на него внимания. Нарцисса подняла на неё взгляд, в глазах её мелькнула смесь укора и любопытства. — Так и знала, что и ты придешь, — сказала она, сухим голосом — Белла, вот когда тебе надо, ты сразу здесь... — Именно поэтому звала не я, — ответила Блэк. — Извини, Цисси, она меня заставила. И да, как ты понимаешь, дело не в Драко. Нарцисса приподняла бровь, переведя взгляд с Рабастана на Блэк. Рабастан взял шубу Блэк и повесил её рядом со своей, а Блэк откинулась на спинку стула. Театрально вздохнула и развела руками: — Я соскучилась. Нарцисса закатила глаза так, что Блэк едва не усмехнулась. — И почему здесь? — Нарцисса с отвращением посмотрела на липкий стол и сняла перчатки, касаясь поверхности с такой осторожностью, будто на ней лежало что-то заразное. — Ну, иногда хочется… — Блэк обвела взглядом зал и чуть заметно усмехнулась. — Окунуться в грязь. Нарцисса и Рабастан переглянулись с одинаковым выражением лица, но промолчали. — Рабастан, дорогой, — сказала она, не глядя на него, — Принеси мне более менее хорошее красное полусухое. Если здесь есть, конечно. — Повернувшись к Нарциссе: — Цисси, что будешь? — Чай зелёный, — ответила она. Рабастан отошёл к стойке, оставив их вдвоём. Нарцисса смотрела на Блэк, и в её взгляде было что-то изучающее. — Так что тебе нужно? Не верю, что ты просто соскучилась. Блэк пожала плечами, и на её губах заиграла едва заметная улыбка: — Но это так… Нарцисса покачала головой, но не стала спорить. — Как прошёл приём? — спросила Блэк, меняя тему. — Кто был? — Все, кого приглашала, — ответила Нарцисса с лёгкой гордостью. Блэк закатила глаза, но Нарцисса продолжала, и голос её стал чуть строже: — Мне это просто не нравится, Белла. Когда я тебя зову, у тебя куча дел. Но я каждый раз нахожу для тебя время. Белла пожала плечами, в её голосе послышалась лёгкая усмешка: — Потому что ты не работаешь. Нарцисса прищурилась: — У меня тоже могут быть свои дела. — Могут, — согласилась Белла. — Но сейчас Драко в школе и он уже не маленький. В этот момент подошёл Рабастан — он принёс Блэк бокал вина, а Нарциссе — чай. Он поставил напитки на стол и отошёл. Блэк взяла бокал, повертела его в руках, глядя на заляпанные стенки, и поморщилась. Но пить не стала — просто держала. Нарцисса аккуратно отпила чай и снова посмотрела на сестру. — Да ладно тебе, — сказала Блэк, и голос её стал мягче. — Ну серьёзно, у меня столько дел иногда, что приходится отменять занятия. А ещё… — она задумалась на мгновение, — Кто-то украл документы в Мунго от моего имени. Нарцисса приподняла бровь, глазах её мелькнуло любопытство: — Что? Где они вообще берут материалы? — У Аберфорта, — Блэк кивнула в сторону барной стойки, где стоял хозяин паба, с Рабастаном и усмехнулась. — У него такой сброд иногда бывает, что можно всё найти. — Поэтому я тебе здесь нужна? — спросила Нарцисса с лёгкой иронией, и посмотрела на Рабастана который сел со стаканом. Блэк перевела на неё взгляд, и в глазах её мелькнула искра: — И я соскучилась. Нарцисса снова закатила глаза, но в её взгляде мелькнула едва заметная улыбка. — Как Драко? — спросила она, и голос её стал теплее. — Всё с ним нормально, — ответила Блэк. — Готовится к квиддичу. Скоро сезон. Она сделала глоток вина, поморщилась от кисловатого привкуса и подняла бокал к свету: — Это лучшее, что здесь есть? — Да, — ответил Рабастан, тоже покосившись на свой стакан с огневиски. Блэк перевела взгляд на Нарциссу, и голос её стал деловым: — Я хотела узнать… ты ходишь к психотерапевту Амелии Блумфилд? Она ещё работает в Мунго? — Нет, — ответила Нарцисса, и в голосе её послышалось удивление. — Она даёт частные консультации уже давно. — Зачем? — спросила Блэк, нахмурившись. Нарцисса пожала плечами: — Я как-то не интересовалась. — И как давно? Нарцисса задумалась на мгновение: — Точно не знаю. Но давно. Ещё когда Драко был на первом курсе. Блэк сузила глаза. Она взяла стакан с огневиски у Рабастана, и тот лишь покосился на неё с лёгким вздохом, но не стал спорить. Он встал и пошёл к стойке за следующим. — Мне надо с ней связаться, — сказала Блэк, и голос её стал жёстче. — Ну, тебе давно пора, — сказала Нарцисса с лёгкой усмешкой. — Я тебе говорю, что… — Так! — Блэк подняла руку, останавливая её. — Цисси, давай без этого, хорошо? В этот момент Рабастан подошёл со вторым стаканом огневиски, забрал у Блэк свой, поставил перед ней новый, и она даже не заметила. — А Бэрроуз ты её знаешь? — спросила Блэк, снова переключая тему. — Нет, — ответила Нарцисса, отпивая чай. — Но слышала. Она же младше меня намного. Всё-таки я не доверяю таким. Хочется говорить с теми, у кого уже есть жизненный опыт. Блэк кивнула, обдумывая её слова, и сделала глоток огневиски. Жидкость обожгла горло, и она почувствовала, как тепло разливается по телу. Дверь в "Кабанью голову" резко распахнулась, и внутрь влетела весёлая компания. Джинни Уизли, смеясь, шла под руку с Бэлденом. За ними шла Гермиона — с Харпером, который что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Гермиона лишь устало косилась на него, но слушала. Они прошли в глубь трактира, где стоял свободный столик. Блэк почувствовала, как внутри всё сжалось. Она увидела Гермиону. И внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то. Она отвела взгляд. — Да, я был на их тренировке, — говорил Рабастан. — Техника у него неуверенная, поэтому… — Ну, ты же если что можешь его тренировать, — сказала Нарцисса, голос звучал где-то далеко. — Вы о чём? — переспросила Блэк, не поняв вопроса. — О квиддиче, — ответила Нарцисса, поднимая бровь. — Рабастан — и тренировки? — Блэк усмехнулась, но усмешка вышла натянутой. — Он сам тренируется, чтобы меня победить. Нарцисса приподняла бровь, но ничего не сказала. В этот момент дверь снова распахнулась, и в неё влетели запыхавшийся Поттер и Рон Уизли. Мальчишки осмотрелись, явно в поисках кого-то, и, заметив компанию, тихо прошли в глубь. Блэк сузила глаза. Она посмотрела туда, где сидела Гермиона. Взяла бокал огневиски, сделала большой глоток и попыталась не думать о том, что чувствует, когда видит её с другими.

