В глубине мрачного сердца

***

♡♢♤♧

      Слова Кэсс с трудом покидали мою голову, а рассказать кому-то об этой встрече я так и не осмелился. На утро я проснулся с крайне тяжёлой головой. Выспаться не получилось, но на работу нужно было идти с привычной маской, словно ничего и не происходило. В тот момент особенно хотелось забыться и просто гнить в постели. Настолько отвратительно я давно себя не ощущал. Обида засела глубоко внутри, проигрывая в голове каждое унизительное слово, сказанное мне.       Я ненавидел чувство беспомощности. Здесь оно играло на совершенно другом уровне, превращаясь в нечто абсолютное. Меня накрыла хандра. Я не мог просто постоять за себя, выбирая путь смиренного молчания, словно провинившийся ребёнок. И плевать, что я был уставший – это не должно было влиять на действия адекватного человека, ведь уверенность и чувство собственного достоинства – фундаментальные качества. А мне они были чужды.       В тот момент я словно находился в пузыре. Я не хотел отвечать на колкости Моррисона, не хотел видеть гостей или девочек. Да, я вел себя как тинейджер. Если бы была возможность, наверняка демонстративно захлопывал бы за собой двери, словно раздражённый парень из американского ситкома. Наверное, знакомство с Кэсс стало триггером для этого внутреннего срыва. Всё навалилось разом: усталость, раздражение, бытовые ситуации. Но от этого не становилось легче.       Я был крайне раздражён всю неделю. Еда казалась безвкусной и чёрствой, клиенты – ещё большими идиотами, а цикл «дом-работа-дом» просто изматывал меня. Я засыпал без сил, вставал без сил, работал на отмахнись.       И всё почему? Из-за какого-то енота в очках? Мысль о том, что Кэсс может снова ворваться ко мне домой, выбивала меня из колеи. Да кто она вообще, чтобы настолько спокойно вторгаться в чужие апартаменты и оставаться безнаказанной? А у меня-то будут проблемы, если я буду сопротивляться, выражать недовольство или жаловаться? Я бродил по рабочему кабинету с такой злостью, какой не ощущал с давних времён ещё на материке. Мне хотелось крушить и ломать, кричать и визжать – выплеснуть наружу всё то, что тревожило и ломало меня изнутри.       В который раз я наступал на одни и те же грабли, которые по удивительному стечению обстоятельств каждый раз со всей силы били мне по переносице. И ни разу – наоборот. Со стороны я напоминал того самого пенсионера, держащего в узде весь дом престарелых: вечно недовольного, бубнящего себе под нос ругательства и не брезгующего творить какую-то бессмысленную чепуху, лишь бы другие страдали от его поступков.       Ни контактов, ни намёка. Ничего. Кэсс словно испарилась, и я начинал подумывать, что произошедшее – всего лишь бредовый сон после смены. От этой мысли становилось только хуже. Обидеться, по сути, на выдумку собственного мозга? Серьёзно, Итан? И эта противная кличка… «Двадцатый». Словно у меня не было имени. Словно я не был личностью, индивидуумом, а всего лишь тупоголовым сотрудником, который, между прочим, не допустил ни единого косяка за всё время работы в клубе.       — Дорогой, всё в порядке? — без сил опустившись в кресло, я обернулся на правый дверной проём и увидел там Мэдди. В разгар своего небольшого безумия наедине с собой я совсем забыл, что нахожусь на смене и у меня вообще-то есть обязанности. А я как последний тунеядец прохлаждался, занимаясь самокритикой.       — Прости, просто задумался. Я сейчас всё сделаю, дай мне секунду...       — Нет-нет, всё хорошо, милый, — мягко остановила она меня. — Речь не о твоей работе. Я про тебя.       От её слов я невольно замигал, пытаясь осмыслить услышанное. Меня пришли не отчитывать? Не выгонять? Мэдди улыбнулась, заметив мою растерянность и нервозность. Похоже, я сам себя выдал – было очевидно, что со мной что-то не так.       — В последнее время ты будто сам не свой, — продолжила она. — Тебя что-то беспокоит? Хочешь поговорить об этом?       Мэдди была по-настоящему внушительной. Она с трудом помещалась в дверном проёме, просунув внутрь голову и плечи, в то время как массивная фигура оставалась по ту сторону стены. Её присутствие заполняло помещение целиком – не давя, но ощущаясь почти физически. Голос у неё был мягкий, нежный. Невзирая на внушительные размеры, Мэдди оставалась тихой и удивительно аккуратной.       Мои ноги нервно пританцовывали под столом, из-за чего кресло тихо поскрипывало. Пальцы бессознательно отбивали ритм по поверхности, дыхание сбивалось, становилось рваным. Я и сам не до конца понимал, что делаю. Проверив количество посетителей и тех, кто ожидал своей очереди на «отдых», я выдохнул. Сегодня было относительно спокойно. Стало ясно, что у некоторых девочек появилось время на небольшой перерыв. Скорее всего, Мэдди пришла именно в такой момент.       — Просто устал, — выдохнул я, переключаясь между камерами и анкетами. Впрочем, со стороны это скорее выглядело как попытка изобразить занятость и нежелание разговаривать: я просто листал пустой белый документ, не видя перед собой текста.       — Что-то мне так не кажется…       Мэдди изогнулась, развернулась боком и каким-то удивительным образом протиснулась внутрь. Сделала она это настолько филигранно и быстро, что я даже не успел заметить, как её тень полностью накрыла меня. Клыки поблёскивали, щёчки подминались от улыбки, а голова наклонилась на бок, пока девять хвостов кицунэ виляли из стороны в сторону. Я машинально откатился от стола, почесав щёку, по которой меня когда-то уже приложили. В ответ Мэдди мягко рассмеялась и выпрямилась во весь рост. Возможно, со стороны это выглядело забавно, но повторять подобный опыт у меня не было ни малейшего желания. И, если уж быть честным, от столь неожиданно близкого физического контакта с монстр-девами мне было откровенно не по себе. Одного лишь воспоминания о Сэмми хватало с лихвой. Стоило только вспомнить, какая гора мышц на самом деле скрывалась под тем пушистым мехом.       — Мэдди, чего тебе нужно? — поинтересовался я, окинув девушку взглядом с ног до головы. Эпатажный наряд – как и всегда, впрочем. Но отрицать, что он ей шёл, было бы глупо с моей стороны. По крайней мере, это был единственный костюм, который хоть как-то скрывал её фигуру, не выставляя все достоинства тела напоказ гостям и персоналу Пролива. Ну, не так, будто она вышла на улицу в том, в чём её мать родила.       От неё тянуло корицей. Сильно. И ещё чем-то цветочным – таким, от чего хотелось вдыхать этот аромат снова и снова, не делая пауз. Я и сам не заметил, как мой взгляд начал предательски скользить по её телу. Пышные бёдра упирались в сетчатые чулки, сдерживавшие формы, большая грудь плавно поднималась и опускалась с каждым вдохом, а глубокое декольте будто затягивало взгляд, заставляя тонуть в нём всё глубже с каждым морганием.       А этот цветок в волосах? Повязка на лице? Нет, этот красный корсет лишь подчёркивал всё это, создавая резкий контраст с её мягким, спокойным характером – и именно этим манил ещё сильнее.       — Не держи обиду на Нил. Она это не со зла. Ты здесь новенький, поэтому и не мог знать. Характер у неё сложный, но внутри она тот ещё нежный лепесток. Вот и переусердствовала…       — Замечательно. И почему это объясняешь мне ты, а не она? Гордость пошатнёт? — я и сам был готов раствориться от собственной токсичности. Но рот словно жил отдельной жизнью, выплёвывая хамоватые колкости одну за другой.       Ушко кицунэ дёрнулось, и я раздражённо отвернулся.       — Мэдди… Я правда ценю твою обеспокоенность. Честно. Но я сейчас не в том состоянии для светских бесед. Я сам не осознаю, что несу, понимаешь?       