Притворись собой

Дни полетели словно маленькие снитчи, мелькая перед глазами. Один сменялся другим, и Гермиона едва успевала оглянуться: вот уже пролетела первая неделя в Хогвартсе. Школа жила своей привычной жизнью — студенты спешили на занятия, скользили по коридорам, обмениваясь шёпотами, смехом и тайными записками. В Большом зале пахло свежими булочками, дымок от горящих свечей мягко ложился на длинные столы, а призраки скользили по залу, тихо шутя между собой. На улицах замка иногда слышался звон смеха студентов, спешащих к занятиям, а в подземельях уже вовсю шуршали котлы на занятиях зельеварения. Им раздали плотное расписание: много пар совмещалось с другими факультетами, особенно с Слизерином. Гермиона сразу заметила, что политика нового руководства Макгонагалл сильно отличается от Дамблдора. Женщина явно считала, что у Гриффиндора и Слизерина больше общего, чем они могли предполагать, поэтому ставила их на многие дисциплины вместе. Когтевран и Пуффендуй тоже частенько пересекались, хотя чаще друг с другом. Однажды, перед занятием по зельям, Гермиона задержалась в общем зале и пришла почти в самое начало занятий, когда большинство уже уселись за партами. Приоткрыв дверь, она услышала разговор, который заставил её замереть на месте. — Ну что, Гриффиндорцы, — протянул Забини с хитрой ухмылкой, — всё ещё верите, что только вы умеете веселиться? — А вы, как всегда, думаете, что жизнь — это соревнование, а не удовольствие., — спокойно ответила Парвати Патил. — Это соревнование удовольствий, — дерзко вставил Нотт. — И мы знаем, как выигрывать. — О, неужели? — засмеялась Лаванда Браун. — А кто сказал, что победа в веселье зависит от хитрости и интриг? — Хитрость и интриги — наша вторая натура, — спокойно парировал Забини. В разговор вклинилась Пэнси, слегка похлопав ресницами и грациозно опустив взгляд на Симмуса Финигана: — А вы, милый, кажется, совсем не умеете веселиться… — она прошептала, играя с локоном волос парня, — но я могу научить. — Я бы с радостью принял урок, — усмехнулся он, слегка наклонившись к ней. — Ну что ж, — сказала она, повернув голову к остальным, — а почему бы нам не устроить что-то грандиозное? Вечеринку, где мы покажем, что Слизерин и Гриффиндор тоже умеют отдыхать? Можем и слюнтяев из Когтеврана и Пуффендуя позвать, так уж и быть. Разговор постепенно набирал обороты, смех становился громче, а шёпот превращался в обсуждение планов. Гермиона фыркнула и прошла мимо, разрывая контакт двух сумасшедших, у которых, похоже, гормоны разыгрались не на шутку. Пэнси закатила глаза и повернулась, чтобы сесть на своё место, когда Забини, растягивая слова, сказал, будто бы в никуда: — А Пэнси, уже мало красавчиков из подземелий, видимо возникла необходимость в приключениях на других башнях? Девушка выгнула приподняла бровь. Она открыла рот, чтобы ответить, как её перебил Драко: — Она вольная птица, Забини. Да и мы уже все затухли, сидя у себя в гостиной. — Вот вот, — добавил Блейз с лёгкой ухмылкой. — Где они все разместятся, если звать всех? А свой пароль они, конечно, выдавать не будут, как и мы свой. Гермиона села на своё место, как и Паркинсон. Класс оживленно шептался, когда в комнату зашёл, как всегда, вечно недовольный Снейп. — Сегодня мы варим «Настойку Живой Смерти», — объявил он голосом, который мог остудить даже кипящий котел. — Это зелье капризное. Малейшее отклонение от рецепта приведёт к… неприятностям. Не удивляйтесь, если ваши лица станут цвета фуксии. У Рона уже с первой минуты все пошло не так: котел с шипением и бульканьем почти взорвался, сильно ошпарив его. Лаванда бросилась помогать. — Рон, — произнесла она с лёгкой улыбкой, скользнув взглядом по его обожжённой руке и всё ещё дымящемуся котлу, — похоже, твои зелья всегда получаются... с характером. Ещё немного, и весь класс оказался бы в лазарете. Она тихо рассмеялась, но в голосе чувствовалась искренняя теплота, когда продолжила: — Серьёзно, сходи к мадам Помфри. У неё есть отличная мазь от таких ожогов — я сама пробовала, когда на чарах перестаралась с огненным заклинанием и чуть не лишилась половины волос. Она быстро всё исправит. Не тяни, иначе