В глубине мрачного сердца

***

♡♢♤♧

      Этот день выдался странным. С глуповатой улыбкой до ушей – словно в меня вселилась неугомонная Поппи – я неторопливо шагал к ближайшей трамвайной станции. Кожа горела от палящего солнца, но, к моему удивлению, эта боль меня совершенно не волновала.       Отказать тем ребятам я так и не смог в помощи. Да и что сложного в том, чтобы просто сделать пару снимков? Посадив мужчин на скамейку, я быстро направился к ближайшему шезлонгу, где выпросил небольшую белую простыню. Повезло, что кто-то оставил её, накрыв своё место.       И, наверное, возникает вопрос – зачем она мне понадобилась?       Всё просто. В фотографии ключевую роль играет свет. По сути, именно он является её основой: без света не будет снимка. Если освещения недостаточно, на матрицу попадает слишком мало света, и изображение получается либо тёмным, либо с заметными артефактами. Но вдаваться в технические детали сейчас не стану.       При ярком солнце на лице появляются слишком резкие контрасты света и тени. Выявляются все недостатки – неровности кожи, мелкие изъяны, даже едва заметный пушок. То, на что в обычной жизни взгляд почти не цепляется. К тому же у солнца есть ещё одно неприятное свойство – оно слепит. Человек начинает щуриться, потеть, и в итоге снимок выходит далёким от привлекательного. Если, конечно, в этом не была задумка самого фотографа.       В таких случаях модель стараются спрятать от неумолимого солнца. Можно попросить человека встать у стены, уйти в тень или просто развернуться спиной к источнику света. И тогда в дело вступает светоотражатель. В моём случае – самая обычная белая простыня. Она позволяет мягко подсветить лицо, выровнять освещение и убрать резкие тени.       Притащив простыню, я аккуратно расстелил её на песке, прижав край небольшим камнем. Простая композиция была готова. Под удивлённые взгляды мужчин я попросил у них фотоаппарат, после чего присел на корточки, наводя фокус на глаза.       Раньше мне не доводилось работать с беззеркальными камерами. Я обходился простенькой зеркалкой с комплектным объективом – звёзд с неба он не хватал, но для бытовой съёмки вполне подходил. Здесь же уровень был совершенно иной. Да такой, о которым мне приходилось только мечтать и с завистью смотреть на людей, у кого такие аппараты были при себе.       Я почувствовал себя стариком, которому впервые в руки дали сенсорный телефон после кнопочного. С одной стороны – всё знакомо: диск режимов, настройки выдержки, диафрагмы, экран, видоискатель. Но в то же время я растерялся. Словно впервые держал камеру, начал копаться в настройках, периодически не понимая, куда вообще залез. Аппарат вертелся у меня в руках во всех возможных положениях. Заглянул в видоискатель – пусто, хотя на экране изображение было.       Спустя минуту неловких смешков и сбивчивых оправданий я всё же разобрался. К моему облегчению, мужчины в это время были заняты разговором и, кажется, не слишком обращали внимание на мои попытки совладать с техникой.       Открыв диафрагму объектива на максимум, я подкорректировал выдержку и светочувствительность, после чего навёл фокус. Дав понять мужчинам, что я готов, я дождался, пока они посмотрят прямо в объектив и приобнимут друг друга за плечи. Получился классический дуэтный портрет – без смазанных кадров, закрытых глаз и прочего брака.       Сделав пару замечаний по позам, я снял ещё несколько дублей, а затем показал им результат. Конечно, в идеале фотографии стоило бы обработать в редакторе – пределу совершенства нет. Но для личного альбома этого было более чем достаточно.       Я уже собирался продолжить свою прогулку, куда бы ни повело меня настроение, как вдруг услышал то, от чего у меня ёкнуло сердце, а рука сама собой потянулась к затылку – почесать его от смущения.       Меня похвалили. Завалили комплементами и восторгами, словно я смог совершить что-то невозможное. Я настолько давно слышал что-то подобное в свой адрес, что и забыл, какого это на самом деле. И знаете что? Это было чертовски приятно! Да настолько, что я не знал куда себя деть. Мои щёки пылали, глаза бегали и смотрели в землю.       