Я поднялся с кресла, прошёл к панорамному окну и облокотился плечом о бетонную стену.       — Наверное, я действительно просто устал. И Нил в этом не виновата, можешь успокоиться, — выдохнул я. — Уже несколько лет подряд батрачу день и ночь без каких-либо внятных перспектив в жизни. И знаешь, что самое смешное? Я ведь даже не поднимаюсь вверх. Совсем. Я не могу помочь своей семье в трудный период жизни. Я – полный неудачник. Я чувствую, как с каждым днём деградирую. У меня нет друзей, приятелей, я… я… — голос предательски сбился, а в горле встал комок. — Я даже не получаю удовольствия от собственного существования. Меня даже твои подруги ненавидят, о чём тут ещё можно говорить...       В помещении повисло напряжённое молчание. Снаружи доносился шум посетителей, играла фоновая музыка – что-то джазовое. Переваривая сказанное, я потёр переносицу и шумно засопел. И кто только дёрнул меня за язык? И что теперь ей делать с этой информацией? Стыд-то какой. Я так и не смог заставить себя взглянуть на неё – хотелось просто провалиться сквозь пол, а мои щёки предательски запылали. Последнее особенно во мне не нравилось.       — Мэдди, прости, ты не обязана… — я уже собирался принести искренние извинения за своё поведение, как вдруг сзади меня резко что-то сжало с двух сторон. И сильно.       Я потерял опору под ногами – сердце ёкнуло, а колени задрожали, как у гномика, которого схватили за шляпу. Моё лицо утонуло в чём-то мягком, горячем, слегка пушистом, словно в облаке, а запах корицы особенно сильно ударил в нос. Я попытался сопротивляться, но давление лишь усилилось – до такой степени, что кожа на лице начала неприятно тянуться, а дышать стало труднее. По бокам меня окружала темнота, а впереди, словно через узкую щель, угадывались очертания моего кабинета. Меня зажали между грудей, как беспомощного котёнка, не оставив ни малейшего пространства для манёвра.       — Мэдди… что ты делаешь… — выдавил я, едва находя воздух. Мне становилось душно.       Почти у самого уха раздалось убаюкивающее «ш-ш-ш». Голос лисицы был низким, с лёгкой вибрацией, но при этом удивительно мягким и нежным. Я почувствовал, как её пальцы зарылись в мои волосы, осторожно взъерошивая их остренькими коготками.       — Всё хорошо, — прошептала она. — Не извиняйся.       — Мэдди…       — Перестань так к себе относиться. Ты не неудачник, дорогуша. Все проблемы решаемы. И тебя никто не ненавидит.       — Отпусти… — я попытался вырваться, брыкался, хотя и сам понимал: были ли у меня вообще шансы? Силы стремительно покидали меня, а от каждого её покачивания клонило в сон. Она словно нарочно убаюкивала, не давая ни возмутиться, ни собраться с мыслями. Плечи сами собой обмякли, тело начинало сдаваться.       Внутри бился стыд – не дай бог нас застанут в таком положении. Но вместе с ним было и другое чувство: тепло, покой, странное и почти забытое ощущение безопасности. Это было настолько приятно и комфортно, словно меня и правда утешал родной и близкий человек. Но, скорее всего, на это влияло банальное отсутствие какой-либо физической близости – из-за этого я был до крайности падок на подобное.       — У тебя есть хобби, м-м? Ты ведь должен чем-то заниматься помимо работы в свободное время. Любимое дело помогает расслабиться и забыться, разгружает нервную систему. А то такими темпами ты долго не протянешь, понимаешь, сладкий? — её голос был тихим, обволакивающим. — Рядом с каждым должен быть тот, кто сможет поддержать и выслушать в трудную минуту. Почему ты сразу не сказал мне, что у тебя такие проблемы? Я ведь могу помочь тебе с этим.       Я окончательно перестал сопротивляться. Это было абсолютно бесполезно, да и отрицать, что мне это нравилось, было бы глупо. Мэдди умела проникать в душу одними лишь словами, точно попадая в самые болезненные и тревожные точки. Мы и раньше поддерживали контакт, но до такого уровня близости я ещё никогда не доходил. Да и не ожидал подобного.       