следы останутся надолго. Снейп, с привычной гримасой отвращения лениво взмахнул палочкой над котлом Рона — искры угасли, оставив лишь лёгкий запах горелой кожи и неудачи. — Минус десять очков с Гриффиндора, — произнёс он ледяным тоном, но в чёрных глазах мелькнула знакомая искра злорадства. — Очередной шедевр гриффиндорской алхимии. Поздравляю, мистер Уизли, вы только что изобрели новое средство для эпиляции. Его взгляд медленно переместился на Лаванду Браун. — Если мисс Браун захочет обновить причёску, — добавил Снейп с ядовитой полуулыбкой, — я порекомендую ваш рецепт. Судя по её прошлому опыту она уже почти готова к полному избавлению от волос. Экономия на парикмахере — бесценна. Слизеринцы разразились приглушённым хохотом, а Лаванда вспыхнула ярче, чем котёл Рона минуту назад. Снейп удовлетворённо поджал губы и продолжил: — Садитесь, Уизли. И в следующий раз постарайтесь не взорвать всех студентов. Многие в классе брызнули смехом, по большей части это были слизеринцы. Гермиона недовольно поджала губы. И что эта Браун опять крутится вокруг Рона юлой? Тем временем Драко спокойно перемешивал ингредиенты, строго следуя рецепту. Гермиона, сосредоточенная, аккуратно добавляла редкие травы и порошки, проверяя температуру котла. Несмотря на внимание Снейпа, у неё тоже все получалось почти идеально. Когда до конца урока оставалось лишь несколько минут, Снейп неспешно приблизился к столу Малфоя. Его тонкие губы изогнулись в редкой, удовлетворённой усмешке, а чёрные глаза блеснули холодным одобрением. — Превосходно, мистер Малфой, — произнёс он бархатным, но ледяным голосом, в котором сквозило явное удовольствие. — Двадцать очков Слизерину. — Что же до вас, мисс Грейнджер… — протянул он с ленивой, ядовитой интонацией, поворачиваясь к девушке, — как всегда, разочарование. Ваш котёл всё ещё источает жар, будто вы намеренно игнорировали чары стазиса. Ни единого очка. Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как раздражение медленно, но неумолимо поднимается внутри. Она вышла из класса зельеварения быстрым шагом, не оглядываясь, и каблуки её туфель отрывисто стучали по холодному каменному полу коридора. Однако Гарри догнал её почти сразу. — Ты видел это? — выдохнула она, всё ещё не сбавляя скорости. — Мне не хватило буквально минуты, чтобы наложить чары стазиса. Это даже не ошибка в зельеварении! А Малфой… двадцать очков. Просто потому что успел. В глубине души она признавала: зелье у Драко вышло безупречным. Снейп был прав, отдавая похвалу. Но это только сильнее жгло. Гарри криво усмехнулся, пожав плечами. — Снейп мудак, — сказал он тихо. — Хотя нам ещё повезло, что Рон не угодил в лазарет всерьёз. Гермиона фыркнула, вспомнив перекошенное лицо друга и клубы дыма над его котлом. А ещё — как Лаванда тут же подскочила к нему, суетясь, поправляя волосы и чуть ли не вытирая ему лоб рукавом мантии. Эта картина до сих пор вызывала в ней странное, неприятное чувство — острое и необъяснимое. Она прогнала мысль прочь. — У Рона никогда не было таланта к зельям, — вздохнула она, уже мягче. — Но выражение его лица было по-настоящему забавным. Вообще я думада, что Снейп шутит про цвет фуксии. Они рассмеялись — тихо, искренне, и смех этот разогнал остатки напряжения. Тема предстоящей вечеринки так и осталась нетронутой. Настроение, подпорченное неудачным уроком, всё же слегка посветлело, и шаги их стали легче, пока они шли по холодным коридорам Хогвартса. Приближался поход в Хогсмид — событие, которого ждали почти все студенты. Он совпадал с днём рождения Гермионы. Она никогда не любила праздновать: начало семестра, все заняты обсуждением лета, новых предметов, сплетнями и первыми контрольными. Никто особенно не обращал внимания на даты в календаре. Большинство студентов вообще не знали, когда у неё день рождения. В отличии, например, от Анджелины Джонсон, чьи праздники всегда сопровождались шумом, музыкой и обсуждениями ещё недели две спустя. Гермиону это нисколько не огорчало — она не любила быть в центре внимания. Но где-то глубоко внутри всё же теплилось желание чего-то особенного. Всё-таки последний день рождения в стенах Хогвартса.