***

Гермиона и Джинни шли по заснеженной тропинке, и снег хрустел под ногами с каждым шагом. Холодный воздух обжигал щёки, пар вырывался изо рта белыми клубами, а где-то вдалеке слышался звон колокольчиков — кто-то катался на санях. Хогсмид был ещё украшен гирляндами. — Зачем вообще туда? — спросила она, не поднимая головы. Джинни пожала плечами, и её дыхание тоже вырывалось белыми облачками: — Не знаю, Бэлден сказал, там нас не заметят. Они с Харпером хотят огневиски взять, говорит, Аберфорт продаст. Гермиона остановилась на мгновение, повернулась к подруге: — Чем им не устроило сливочное пиво? И вообще, Джинни, это похоже на двойное свидание. Джинни нахмурилась, но улыбнулась: — Какое? — Ну, когда на свидание идут парочками, — объяснила Гермиона, в голосе её послышалось раздражение. Джинни махнула рукой: — Да не, просто с Бэлденом никто не общается из Гриффиндора из-за Гарри и Рона… Гермиона обернулась. Вдалеке, по той же тропинке, шли Гарри и Рон — они держались на расстоянии, но было видно, что они следят за ними. — Зачем они за нами идут? — спросила она, кивая в их сторону. Джинни тоже обернулась, и лицо её стало хмурым: — Не знаю. Из-за Гарри, наверное. Я ему сказала, что это конец, но он сказал, что не сдастся. То есть когда я была с ним, он расслабился, а теперь — он не сдастся… Голос Джинни дрогнул, и Гермиона почувствовала, как внутри закипает злость. Она хотела сказать что-то резкое, но в этот момент Бэлден и Харпер обернулись, ожидая их. — Ну как вы? — спросил Бэлден, когда они подошли. Его взгляд скользнул по Гермионе, и он усмехнулся: — Грейнджер? Где улыбка? Харпер, где твоё джентльменство? Девушка грустит… Гермиона лишь покосилась на него, ничего не ответив. Харпер тут же подскочил к ней, пытаясь заглянуть в глаза: — Гермиона, а ты уже пробовала огневиски? Голос его был слишком бодрым. — Не знаю, возможно, — ответила она коротко, отворачиваясь. Харпер надулся, как ребёнок, которому отказали в игрушке. Бэлден хмыкнул и посмотрел на неё с лёгкой насмешкой: — Грейнджер, не порти выходные. Или ты умеешь улыбаться только рядом с Блэк? У Гермионы чуть сердце не упало. Она почувствовала, как внутри всё оборвалось, и резко повернулась к нему. Джинни расширила глаза, но промолчала. — Что? — переспросила Гермиона, ледяным тоном. — Что за бред? Бэлден усмехнулся, и в глазах его мелькнула довольная искра: — Я наблюдателен. Гермиона вздохнула. Она не хотела выслушивать это, не хотела говорить о Блэк, особенно с ним. Она заставила себя улыбнуться — натянуто, наигранно, но всё же улыбнулась. — Ну вот! — воскликнул Бэлден, хлопнув в ладоши. — Так и знал, что можешь. Он пропустил Джинни вперёд, и они зашли в паб. Харпер тоже сделал шаг в сторону, пропуская Гермиону, и наклонился к ней, когда она проходила мимо: — Я ещё планирую с собой взять, — сказал он, понизив голос. — Скоро будет дискотека, хочу налить в общий пунш. Гермиона покосилась на него, но промолчала. Она уже устала от этого дня. Они прошли в глубь трактира, и Бэлден тут же повернулся к ним: — Пойду договорюсь насчёт огневиски, — сказал он и посмотрел на Харпера. — Всё же будут? Харпер радостно закивал, не сводя глаз с Гермионы: — Естественно! Бэлден подмигнул Гермионе: — Ну я так и знал. И отошёл к стойке. Джинни обернулась на дверь, и её лицо исказилось от злости: — Они сюда пришли! — прошипела она, глядя, как Гарри и Рон влетают в паб и оглядываются по сторонам. Гермиона тоже обернулась и вздохнула. Она чувствовала, что это не к добру. Харпер, заметив её взгляд, придвинулся ближе и попытался приобнять её за стул: — Мы с ними разберёмся, не переживай. Гермиона усмехнулась про себя. Она знала о его "способностях" и не питала иллюзий. Джинни вдруг толкнула Гермиону локтем, кивая в сторону другого конца паба: — Эй, глянь, кто здесь? Гермиона повернула голову и увидела Блэк. Она сидела за столиком с Нарциссой и Рабастаном, и в руках у неё был бокал. "Что она вообще здесь забыла?" — подумала Гермиона, и сердце её забилось быстрее. В этот момент Бэлден подошёл с подносом, на котором стояло несколько стаканов с тёмной жидкостью: — А! — сказал он, глядя на Гермиону. — Что она вообще здесь забыла с её-то высокомерием? Он раздал всем по бокалу, и Гермиона взяла свой, поднесла к губам и отпила. Жидкость обожгла горло, и внутри разлилось теплом. Бэлден замахнулся сразу, как заправский пьяница. — Я смотрю, у кого-то опыт? — усмехнулась Джинни, глядя на него. — Да не то чтобы, — ответил Бэлден. — Просто не хочу растягивать. Харпер тоже попробовал — и тут же закашлял. Гермиона повернулась к нему: — Всё нормально? Но не успела она получить ответ, как к их столику подошли Гарри и Рон. Гарри смотрел на Джинни, и взгляд его был тяжёлым. — И ты это пить собралась? — спросил он, кивая на её бокал. Бэлден тут же приобнял Джинни, в голосе его зазвенела сталь: — Да, она собралась. А ты сейчас кто для неё? Рон шагнул вперёд, и голос его стал громче: — Он может и никто, а я её старший брат. Он подошёл и выхватил бокал из рук Джинни, поставив его на стол с таким грохотом, что несколько голов повернулись в их сторону. Бэлден встал, в глазах его мелькнула злость: — Она сама за себя может решать, Уизли. Рон повернулся к Гермионе, и голос его смягчился: — Гермиона, а ты что с ними? Гермиона поставила бокал на стол, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Она не знала, что ответить. Харпер тоже встал, голос его дрожал от возмущения: — Вас вообще за этот стол не звали! Гарри перевёл взгляд на него, и в голосе его послышалось презрение: — А ты вообще кто такой? Сейчас дружите со слизеринцами? Бэлден уже злобно усмехнулся: — Может, потому что кто-то половину Гриффиндора настроил против меня? Джинни вскочила, пытаясь успокоить его: — Бэлден, успокойся! — Джинни, сейчас, пожалуйста, не вмешивайся! — рявкнул Бэлден. Рон шагнул к нему: — Не трогай её! Он оттолкнул Бэлдена, и тот пошатнулся, задев соседний стол, где сидели двое мужчин. Стол качнулся, и одна из кружек опрокинулась, разливая тёмную жидкость. Харпер выхватил палочку, и его голос дрожал от ярости: — Ты что себе позволяешь?! Не воспитанное ты создание! И тут к ним подошли Рабастан и Блэк. Блэк двигалась бесшумно, но её появление тут же привлекло внимание. — Что здесь происходит? — спросил Рабастан, ледяным тоном. Все обернулись. Блэк подошла ближе, остановилась возле стола, и её взгляд упал на стакан, который стоял возле Гермионы. Она взяла его, поднесла к носу и приподняла бровь: — Огневиски… Интересно. Гермиона обернулась, встретившись с её взглядом. Блэк стояла с приподнятой бровью, и в её глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли усмешка. Бэлден попытался что-то сказать: — Мы… мисс Блэк, мы вообще… Но Блэк перебила его, и в голосе её зазвенел лёд: — Не желаю слушать. Жду вас в кабинете директора. Всех. — Она повернулась к Рабастану: — Мистер Лестрейндж, сопроводите их всех в целости. И она вышла из трактира, оставив за собой тишину. Гермиона стояла и смотрела на дверь, за которой исчезла Блэк. Огневиски всё ещё обжигало горло, но внутри было холодно.

***

Они зашли в кабинет директора, и тишина встретила их — густая, тягучая, как патока. В воздухе пахло старым деревом, воском и чем-то сладковатым — то ли от конфет, которые Дамблдор вечно держал в карманах, то ли от свечей, оплывших до основания. Дамблдор уже сидел за столом, сложив руки на столе, и поверх очков смотрел на вошедших с тем особым выражением, которое бывало у него, когда он одновременно был разочарован и заинтригован. Рядом с ним, на стуле, сидела Батильда Бэгшот. Её поза была идеально прямой, и на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка, которая не касалась глаз. У окна, скрестив руки на груди, стояла Блэк. Она была неподвижна, как статуя, и смотрела на вошедших с тем ледяным спокойствием, от которого у Гермионы внутри всё сжималось. Рабастан вошёл следом, и вид у него был усталый — он косился на Рона и Бэлдена с такой регулярностью, что казалось, он уже мысленно подсчитывает, сколько раз они перекинулись словами по дороге. Дамблдор поднялся из-за стола и обвёл взглядом всю компанию. — Да! Да… Проходите… Добрый день! — голос его звучал бодро, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. Все они были недовольны. Бэлден злобно сверлил взглядом Гарри и Рона, его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. Джинни держалась рядом с ним, и её лицо было напряжённым. Гермиона чувствовала себя растерянной — она не знала, на чьей она стороне, и от этого внутри всё кипело. Харпер, тем временем, стоял слишком близко к ней, почти прижимаясь плечом, и Гермиона чувствовала, как Рон сузил глаза, поглядывая на него. — Ну как? — спросил Дамблдор, переводя взгляд на Рабастана. — Без происшествий, надеюсь, добрались? — Почти, — ответил Рабастан, покачав головой, и подошёл к Блэк, встав рядом с ней у окна. — Так что же у нас происходит? — спросил Дамблдор, и голос его стал чуть строже. Он обвёл взглядом каждого, задерживаясь на лицах дольше, чем нужно. — Мистер Бэгшот, за одну неделю — две драки. — Он подошёл к нему ближе, покачал головой, потом повернулся к Рону: — Рональд, а вы, кажется, староста? Это что за пример для вашей младшей сестры? Рон опустил голову, но в его глазах всё ещё горел огонь. — Гарри… Джинни… Что происходит? — продолжил Дамблдор, переводя взгляд на них. — Мисс Грейнджер, мне казалось, вы староста и приличная ученица… Огневиски? Все опустили головы. Гермиона чувствовала, как щёки начинают гореть от стыда. — Так дела не решаются, — сказал Дамблдор, и голос его стал мягче, но в нём всё ещё звучала твёрдость. — Вы уже взрослые. Школа Хогвартса всегда в первую очередь учит манерам. Бэлден поднял голову, и в его голосе послышалась дерзость: — Только вот приехав сюда, я не заметил этих манер. Эти двое против меня! — он указал на Гарри и Рона. Рон шагнул вперёд: — Чушь! Ты спаивал мою сестру! — Рон, никто меня не спаивал! — выпалила Джинни, и в голосе её послышалась злость. — Ещё как спаивал, — вмешался Гарри, и его голос дрогнул от обиды. — И ты велась. — Так! — Дамблдор поднял руку, останавливая их. — Успокоились! Все! Тишина опустилась на комнату, нарушаемая только треском свечей и завыванием ветра за окном. — Раз уж ваши выходные настолько не продуктивны, — продолжил Дамблдор, — Вы будете эти два дня отбывать наказание. С пользой. — Он повернулся к Блэк и Харперу: — Думаю, у мисс Блэк для мистера Харпера найдётся занятие. — Затем перевёл взгляд на Бэгшот: — Мисс Бэгшот, вы тоже разберётесь с остальными. Батильда Бегшот кашлянула, привлекая внимание: — Кхм, кхм. Прошу прощения, директор, но я ещё с утра сообщила вам, что мне нужно отъехать на эти выходные. Поэтому… Дамблдор поморщился: — Ах да… — Он повернулся к Блэк: — Мисс Блэк, может, вы смогли бы найти время и силы ещё и на студентов Гриффиндора? Блэк оттолкнулась от стены и