Мне казалось, что она просто постарается как можно быстрее покинуть мою депрессивную компанию. Но, как выяснилось, Мэдди решила действовать по совершенно иному сценарию. И этот сценарий в корне отличался от того, который я успел нарисовать у себя в голове.       Она аккуратно отпустила меня, предусмотрительно развернув лицом к себе. От резкой смены положения я невольно потерял равновесие, но Мэдди тут же поддержала меня, тихо захихикав – видимо, картина показалась ей забавной. Чтобы встретиться с ней взглядом, мне пришлось задрать голову, изо всех сил стараясь удерживать глаза выше линии её груди. После таких крепких объятий тело одолела ломота, но это ощущение терялось на фоне общего уюта и тепла – о любом дискомфорте я попросту забыл.       И тут меня осенило.       Она была права. Я всегда держал весь негатив в себе – до тех пор, пока он не вырывался наружу силой. Прямо как сейчас. Оказалось, что мне всего лишь нужен был человек, которому я был бы хоть немного небезразличен. Тот, кто позволит выговориться и действительно выслушает.       И это сработало.       Мне стало легче. Те проблемы, которые я бесконечно прокручивал в голове и произносил вслух, больше не казались такими уж всепоглощающими и неразрешимыми. А хобби… Да, мне определённо нужно было в эти же выходные хоть как-то развеяться. Через силу выбраться из затхлой квартиры, прогуляться, подышать свежим воздухом — в конце концов. Сколько это вообще может продолжаться? Дни? Месяцы? Годы? От самого себя начинало тошнить.       Но из развлечений здесь у меня было не так уж много… Компьютера нет, денег тоже. Пойти пофотографировать? А может, это и правда вариант. Вот только сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз держал камеру в руках? Три? Четыре? Наверняка я уже всё растерял. Да и фотоаппарат остался в родительском доме.       — Мэдди… — я заметно замялся, не зная, с чего начать. Ох уж этот противный стыд и совесть, которые так и норовили вцепиться покрепче.       — Да, сладкий?       — Спасибо. Сам не знаю, что на меня нашло. Если я тебя обидел…       — Милый, не нужно извиняться. Думаешь, я не понимаю чувства людей? Это же неотъемлемая часть моей работы.       — Да, я как-то не подумал об этом, — я нервно усмехнулся. — Но можно кое-что уточнить, если ты не против?       На мой вопрос она утвердительно кивнула. Я отошёл к столу и присел на его край. Из-за рассеянности едва не задел системный блок и монитор, но вовремя успел их придержать. Пальцами машинально перебрал ткань пиджака, после чего расправил задранную манжету.       — Ты говорила, что Нил на меня зла не держит… если я правильно понял…       — Всё верно. Ты просто слишком многое принимаешь на свой счёт, дорогой. Конечно, она перестаралась. Но поверь мне, она на самом деле не такая, какой кажется на первый взгляд. Ты поймёшь это со временем, не переживай.       На её слова я лишь озадаченно кивнул, уставившись в пол и постукивая подошвой по плитке.       — И сколько мне ещё нужно наполучать тумаков, чтобы наконец это понять? — поинтересовался я, приподняв одну бровь. В голосе заиграла лёгкая нотка юмора.       — А вот это уже зависит только от тебя, — в кабинете раздался задористый смех девушки.       И тут я всё-таки не выдержал – вырвался глуповатый смешок, и я прикрыл лицо рукой. И смех и грех – даже придраться не к чему. Но самое странное было в другом: раньше мне не доводилось слышать, как Мэдди смеётся. Вот так. Наяву.       До этого момента мне почему-то казалось, что рядом со мной ни одна из монстро-девочек не станет испытывать подобных эмоций. В том числе и кицунэ.

***

«Если тебе вдруг нужно будет поговорить или ещё чего-то – дай мне знать!»