***

Дверь в спальню Гермионы резко ударилась о стену, и в комнату ввалился радостный вихрь Джинни Уизли. В руках у неё было около ста воздушных шаров, а на лице сияла довольная улыбка. — О боже, сколько времени, ты спятила?! — завопила Лаванда, — Закрой! Мы же ещё не готовы! — Ой, отвали, стерва, — парировала Джинни и кинулась к Гермионе с распростёртыми объятиями. Улыбка тронула губы Гермионы. Она любила подругу, и теперь даже недовольное лицо Лаванды не раздражало. Глаза Гермионы округлились: каждый шар был украшен её лицом, и оно двигалось, словно колдография. Где-то она была одна, где-то с мальчиками, Джинни, семьёй Уизли… — Джин! Как ты? Как ты это сделала? — Гермиона растерянно смотрела на подругу. — Ну, как ты знаешь, мои братья — те ещё умельцы и владельцы магазина приколов. Я подала им идею ещё летом, мама помогла найти колдо, и вот, совместными усилиями… — Джинни не успела договорить, потому что Гермиона снова обняла её, смахивая слёзы из уголков глаз. — Эй, ты чего? Не нравится? — опешила младшая Уизли. — Ты издеваешься?! Конечно, нравится! Я в восторге! — Гермиона прыгала на кровати, как ребёнок, осматривая комнату, по которой летали разноцветные шары, создавая настоящее праздничное настроение. — Ну прекрасно, выходной, а мы не выспались из-за этих воплей… — ворчливо сказала Лаванда и хлопнула дверью, уходя в ванную. — С Днём Рождения, Гермиона! — радостно повторила Джинни и начала рассказывать о том, что если эта сфера бизнеса Фреда и Джорджа понравится клиентам, она будет получать процент за идею.

***

Гермиона стояла перед зеркалом и придирчиво рассматривала своё отражение. Ей хотелось выглядеть празднично — само собой. Перед уходом младшей Уизли у них состоялся короткий, но подозрительно многозначительный разговор. — Сегодня будет особенный день, Гермиона, — заявила Джинни, застёгивая куртку. — И я не позволю тебе опять грустить в одиночестве, как в прошлом году. — Ты же знаешь, я не люблю всеобщее чрезмерное внимание, — устало вздохнула Гермиона. — А кто говорит о чрезмерном? — Джинни хитро прищурилась. — И вообще… о всех? Она ухмыльнулась, закрывая за собой дверь. Вот этого Гермиона и боялась. Подруга иногда совершенно не знала меры и с лёгкостью сносила все ограждения на поворотах. Но сегодня — странное дело — даже самая умная ведьма Хогвартса была этому рада. Гермиона тихо вздохнула и в последний раз взглянула в зеркало, позволяя отражению окончательно решить за неё. В итоге выбор пал на белое вязанное платье-чулок — плотное, уютно обнимающее тело, с высоким воротом-стойкой и крупными, рельефными косами, что тянулись вертикальными дорожками от плеч до подола, мягко, но уверенно подчёркивая силуэт. Оно было тёплым, как объятие зимнего вечера, и в то же время элегантным, словно снежный покров на древних стенах Хогвартса. Широкого пояса под рукой не оказалось, и она, не раздумывая, взяла обычный школьный, ловко трансфигурировав его в глубокий гнедой оттенок — тёплый, землистый, с едва уловимым рыжеватым отливом. То же произошло и с сапогами: простые туфли вытянулись выше колен, превратившись в строгие ботфорты-чулки с толстой, надёжной подошвой, готовой к долгим прогулкам по заснеженным улочкам. Романтическая нежность образа тут же обрела нужное равновесие — не приторная сладость, а тихая, утончённая красота. И самое важное — невероятное удобство: можно было весь день бродить по Хогсмиду, не вспоминая о проклятых каблуках и не боясь холода. Чары трансфигурации всегда давались Гермионе с лёгкостью — словно дыхание. Она давно привыкла использовать их в таких вот бытовых мелочах. Причёска тоже претерпела изменения. Она разделила длинные локоны на две части, завязав небольшой хвост из верхних прядей, а остальные волосы оставила свободно струиться каскадом чуть ниже лопаток. Спереди выпустила два локона, мягко обрамлявших лицо. Она уже почти одобрительно кивнула своему отражению, когда из задумчивости её вывел голос Парвати. — С днём рождения, Гермиона. Ты чудесно выглядишь. Хотя Парвати была близкой подругой вечно раздражающей Лаванды, у них с Гермионой никогда не возникало конфликтов. Она была спокойной, мягкой, просто больше увлечённой сплетнями и любовными переживаниями, чем