подошла ближе к Бэгшот. Её голос был тихим, но в нём слышалась сталь: — Что же это за срочные дела, так вовремя, правда? Бэгшот улыбнулась, и улыбка её была приторной: — Личное, мисс Блэк. — У меня тоже есть дела, — ответила Блэк, и в голосе её послышалось раздражение. — И на вашу толпу нарушителей, хотелось бы заметить, нет времени. — А мне казалось, есть, — парировала Бэгшот с той же сладкой улыбкой. — Раз вы находились и сами в трактире. Дамблдор прервал их, поднимая руку: — Мисс Блэк, прошу вас. Блэк лишь фыркнула, но не стала спорить. Харпер подал голос, и голос его был полон предвкушения: — А что мы будем делать, профессор? — Он покосился на Гермиону с самодовольной улыбкой: — Хотя неважно, я буду со своей девушкой. Гермиона почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Все повернулись к ней, и она услышала. Она сама была в шоке. Рон шагнул вперёд, и голос его дрогнул от ярости: — Она не твоя девушка! — А чья, твоя что ли? — усмехнулся Харпер. — Неудачник. — Так! — голос Блэк разнёсся по комнате, ледяной и резкий. — Успокоились. Абсолютно не хочется слушать этот спор. Она повернулась и пошла к двери, не оглядываясь: — За мной все в кабинет. И они двинулись — Бэлден впереди с Джинни, за ними Харпер, который пытался держаться ближе к Гермионе, а дальше Рон и Гарри. Она заметила, как Блэк отстала от остальных и решила так же замедлиться, и услышала её голос почти у самого уха: — Харпер? Серьёзно, Грейнджер? Гермиона резко обернулась. Блэк стояла в двух шагах, и на её губах играла лёгкая усмешка. В взгляде было что-то странное — смесь насмешки и… ревности? Гермиона не могла разобрать, но сердце её забилось быстрее. Она смотрела на Блэк, и в этом было столько всего — молчаливый вопрос, лёгкий укор, и что-то ещё, что заставило её замереть на мгновение, забыв, что они не одни. Бэлден, заметив, что Гермиона отстала, обернулся: — О, Грейнджер, опять ты… Хотя неважно. — Он повернулся к Блэк, и голос его стал виноватым: — Мисс Блэк, прошу прощения за эту ношу… Мы испортили вам выходные. Блэк лишь покосилась на него — холодно, почти пренебрежительно — и прошла вперёд, оставив Гермиону. Гермиона пошла за ней, чувствуя, как щёки всё ещё горят. Она не знала, что думать о её улыбке, о её вопросе.

***

Они зашли в кабинет, и звук шагов тут же утонул в густой тишине. За окнами снег падал крупными хлопьями, и свет, пробивающийся сквозь матовое стекло, казался почти синим. Где-то в коридоре хлопнула дверь, но здесь, в этом помещении, было по-особенному тихо, если не считать недовольных вздохов компании. Блэк зашла последней и уже собиралась закрыть дверь, как Рабастан придержал её плечом. — Я подумал, тебе скучно будет, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Хочешь, посижу тоже? Она не сдержала улыбки — той, которая появлялась только в его присутствии. — Если тебе совсем нечего делать. Рабастан пожал плечами, проходя внутрь: — Ну, вообще нечего. Ты же говорила, что мы сегодня идём трактир, так что никаких планов. — Ну заходи, — разрешила она. И тут взгляд её упал туда, где уже вовсю шла рассадка. Джинни и Бэлден сидели как сиамские близнецы, что-то обсуждая. Гарри устроился на отшибе — вид у него был такой, будто он готовился к долгой осаде. Гермиона села, и к ней тут же подлетел Харпер. Он плюхнулся рядом так уверенно, будто это место было закреплено за ним с рождения. И в этот самый момент внутри у Блэк что-то неприятно дрогнуло. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Рон оказался быстрее. — И с чего это ты с ней садишься вообще? — спросил он, и голос его был пропитан яростью. Харпер поднял на него взгляд с таким безразличием, будто перед ним был не человек, а пустое место: — С того, что я так решил. Гермиона покосилась на Харпера — с явным раздражением, которое не укрылось от Блэк. — Уйди от неё, это моё место! — рявкнул Рон, делая шаг вперёд. Бэлден подал голос с той сладкой ядовитостью, которая была его визиткой: — Я бы сказал, где твоё место. Рон уже кипел, и его лицо медленно наливалось красным. Джинни схватила Бэлдена за руку, призывая успокоиться, но тот лишь скривился в ответной усмешке. Блэк быстро окинула взглядом эту разношёрстную компанию и произнесла с ледяным спокойствием: — Так! Все сели по одному! Бэлден обернулся к ней, и в его голосе послышалось недоумение: — Но почему? Что такого, что мы будем сидеть с кем-то? — Я что сказала, как-то комментировать? — перебила его Блэк, и её тон не терпел возражений. Бэлден закатил глаза, но спорить не стал. Харпер с раздражением встал, сверкнув взглядом на Рона: — Ну вот, всё из-за тебя, нытик. Блэк повернулась к своему столу, собираясь раздать задания, и застыла — Рабастан уже сидел на её стуле, откинувшись на спинку и качаясь с таким невозмутимым видом, будто это был его личный трон. Он улыбался, глядя на неё. Она подняла бровь, и её взгляд сказал больше, чем тысяча слов. Он, наконец, опомнился, встал и с явным усилием подавил смешок. — Мистер Лестрейндж, — начала Блэк, переходя к делу, — Раздайте, пожалуйста, вот эти стопки. — Она кивнула на стопки пергамента на столе. — Это эссе первого, второго и третьего курсов. Мистеру Уизли и мистеру Харперу — дайте эссе первых курсов. Остальные на выбор. Бэлден фыркнул и бросил колкость в сторону Рона: — И почему я не удивлён? Да, Уизли? — Мистер Бэгшот, — отрезала Блэк, поднимая на него взгляд, — Раз вы не можете удержать свой язык за зубами, я могу