Им настолько понравились снимки, что они внимательно разглядывали каждый кадр, не переставая комментировать, насколько уверенно я ориентировался в этом деле. Хотя ведь изначально просили всего лишь «просто сфотографировать» – без всех этих тонкостей и нюансов, о которых они и не думали.       Тогда-то они и представились, крепко пожав мне руки. Сразу обе. Никогда раньше со мной так не здоровались.       Они назвались братьями. Во всяком случае, сами так сказали, но фамилии называть не стали. Да я и не настаивал – куда мне до таких людей. Похожи они были как две капли воды: разве что у Натаниэля волосы спадали до плеч, а у Оливера были коротко подстрижены и зачёсаны назад. В остальном – ничего особенно примечательного. Даже наоборот: в их внешности было что-то странно обобщённое, почти карикатурное. Искусственное, что ли... Взгляд ни за что не цеплялся. Да и казалось, что перед глазами заплывало и размывалось, словно голову мою начинало припекать.       И чем дольше я смотрел им в глаза, тем тревожнее мне становилось. Словно я что-то упустил. Забыл. Причём что-то важное. Но сколько ни пытался – вспомнить не мог.       Пытаясь избавиться от этого навязчивого чувства, я уже собирался откланяться подальше отсюда, как они вдруг предложили мне нечто совершенно неожиданное. И, если честно, сил отказаться у меня не нашлось бы наверняка. Хотя где-то в глубине сознания уже вовсю надрывалась тревожная сирена.       И будто по щелчку – раздался телефонный звонок.       Извинившись, я отошёл на пару метров и взглянул на номер.       — Привет, Двадцатый, — раздался знакомый женский голос в трубке.       Похоже, эта кличка начинала становиться моим клеймом. На удивление, сегодня Принни была в хорошем настроении, хотя звонила она мне крайне редко – обычно ограничивалась сообщениями. По шуму на заднем фоне было ясно, что она чем-то занята.       — Ты мне нужен в кабинете.       — Что? Но у меня сегодня выходной! — искренне возмутился я, тяжело выдохнув в трубку.       — А у меня для тебя важная информация. И твоя задница должна быть у меня через полчаса!       Так я и отправился к трамвайной станции, наслаждаясь прохладой работающего в салоне кондиционера. Распластавшись на сиденье, я почувствовал, как голова начинает гудеть всё сильнее. Похоже, я всё-таки схлопотал солнечный удар, пока возился на пляже и беззаботно гулял. Стоило только выбраться на улицу – и меня тут же накрывала какая-нибудь странная череда проблем. Ну почему мне так «везёт»?       До зоны администрации я добрался на удивление быстро. Да так, что едва не пропустил свою остановку и чуть не впечатался в стеклянную дверь при выходе.       С теми мужчинами я даже не успел попрощаться. Стоило мне отвернуться после короткого телефонного разговора – и их словно ветром сдуло. Я остался стоять один на том самом месте, где впервые их увидел. Пришлось вернуть простыню владельцу, многократно извиняясь за налипший песок.       Но убрать с лица эту дурацкую улыбку я так и не смог. Вот что делают с человеком редкое внимание и искренние комплименты, если таковыми они действительно являлись.       Здание, в котором Принни проводила большую часть своего рабочего времени, было частью единого административного комплекса. Разумеется, под её нужды выделили отдельный кабинет. Она занималась чем-то в сфере обслуживания – по крайней мере, так это называлось. Что именно это означало, я до конца так и не понял. Скорее всего, бесконечные бумаги, дела сотрудников, оформление новых кадров и прочая бюрократическая рутина. Я по-прежнему воспринимал её как своего начальника: именно она объясняла мне все тонкости работы и даже звонила в первые ночи, интересуясь, как я справляюсь. Хотя, возможно, переживала она больше за собственную ответственность, чем за меня на самом деле.       Головной офис располагался в старой части «Бриллиантового пролива». За всё время я бывал там всего пару раз, так что привыкнуть к этому месту так и не успел. Миновав ресепшен, меня проводили к лифту и отправили на нужный этаж.       