учёбой — именно поэтому и сошлась с Лавандой. Но к Гермионе относилась искренне и без яда. — Спасибо, Парвати. Мне правда приятно это слышать, — улыбнулась Гермиона. — Куда вы сегодня пойдёте в Хогсмиде? — спросила она, решив поддержать беседу. — О… — Парвати замялась. — Мы сегодня туда не идём. Мы с девочками решили устроить девичник. — Понятно… — Гермиона перевела взгляд на шары, рассыпанные под потолком. — Тогда я их уберу, чтобы не мешали. Совсем не получится, но хотя бы свяжу и привяжу к балдахину. Она достала палочку и быстро сделала, как сказала. Огромная гроздь шаров с её движущимся лицом повисла сбоку от входа, перегородив небольшое пространство, отведённое ей в спальне. — О, это совсем не обязательно, — улыбнулась Парвати. — Анджелина вроде как встречается со старостой Пуффендуя… или встречалась… я не совсем поняла, но теперь мы знаем пароль от ванны старост. Её глаза загорелись. — Говорят, там можно набрать целый бассейн пены с разными ароматами, а русалка на витраже поёт любые песни, которые пожелаешь. Если с ней подружиться, конечно… — Парватиии! — раздался крик из ванной. — Куда ты дела мой скраб для тела?! Я хочу взять его с собой! И тканевые магловские маски! Парвати смущённо улыбнулась. — Я пойду, Гермиона. Ещё раз с днём рождения… и повеселись там. — Спасибо, Парвати. Гермиона закрыла шкаф и направилась вниз по лестнице, в общую гостиную. Странно. Девушки с её курса решили проигнорировать первый поход в Хогсмид. Раньше за ними такого не водилось: они часто торчали в магазине одежды, зависали в новом косметическом, стояли в «Трёх мётлах», стреляя глазками в проходящих парней. Что случилось? Размышления оборвал гул голосов. — С днём рождения! Гостиная была украшена плакатами, магическими лентами и гирляндами. Её ждали друзья и куча ребят с факультета. Гермиона смущённо опустила глаза. Чёртова Джинни… Её обнимали, поздравляли, желали всего подряд. Кто-то возмущался, что не знал раньше, кто-то клялся, что был уверен — у неё день рождения летом, как у Гарри. Наконец она пробралась к Рону, Гарри, Джинни и Невиллу. — Прекрасно выглядишь, — искренне сказал Гарри. — Да… эм… твои ботинки очень… милые, — протянул Рон, густо краснея. — Ботинки? — фыркнула Джинни. — Рон, ты совершенно не умеешь делать комплименты. Особенно красивым девушкам. Он покраснел ещё сильнее. Так, смеясь и переругиваясь, они вышли через портрет Полной Дамы и направились по коридорам Хогвартса. У Большого зала к ним присоединилась Полумна. — Гермиона, мне очень нравится твой внешний вид, — тихо сказал Невилл. — Ты будто светишься. Думаю, тебе стоит так выглядеть почаще. Она удивлённо посмотрела на него. — Ты только не подумай ничего странного, — поспешно добавил Невилл, слегка краснея и неловко переминаясь с ноги на ногу. — Просто… Луна всегда говорит, что людям важно слышать добрые слова. А я люблю, когда вокруг хорошее настроение. И ты… правда сегодня выглядишь очень красиво. Гермиона тихо рассмеялась и, поддавшись внезапному порыву, обняла его за плечи. — Ты большой молодец, Невилл. — Стараюсь. В глубине души она улыбнулась ещё шире: Полумна определённо оказывала на парня самое лучшее влияние.

***

Хогсмид встретил их шумом, запахами и жизнью. Они зашли в книжную лавку — Гермиона зависла у полок с новыми изданиями по рунам и зельям, поглаживая корешки, будто старых друзей. Потом были в лавке со сладостями, где Джинни набрала полные карманы различных конфет, а также в маленьком магазинчике с зачарованными свечами, пахнущими корицей, дымом и чем-то тёплым, домашним. В конце концов они зашли в «Три метлы» и уселись у свободного столика у окна. Полумна что-то щебетала Невиллу на ухо. Рон сидел напряжённо, но второй бокал сливочного пива явно делал своё дело. Джинни оживлённо что-то обсуждала с Гарри. Они не успели позавтракать и теперь пустой желудок делал своё дело — сливочное пиво растекалось по венам быстрее обычного, разогревая кровь. Мимо их столика несколько раз проходил Дин Томас — каждый раз якобы случайно, находя повод бросить что-то Джинни: то шутку, то комплимент, то просто взгляд, слишком долгий для простого однокурсника. Гарри это раздражало всё сильнее, а Джинни будто ничего не замечала. Отвечала легко, улыбалась