      Именно это сказала мне напоследок Мэдди, перед тем как продолжить свою работу. Моя хандра начинала отступать, и я впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему хорошо. Когда солнечный свет начал пробиваться сквозь щель между шторами, я сразу же поднялся. На часах ещё не было и девяти утра.       Быстрый освежающий душ, бритьё. В холодильнике нашлись яйца – я решил приготовить простую глазунью. Наконец-то можно было снять рабочую форму и надеть что-то простое и удобное: зелёные шорты до колен, белую футболку и потёртую годами кепку. Словно я ненадолго вернулся во времена старшей школы и летних каникул.       От Кэсс так и не было никаких вестей. Но плевать. На сегодняшний день у меня были отличные планы, и никакой наглый енот их не разрушит. С этим неожиданно лёгким и позитивным настроем я вышел на улицу. Свой выходной я решил начать с пляжа. Какой же тропический рай без белоснежного песка и лазурной воды, верно? «Бриллиантовый пролив» не был исключением – да и какой курорт может обойтись без бикини, акул и палящего солнца?       Музыка играла в наушниках, лицо, скрытое тенью козырька, само собой растягивалось в ухмылке. Я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя настолько хорошо. Да, в первые дни после приезда позитив переполнял меня почти постоянно. Променять бетон на джунгли – о таком я раньше мог только мечтать. Со временем, конечно, эйфория сошла на нет, и я немного протрезвел. Но после этого короткого, тягучего депрессивного периода я будто снова оказался в настоящем раю. В том самом месте, куда стремилась попасть элита.       Я был безумно благодарен Мэдди за помощь. Кто знает, сколько бы ещё времени понадобилось, чтобы я пришёл в себя без её участия.       И самое главное – монстр-девы относились ко мне без негатива. Ну, по крайней мере, нейтрально. Поговорив ещё немного с лисицей в течение рабочей недели, я всё же решился спросить её о том, как ко мне относится квартет Сэмми. Кхм… ну и как она сама, соответственно...       Ответ меня удовлетворил, хоть я и не любил сплетни. Но этот вопрос слишком долго меня терзал, так что любопытство в итоге взяло верх.       Проехав несколько остановок, я сошёл возле просторного пляжа. Толпы отдыхающих заполонили берег: кто-то мирно выпивал и ел у бич-баров, а другие плескались в огороженной зоне, дабы свести на минимум возможность нападения голодных рыб. Сняв обувь, я пошёл вдоль линии пляжа, выискивая укромное местечко. Песчинки обволакивали пальцы ног, приятно отдавая накопленным от солнца жаром, а бриз обдувал моё тело солоноватым ароматом. Спустя пару минут неспешных блужданий я набрёл на бетонную скамейку под пальмой, чья крона отбрасывала густую, почти прохладную тень на фоне раскалённого песка и бликующей от волн воды. С превеликим удовольствием я присел, вытянув ноги перед собой и лениво загребая песок ступнями.       День был чудесным. Над головой летали птицы, откуда-то из глубины острова доносилась музыка, а весёлые крики отдыхающих заполняли уши. Создавалось ощущение, будто я оказался здесь вовсе не по работе, а просто ради отдыха. И, возможно, когда-нибудь так и будет. Да, наверняка. Всё наладится, я разберусь со своими проблемами, и жизнь встанет на свои места. В конце концов, я ведь не на улице живу. Мне выпал шанс изменить свою жизнь – стоит лишь как следует напрячься и не упустить его.       — Прошу прощения, сэр, — раздался сбоку мужской голос.       Я вытащил один наушник и увидел двух мужчин, подошедших ко мне.       — Мы вас не отвлекаем?       — Нисколько. Что-то случилось?       — Нет-нет, что вы! — мужчина улыбнулся. — Мы хотели бы попросить вас об одной услуге, если вам не трудно. Не сфотографируете ли вы нас? А то мой брат и я совсем не разбираемся в этом аппарате!

♡♢♤♧

***