наложить заклинание. — Простите, мисс Блэк! — ответил тот, но в его голосе не было ни капли искренности. — Будете сидеть молча, — продолжила Блэк, обводя всех взглядом. — Проверять всё. Перерыв — ужин. После ужина — сюда. До отбоя. Она подошла к своему столу, где Рабастан уже успел перетащить соседний стул и уселся на него, сложив руки на коленях, как послушный ученик. Она села и с облегчением выдохнула. — Если бы был один Харпер, было бы проще, — тихо сказала она, кивком указывая на шумную компанию. Рабастан подмигнул ей с той особенной хитринкой, которая была понятна только им двоим: — Вот от кого неожиданно, так Грейнджер, правда? — улыбнулся он. — И с чего бы это? — нахмурилась она. — Как я здесь работаю, она только тем и занимается, что нарушает правила. — Я про огневиски, — уточнил он с лёгкой улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала. — Ведь тебе интересен был только её стакан. — Не выдумывай, — ответила Блэк, но её голос дрогнул. — Она была ближе. — Ну да, ну да, — протянул Рабастан и махнул рукой. — Вообще, можем их тут оставить. Сходим в комнату, посидим. Не хочу я тут шептаться. Блэк кивнула, соглашаясь. Она встала из-за стола, и стул скрипнул, привлекая внимание всей компании. — Я немного отлучусь, — объявила она, обводя всех взглядом. — Если кто-то нарушит дисциплину — месяц без вылазок в Хогсмид. Она вышла из кабинета, не оглядываясь, и услышала за спиной, как Рабастан тихо прикрыл дверь. За окнами продолжал падать снег, и коридор был пуст и тих.

***

Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Гермиона смотрела на эту дверь, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. Она сидела, не зная, куда деть руки, и смотрела в стол где только что сидела Блэк. Рон уже вскочил, его стул с грохотом отлетел назад, и он в три шага оказался возле Харпера. Голос его был напряжённым, как струна, готовая лопнуть в любой момент. — И что это ты себе напридумывал? — Рон навис над ним, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Харпер скрестил руки на груди, даже не шелохнувшись, и ответил с той наглой ленцой, которая была его второй натурой: — Сядь. Я не хочу из-за тебя ещё и в Хогсмид не ходить. Гермиона повернулась к Рону и положила руку ему на запястье: — Рон, успокойся. Действительно, не надо. Рон резко повернулся к ней, и его глаза сверкнули обидой: — Ты что, с ним вместе? — Да что ты такое говоришь? — Харпер уже поднимался со своего места, но Гермиона жестом остановила его. — Харпер, я не твоя девушка, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза, холодно и твёрдо. — Прекрати это говорить. Я просто пошла с вами за компанию. — Но… — попытался возразить он. — Без "но". — Она отрезала его коротко, давая понять, что тема закрыта. Гарри, всё это время сидевший молча с каменным лицом, подал голос: — То есть ты на их стороне? — Гарри, — вздохнула Гермиона, чувствуя, как от его обиженного тона её усталость становится почти физической. — Нет никаких сторон. Я пошла, потому что меня позвала Джинни. — В трактир? — фыркнул Рон, кивая в сторону окна. — Там такой сброд… Бэлден поднял голову, и его голос сочился ядом, смешанным с такой сладкой улыбкой, что от неё становилось тошно: — Уж не хуже тебя. Рон дёрнулся, в его глазах загорелся тот самый огонь, который Гермиона видела уже не раз в Уизли, когда они готовы были рубиться за честь семьи. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но Гермиона коснулась его руки, на этот раз мягче. — Рон… не надо. Пожалуйста. Он замер и смотрел на неё так, будто не понимал, на чьей она стороне. — А! — воскликнул Бэлден, словно вспомнил что-то важное. Он повернулся к Гарри, и на его лице играла широкая самодовольная улыбка. — Поттер, кстати, хотел тебе сказать. Я ведь ловец. Так что скоро отборочные. Надеюсь, ты усердно тренируешься. Гарри сжал челюсти, и на его лице отразилась смесь злости и обиды: — Это место моё. — Это кто так сказал? — Бэлден поднял бровь, театрально разводя руками, будто обращался ко всему классу. — То, что ты ловец уже несколько лет, ни о чём не говорит. Ты его не купил на всю жизнь. Новый сезон, новые правила. Гарри лишь фыркнул, отворачиваясь, но в его плечах чувствовалось напряжение, как у сжатой пружины. — И вот это по-твоему нормально, Джинни? — Рон резко повернулся к сестре. — Да он пытается нас всех рассорить! Ты этого не видишь? Джинни подняла глаза на брата, и в её взгляде мелькнула обида. Она не собиралась сдаваться: — Он не пытается. Это вы наговорили про него всем. С ним никто не общается. Даже из наших. — Ну да, — скривился Рон. — Поэтому надо начать с Харпером общаться? Ещё и спаивать? — Никто меня не спаивал! — Джинни встала, и голос её стал звонче. — Я между прочим сама решила. Если ты, Гарри, такой скучный и тебя это устраивает — это твои проблемы! Можешь встречаться с тихоней Чжоу. А лучше с её подружкой Мариэттой! Гарри тоже встал. Его стул отодвинулся с резким скрипом. — Ты вообще в себе? — Ещё как! — отрезала Джинни, и её глаза сверкнули. — Если тебя бросили, Гарри, нужно просто это принять. А не думать, что кто-то не в порядке. — Я тебя не узнаю, — выдохнул Рон, качая головой. Бэлден тут же вклинился снова, и в его голосе звучала уже не просто усмешка, а откровенная провокация: — Только потому что твоего дружка бросила твоя сестра? — Тебя-то кто спрашивает сейчас? — рявкнул Рон, поворачиваясь к нему. — Подойдём к делу, — Гарри смотрел на Джинни, и