Романтический шантаж и прочие проклятия

      Хина проснулась от назойливого звонка телефона. Её веки были тяжёлыми, голова никак не хотела отрываться от мягкой подушки. В комнате царил полумрак: серое утро едва пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы. Телефон продолжал вибрировать где-то рядом под одеялом. Хина со стоном нащупала трубку и, даже не открывая глаз, поднесла к уху.       — М-м? — пробормотала она хрипло.       — Доброе утро, соня! — раздался чересчур бодрый голос подруги, — Ты ещё в постели, да?       Хина зажмурилась ещё сильнее. Конечно, Каори слышала по её сонному бормотанию, что та только что проснулась.       — Какое ещё утро... — пробурчала Хина, переворачиваясь на спину. Она прищурилась на будильник на тумбочке и резко села, — Чёрт!       На циферблате было уже 8:20. До начала рабочего дня оставалось десять минут, а дорога до музея занимала не меньше двадцати.       — Опять проспала? — усмехнулась Каори, — Я так и знала. Хина, ты неисправима.       — Не начинай, — простонала Хина, одновременно спуская ноги с кровати и пытаясь выпутаться из одеяла, — Я... я сейчас буду.       — Думаю, нет, — фыркнула подруга, — Ты ещё должна одеться и добраться. Кстати, я как раз в кофейне по пути на работу. Тебе взять кофе? Кажется, он тебе не помешает.       В нос ударил воображаемый аромат крепкого американо, и желудок тут же сжался от голода. Хина поняла, что без кофеина действительно не обойтись, иначе она просто заснёт на ходу.       — Да, пожалуйста, — поспешно ответила она, вставая, — Большой латте, без сахара.       — Будет сделано. Но ты торопись, ладно?       — Уже бегу, — заверила Хина. Стоило звонку оборваться, как она позволила себе на миг откинуться назад и вновь прикрыть глаза. Нет, ещё пять минут...       Ещё мгновение полежав в тишине, Хина всё же встрепенулась: никаких тебе «пяти минут» — опаздывать дальше уже было нельзя. Она рывком встала с кровати и тут же поморщилась от холода пола под босыми ногами. В квартире было неубрано: повсюду валялись журналы, стопки книг и разбросанная одежда. На спинке стула висело вчерашнее пальто, сброшенное в спешке. На полу возле кровати лежали носки и пустая кружка из-под чая.       Хина подбежала к шкафу, выхватывая первую попавшуюся кофту и джинсы. Одеваясь, она мельком взглянула в зеркало. Оттуда на неё смотрело слегка помятое лицо с растрёпанными черными прядями, торчащими во все стороны, и прищуренными карими глазами. Пришлось наскоро пригладить непокорные волосы влажной рукой. Косметикой Хина пренебрегла — всё равно на неё сейчас не было времени.       Наконец, схватив телефон и сумку, Хина выскочила из квартиры. Замок она заперла на ходу, прыгая на одной ноге, пока второй пыталась просунуть руку во второй рукав пальто. Спускаться с пятого этажа пришлось бегом: лифт, как назло, застрял где-то выше и не спешил ехать вниз.       Перепрыгивая через ступеньки, Хина вылетела на улицу, чуть не столкнувшись с проходящей мимо женщиной.       — Осторожнее! — бросила та сердито, но Хина уже мчалась по тротуару.       Холодный утренний воздух ударил в лицо, прогоняя остатки сна. От быстрой пробежки дыхание тут же сбилось. Весна в Токио выдавалась на редкость морозной, и первым порывом Хины было вернуться в тёплую постель. Но она приказала себе не тормозить.       Тротуар был припорошён лёгким инеем. Лужицы у обочин схватило тонкой корочкой льда. Хина сунула свободную руку в карман пальто и ускорила шаг. В голове роились оправдания, которые ей вскоре придётся придумывать начальству за опоздание. Может, сослаться на внезапно сломавшийся будильник? Или сказать, что простудилась? Врать не хотелось, да и Каори наверняка уже сообщила, что Хина снова заспалась.       Она почти добежала до ближайшей станции метро, как краем глаза заметила знакомую вывеску сбоку. Ярко-рыжий котёнок на логотипе «Кофе и котики» смотрел на прохожих такими несчастными глазами, что пройти мимо было невозможно.       Хина автоматически притормозила, глядя на двери котокафе. Внутри, за большим окном, мелькали пушистые тени. В это раннее утро посетителей почти не было, и несколько кошек нежились на подоконнике, ловя редкие лучи солнца.       Нет, нельзя. Или…       Ноги уже несли её к дверям. Хина аккуратно приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Её тут же окутало тепло и запах свежесваренного кофе, перемешанный с нотками ванили и корицы.       — О, Амагари-сан, давно вас не было видно! — приветствовала её девушка-бариста за стойкой.       Хина виновато улыбнулась. Она частенько сюда заглядывала, но в последние недели всё никак не получалось выбраться.       — Привет, Маюми. Я на минуточку, можно? Просто соскучилась по вашим хвостатым.       Бариста понимающе кивнула.       — Конечно, проходите. Они как раз проснулись, сейчас самые ласковые, — улыбнулась бариста, — Кстати, у нас недавно появилось двое новых котят, видите вон там? Думаю, им не терпится познакомиться.       Хина прошла в зал, не снимая пальто. Просторная комната с низкими столиками и мягкими пуфами была будто создана для отдыха. По углам стояли домики и лежанки для кошек, на стенах — ступеньки-полки, по которым усатые обитатели могли лазить. Свет мягко лился из круглых ламп под потолком, создавая уютный полумрак. По дальнему углу двое полосатых котят возились с игрушечной мышью — должно быть, те самые новички, о которых упоминала Маюми.       Не успела Хина опуститься на пуфик у окна, как к её ногам тотчас подошёл пушистый бело-рыжий кот. Он потёрся боком о джинсы.       — Привет-привет, красавчик, — улыбнулась Хина и погладила кота между ушами. Тот довольно замурчал и запрыгнул к ней на колени, уютно устраиваясь клубком.       Сердце Хины моментально оттаяло. Всё-таки не зря она зашла: ощущение мягкой тёплой шерсти под ладонью и тихое мурлыканье мгновенно сняли остатки напряжения. Можно было на пару минут забыть обо всём — и о том, что опаздывает, и о раздражающем начальнике, и даже о навязчивых сообщениях Годжо, от которых вибрировал телефон.       На журнальном столике рядом лежала стопка манги для посетителей. Хина потянулась и взяла случайный том. На обложке красовался чёрный кот с огромными глазами. Улыбнувшись, она раскрыла мангу и принялась лениво перелистывать страницы, одной рукой поглаживая устроившегося на коленях питомца.       Время потеряло значение. Казалось, опоздание на работу уже не так важно. Разве найдётся сила, способная заставить её сейчас встать с этого тёплого места и прогнать мурлыкающего кота?       Телефон в сумке пару раз завибрировал, но Хина лишь поморщилась и вытащила его, чтобы выключить звук. Наверняка это опять он, слишком хорошо она знала единственного человека, способного слать столько сообщений с самого утра. Сатору Годжо, конечно же, не понимал значения слов «не беспокоить».       Стоило ей увидеть на экране имя отправителя, как захотелось вырубить телефон вовсе. Несколько непрочитанных сообщений от Годжо вспыхивали на дисплее:       «Хинааа, ты не забыла про наше дельце?».       «Не вздумай сбежать, я серьёзно! ;)».       «Эй, ты мне нужна. Ответь, как увидишь это».       Хина закатила глаза и отправила телефон на дно сумки, даже не подумав отвечать. Ну уж нет, она выделила на Годжо сегодняшний вечер, как и обещала, но позволять ему дёргать себя с утра пораньше не собиралась. Тем более когда у неё на коленях уютно спит кот.       Прошло ещё не меньше десяти минут блаженного ничегонеделания, прежде чем голос разума наконец нарушил идиллию. Хина встрепенулась: на работе-то её ждут! И Каори, должно быть, давно сидит с двумя кружками остывшего кофе в пустом кабинете.       Она мягко подняла кота на руки и переложила на соседний пуфик. Тот протестующе мяукнул, мол, зачем же уходить? Хина погладила пушистого недовольку, извиняясь:       — Прости, малыш. Обещаю заглянуть к вам подольше в следующий раз.       Бело-рыжий потянулся всем тельцем и вопросительно посмотрел на неё янтарными глазами. Хина почувствовала укол совести: она и правда в последнее время редко тут бывала. Работа да прочие заботы отнимали всё время.       Бросив взгляд на свернувшихся по углам пушистых котов и на двух котят, утомившихся от игр, Хина вдруг поймала себя на мысли, что хочет забрать одного из них к себе. Маленький пушистый комочек, который ждал бы её дома... Разве это не здорово? Она представила, как вечером вернётся после всех дел, а её встретит мурлыкающий хвостатик. На душе сразу стало бы легче.       Что ж, надо будет серьёзно подумать об этом. В конце концов, что ей мешает взять котёнка? Разве что вечный цейтнот да завалы на работе. Но если очень захотеть, можно всё устроить.       Хина попрощалась с Маюми и, бросив последний взгляд на уютный зал с кошками, выбежала обратно на холодную улицу.       Теперь она действительно опаздывала неприлично. Чувствуя лёгкую вину, но всё же довольная короткой утренней передышкой, Хина помчалась дальше по своему маршруту — навстречу суровой реальности в лице ожидающего её начальства.       Через полчаса стремительной беготни Хина наконец боком протиснулась в служебную дверь музея, стараясь прокрасться незаметно. На счастье, их отдел реставрации располагался в дальнем крыле, куда начальство заглядывало нечасто. В коридоре стояла тишина, видимо, коллеги уже разошлись по лабораториям.       Хина прошмыгнула в дверь с табличкой «Реставрационная мастерская». Внутри просторного помещения пахло пылью, растворителем и ещё чуть-чуть кофейными зёрнами. За единственным широким окном тускло светился пасмурный день. Возле окна располагался общий рабочий стол, заваленный инструментами, кисточками и свёртками ткани.       — Ну и ну, явилась, — раздалось оттуда, — Я уж думала, ты решила не приходить вовсе.       У окна, держа в руках две картонных кружки, стояла Каори. Светло-каштановые волосы стянуты в низкий хвост, на переносице обычные круглые очки. Она смотрела на Хину поверх оправы с лёгкой укоризной, но в глазах плясали весёлые искорки.       — Прости-прости! — выдохнула Хина, подбегая к столу и с облегчением хватая свой латте, — Я... задержалась.       — Надеюсь, не проспала снова? — подруга вопросительно изогнула бровь.       Хина сделала вид, что слишком занята первым глотком кофе, чтобы отвечать. На вкус латте был чуть горьковат, но обжигающе горяч и бодрящ. То, что нужно.       — Ладно, — усмехнулась Каори, — спасу твою гордость. Начальник пока не появлялся, он на утреннем собрании. Но если спросит — я прикрыла тебя, сказала, будто ты с утра искала что-то в архиве.       — Спасибо, — с чувством сказала Хина, — Выручаешь, как всегда.       Она опустилась на высокий табурет у стола, чувствуя, как от быстрого бега налились тяжестью ноги. Сбросив пальто и переобувшись в мягкие балетки, она могла наконец перевести дух.       Каори придвинула к ней стопку распечаток.       — Тут отчёт по вчерашней иконе, которую ты дочищала. Надо бы оформить к обеду.       Хина кивнула рассеянно, бегло просматривая текст. Но сосредоточиться не удавалось: телефон снова дрогнул в глубине сумки. Она машинально вытащила его проверить — что, конечно, не укрылось от цепкого взгляда Каори.       — Опять сообщения? — с намёком протянула та, — С самого утра кто-то тебе строчит... Не иначе парень появился?       — Что? Нет, — Хина быстро спрятала телефон, поймав себя на том, что невольно улыбается в экран, — Просто один знакомый из университета достаёт, спрашивает кое-что.       — Хмм, знакомый из университета, значит... — Каори многозначительно прищурилась, — Это случайно не тот симпатичный беловолосый, с которым я тебя как-то видела? Как его...?       Хина поперхнулась кофе и покраснела от раздражения. Помнится, Годжо как-то выхаживал около ее работы еще несколько месяцев назад.       — Он самый... но нет, это не то, что ты думаешь! — замахала она рукой, — Он действительно просто друг. Ну, одногруппник.       — Конечно-конечно, просто друг, который названивает с утра? — протянула Каори недоверчиво.       Хина только вздохнула, не зная, как объяснить. Про Годжо сложно было рассказать обычным людям — он слишком выбивался из круга её привычных знакомых. Да и о прошлом Хина предпочитала молчать.       — У него сейчас проблемы на работе, вот и всё, — выбрала она наконец простое объяснение, — Просит помощи по старой дружбе.       Каори прищурилась ещё сильнее:       — Просто друг, говоришь... А вёл он себя тогда, помнится, вовсе не по-дружески.       — Да ладно тебе, — отмахнулась Хина, — Он всегда так улыбается всем, не принимай близко к сердцу.       — Как скажешь, — протянула Каори с видом всезнайки, — Только зря ты его отшиваешь. Парень видный, таких разбирают мигом.       — Поверь, он не такой уж подарок, — фыркнула Хина, хотя почему-то самой стало не по себе от этих слов.       — Интересно... Надеюсь, твоя «помощь» не слишком затратная? А то гляжу, ты вон как носишься целыми днями, — улыбнулась Каори уголками губ, смягчая тему.       — Да нет, просто консультация, — неопределённо ответила Хина, отводя взгляд.       Она не врала подруге, но и правду, конечно, не договаривала. Да и сама до конца не знала, зачем понадобилась Годжо именно сейчас. Что-то связанное с его работой... Можно подумать, больше некого было напрячь.       Хина уткнулась в отчёт, пытаясь отстраниться от лишних мыслей. Перед глазами плыли строчки о химическом составе грунтовки и методах очистки позолоты. Реставрация искусства — вот на чём следовало сосредоточиться, а не на странных просьбах старого друга.       Несколько лет назад она и представить не могла, что окажется на такой работе. С детства Хина обладала необычными талантами, которые в конце концов привели её совсем в другую сферу деятельности — опасную, скрытную, не имевшую ничего общего с древними картинами и музейными экспонатами.       Но семь лет назад она порвала со всем этим. Порой казалось, будто прошла целая вечность с тех пор, как она держала в руках своё оружие или собирала остатки сил на очередное заклинание. Словно это была жизнь другой Хины. Той, что была боевой, смелой и безрассудной девчонки, которую судьба забросила в мир проклятий и тех, кто умеет их уничтожать.       Она тогда повернулась спиной к тому миру. Больше никаких схваток, никакой магии, никакой опасности. И уж тем более никаких тяжёлых потерь. И старейшин. Да, в особенности последних. Той последней, невосполнимой, с неё хватило сполна. Хина крепче сжала зубы, вспоминая, как твёрдо поклялась себе больше никогда не использовать свою силу. За последние годы она ни разу не нарушила эту клятву.       Чтобы начать новую жизнь, пришлось потрудиться. Когда Хина решила навсегда покинуть технический колледж джудзюцу, у неё не было ни диплома обычного университета, ни опыта мирной профессии. Лишь аттестат об окончании обычной школы да пара приукрашенных строчек в резюме. С таким багажом устроиться на нормальную работу в Токио было практически нереально.       Пришлось проявить изобретательность. Хина разыскала в интернете образец диплома реставратора художественных ценностей и, заручившись помощью одного старого знакомого-хакера, создала себе новенькие «корочки» об окончании престижного университета искусств. Конечно, эта авантюра могла с треском провалиться — наниматели имели право наводить справки. Но, видимо, удача решила дать ей шанс. На собеседовании начальник отдела оказался любителем исторической живописи и был впечатлён искренней, пусть и самоучной, эрудицией Хины.       Так, шесть лет назад она получила должность младшего реставратора в музее. Работа оказалась нелёгкой: без профильного образования многое приходилось наверстывать с нуля. Зато чувствовала она себя наконец на своём месте. Каждое утро — пусть и сонное, тяжёлое, как сегодня — она шла не на опасное задание, а в тихую мастерскую, где от неё зависела не чья-то жизнь, а лишь сохранность старинного полотна или скульптуры. И это было ей по душе. Заживлять трещины на вековой картине оказалось куда спокойнее, чем зализывать собственные раны после очередной схватки с проклятиями.       В мастерской воцарилась тишина: коллеги разбрелись кто куда, Каори тоже углубилась в работу за компьютером. Под монотонное занятие мысли Хины вновь вернулись к назойливому Сатору. Почему, ну почему из всех людей именно он продолжает лезть в её жизнь? Большинство бывших товарищей давно её не беспокоили. Со времени ухода она почти ни с кем не поддерживала связь.       Сёко, например... когда-то они были довольно близки, но сейчас даже не переписывались. Наверняка Сёко Иейри всё так же работает врачом при училище, а Хине нечего было ей сказать. С Нанами она изредка обменивалась редкими письмами. Последний раз около двух лет назад, когда он внезапно решил вернуться к службе экзорцистом. Он тогда явно намекал, что неплохо бы и ей подумать о возвращении. Но Хина лишь горько усмехнулась: уж кто-кто, а Нанами должен был понимать, что она не из тех, кто передумывает.       