открыто, словно перед ней был просто старый друг, а не бывший парень. В третий раз Дин остановился у их столика чуть дольше. Он опёрся рукой о спинку стула рядом с Джинни, наклонился ближе и сказал с той небрежной уверенностью, которая всегда звучала у него так естественно: — Приятного дня ещё раз, Джинни. — Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задержавшись на губах. — Выглядишь… ну, прямо огонь. Джинни подняла глаза, улыбнулась — той самой лёгкой, чуть лукавой улыбкой, от которой у Гарри внутри всё стягивалось тугим узлом. — Спасибо, Дин, — ответила она спокойно, без тени смущения. — И тебе приятного. Дин кивнул и наконец ушёл. Джинни отпила из своего стакана, будто ничего не произошло. А Гарри вдруг обнаружил, что сжимает свою кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он смотрел в стол, будто там внезапно нашлось что-то невероятно интересное. — Он что, тут прописался? — пробормотал Рон, наклоняясь к Гермионе. — Или у него маршрут теперь «бар — Джинни — бар»? — Рон… — тихо одёрнула она. — Да что «Рон»? — фыркнул он. — Ты видишь это так же, как и я. Джинни, будто назло, рассмеялась — звонко, искренне — и махнула Дину рукой, когда тот уходил. Гарри поднял взгляд ровно в этот момент и тут же снова отвернулся. — Ну что вы такие кислые? — Джинни прищурилась, отпивая сливочное пиво. — Расслабьтесь, чёрт возьми. День рождения вообще-то. — Угу, — буркнул Рон. — Все просто супер! — Ой, перестань, — вмешалась Джинни. Она резко встала, одним движением допив остаток из кружки. — Так, кому ещё добавки? Я принесу! — её взгляд был чуть мутным, но весёлым. — Пожалуй… всем, — вздохнул Рон. — И, может быть, возьмём закуски? — предложила Гермиона. — Что скажете? Полумна покачала головой. — Мы скоро уходим. У нас забронирован столик в «Бараньей голове». — Знаю, место так себе, — виновато добавил Невилл, — но мы хотели побыть вдвоём. У нас сегодня годовщина… И мы не хотели портить тебе праздник, Гермиона. — Да брось, — она искренне улыбнулась. — Не все обязаны сидеть со мной до конца дня. Вы и так сделали его чудесным. Полумна просияла, Невилл неловко улыбнулся, и они начали собираться. — А у нас на тебя планы на вечер, Герми, — пьяно усмехнулась Джинни. — Так что никаких закусок. Скоро и мы пойдём. Она бросила взгляд на настенные часы — почти пять. — Планы? — удивилась Гермиона. — Какие планы? — Сюрприз, дорогуша. — Джинни подмигнула. — Не скажу. Я сейчас принесу ещё четыре пинты — и выдвигаемся в замок. Она развернулась и, покачиваясь, направилась к барной стойке. — Сюрпризы… — протянула Гермиона, глядя на Гарри и Рона. — Я их не очень-то жалую. — Да брось, — попытался улыбнуться Гарри. — Если это идея Джинни, значит… будет точно весело. Гермиона уже хотела что-то добавить, когда заметила: лицо Гарри изменилось. Он будто потух, отгородился. Она наклонилась ближе. — Гарри, всё в порядке? — Да, — коротко ответил он и отвернулся к окну. Гермиона проследила за его взглядом — и всё поняла. Джинни стояла у барной стойки, оживлённо болтая с Дином. Смеялась, спорила, в какой-то момент легко шлёпнула его по руке. Он наклонился ближе и почти невзначай положил ладонь ей на талию. Дин смотрел на неё так, будто весь бар исчез. — Гарри… — выдохнула Гермиона. — Ты же не думаешь… — Ничего я, блядь, не думаю, — отрезал он. — Она любит тебя с первого курса, — тихо сказала Гермиона. — Не стоит ревновать. Она просто перебрала и заболталась. — Угу, — процедил Гарри. — Видимо, это для нее нормально. — Что ты сказал? — напрягся Рон. — Я сказал, что мне это не нравится, — резко ответил Гарри. — И если я сейчас открою рот, то наговорю такого, за что потом буду себя ненавидеть. — Гарри… — начал Рон, сжав зубы. — Это моя сестра... — Я всё понимаю, — перебил Гарри. — Поэтому мне наверное лучше сейчас уйти. Он поднялся. — Прости, Гермиона. У тебя день рождения. — И у нас были планы дальше, — буркнул Рон. — Да. И именно поэтому я не хочу всё испортить, — Гарри посмотрел на него долгим взглядом. — Мне надо остыть. Если я сейчас останусь, я всё проебу. И её, и себя. Он выдохнул. — Я пройдусь, подумаю. Потом… надеюсь, мы спокойно поговорим. — Конечно, иди, — быстро сказала Гермиона. Мысль о том, что они могут поругаться