в его голосе была боль, которую он пытался скрыть за холодом. — Тебе действительно он нравится? Бэлден усмехнулся, не давая ей ответить: — Что значит "действительно"? Я могу так же сказать. — Он перевёл взгляд на Гарри, и улыбка его стала хищной. — Джинни, тебе действительно нравился Поттер? Который сам в себе вечно, ходит с этим своим геройским комплексом. Девушкам нужно внимание, а не твой депрессивный характер. Маменькин сыночек. — Что ты сказал?! — Гарри рванул вперёд, и в его руке оказалась чернильница, которую он, сам не заметив как схватил со стола Гермионы. Внутри плескалась чёрная, маслянистая жидкость, готовая выплеснуться наружу в любую секунду. Бэлден выхватил палочку мгновенно, и чернила, не долетев до него, изогнулись в воздухе, словно живая змея, и в один миг выплеснулись на Гермиону. Она вскрикнула, когда липкая чёрная жижа залила её кофту, волосы, руки. Капли стекали на пол, и в тишине кабинета было слышно, как они шлёпаются о каменный пол. — Упс… — Бэлден опустил палочку, и на его губах играла лёгкая, почти извиняющаяся улыбка, которая не касалась глаз. — Я не хотел. Рон шагнул к нему, сжимая кулаки: — Ты действительно нарываешься, да? — Рон, остановись, — прошептала Гермиона. Она встала, не глядя на них, чувствуя, как чернила липнут к коже, как холод пробирает до костей. Она вышла из класса, оставив за спиной шумную перепалку, и направилась в пустой коридор. Тени свечей плясали на стенах, и где-то далеко слышались приглушённые голоса. Она зашла в туалет для девочек. Здесь пахло мылом и сыростью, и тишина была почти оглушительной после того шума, что остался там, за дверью. Она подошла к раковине, открыла кран, и холодная вода побежала по её рукам, смешиваясь с чернилами. Она оттирала кофту, смотрела, как чёрная жижа течёт вниз, и чувствовала, как внутри нарастает пустота. Она подняла голову на зеркало — и замерла. Её отражение было искажённым, но не потому, что она плакала. Блейз Забини. Он смотрел на неё изнутри зеркала, и его силуэт был призрачным, едва заметным. Она не испугалась. На этот раз — не испугалась. Она подалась вперёд, почти касаясь зеркала пальцами: — Что тебе нужно? Ты хочешь что-то сказать? Блейз кивнул, и его лицо оставалось бесстрастным. Он поднял руку и провёл по стеклу. На зеркальной поверхности проступили слова, написанные дрожащим серебристым светом: "Мэри. Магия маглов. Здесь". Гермиона прочитала их раз, другой. — Кто такая Мэри? — спросила она, но Блейз уже исчезал. Его лицо таяло, как дым, и вскоре от него не осталось и следа. Только эти слова — "Мэри. Магия маглов. Здесь" — светились на стекле ещё мгновение, а потом угасли. Гермиона стояла, не дыша, и эти слова перекатывались в голове, сцепляясь в цепочку. Мэри. Та, кто была лже-Блэк? Магия маглов… Что это значит? Она судорожно смахнула оставшиеся капли, пытаясь уложить это в голове. И её осенило. Она должна сказать Блэк. Она выбежала из туалета, и её шаги гулко разносились по пустому коридору. Кофта была мокрой, прилипала к телу, но ей было всё равно. Она бежала, не разбирая дороги, и в груди колотилось сердце от возбуждения, от страха, от предчувствия. Она не знала, что это значит, но знала — это важно. Она остановилась только у двери Блэк. Сделала глубокий вдох, пытаясь сдержать дыхание, и постучала — резко, настойчиво. Спустя пару секунд дверь открылась. Блэк стояла на пороге, и на её лице ещё не успела угаснуть лёгкая улыбка — та самая, которая появлялась у неё только с Рабастаном или в редкие минуты покоя. Но как только она увидела Гермиону, улыбка исчезла, сменившись удивлением. Гермиона стояла перед ней с размазанными по кофте и рукам чернилами, и её дыхание сбивалось от быстрого бега. — Что случилось? — Блэк шагнула вперёд, и в голосе её прорезалась волнение и любопытство . — Кто это сделал? Гермиона мотнула головой, не в силах даже думать об этом : — Это не важно. Я кажется знаю имя той, кто была вами. Блэк сузила глаза, и её взгляд стал острым. — Мэри. — Гермиона смотрела на неё в упор. — Это имя вам о чём-то говорит? Блэк замерла. Её лицо стало непроницаемым, как и всегда в такие моменты, но в уголках глаз мелькнула тень — слишком быстрая, чтобы кто-то успел её заметить, но Гермиона всё равно заметила. — Войдите, — сказала Блэк, и её голос был ровным, как гладь застывшей воды. — Пожалуйста. Она закрыла за ней дверь, и Гермиона вошла внутрь. В комнате горел камин, и у него, в кресле, сидел Рабастан. Он поднял голову, и его взгляд пробежал по Гермионе, задержавшись на её перепачканной кофте. Гермиона вздохнула. В её комнате пахло приятно, как и от самой Блэк. Она отогнала эту мысль. — Откуда такая информация? — спросила Блэк, и её голос был настороженным, как у кошки перед прыжком. — И что с вами произошло? Вы должны были сидеть в кабинете.. — Это не важно, — ответила Гермиона, показывая на свою кофту. — Чернила разлились. Блэк приподняла бровь: — Ладно. Второй вопрос. Гермиона перевела дух: — Мне снова показался в зеркале Блейз. Он сказал: "Мэри. Магия маглов. Здесь". — Магия маглов? — Блэк повторила это, как пробует слово на вкус, и в её голосе послышалось напряжение. — Он так и сказал? — Да. Рабастан встал, и его лицо приобрело то же выражение, которое Гермиона уже видела раньше — будто он знал что-то, о чём не хотел говорить вслух. — Неужели Том был прав? — спросил он, переводя взгляд на Блэк. Блэк сжала губы, и в её глазах блеснул холод. — Это и есть самое худшее.