Нет, из всей старой гвардии упрямо скучал по ней только Годжо. Сначала она терпеливо отвергала его приглашения встретиться, поучаствовать в какой-то миссии, помочь молодым студентам — чего он только ни придумывал. Потом и вовсе перестала выходить на связь, надеясь, что он отстанет. Но Сатору Годжо был известен упрямством. Он всё равно появлялся на пороге её квартиры без предупреждения с пакетом сладостей или новой мангой в руках, как ни в чём не бывало. Или звонил среди ночи просто спросить, как она.       Порой ей даже хотелось разозлиться на него всерьёз. Но Годжо оставался, пожалуй, единственной ниточкой, связывающей её с прошлой жизнью, которую она не решилась оборвать окончательно. А надо бы. В глубине души Хина ценила его заботу, пусть и выраженную в настолько странной форме. Когда Сатору был рядом и болтал о пустяках или вспоминал старые времена, она чувствовала себя не такой уж одинокой.       Однако стоило Годжо завести речь о том, как она нужна в училище, или, хуже, начать осыпать её дурацкими комплиментами, терпению Хины приходил конец. Годжо ещё со студенческих лет увивался вокруг неё, не скрывая симпатии. Он всегда пользовался успехом у женщин — ещё бы, при его харизме и внешности. Он и сам это знал, вёл себя порой невыносимо самоуверенно. Но все свои романтические порывы он, как назло, направлял исключительно на Хину. Сначала его бесконечные признания в любви казались ей шуткой, потом начали раздражать. Сколько раз Хина прямо говорила ему, что не ответит взаимностью, он будто не слышал. То ли вера в собственное обаяние у него непоколебимая, то ли он действительно надеялся, что рано или поздно на одно из его признаний она ответит согласием...       Хина покачала головой, отгоняя эту тему. Как бы там ни было, особых чувств к Годжо она не питала и питать не собиралась. Нет, не было их и не будет. Дружба — максимум, на что он мог рассчитывать, и та трещала по швам после всего, что случилось. Но, видимо, Сатору решил иначе. И сегодняшний его внезапный «заказ» — лишнее тому подтверждение.       Интересно, надолго ли её хватит сегодня терпеть его выходки?       Уходя вечером, Хина натянула пальто и собрала волосы в нетугой пучок. На пороге мастерской она помахала подруге:       — До завтра!       Каори прищурилась, не удержав улыбки:       — Удачи тебе сегодня с твоим «другом из универа»...       — Спокойной ночи, Каори, — отозвалась Хина тоном, не допускающим возражений, и скрылась в коридоре.       Серый день плавно перешёл в ранний весенний вечер. Отработав положенные часы и дописав отчёт, Хина почувствовала, как внутри снова нарастает беспокойство. Приближалось время встречи с Годжо. С какой-то тоской она оглядела уютный беспорядок своего рабочего стола, покосившуюся стопку справочников, баночки с красками и растворителями. Не хотелось уходить в ночь, полную неизвестности. Но данное Сатору слово стоило сдержать, да и любопытство уже точило её изнутри.       В метро вагон трясло и качало, но Хина этого почти не замечала, уставившись в тьму тоннеля за окном. Мысли блуждали: она то злилась на Годжо за то, что ввязалась в эту авантюру, то с тревогой гадала, что её ждёт. Чуть позже, пересев на автобус, Хина поймала себя на том, что непроизвольно постукивает пальцами по колену в такт собственному учащённому сердцебиению. Дорога заняла около часа, на метро, а затем на автобусе.       Чем ближе она подходила к цели, тем более знакомые ощущения пробуждались в груди. Окружение вокруг становилось всё более безлюдным: редкие прохожие спешили по домам, фонари едва освещали узкую улочку, ведущую вдоль ограды старого кладбища. За ржавой решёткой виднелись потемневшие силуэты могил и голых деревьев.       Хина остановилась у полуоткрытых ворот кладбища. Дальше начиналась та самая граница — невидимый барьер, отгораживающий территорию училища от внешнего мира. Обычные люди сюда не совались: место обходили стороной из-за дурной славы, а если кто случайно и забредал, его сознание мягко уводило обратно, не позволяя приблизиться к тайне.       Но для тех, кто владел хоть крупицей магической силы, барьер ощущался отчётливо, как лёгкое покалывание на коже или дрожь в воздухе. Хина вздохнула, собралась с духом и шагнула через порог.       Сердце кольнуло от нахлынувших воспоминаний. Казалось, ещё вчера она точно так же проходила этими аллеями. Только тогда на ней была форма студентки училища, а рядом шагали друзья. Теперь же всё вокруг казалось тёмным, тихим и чужим. Хина искренне надеялась не столкнуться здесь ни с кем из прежних знакомых — не хватало ещё лишних разговоров.       Мир вокруг словно переменился: тьма впереди сгустилась, воздух стал тяжелее. Между деревьями вдали показались туманные очертания зданий, старых корпусов училища. Ступая по тропинке между могил, Хина осторожно оглядывалась. Ветра внутри барьера не было вовсе, стояла непривычная тишина. Только её шаги по мёрзлой траве да редкий хриплый крик вороны нарушали безмолвие.       — Ну и жуть, — прошептала она себе под нос, стараясь не слишком задумываться о том, что скрывается в темноте вокруг.       Неожиданно слева, под покосившимся надгробием, она заметила шевеление. Из тени медленно выползало нечто бесформенное, размером примерно с крупного пса. В свете далёкого фонаря блеснули два круглых жёлтых глаза. Существо изогнулось дугой, как кошка перед прыжком, издавая утробное бульканье.       