Внутри здание выглядело довольно просто: отполированная плитка, однотонные стены, огромные окна. Людей почти не было – те немногие, что встречались, скорее покидали здание, чем заходили внутрь.       Выйдя из лифта, я направился вдоль коридора, ступая по мягкому, тщательно вычищенному ковру. Бежевые стены приятно успокаивали взгляд, позволяя хоть немного расслабиться после ядерного дня. Хотя пробивающийся сквозь окна солнечный свет создавал почти нереальный, контрастный эффект – словно всё вокруг заливал какой-то божественный свет.       Постучав пару раз и услышав разрешение, я вошёл в кабинет Принни. Бывал я у неё нечасто – если быть точным, это был всего второй раз.       Если первый этаж офиса выглядел вполне обыденно, то кабинет Принни заметно выделялся на общем фоне. Он был достаточно просторным. Первое, что бросалось в глаза, стоило открыть дверь, – это узкие вертикальные прорези в стене вместо привычных окон. За ними открывался вид на густые ветви тропических деревьев и бескрайний океан, движение волн которого было видно даже отсюда.       В помещении ощущался лёгкий запах морского бриза. По углам стояли внушительные горшки с чем-то вроде фикусов. Благодаря удачно подобранной цветовой гамме освещение внутри было мягким и равномерным, не режущим глаз.       Справа располагался чёрный кожаный диван, рядом с ним – кофейный столик с парой журналов. Слева – шкаф с аккуратно расставленными папками и документами. А впереди, прямо у этих необычных «окон», стоял современный тонкий стол, за которым вальяжно расположилась монстр-дева. Как обычно, она быстро водила стилусом по планшету, не отрываясь от работы. Но стоило мне закрыть за собой дверь, как она дёрнула своим ушком и подняла глаза на меня.       — Здравствуйте, Принни. Вы меня хотели видеть? — вежливо поинтересовался я, сам того не замечая, как слегка склонил голову. От некоторых привычек можно попытаться и отказаться, если честно.       Принни была высокой монстр-девой, созданной чудесами науки в образе опоссума. Как и все ей подобные, она обладала внушительным бюстом, широкими бёдрами и узкой талией. Пропорции, конечно, были доведены до крайности. Но отрицать привлекательность этих созданий было сложно. Во всяком случае поток гостей полностью это подтверждал.       Носила Принни узкие джинсы, плотно облегающие ноги, а на торсе – чёрный корсет, усыпанный узорами в виде розовых сердечек. Декольте, разумеется, было весьма выделяющимся. Шёрстка на её груди плавно переходила из белого оттенка в розоватый, а на ключице выделялся небольшой клочок меха.       Лицо у неё было круглое, веки тёмные – скорее всего, подкрашенные тенями. Уши тёмные, левое было проколото несколькими кольцами. Волосы короткие, ярко-красные, с лёгким завихрением у лба. Она носила крупную заколку, из которой вверх торчали два банта, напоминающие заячьи ушки и слегка заваленные на правую сторону.       Небольшая мордашка с розовым носиком, мягким пушком у щёк и необычным цветом глаз – тёмно-серый плавно переходил в карий. В зависимости от освещения их оттенок каждый раз казался другим.       Словно убедившись, что перед ней действительно я, она сменила нейтральное выражение лица на более мягкое и довольное, после чего лениво развернулась в кресле и покосилась на настенные часы.       — Умница, не опоздал, — с лёгким смешком произнесла она и указала стилусом на стул перед столом.       Без лишних слов я присел, не в силах отделаться от нахлынувших воспоминаний о своём первом дне в Проливе. Тогда я был ещё совсем «зелёным», до конца не понимавшим, куда меня занесло по воле судьбы. И всё было почти так же: этот кабинет, океанский бриз, странная девушка-опоссум и куча вопросов, на которые я ждал ответа.       — Чаю, кофе?       На это заманчивое предложение я лишь скептически приподнял бровь. Ради этого меня выдернули на другой конец острова – чтобы устроить чаепитие?       — От воды, пожалуй, не откажусь.       — Вот и славно. Мне тоже принеси стаканчик, симпатяга.       Какой обман! Какая уловка!       Раздражённо вздохнув и краем глаза заметив самодовольную ухмылку Принни, я подошёл к бойлеру. С каждым днём на этом острове я всё сильнее чувствовал себя дворнягой, которую пинает кто ни попадя.       — Итак, Двадцатый. Я уже и позабыла, как ты выглядишь. Посещал солярий?       — А? — набирая холодную воду, я на секунду замешкался, не сразу уловив смысл её слов.       — Забей. Как я и говорила, у меня к тебе разговор. Нужно донести до тебя одну информацию.       Аккуратно поставив перед ней стакан воды, я вернулся на своё место и, постукивая пальцем по пластиковому краю, наблюдал, как поверхность воды едва заметно дрожит.       — Один из важных элементов в любой компании – это награждение сотрудников их работодателями. И «Бриллиантовый пролив» не является исключением. Хоть наши услуги, как ты сам понимаешь, несколько оригинальные, – поощрение тоже соответствующее. Помнишь, я рассказывала тебе о системе свиданий?       Конечно. В тот момент я прямо размечтался о том, как Сэмми и я будем наедине, где нам никто не будет мешать, и мы сможем отдаться воле нашей похоти и сойтись в прекрасном и жарком сексе. Да. Я помню это. Но вскоре моим влажным фантазиям пришлось убраться подальше и как можно надолго.       Кому я вообще нужен?       — Да, — я тяжело выдохнул, сделав долгожданный глоток ледяной воды. — Я помню.       — Ну вот и замечательно, раз помнишь. Повторять это во второй раз я бы всё равно не стала. Так вот. Сэмми тебя выбрала. Поздравляю.       Мой правый глаз дернулся, медленно, словно дуло танка, направляясь прямо на улыбающуюся девушку. Сердце неприятно кольнуло, а его удары я ощущал так, словно стоял под огромным колоколом. Я чувствовал, как мои вены на шее взбухли. Лицо раскраснелось ещё сильнее, горло сжалось, и прохладная жидкость с пулевой скоростью вылетела из носа и рта наружу – от чего Принни аж охнула.       Я начал кашлять, словно был на грани того, чтоб задохнуться. Я начал колотить себя по груди, пытаясь выровнять ритм дыхания. Принни испуганно вскочила и рванулась ко мне, чтобы помочь. Но я сразу же встал и развернулся к ней, пряча столь уязвимую спину. Господи, о чём я вообще переживаю?! Это явно не самое важное сейчас!       Когда я пришёл в себя и вытер рукой мокрое лицо, монстр-дева косилась на меня как на самого отбитого психопата.       — Двадцатый… да ты тот ещё больной чудак, — обеспокоенно пробормотала Принни, усаживаясь на место, когда я показал рукой, что со мной всё в порядке.       — Сэмми… Тигрица Сэмми?       — Она самая.       — Маскот Пролива… по совместительству Тигрица Сэмми?       — Да-да, хватит нести свои отаку-слопы, Двадцатый. Ты знаешь других Тигриц Сэмми?       Я выглядел так, словно пробежал марафон. Что за день сегодня… До сих пор не веря тому, что услышал, я с грохотом плюхнулся на стул. Всё. Приплыли. Почему-то я воспринимал услышанное как настоящий приговор. Но разве не этого я жаждал? Не испытывал ли я тот самый трепет, когда она впервые со мной поговорила? А теперь, после моих казусов с Нил и косяков на работе, она хочет меня… увидеть?       Да я чёртов везунчик!       На лице неожиданно расплылась глупая улыбка. Хотя тревога всё ещё жгла изнутри, это было то, о чём можно только мечтать. Но ведь я работал, как не в себя! Трудился, старался, даже не опаздывал. Наверное, я действительно заслужил небольшое поощрение?       — Вот твой билетик от неё, — подмигнула мне Принни, когда я дрожащими руками принял дар.       Принни была куратором монстр-девочек в системе свиданий. Каждая девушка из квартета Сэмми имела право на «индивидуальную» встречу с кем-то из гостей или работников курорта. Конечно, можно было послать весточку лично кому-то из них, но дальнейшее зависело исключительно от желания самой девушки. Как они умудрялись при своём чудовищном графике ещё и бегать на свидания – вопрос для отдельной дискуссии.       Осмотрев билет со всех сторон, словно я держал тот самый единственный лотерейный билет на несколько миллионов долларов, можно было заметить строки для заполнения: инициалы того, кому он предназначен, либо индивидуальный код гостя. И, собственно, имя той, от кого должно было прийти заветное «письмо счастья». Тигрица Сэмми. С характерным размашистым почерком, с царапиной от её коготочков вместо подписи, а также…       След от губной помады. Всё, я точно сейчас начну гореть. От билета пахло чем-то приятным – так и хотелось вдыхать этот аромат снова и снова, пока Принни не выбила меня из этого деструктивного состояния смехом. Боже, я даже не пытался сделать вид, что не нюхаю.       — Тебе очень повезло. На Сэмми большой спрос, — лукаво начала опоссум, подперев ладонью свой пушистый подбородок. К воде, к слову, она так и не притронулась. — Завтра сообщу, во сколько и где тебе нужно быть. Так что будь готов, амиго. Не забудь почистить зубы, прилично одеться и постарайся не раздевать её глазами, пха-х!       — Что?! Уже завтра?!       — А ты как хотел? Заставлять даму ждать – моветон, между прочим. А Сэмми точно не потерпит такого отношения к себе. Особенно когда она сама присылает билет.       Я не мог найти себе места. Принни что-то записывала в своём планшете, предварительно уточнив у меня пару деталей. Но я был не в состоянии её слушать – просто кивал и поддакивал. Сэмми. Сама Сэмми! Маскот и лицо «Бриллиантового пролива»! Эта жизнь продолжала меня удивлять. Уже завтра я должен буду встретиться с ней лично, без посторонних глаз. И, скорее всего, уже не как обычные коллеги, а как нечто большее… более сокровенное.       А может быть, я просто начинаю утопать в собственных фантазиях. Но реагировать на это спокойно я не мог. Мне было страшно, тревожно, но вместе с тем я испытывал искренний интерес и какое-то почти детское волнение. Возможно, даже хорошо, что времени на раздумья почти не осталось. Я ведь вполне мог накрутить себя до самого худшего исхода, хотя повода, по сути, и нет.       Я же не какой-то урод. Да и зачем ей тратить время на того, кто ей, в теории, не интересен?       Я попытался взять себя в руки, даже отвесил себе пару пощёчин. Принни снова наблюдала за моими выходками.       Нет… мне определённо пора заняться своей психикой. Может, и правда сходить к психологу…

***

      Я всячески пытался себя успокоить, старался чем-то занять себя, чтобы назойливые мысли покинули мою параноидальную голову. Я уже подумывал набрать Мэдди, которая любезно оставила мне свои контактные данные, но эта идея почти сразу отпала. Она же наверняка обо всём уже знает. Не думаю, что Сэмми как-то скрывала тот факт, что уже завтра будет не с каким-то гостем, а с чудаком Двадцатым.       За вчерашний вечер и сегодняшний день я успел передумать о многом. Даже о Кэсс. Я вспоминал её предупреждения о том, что мне следует и не следует делать. И нет, не подумайте – я не передумал идти к Сэмми. Это было бы как минимум некультурно. Да и, к тому же, завтра она, наверное, с меня скальп бы содрала, обглодав кости до идеальной чистоты своим шершавым языком.       Да и как Кэсс теоретически может узнать, что именно мы будем делать с Сэмми? Я, если честно, и сам этого не знаю. Даже примерно представить не могу. Но за последние пару дней моя жизнь как-то резко изменилась в совершенно невообразимом направлении.       Я был бы не я, если бы не поддался очередному приступу самобичевания. Стоя перед зеркалом, я был готов отвернуться от собственного отражения. Я поправлял причёску, брился так тщательно, что сержант Мак Эллиот из фильма «Хищник» наверняка бы нервно закурил в сторонке. Я даже попытался выщипать волосы из носа, хотя толку в этом было мало – они и так у меня не торчали. После этого принялся за брови.       И когда я понял, что из кривого камня можно сделать гладкий, но камень всё равно останется камнем, я тяжело выдохнул.       Будь что будет.       Ради такого случая я приоделся. Поскольку на дворе был вечер, а на острове в это время температура заметно падала, я решил накинуть рубашку, надев под неё футболку. Хоть гардероб у меня был ограничен, я всё равно старался выглядеть прилично. На ногах – чёрные джинсы, постиранные кроссовки. От ветра решил накинуть более-менее симпатичную ветровку. Да и мало ли – вдруг саму девушку придётся укрыть от прохлады. Или от назойливых взглядов гостей.       