***

Рабастан вышел, притворив за собой дверь, и в комнате повисла та особенная тишина, которая бывает только когда двое остаются наедине, а между ними ещё не сказано самое главное. Блэк стояла у стола, убирая стакан, который оставил Рабастан. Она чувствовала спиной взгляд Гермионы — тот самый, тяжёлый, который она научилась узнавать. Гермиона вздохнула, и в этом вздохе послышалась такая усталость, что Блэк невольно замерла. — Может, объясните? — спросила Гермиона, голос её прозвучал глухо, с надрывом. Блэк повернулась к ней, приподняв бровь. Свет от камина падал на её лицо, выхватывая острые скулы и тени под глазами. — Что именно? — Да хватит уже! — выпалила Гермиона, делая шаг вперёд. — Это не к вам в зеркала приходят усыплённые! Это не за вами охотятся! Может, я должна что-то знать?! А не каждый раз эта недосказанность, из-за которой я потом… — она запнулась, с горечью в голосе . — Порчу что-то. Блэк подняла бровь, сдерживая усмешку. Ей хотелось ответить колкостью, но внутри что-то дрогнуло — она видела, как Гермиона дрожит, и не от холода. От отчаяния. — А воды нету в других уборных? — спросила она, голос её прозвучал мягче, чем она планировала. — Что? Блэк кивнула на её кофту, всё ещё мокрую, с размазанными чернилами: — Ну, я не понимаю, почему вы в таком виде. Гермиона опустила глаза, и она смутилась: — Потому что хотела вам сказать. И торопилась. Блэк усмехнулась, но в этой усмешке не было насмешки. Она кивнула в сторону двери в углу комнаты: — Вот там можете умыться. Там же есть полотенце. Она подошла к шкафу, открыла дверцу и взяла свитер. Бордовый, мягкий, почти новый — она сама не помнила, когда носила его в последний раз. Просто висело, ждало своего часа. — И переоденьтесь, — сказала она, протягивая свитер. Гермиона взяла его, пальцы на мгновение задержались на ткани, и она быстро скрылась за дверью. Щёлкнул замок, и звук воды тут же наполнил комнату. Блэк села в кресло у камина, прикрыла глаза и нажала пальцами на виски. Голова гудела — от всего. От этого дня. От её присутствия. От того, как легко ей было войти в её комнату и встать здесь, в свете камина, и требовать ответов. Спустя несколько минут дверь открылась. Гермиона вышла, и Блэк невольно задержала взгляд. Волосы её были наполовину сырыми. Влажные прядями падали на плечи, а свитер, который был явно большеват, делал её почти уязвимой. — Я не знала, что делать с грязным полотенцем, — сказала Гермиона, в голосе её послышалась неловкость. — Оно тоже чернилами испачкалось. Блэк с трудом оторвала взгляд от неё: — Оставьте. Гермиона кивнула, но не сдвинулась с места. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и ждала. И Блэк знала, что отмалчиваться больше не получится. — Хорошо, — сказала она, указывая на кресло напротив. — Можете присесть. Или стоять, если так удобнее. Гермиона села, и её пальцы вцепились в край свитера. Она смотрела на Блэк с той смесью нетерпения и любопытства, которая была у неё всегда, но сегодня в ней чувствовалась почти отчаянная потребность понять. Блэк глубоко вздохнула. Она смотрела в огонь, и голос её стал ровным, почти гипнотическим: — Магловская магия. Звучит смешно. Её, так сказать, не существует. Но она есть. Волшебники называют её паразитической. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Вы знаете, что мы не умеем воскрешать. Мы не всесильны. Но есть не только смерть материальная. Есть убитая надежда. Преданная любовь. Безвозвратно. Как правило, это бывает у жестоких людей — им сложно вернуть в себе эти сложные, светлые чувства. Гермиона слушала, не дыша. Блэк видела, как её глаза расширились, как она вцепилась в каждое слово. — Тогда волшебник может использовать эту древнюю магию. — Блэк наконец повернулась к ней, и в её взгляде была та холодная отстранённость, которую она умела включать, когда говорила о серьёзных вещах. — Почему паразитическая? Потому что нужен сосуд. Нужны души — много душ — чтобы поддерживать жизнь и надежду, пока он в поиске нужной души. И как только он находит — вступает в силу уже сам эликсир. С его помощью можно многое создать, ведь душа светлая. А тот, кто ритуал совершает есть помощник — этот паразит. У маглов это называется "продать душу дьяволу". Цена большая, но получают многое. — Она сделала паузу. — Магия маглов. Волшебники так низко не падают. Либо совсем отчаянным быть нужно. Она замолчала, давая Гермионе время переварить услышанное. Тишину нарушал только треск дров в камине. — То есть все эти усыпления… — Гермиона подалась вперёд, голос её звучал глухо, почти на грани шёпота, — Просто для поддержания их в строю? А они ищут ядро? Блэк кивнула, и пламя отразилось в её зрачках: — Чистую, несломленную надежду. Но есть одно "но". Им не нужна она в чистом виде. Им нужна грань. Когда в этом ядре открывается щель. Когда ты, будучи чистой душой, ломаешься, — она выдержала паузу, глядя на неё в упор, — Они должны оказаться рядом и забрать её, не упустив момент. Ты можешь