Проклятие. Небольшое, низшего ранга, судя по слабому потоку тёмной энергии, который Хина ощутила кожей. Видимо, мелкие твари крутились у самых границ барьера. Когда она училась здесь, такое случалось: незначительные духи иногда просачивались снаружи, и их быстро устраняли дежурные. В этот поздний час наружную охрану, видимо, ослабили, вот проклятие и выползло на охоту.       Хина напряглась, но продолжила идти, старательно не глядя на духа. Проклятие повело носом, чуя исходящую от неё человеческую энергию. Его пасть приоткрылась, обнажив два ряда кривых мелких зубов.       Только не нарывайся на неприятности. Хина ускорила шаг. Не обращай внимания и просто уйди. Это не твоё дело.       Она прошла мимо, направляясь по прямой дорожке к виднеющимся впереди воротам училища. Существо проводило её взглядом, но не отставало. Позади послышалось шарканье, тварь решила поползти следом. Или, хуже того, приготовилась к атаке со спины.       Хина одёрнула себя: это уже забота тех, кто состоит на службе, не её. Если каждый раз бросаться устранять мелких духов, долго она не протянет. Вокруг ведь японских городов их всегда пруд пруди. Тем более здесь, около места, полного мощной энергии, притягательной для мелких тварей.       Но шорох сзади не прекращался. Более того, раздалось глухое хрюканье, словно чудовище издевательски подзывало её. Хина мрачно стиснула кулаки. Ну почему даже сейчас, когда она наконец вернулась сюда по чужой нужде, эти проклятые твари не могут оставить её в покое?!       — Чёрт с тобой, — выдохнула она и резко обернулась.       В нескольких метрах позади на тропе извивалось бесформенное чёрно-серое нечто, похожее на пса, полностью лишённого шерсти и глаз. По костлявым бокам уродца местами свисали лоскуты серой кожи, а из оскаленной пасти капала густая тёмная слюна. Его жёлтые глазищи полыхнули торжеством — видимо, решив, что добыча сама идёт ему в лапы. Проклятие рванулось вперёд, раскрывая зубастую пасть.       Хина привычно вскинула правую руку. Кисть будто сама собой сложилась в необходимый жест, направляя энергию. По телу пробежал знакомый жар, в груди вспыхнуло забытое напряжение. Словно долго спавший зверь проснулся внутри и рвался на свободу. В следующий миг Хина выпустила тонкий луч тёмно-лилового света. С лёгким свистом он рассёк ночной воздух. Проклятие не успело даже пискнуть, вспыхнуло брызгами чёрного пепла и тут же рассеялось, будто мираж.       Повисла тишина. Хина опустила руку. Сердце бухало где-то в горле от внезапного выброса адреналина. Она замерла, осознавая, что только что сделала. Нарушила собственную клятву... Семь лет стараний перечеркнуты одним движением руки. На краткий миг она даже почувствовала, как в груди просыпается забытое боевое возбуждение. И это пугало.       — Ай да Хина, — раздался вдруг знакомый насмешливый голос с ветки дерева неподалёку, — Глазам своим не верю. Неужели это ты только что использовала магию?       Хина резко вскинула голову. На толстой ветке чуть выше её головы, свесив длинные ноги, сидел человек. Узнать его не было сложно, даже в темноте: чёрная повязка на глазах, светлые волосы, торчащие как ёжик... Да и сам голос, пропитанный улыбкой, спутать было невозможно.       — Годжо... — она сузила глаза, больше раздосадованная, чем удивлённая.       Тот беззвучно спрыгнул вниз, приземлившись рядом. Ростом он возвышался над ней больше чем на голову. Даже в сумерках снежно-белые пряди волос поблёскивали серебром, а на лице читалась широченная ухмылка.       — Честно говоря, думал, ты сбежишь, едва почуяв за собой хвост, — весело заявил Сатору, засунув руки в карманы тёмно-синих брюк, — А ты вон как: бац, и нет проклятия. Прямо как в старые добрые времена.       Хина недовольно поджала губы. Ей не нравилось ни то, что он подглядывал, ни то, что он совершенно прав: стоило ей чуть потерять выдержку, и рефлексы взяли верх. Столько сил потрачено, чтобы отказаться от этой жизни, а она всё равно пустилась в пляс при первом же вызове.       — Не делай из этого выводов, — буркнула она, пытаясь скрыть смущение, — Мне просто надоело, что оно плетётся следом.       Годжо всплеснул руками, шагнув ближе.       — Конечно-конечно. А я уж было решил, что ты соскучилась по делу, — протянул он и наверняка подмигнул, исходя из тона, — В любом случае, рад тебя видеть, Хина.       — Взаимного мало, — отозвалась она, но он, не обращая внимания на колкость, уже заключил её в объятия.       Хина ойкнула, когда сильные руки Годжо неожиданно стиснули её и даже приподняли над землёй. Он обхватил её так крепко, что у неё хрустнули рёбра.       — Эй! Поставь меня! — возмутилась она, пытаясь высвободиться.       — А я скучал, понимаешь ли! — не унимался Сатору, чуть раскачивая её из стороны в сторону, — Сколько месяцев, а? Я уж и счёт потерял... Дай обнять хорошенько!       На миг она даже притихла: после стольких месяцев разлуки оказалось почти приятно почувствовать знакомое тепло его рук и забытое чувство защищённости. Но уже через секунду Хина одёрнула себя и принялась яростно вырываться из его железной хватки.       — Задушишь... — прохрипела она, со сбитым дыханием упираясь руками ему в грудь.       Наконец Годжо отпустил её, но лишь затем, чтобы схватить за плечи и с улыбкой заглянуть ей в лицо. Хина отпрянула бы, кабы не крепкая хватка.       — Дай-ка взглянуть. Всё такая же красотка, — заключил он довольно, — Тебе явно идёт мирная жизнь. Выглядишь отдохнувшей.       — Не льсти, — бросила она, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Чёртов Годжо — всегда умудряется выбить её из равновесия дурацкими комплиментами.       — Это не лесть, чистая правда, — возразил он, чуть ослабив хватку, но рук с её плеч не убрал, — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Лично, а не через телефон.       