всерьёз, пугала её. — Всё будет хорошо. Гарри наклонился, виновато чмокнул её в щёку. — Прости. Я правда не хотел портить тебе праздник. — Всё в порядке, — мягко ответила она. — Правда. И он ушёл. Они с Роном остались вдвоём. Между ними повисло тяжёлое молчание. Гермиона уже собиралась заговорить о недавнем отборе в команду по квиддичу, когда на стол с глухим стуком опустился поднос. — А вот и я! — радостно заявила Джинни. — Я всё-таки взяла орешки… ну, так, червячка заморить. А чего вы такие мрачные? Меня не было всего-то… — Полчаса, Джинни! — взорвался Рон. — Полчаса ты ворковала с Дином, как будто у тебя башку нахрен снесло! — Чего? — она уставилась на него. — Ты о чём вообще? Гермиона напряглась. Рон был прав — но форма его высказываний… — А того! — продолжил он. — Ты за столько лет задолбала всю семью этим «Гарри то, Гарри сё». А теперь, когда ты его получила, тебе, блядь, ещё кто-то понадобился? Джинни перевела взгляд на пустое место рядом. — Он что... не в туалет ушёл? — голос стал явно трезвее, чем минутой раньше. — Нет, тупая ты голова! — огрызнулся Рон. — Рон! — резко сказала Гермиона. — Что «Рон»? — он всплеснул руками. — Я должен молчать, когда она творит хуйню? — Так, я пойду, — Джинни поднялась. Видно было что девушка очень расстроена и взволнована. Гермиона схватила её за руку. — Джин, не беги за ним сразу. Дай ему время. Он тебя любит, правда. Просто… ваши отношения начались с ревности. Это у него больное место. Пусть остынет. — Да, дай ему время, — хмыкнул Рон. — Как он дал тебе время пощупать Дина. Гермиона пнула его под столом. Но младшая Уизли будто не услышала подкол в свой адрес. — Рон, тебе придётся одному… — начала она. — Да я уже, блядь, понял, — насупился он. — Прекрасно. Просто заебись. — Не будь таким мудилой! — впервые сорвалась она. — А ты не будь потаскушкой, — выстрелил он в ответ. Джинни покраснела. Ещё секунда — и Гермиона была уверена, что сейчас полетит пощёчина. Но Джинни резко выдохнула, схватила свои вещи и вылетела из бара, хлопнув дверью так, что зазвенели кружки.

***

Гермиона и Рон шли по дороге в Хогвартс молча. Их шаги глухо отзывались по утоптанной тропе, усыпанной мелким гравием, который поблёскивал в лучах заходящего солнца. День выдался удивительно тёплым для начала осени: воздух был прозрачным, мягким, пах травой и влажной землёй. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки золота и меди, и длинные тени деревьев тянулись вдоль дороги, словно лениво провожая студентов обратно в замок. По обе стороны тропы раскинулись холмы, покрытые ещё зелёной, но уже начинающей желтеть травой. Вдалеке мерцало озеро — спокойное, зеркальное, будто удерживающее в себе остатки дневного света. Где-то кричали птицы, готовясь к ночи, и этот размеренный, почти интимный пейзаж странно контрастировал с тем клубком эмоций, который Гермиона несла внутри. Подходя к замку, Рон нервно взглянул вверх, на башню Гриффиндора. Его взгляд задержался там на пару секунд — словно он надеялся разглядеть в одном из окон хотя бы тень. Но затем он опустил глаза и посмотрел на идущую рядом девушку. Гермиона чувствовала себя неловко. Почти физически. Они никогда не ходили вот так — только вдвоём, без Гарри, без шума, без привычной третьей точки опоры. Раньше она была уверена: поход в Хогсмид с парнем, который тебе нравится, должен быть наполнен лёгкостью, радостным волнением, тем самым трепетом, о котором взахлёб шептались девочки в спальнях. Каждая в Хогвартсе мечтала о таком свидании. Но сейчас всё было иначе. И Гермиона не могла понять — что именно не так. Когда стены замка выросли перед ними, она тяжело вздохнула и наконец заговорила: — Рон… — начала она осторожно. — Я понимаю, что вы что-то придумали для меня. Но если тебе некомфортно, если ты чувствуешь себя… обязанным, то — Она запнулась, не находя нужных слов. — Что? — Рон нахмурился, искренне растерянный. — Миона, ты о чём вообще? — Ну… Джинни обмолвилась утром. Потом в баре… — она пожала плечами. — Не всегда планам суждено сбываться. Сегодня всё пошло наперекосяк, и я не хочу, чтобы ты думал, будто должен мне что-то. Она выдохнула. — Честно говоря, мне сейчас очень неловко. И это беспокоит меня куда больше, чем