Телефон был заряжен, наушники – в кармане. Кошелёк с собой, ключи тоже…       За пару часов до этого момента Принни написала мне, во сколько и где нужно быть. Разумеется, к тому времени я уже морально подготовился к тому, что Сэмми передумала или просто ошиблась адресатом. Но, к моему счастью, я оказался единственным работником с именем Итан Уокер. Приятно осознавать, что она была осведомлена об этом.       Я поспешил на трамвай. Место встречи было выбрано необычное, но одновременно притягательное. Возле возвышенности острова находился ещё не тронутый компанией лес. Там не было построек, поскольку территория считалась слишком сложной для застройки. Чтобы место не пропадало зря, его превратили в зону для пикников и прогулок на природе.       Не знаю, насколько это место было популярным, но, учитывая, что его выбрала Сэмми, предположу, что не особо.       Ради этого мне пришлось проехать до конечной. Вышел я один – к тому моменту трамвай уже опустел. Вдохнув вечерний воздух и прислушиваясь к симфонии природы, я направился по тропе, которая постепенно поднималась вверх.       Солнце медленно клонилось к закату, открывая передо мной невероятные виды на океан возле акватории «Бриллиантового пролива».       Становилось темнее. Огни фонарей остались позади. Когда я остановился у небольшой металлической калитки, по телу пробежали мурашки. Впереди было настолько темно, что хоть глаз выколи. Густая чаща едва пропускала последние солнечные лучи, а искусственное освещение, как стало понятно, сюда проводить не стали…       В какой-то момент я подумал, что просто ошибся местом. Но, сверившись с сообщением, понял – вряд ли. Достав телефон, я включил фонарик и с неприятным скрипом открыл калитку, после чего осторожно шагнул вперёд. Не таким я представлял себе свидание.       Пару минут блужданий ни к чему не привели. Я двигался просто вперёд, прислушиваясь к каждому шороху. Кто-то с протяжным криком взмыл в воздух – взмахи крыльев отчётливо отдавались в ушах. Где-то в глубине кустов ломались ветки. Какие животные водились здесь, я не имел ни малейшего представления. Но перспектива быть сожранным кем-то меня совершенно не радовала.       До встречи оставалось минут пятнадцать от силы. Только не хватало приехать раньше и потеряться в этой чаще, чтобы заставить Сэмми искать меня.       Дойдя до развилки, я остановился. Передо мной расходились две тропы: одна, судя по всему, вела к дикому пляжу Пролива, другая – выше, к возвышенности. Идти наугад было рискованно.       И тут за спиной послышался звук.       Нет… не просто звук. Он был похож на предыдущие – но теперь гораздо ближе. И громче.       По спине пробежал холодок, тело покрылось мурашками. Я попытался заставить себя обернуться, но словно оцепенел.       А когда раздалось низкое, пробирающее до костей рычание, я уже был готов сорваться с места и бежать – как вдруг на меня кто-то набросился.       Перед глазами всё перевернулось. Я почувствовал, как что-то тяжёлое придавило меня к прохладной земле. Телефон вылетел из рук и отлетел в сторону.       Когда я распахнул глаза, то увидел перед собой два горящих пурпурных огня, смотрящих прямо мне в душу.       — Ты пришёл… — раздался знакомый голос. Я чувствовал, как её бёдра сжимают мои ноги, а пальцы скользят по груди, словно кошка устраивается поудобнее на своём хозяине. — У тебя сердце колотится. Я тебя пугаю?       Я был полностью обескуражен. Попытался что-то ответить, но изо рта вырвался лишь тихий хрип.       И Сэмми рассмеялась. Ох, какой у неё был глубокий голос…       — Прости, пожалуйста. Я не удержалась, — она легко вскочила с меня, и я тут же почувствовал облегчение. Она была тяжёлой… И если бы захотела, могла бы сделать так, чтобы я больше никогда не появился на работе – без особых усилий. Я бы просто не вырвался из её хватки. Настолько велика была разница в нашей физической силе.       Резким движением она подняла меня на ноги, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Постепенно кромешная темнота рассеялась, и я смог разглядеть её. Всё та же Сэмми. Только вместо откровенного наряда из клуба на ней был фирменный костюм.       — Пошли. Я заняла нам место, — не дав мне даже слова вставить, она быстро повела меня вверх по тропе, крепко сжимая мою ладонь.

♡♢♤♧

***