В голосе послышалась искренняя нежность, от которой Хина растерялась ещё больше. Она отвела глаза и буркнула:       — Ладно, хватит. Давай перейдём к делу. Я тут замёрзла, пока шла, и вообще-то не на свидание сюда пришла.       — Эх ты, сразу к делу, — притворно вздохнул Сатору, отпуская её, — Даже не хочешь поболтать со старым другом?       Хина скрестила руки на груди и подняла на него требовательный взгляд.       — Сначала работа, потом разговоры. Ты так спешил, слал мне десяток сообщений... Думаешь, после этого я в настроении мило беседовать?       Годжо виновато усмехнулся:       — Ладно-ладно, вижу, что нет, — он кивнул в сторону аллеи, ведущей к центральным строениям училища, — Пойдём, всё объясню по дороге.       Они двинулись бок о бок.       Немного помолчав, Хина бросила взгляд на чёрную повязку, скрывающую глаза Сатору.       — Может, снимешь наконец эту дурацкую повязку? — пробормотала она, — На улице уже темно.       Годжо хмыкнул:       — Ещё чего. Это же мой фирменный стиль. Да и потом, если я её сниму, ты ведь тут же по уши влюбишься, заворожённая моими прекрасными глазами.       Он явно подмигнул ей под чёрной тканью. Хина фыркнула:       — Ну да, само собой. Видела я твои глаза миллион раз и что-то до сих пор не хожу без ума.       — Значит, придётся попробовать ещё, — весело заключил он, беззаботно толкнув её плечом.       Хина покачнулась и тихо усмехнулась. Как ни странно, простая его шутка чуть-чуть разрядила напряжение у неё внутри.       По мере приближения к зданиям вдоль аллей вспыхнули редкие электрические фонари. Хина узнала знакомые очертания учебных корпусов и общежитий, утопающих в вечерней тишине. Неужели она снова здесь, да ещё и в такой компании...       Странное чувство.       Хина обвела взглядом погрузившиеся во тьму корпуса училища:       — Как там директор Яга, небось всё так же ворчит?       Сатору фыркнул:       — Ещё бы. Как всегда, недоволен моим поведением.       — А Сёко... она здесь?       — Угу. Работает не покладая рук, сидит в морге допоздна, — кивнул он, — Ты же знаешь Сёко.       Хина молча кивнула, едва подавив смешок. Сёко Иейри ещё в студенчестве обожала засиживаться на дежурствах с сигаретой и стаканчиком чего покрепче. Видимо, с тех пор мало что изменилось.       — А Нанами? — негромко спросила она спустя паузу.       — Вернулся в строй и гордо именует себя штатным сотрудником, — охотно отозвался Годжо, — Всё такой же серьёзный ботаник. В отпуск, говорит, не собирается.       — Всё работа и работа, — тихо вздохнула Хина.       Представить Нанами иным было сложно. Но почему-то на душе у неё потеплело от мысли, что с ним всё в порядке.       — Интересно, Итадори уже пришёл в себя окончательно? — спросил тем временем Сатору, прерывая её мысли.       — Кто? — Хина не сразу поняла, о ком речь.       — А, точно, ты же не в курсе имён, — он щёлкнул пальцами, — Юдзи Итадори, тот самый парнишка. Он очнулся и сейчас сидит в палате для содержания одержимых, под усиленными печатями.       — Очнулся... Значит, был без сознания? — нахмурилась она, — Ты вообще ничего мне не рассказал толком.       — Сейчас расскажу, — кивнул он, — В общем, смотри: вчера вечером мой ученик наткнулся у одной школы на очень ценный предмет, палец Сукуны.       Хина при этих словах едва не споткнулась.       — Палец Сукуны? — переспросила она, решив, что ослышалась, — Не может быть. Все его останки ведь опечатаны в надёжных хранилищах...       Она ощутила, как по спине пробежал холодок. Имя легендарного Короля Проклятий было известно каждому экзорцисту — встреча с таким злом означала неминуемую смерть. И один из его пальцев вдруг объявился посреди обычной школы?       — Почти все, — поправил её Годжо, — Некоторые затерялись за столетие. Вот один и всплыл в обычной школе. Ну так вот, парень, о котором речь, проглотил этот палец.       Хина потрясённо замерла.       — Проглотил? — ей стало не по себе, — Зачем, чёрт возьми?!       — Долгая история, — махнул рукой Сатору, — В двух словах: хотел спасти друзей от нападения проклятий. И, как ни странно, сумел удержать в себе Сукуну, не дать ему полностью завладеть телом.       Хина не верила своим ушам. Такое, по идее, невозможно. У кого хватит силы воли сдержать самого Короля Проклятий? Она покосилась на Годжо, ожидая, что тот засмеётся и скажет, мол, пошутил. Но он был серьёзен.       — И что теперь? — тихо спросила она, возобновляя шаг.       — А то, — отозвался Сатору задумчиво, — что этот пацан теперь сосуд Сукуны. Носитель проклятого объекта. Естественно, верхушка пришла в ужас. Решили сразу казнить его, пока дело не зашло далеко.       — Логично, — мрачно заметила Хина, — Неизвестно ведь, сможет ли он удерживать Сукуну дальше. Это же бомба замедленного действия.       — Я так не думаю, — покачал головой Годжо, — По крайней мере, есть шанс извлечь пользу. Мы с директором убедили старейшин повременить с казнью. Пусть Юдзи поживёт и пособирает для нас остальные пальцы.       Хина остановилась, уставившись на Сатору как на сумасшедшего.       — Ты собираешься дать ему съесть остальные? — её передёрнуло, — Ты в своём уме?       — Полностью, — невозмутимо ответил он, — Смотри, логика такая: пальцы Сукуны почти не поддаются уничтожению. Даже пытаться бессмысленно — пробовали не раз. Но внутри Юдзи они растворяются, как в печи. Парень каким-то чудом «переваривает» это зло. В итоге, когда он поглотит все 20 частей, Сукуна воплотится целиком внутри него. И тогда мы одновременно уничтожим и монстра, и носителя. Одним махом.       