неудавшийся сюрприз, о котором я "якобы" не знаю. Она изобразила в воздухе кавычки и отвернулась, глядя на каменную кладку замка. Рон остановился, шагнул ближе и заглянул ей в глаза. — Знаешь, — медленно сказал он, — меня всегда поражал твой чёртов альтруизм. Ты думаешь обо всех, всегда, даже сейчас. Даже в свой день рождения. Он чуть усмехнулся. — А кто, по-твоему, должен подумать о тебе? Гермиона растерянно моргнула. — Ты не виновата, что Невилл и Полумна решили переспать именно в этот день. Год назад. А Джинни не успела позавтракать и перебрала... — Что?! — она ахнула, уставившись на него. — Ага, — Рон весело подмигнул, беря её под локоть и увлекая дальше, понимая, что именно из его фразы шокировало подругу. — Я сам охренел. Я-то думал, что Невилл — святой покровитель неловких вздохов... Он хмыкнул. — А оказалось — бах, и всё. Без лишней философии. Он мне рассказал, когда мы нажрались перед отъездом на каникулы. — Рон! — возмутилась Гермиона, но в голосе уже звучал смех. — Да ладно тебе! — отмахнулся он. — Это было… поучительно. И разговор сам собой потёк дальше — легко, непринуждённо. Они обсуждали лето, вспоминали смешные моменты прошлых лет, шутили над преподавателями, перебрасывались репликами о Полумне и её странных теориях. Гермиона поймала себя на том, что давно так не смеялась с Роном — без напряжения, без ожиданий, просто… по-настоящему. И именно поэтому она не сразу заметила, что они идут не к башне Гриффиндора. Лестницы становились всё уже, выше, тише. Камень под ногами холодил. Она опомнилась лишь тогда, когда они остановились перед неприметной дверью на восьмом этаже. — Что это? — удивлённо спросила она. — Где мы? — Странно слышать это от тебя, Миона, — ухмыльнулся Рон. — Обычно ты все знаешь. Но, видимо, эта информация строго для весельчаков и заводил. — Рон. — Ладно, ладно. — Он поднял руки. — Это место передают старшекурсники тем, кто приходит им на смену. Мы узнали о нём от Фреда и Джорджа на каникулах. И да, мы долго на них злились, что они молчали. Но, по их словам, такова традиция Хогвартса. Он торжественно дёрнул за ручку. Гермиона ахнула, прикрыв рот ладонью. Комната была небольшой, но напоминала райский сад. С потолка спускались цветущие лианы, усыпанные нежными соцветиями — кремовыми, розоватыми, лиловыми. Лизиантусы росли повсюду: в напольных кашпо, вдоль стен, переплетались между собой, наполняя пространство тонким, почти сладким ароматом. Лепестки мягко колыхались, словно от лёгкого ветерка, которого на самом деле не было. В центре стоял стол — накрытый белоснежной скатертью, аккуратно сервированный на двоих. Тонкий фарфор, изящные приборы, свечи в стеклянных подсвечниках. На столе — блюда, явно не из школьной кухни, и бутылка дорогого шампанского, холодного, с запотевшим стеклом. Рон фыркнул, заметив всего два стула. — Ну да. Только двое. Очень тонко, — пробормотал он. — Как… как вы это сделали? — Гермиона повернулась к нему, всё ещё ошеломлённая. Увидев её счастливое лицо, Рон наконец расслабился. — Это Выручай-комната. Она делает всё сама. Ну, почти всё. Еду пришлось организовывать отдельно. Он пожал плечами. — Сад — идея Джинни. Она всё продумала. Даже… бронирование. — Бронирование? — брови Гермионы поползли вверх. — А ты как думала? — ухмыльнулся он. — Где, по-твоему, влюблённые парочки пропадают вечерами? Он запнулся. — Короче. Комната делает всё, если знаешь, чего хочешь. Кикимер помог с ужином. А Сириус прислал это… — он приподнял бутылку, — неприлично дорогое шампанское. Сказал, что маглы знают толк в элитном алкоголе. Сириус Блэк никогда не был «взрослым» в привычном смысле. Он был другом — шумным, безрассудным, живым. Именно с ним Гарри впервые попробовал алкоголь, прокатился на мотоцикле на безумной скорости, оказался в первом пабе, где Сириус учил их пить «как нормальных людей» и смеялся, когда они морщились. Гермиона улыбнулась, вспоминая его. Она любила Сириуса — за искренность, за тепло, за то, сколько света он привнёс в их жизнь. Даже Кикимер, его несносный домашний эльф, всегда помогал, когда дело касалось Гарри. И сейчас, стоя в этом саду, среди цветов и свечей, Гермиона вдруг поняла: несмотря на весь хаос дня, он всё-таки был особенным. Очень особенным.

