Свидетель.

Отношение Коннора и Ричарда к Свидетелю напоминало научный эксперимент, поставленный над непредсказуемой, но феноменально одарённой природной аномалией. Если отдел сломя голову нёсся по крутым виражам хаоса, который сеяла птица, то два андроида стояли в эпицентре этого шторма с идеально спокойными лицами и бешено работающими аналитическими модулями. Их подходы, впрочем, различались. Коннор испытывал к попугаю почтительную, слегка головокружительную заинтересованность. Птица была живым воплощением того, что нельзя было просчитать со стопроцентной точностью. — Свидетель, — начинал Коннор, склоняясь над клеткой с миской нарезанной папайи. — Вчера вы воспроизвели фрагмент телефонного разговора между неизвестными лицами на смеси испанского и английского с юридическими терминами. Я идентифицировал голоса, но не могу смоделировать, почему вы выбрали именно этот фрагмент. Это была случайная выборка или стратегическое решение? Попугай, не отрываясь от папайи, одним глазом смотрел на андроида. — Потому что мистер Энрикес говорил с набитым ртом. Смешно. Хочу орех. — Вы имитируете звуки не только для воспроизведения информации, но и для… комического эффекта? — LED Коннора перешёл в медленное жёлтое вращение. — Это сложная социальная адаптация. Записываю. Он достал блокнот (подарок Хэнка, «чтобы не светил лампочкой в глаза») и начал что-то быстро записывать. Гэвин, наблюдавший за этим, хрипло прошипел: — Ты что, пластик, диссертацию пишешь? Коннор игнорировал. — Вы также демонстрируете понимание контекста. Когда сержант Миллер упомянул «забытый» пончик, вы процитировали нарушение пункта 4.7 инструкции по содержанию служебного транспорта. Откуда вам известна инструкция? Свидетель закончил с папайей, почистил клюв о жёрдочку. — Читал. На столе у Ричарда. Скучно. Хочу чипсы. Солёные. Коннор замер, его процессор на секунду завис, пытаясь осознать, что попугай не только слушает, но и читает разбросанные документы. Это открывало пугающие перспективы. Ричард подходил к вопросу иначе. Для него Свидетель был высокоэффективной, но аномальной единицей в системе, которую необходимо понять, чтобы либо интегрировать, либо нейтрализовать. Его интерес был холодным и стратегическим. Однажды он провёл весь день, статистически анализируя влияние птицы на рабочий процесс. Результаты он представил на утреннем планерке. — За последние 72 часа, — начал Ричард, не глядя на презентацию, — продуктивность отдела в выполнении основных задач снизилась на 18%. Однако, количество выявленных и добровольно исправленных мелких нарушений внутреннего регламента (несанкционированные перекусы, опоздания, неправильное оформление форм) возросло на 400%. Эмоциональный фон колеблется между тревогой и осторожным весельем. Чистый эффект — нейтральный, но с тенденцией к снижению дисциплинарных взысканий извне. Вывод: субъект «Свидетель» выполняет несанкционированную, но частично полезную функцию внутреннего аудита. В отделе повисло молчание. — То есть, он нам полезен? — уточнила Тина. — Он — хаос с перьями, который предотвращает больший хаос с бумагами, — уточнил Ричард. — Это можно считать полезностью. Свидетель, сидевший на плече у Гэвина (это стало новой нормой), прокаркал: — Оценка принята. Премию — в ореховом эквиваленте. Ричард повернул голову, его холодный голубой взгляд встретился с круглым птичьим глазом. — Ваша способность к сиюминутному шантажу эффективна, но предсказуема на 67%, — заявил он. — Вы используете информацию, которая причиняет максимальный дискомфорт при минимальных усилиях. Типичная тактика выживания в среде с повышенной враждебностью. — Ты тоже, — парировал попугай, вдруг перейдя на безупречный, механически-ровный голос самого РК900. — «Рекомендация капитану Фаулеру: заменить детектива Рида на более эффективную единицу. Вероятность успеха операции повысится на 12,3%. Логично». Впервые за всё время Ричард дрогнул. Не моргнул, не изменился в лице, но в его позе появилась едва уловимая напряжённость. Это было его внутреннее служебное предложение, сделанное неделю назад. Никто, даже Коннор, не должен был о нём знать. — Как вы получили доступ к моим внутренним журналам? — спросил Ричард, и в его голосе впервые прозвучал не анализ, а чистый, неразбавленный интерес. Попугай важно надул перья. — Ты говорил в спящем режиме. Громко. Хочу миндаль. Поджаренный. Коннор, наблюдавший за этим, медленно улыбнулся. Это было ново. Ричард, поставленный в тупик живым существом. Гэвин же простонал, предчувствуя, что теперь оба андроида не отстанут от его пернатого напарника. И он был прав. На следующий день Коннор принёс набор деревянных кубиков с буквами. — Чтобы оценить когнитивные функции, — объяснил он, выкладывая кубики перед клеткой. — Можете ли вы составить слово «коррупция»? Свидетель посмотрел на кубики, потом на Коннора, взял один клювом и швырнул его в сторону Ричарда, который стоял с портативным сканером, пытаясь зафиксировать активность птичьего мозга. — Достаточно, — сказал Ричард, убирая сканер. — Метод примитивен. Прямое наблюдение эффективнее. С этого момента за Свидетелем установилось негласное совместное «научное» наблюдение. Коннор фиксировал его социальные взаимодействия, а Ричард анализировал паттерны шантажа. Попугай, в свою очередь, стал использовать их в своих целях. Когда Гэвин в очередной раз попытался спрятать недоделанный отчёт, Свидетелю хватило одного взгляда. — Коннор, — каркнул он. — Вероятность, что детектив Рид выполнит форму 7-Г до конца дня? Коннор, не отрываясь от своего блокнота, мгновенно ответил: — Без внешней мотивации — 2%. — Ричард, — продолжил попугай. — Цитата из регламена о сроках? — Пункт 3.14. Задержка влечёт выговор с занесением, — отчеканил Ричард. Птица повернулась к бледнеющему Гэвину. — Моя мотивация — фисташки. Без скорлупы. Срочно. Гэвин взялся за отчёт, бормоча проклятия в адрес «летающего Большого Брата и его пластиковых приспешников». Капитан Фаулер, застав однажды такую сцену, где два андроида с полнейшей серьёзностью обсуждали с попугаем статистику его «интервенций», а птица деловито торговалась за вознаграждение, просто закрыл лицо ладонью. — Я даже не хочу это комментировать, — сказал он устало. — Рид, просто следи, чтобы они… и он… не устроили ещё одну революцию. И чтобы птица не научилась формально запрашивать бюджет на оперативные расходы. В орехах. — Он уже вчера пробовал, — мрачно сообщил Гэвин. — Ричард ему помог составить заявку. По всем правилам. Так в отделе сложился странный симбиоз. Два самых совершенных процессора в городе и один древний, как мир, птичий мозг, который обучил их не логике, а искусству точечного, изящного безобразия.