Хина потрясённо молчала. От такого плана веяло безумием и вместе с тем некой изощрённой целесообразностью. Но слишком многое могло пойти не так. Слишком высоки ставки. И всё это — ценой жизни одного мальчишки.       — Звучит ужасно, — наконец выдохнула она.       — Другого выхода нет, — тихо отозвался Годжо, — Я лично пообещал обучать Юдзи и присматривать за ним. А потом, когда придёт время, собственноручно проведу казнь.       Хина взглянула в сторону и снова повернулась к Сатору:       — И где же в этом плане моя роль?       Как раз впереди показалось невысокое приземистое здание, больше похожее на склад. У входа висели бумажные офуда, вокруг ощущался слабый фон барьерной магии, а из окон лился яркий белый свет.       — Сейчас покажу, — Годжо толкнул тяжёлую дверь, — Проходи.       Хина шагнула внутрь и замерла. Помещение и впрямь оказалось складским. Голый бетонный пол, стеллажи у стен. Но по периметру комнаты виднелись укреплённые печати, а в углах лежали несколько связанных соломенных кукол-талисманов. В центре, на металлическом стуле, сидел подросток, опутанный разноцветными верёвками с десятками бумажных полосок.       Юноша поднял голову на звук шагов. На вид лет шестнадцать, самое обычное лицо: разве что глаза чуть более тёмные, чем у большинства японцев. Черты простоватые, но добрые. Хину обдало волной странной двоякой энергии. Внешне перед ней сидел самый обычный парень, но стоило присмотреться, и можно было ощутить, как пространство вокруг него дрожит от сдерживаемой силы. Даже сквозь множество печатей улавливалось тяжёлое зловещее присутствие: в глубине этого мальчишки пульсировала тьма.       Хина невольно задержала шаг, поражённая осознанием, что перед ней действительно сосуд Короля Проклятий.       — Годжо-сан, вы вернулись! — радостно воскликнул юноша, стоило ему узнать вошедшего.       Тот махнул рукой:       — Я же говорил: подожди меня немного. Ну что, как самочувствие, Итадори?       Парень, видимо Итадори, пожал плечами, насколько позволяли путы.       — Всё норм. Только руки затекли, если честно.       — Потерпи ещё чуть-чуть, — отозвался Сатору, направляясь к нему.       Хина остановилась позади Годжо, разглядывая новоявленного носителя Сукуны. Итадори переводил взгляд с учителя на незнакомку и обратно, явно удивляясь её присутствию.       — О, точно, — спохватился Годжо, — Итадори, знакомься: это моя старая подруга, зовут Хина. Очень талантливый спец в нашем деле.       Парень улыбнулся как ни в чём не бывало:       — Очень приятно! Я — Юдзи Итадори.       — Привет, — коротко отозвалась Хина, не зная, как реагировать. Вежливость и непосредственность мальчишки застали её врасплох.       Итадори вдруг смутился, внимательно на неё посмотрев.       — Эээ... Можно сказать одну вещь?       — Что ещё? — насторожилась она.       — Просто... вы красивая, — выпалил он по-юношески открыто.       Хина опешила — никак не ожидала подобого комплимента от парнишки, связанного по рукам и ногам. Пусть и не преступника, по сути. По инерции она хмыкнула:       — В такой ситуации у тебя комплименты на уме?       Итадори моргнул.       — Ой, извините, я не хотел вас обидеть... Просто ляпнул, — пробормотал он, продолжая смотреть на нее.       Годжо громко кашлянул. Он уже стоял у кресла, непринуждённо облокотившись о спинку прямо за головой Юдзи.       — Итадори, знаешь, что будет, если ты к ней будешь подкатывать? — неожиданно бодро спросил он.       — Ч-что? — напрягся тот, услышав холодок в голосе учителя.       Сатору склонился и обнял ученика за шею, изображая панибратство.       — Тогда я убью тебя раньше, чем это сделают старейшины, — сообщил он беспечно.       — Годжо-сенсей! — пискнул Юдзи, побледнев, — Да я... я не в этом смысле...       Хина прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок. Она понимала, что Сатору, конечно, шутит, но вид испуганного паренька был уморительным.       — Хватит его пугать, — сказала она, подходя ближе.       — Да я шучу, — хмыкнул Годжо, отпуская своего ученика, — Просто предупреждаю на будущее. Хину трогать запрещено.       — Да понял, понял... — пробормотал Итадори, всё ещё в замешательстве.       Хина покачала головой. Вот уж не думала, что станет предметом подобных шуток в таких обстоятельствах. Однако, глядя на мальчишку, она прониклась симпатией: явно добрый и воспитанный юноша. Какого чёрта ему выпало носить в себе такое чудовище?       Сатору снова повернулся к ней, на лицо вернулась деловитость.       — Ладно, перейдём к сути. Хина, надеюсь, ты примерно поняла обстановку?       Она кивнула, ещё раз посмотрев на Итадори. Тот сидел тихо, с любопытством и настороженностью ожидая дальнейшего.       — Этот парень — сосуд Сукуны. Ты хочешь, чтобы я... сделала что именно? — медленно спросила она.       Годжо скрестил руки на груди.       — Хочу, чтобы ты выяснила у Сукуны кое-что. Прямо спросила его, если сможешь.       При этих словах мороз пробежал у неё по коже. Хина бросила быстрый взгляд на Итадори: тот слушал их разговор с непонимающим видом, но явно уловил имя Сукуны и напрягся, дёрнув связанными руками.       — Ты же понимаешь, о чём просишь? — выдавила она, — Сукуна — не та тварь, с которой болтают за чашкой чая. Это безумие.       — Возможно. Но ты способна это сделать, — серьёзно ответил Сатору.       Итадори вздрогнул:       — Постойте... Вы что, хотите дать ему вылезти? — спросил он сипло.       — Не совсем, — мягко покачал головой Годжо, поднимая ладонь, — Хина сможет коснуться его души и задать пару вопросов, надеюсь. А ты при этом не пострадаешь.       Парень явно нервничал, но мужественно кивнул:       — Если нужно — делайте.       