сломаться, но продолжить жить. И тогда надежда остаётся, но уже повреждённая. Как у всех нас. Она видела, как Гермиона сглотнула, как её пальцы сжали край свитера сильнее. — У тебя она чистая. А ещё у тебя дар. Это двойная сила. Забрав его, ты либо останешься без магии. Либо умрёшь. Гермиона опустила голову, и Блэк видела, как дрожат её плечи. Она хотела дотронуться до неё, но сдержалась. — То есть это Морфеи? — спросила Гермиона, и голос её был ровным, но в нём слышалась усталость. — Мы так думали, — призналась Блэк. — Но тут может стоять что-то большее. Если кто-то действительно смешивал эту магию… Волшебный мир такого не любит. Я не знаю пока, как этот человек держится. Это сложно. Гермиона подняла на неё глаза, и в них плескалась та самая чистая надежда, о которой только что говорила Блэк: — И как я должна… ну, потерять её? Или расколоться? И как они могут узнать? Блэк вздохнула. Она смотрела на неё, и внутри всё сжималось от этой уязвимости, которую она не должна была видеть: — Только наблюдать. Не окажись вовремя — ты можешь и обдумать, и поплакать, и пережить момент. Ты уязвима, когда переживаешь. Гермиона сжала губы: — Почему именно я? Блэк медленно покачала головой, и в её голосе послышалась странная, почти горькая усмешка: — Взрослый человек может быть источником лишь пищи. А ребёнок — куда лучше. Он не был предан и сломлен. Но не у всех есть дар, и не у всех чистые намерения. Почему ты… Раз нашли — вот и вцепились. Она поднялась, подошла к графину и налила воды. Вернулась, протянула стакан Гермионе. Их пальцы соприкоснулись — на секунду, не больше. Но Блэк ощутила этот момент как электрический разряд и тут же отдёрнула руку, стараясь не показывать, как это её задело. — Не огневиски, но жажду утоляет. — А Мэри? — спросила Гермиона, не глядя на неё. — Есть предположения, кто это? Блэк покачала головой, возвращаясь в кресло: — Нет. — Они здесь, да? — Гермиона подняла на неё глаза. — Это кто-то из учителей. Ведь как иначе они узнают… Блэк кивнула, и в её голосе послышалась сталь: — Есть подозрения и на Уизли Молли, Артур. Сириус как ты уже говорила. — То есть… — начала она, но запнулась. Блэк смотрела на неё, и в глазах её мелькнула тень беспокойства: — Просто не советую слишком кому-то доверять. — Я их с детства знаю, — сказала Гермиона, в голосе её послышалась почти детская уверенность. — Я тоже, — усмехнулась Блэк, и в этой усмешке слышалась горечь. — И что это даёт? Гермиона замолчала, глядя в свои руки. Потом подняла взгляд, и в нём была та самая прямота, которая всегда заставляла Блэк отводить глаза: — А вам… Мне можно доверять? Ну, то есть я доверяю, но хотелось бы услышать ответ. Блэк усмехнулась, но усмешка вышла странной — то ли горькой, то ли растерянной. Она отвела взгляд, посмотрела в огонь: — Вам решать, мисс Грейнджер. Странно мне сидеть и говорить вам: "Доверьтесь мне". Гермиона кивнула, и на её губах появилась лёгкая, почти грустная улыбка: — Почему Блейз приходит всё-таки ко мне? И почему именно сейчас? Блэк на мгновение задумалась, и голос её стал тише, почти шёпотом: — Я думала об этом. Думаю, сейчас из него пока не "высасывают". Он находится в состоянии, когда его сон спокойный, и возможно, он может добираться до вас через зеркала. Возможно, он что-то знает… Ну, как эта информация, например. Гермиона опустила глаза и поставила стакан на столик. Она поднялась, и свитер, который был ей велик, немного сполз с плеча. Она поправила его, и Блэк снова почувствовала тот странный укол в груди. — Что бы вы знали… — сказала Гермиона, голос её был твёрдым, — Харпер — не мой парень. Блэк усмехнулась, в этой усмешке прозвучало облегчение, которое она не смогла скрыть: — Ладно. Гермиона направилась к двери, но остановилась, повернувшись: — Вам тоже советую проверить их. Там хаос. Блэк усмехнулась: — Я подозревала, судя по вашему виду. Гермиона уже взялась за дверную ручку, когда Блэк сделала шаг вперёд. Она протянула руку — и едва коснулась запястья Гермионы, как тут же отдёрнула её, будто обожглась об огонь. — Я постараюсь тебя защитить, — сказала она шёпотом. Гермиона обернулась, в взгляде мелькнуло что-то такое, от чего у Блэк перехватило дыхание. Она не улыбнулась. Она просто посмотрела на неё — с благодарностью? С облегчением? Блэк не могла понять. — Знаю, — ответила Гермиона и вышла, прикрыв за собой дверь. Блэк осталась одна. Комната вдруг показалась ей слишком большой и пустой. Она смотрела на дверь, за которой исчезла Гермиона, и чувствовала, как в груди разливается странное тепло — смесь страха и надежды, которую она не хотела признавать. Она опустилась в кресло, провела рукой по лицу и позволила себе улыбнуться. Грустной, почти беззащитной улыбкой, которую никто не должен был видеть. "Знаю", — повторила она про себя, и этот звук отозвался у неё внутри. И Блэк знала: всё, что она сказала, — это было только частью правды. Но она обещала. И она сделает всё, чтобы это обещание не стало пустым.