***

Они просидели в этом чудесном месте почти два часа, и время будто растворилось между бокалами шампанского и неспешными разговорами. Пузырьки лопались на языке мягко, щекоча, оставляя после себя лёгкое головокружение и тёплое, расслабленное послевкусие. Воздух в комнате был напоён ароматом цветов и едва уловимым запахом свечного воска, а мягкий свет делал всё вокруг чуть нереальным, словно сцена происходила не в стенах Хогвартса, а где-то вне времени. Рон с явным удовольствием резал стейк, жестикулировал вилкой и с азартом рассказывал о невероятных возможностях Выручай-комнаты. О том, как она может превращаться во что угодно — от тренировочного зала до библиотеки мечты, как они с ребятами часами спорили, каким должен быть сегодняшний вечер, и как по первоначальному плану здесь должно было быть куда больше народу. — Джинни хотела устроить почти бал, — фыркнул он. — Музыка, танцы, куча людей… Он покачал головой. — Но потом всё как-то… рассыпалось. Гарри, Полумна с Невиллом, вся эта хрень… Гермионана слушала, улыбаясь, и ловила себя на том, что ей совсем не жаль несостоявшейся шумной вечеринки. Наоборот — она была благодарна за эту тишину, за камерность момента, за возможность просто сидеть напротив Рона, смотреть, как он смеётся, как оживляется, рассказывая, и чувствовать себя… спокойно. Она наконец была почти на полноценном свидании с парнем, который ей нравился. Даже если он сам этого не осознавал. Даже если это было случайно. Атмосфера всё равно располагала к чему-то личному, тёплому, почти интимному. В какой-то момент Рон начал слишком часто бросать взгляд на часы. Это не ускользнуло от Гермионы. — Нам пора? — осторожно спросила она. — У тебя, наверное, ещё какие-то планы на сегодня? — Нет! — слишком быстро ответил он, и тут же замялся. Его взгляд метнулся в сторону. — То есть… не то чтобы. Просто… бронь, я говорил. Скоро наше время заканчивается. Сегодня же выходной, и… — Да-да, я понимаю, — мягко перебила она и поднялась из-за стола. — Пойдём. Всё было чудесно, правда. Я даже не думала, что день рождения может быть таким… спокойным и счастливым. Она улыбнулась, когда они проходили через дверь в вечерний холл замка. И тут Рон вдруг издал какой-то странный звук, хлопнул себя ладонью по лбу и выругался сквозь зубы: — Я идиот. Господи, какой же я идиот. Где мой мозг вообще? Он резко остановился. — Подождёшь минутку? Я сейчас вернусь! И прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, он уже исчез за поворотом. Она осталась одна в полутёмном коридоре. Факелы на стенах потрескивали, отбрасывая неровные тени, камень был холодным и слегка влажным. Где-то вдалеке эхом раздавались шаги — чужие, далёкие. Гермиона стояла, сжимая пальцы, чувствуя странную смесь растерянности и лёгкого волнения. Сердце билось чуть быстрее обычного, будто предчувствуя что-то важное. Прошло всего несколько минут. Она услышала лязг двери, подняла голову — и ахнула. Рон шёл к ней с огромным букетом невероятно длинных алых роз. Их было не меньше пятидесяти. Стебли — почти с неё ростом, лепестки плотные, бархатные, насыщенного кроваво-красного цвета. Он едва удерживал букет в руках и выглядел при этом ужасно смущённым. Гермиона не сдержалась — подпрыгнула, шагнула к нему и приняла цветы. — Мы… — он кашлянул. — Мы должны были подарить их тебе все вместе. Но, как видишь, всё сегодня пошло через одно место. Он неловко почесал затылок. — Мы заболтались. И я совсем забыл… и про цветы, и про подарок. Он протянул ей маленькую бархатную коробочку. Гермиона открыла её. Внутри лежала подвеска — золотой снитч на тонкой цепочке. Он мягко поблёскивал в свете факелов, будто был живым. Она не особенно любила украшения. Но то, что друзья подумали о ней, что старались — значило куда больше любого золота. Она подняла глаза на Рона. Он переминался с ноги на ногу. — Джинни хотела купить что-то попроще, — пробормотал он. — Но я сказал: снитч — это СНИТЧ. Понимаешь? Он улыбнулся, чуть смущённо. — Типа… мы все в одной команде. А ты наша бессменная болельщица. Он подмигнул. — Я сам выбирал. У Гермионы внутри что-то дрогнуло. Счастье? Благодарность? Тёплая, щемящая нежность? Она не знала. Просто поддалась порыву — поднялась на носочки, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку. И именно в этот момент Рон повернулся. Их губы столкнулись — неловко, случайно, слишком быстро, чтобы это можно было назвать поцелуем… и слишком явно, чтобы притвориться, будто ничего не произошло. Они оба замерли. — Так-так-так, — раздался за спиной ленивый, певучий голос. — А я-то думаю, кто эти голубки которые так страстно проводят время, что мне пришлось ждать целых семь минут. Гермиона резко отпрянула и обернулась. Позади них стоял Драко Малфой. Волосы его были взъерошены, щеки горели румянцем, рубашка была расстёгнута почти до груди. Позади него, обнимая его за талию, стояла миловидная девчушка с Пуффендуя. И не требовалось быть гением, чтобы понять, чем они занимались — и чем собирались заняться дальше, в Выручай-комнате, забронированной сразу после Рона и Гермионы.