Хина сжала руки в кулаки, уставившись на Годжо.       — Даже если я могу... Что именно ты хочешь спросить у этой твари?       Сатору сощурился и посерьёзнел.       — Главный вопрос: способен ли Сукуна взять контроль над телом Юдзи без согласия самого Юдзи. В любой момент, неожиданно. Или же нет — только когда тот ослаблен или без сознания.       Хина кивнула: это действительно важно. Если демон может вырваться в любой миг, держать Юдзи рядом опасно.       — Второй момент, — продолжил Годжо, — Что будет с душой Юдзи, если он продолжит есть пальцы Сукуны. Сможет ли он выдержать и остаться самим собой до конца. По сути, на сколько пальцев его ещё хватит. Но это надо глянуть по нынешнему состоянию души Итадори.       Хина прикрыла глаза. Конечно. Вся эта авантюра с поглощением остальных пальцев строилась на том, что этот мальчик выдержит нагрузку. Но насколько прочна его душа? Можно ли позволять ему глотать один палец за другим, не опасаясь, что Сукуна в какой-то момент подавит волю носителя?       — И ты думаешь, Сукуна сам честно ответит на эти вопросы? — глухо спросила она, открывая глаза.       — Не думаю, — честно ответил Сатору, — Но ты сможешь хотя бы понять по косвенным признакам. По его реакции, по ауре... В конце концов, у тебя всегда было отличное чутьё. Лучше, чем у любого из нас. Ты сможешь оценить состояние Юдзи и степень угрозы.       Хина понимала, что он прав насчёт её дара чувствовать души. Именно из-за этой способности ей когда-то было так тяжело, слишком глубоко она воспринимала чужую боль. Но и соврать ей было сложно: она видела суть. Вот только заглянуть в самого Сукуну — задача из разряда фантастики. Но Годжо верил, что у неё получится хотя бы что-то.       — Безумие, — прошептала она, качая головой, — Ты притащил меня, чтобы я рисковала своим рассудком, общаясь с древним демоном?       Сатору медленно подошёл ближе и негромко ответил:       — Да, позвал. Потому что кроме тебя некому. И потому что... — он помедлил, — я не хочу подвергать другого такому риску. Тебе я доверяю.       Она подняла на него глаза. Взгляда его, скрытого за повязкой, она не видела, но голос прозвучал спокойно и искренне. Доверяет, значит... Хотелось верить, что только поэтому.       Хина молчала, чувствуя, как внутри борются противоречия. Страх и отвращение к идее контактировать с самим Сукуной и понимание, что от её решения может зависеть очень многое. В буквальном смысле — жизнь этого мальчишки, да и будущее всего мира магов.       — Если откажешься, — тихо продолжил Сатору, — я пойму. Не буду тебя заставлять. Но тогда, возможно, придётся пустить всё на самотёк... а там уж как повезёт.       Хина застыла. Он не давил на неё впервые, пожалуй, за долгое время. Не шутил, не строил из себя дурака. Просто ждал ответа.       В повисшей тишине послышался робкий голос Итадори:       — Э... Извините, что вмешиваюсь. Но, пожалуйста... Если вы можете выяснить что-то у этого монстра... Сделайте это. Мне самому хочется знать, сколько я ещё протяну и чего ждать.       Хина обернулась к нему. В карих глазах парня она увидела абсолютно искреннюю просьбу. Этот мальчик уже смирился с мыслью о собственной гибели, лишь бы выполнить цель. Глупый, благородный ребёнок... Очень в духе тех студентов, которых любил собирать вокруг себя Годжо.       Она выдохнула и поняла, что больше не может сказать «нет». Хотя очень этого хочет.       — Ладно, — проговорила Хина, — Я попробую. Но с одним условием.       Годжо мгновенно оживился, ухмыляясь:       — Конечно, любое!       Хина сузила глаза, вновь обретая твёрдость.       — За такую авантюру ты мне заплатишь, Годжо. И не только той коллекционной мангой, что обещал.       Годжо моргнул, явно не ожидав такого поворота:       — Чего ты хочешь..?       Она сложила руки на груди и усмехнулась уголком губ:       — Хочу всю твою коллекцию One Piece. Да, да, не делай такое лицо. Все тома, что у тебя есть.       — Что?! — воскликнул он, вскидывая брови, — Ты шутишь?       — Ни капли, — отрезала Хина, — Тебе нужна моя помощь — плати по полной.       Сатору схватился за голову, картинно страдая:       — Вот вымогательница! Да на это же состояние уйдёт...       — У тебя зарплата позволит, — невозмутимо заметила она, — Да и я знаю, что у тебя эта манга уже куплена. Не обеднеешь.       Парень наблюдал за их торгом с раскрытым ртом и даже забыл на миг о собственных страхах.       — Вы серьёзно сейчас? — пробормотал Итадори, поражённо глядя то на одного взрослого, то на другую.       — Очень серьёзно, — бросила Хина, не спуская глаз с Годжо, — Ну так что, Годжо? По рукам?       Он вздохнул, но через секунду усмехнулся и поднял ладони в шутливом жесте капитуляции:       — Ладно, победила. Будет тебе моя коллекция. Забирай, что твоей душе угодно...       Как он мог ей отказать? Да никак. Влип в это болото еще будучи подростком, как ни крути.       Хина довольно кивнула:       — Вот и отлично.       На сердце у неё стало чуть легче: хотя бы рискует она теперь не просто так. Да и приятно было наконец перехватить инициативу у этого хитреца.       — Спасибо, — серьёзно сказал Годжо, глядя ей прямо в глаза, — Ты нас очень выручишь.       Хина пожала плечами, стараясь скрыть неожиданно нахлынувшее волнение.       — Не благодари раньше времени. Посмотрим, что выйдет.       Итадори облегчённо выдохнул и даже слегка улыбнулся:       — Спасибо вам, Хина-сан...       Она лишь коротко кивнула.       Что ж, похоже, назад пути уже нет. И что бы ни произошло дальше, отступать было поздно. Теперь придётся идти до конца. Ну или все же улизнуть от ответственности в самый последний момент.